foliant25

Боевые слоны в истории древнего и средневекового Китая

65 posts in this topic

Боевые слоны в истории древнего и средневекового Китая.

В IV томе "Истории Китая с древнейших времён (Период Пяти династий, империя Сун, государства Ляо, Цзинь, Си Ся (907-1279))". М, Ин-т восточных рукописей РАН.-- Наука --   Вост, лит,  2016, на 145 стр. находится рисунок Ангуса МакБрайда ("Селевкидский боевой слон, 190 г. до н. э."), со странной подписью -- "Отряды боевых слонов Южного Хань":

145_stranitsa.thumb.png.44b3ff31e5be22c2

Оригинал А. МакБрайда:

original.jpg.2a4afe77a91fe1ff0fc7c6b8b5d

Понятно, что кто-то ошибся...

Однако, интересно, какая иллюстрация по планам авторов этого тома должна там быть.

Также стало интересно, что известно про боевых слонов в истории древнего и средневекового Китая.

Оказалось, что на эту тему информации очень мало:

В 506 году до н. э. армия государства У (командующий – знаменитый Сунь-цзы) осадила столицу государства Чу, и командующий войска Чу отправил слонов (скорее всего это были тягловые животные) с факелами, привязанными к их хвостам, в атаку на расположение армии У; не смотря, на то, что нападение обезумевших от страха и боли животных привело в замешательство воинов У, дальнейшего развития наступления не случилось; и армия У продолжила осаду (Tso chuan, Ting 4). Войско Чу потерпело поражение, столица была захвачена войсками У. Чуский Чжао-ван бежал. Это единственный известный в истории случай применения слонов с огнём.

В декабре 554 года, когда войска Западного Вэй вторглись в земли южного соседа – государства Лян, последнее использовало в битве при городе Цзянлин двух боевых слонов (животные были присланы ко двору Лян из Линнань, и управлялись малайскими рабами?). Каждый из слонов нёс башню, и был оснащён огромными тесаками. Этих двух слонов войска Западного Вэй отразили стрелами, заставив животных повернуть назад, Лян потерпело поражение, Сяо И – император Лян погиб (Chou shu I9.2292c; San-kuo tien-lüeh цитируется в T'ai-p'ing yü-lan 890.5b).

В Х веке корпус боевых слонов был в армии государства Южный Хань. Этим корпусом командовал военачальник, который носил титул "Знаменитый знаток и распорядитель огромных слонов" (У Тай ши / Wu Tai shih 65.4469c). Животных отлавливали, а также выращивали, и обучали на территории Южной Хань. Каждому слону было приписано 10 или более воинов, на спине животного была какая-то платформа (башня?). Для битвы слоны размещались в линию (Сун ши / Sung shih 481.5699b). В 948 году этим слоновьим корпусом командовал У Сюн, в тот год корпус успешно действовал во время вторжения Южного Хань в царство Чу, особенно в битве за Хо (У Тай ши / Wu Tai shih 65.4469c). Однако, позднее, когда армия государства Сун вторглась Южную Хань, слоновый корпус был разгромлен в битве у Шао 23 января 971 года; тогда воины Сун стараясь не приближаться к слонам, растреливали их из луков и арбалетов, одновременно устроив страшный шум ударяя в гонги и барабаны, – что заставило слонов повернуться и броситься назад, опрокинуть и растоптать своих (Сун ши / Sung shih 481.5699b). Так уж случилось, что те, кто должен был принести победу Южной Хань, способствовали поражению своего войска.

Империя Мин, в 1598 г. император Ваньли показал своим гостям 60 боевых слонов, на каждом из них была башня с восемью воинами. Скорее всего эти слоны были из Юго-Восточной Азии.

В 1681 году, в провинции Юньнан, У Ши-фан использовал боевых слонов против войск маньчжурских военачальников (Ch'ing-shih lieh-chuan 80.9a).

2 people like this

Share this post


Link to post
Share on other sites


23 минуты назад, foliant25 сказал:

Однако, интересно, какая иллюстрация по планам авторов этого тома должна там быть.

ИМХО, никакая. Это не единичная ошибка. Иллюстрации подбирала "девочка-дизайнер"(тм) посредством "забить в гугл и взять первое, что вывалится". Там и современные китайские изо (авторы, естественно, не указаны), и картинки из "Оспри" (слон не единственный), и картинки на сюжеты японской мифологии. Не знаю - добрались ли до мультиков - всю серию целиком я не читал.

По теме - если не ошибаюсь, Вы цитируете эту статью: Edward H. Schafer. War Elephants in Ancient and Medieval China // Oriens, Vol. 10, No. 2 (Dec. 31, 1957), pp. 289-291 ?

Share this post


Link to post
Share on other sites

На самом деле со слонами там было слабо. Древнейшие упоминания - легендарны. Там вообще речь идет о временах, когда на территории Китая еще сохранялась естественная популяция слонов. Но вот о серьезном их применении у китайцев - только такие вот полулегендарные сведения.

Во времена Цин в конце XVII в. были слоны, но в основном, в представительских целях (тому же И. Идесу их показывали при приеме). А на Ю-З их использовали, преимущественно, там, где были инородцы с соответствующими навыками. Даже в период Сун слонов в Китай присылали в качестве подарков из Вьетнама - см. "Линвай дай да".

Как таковые, слоны там почти не отметились, хотя о практике применения элефантерии китайцы были наслышаны и даже встречались с ней в Индокитае, причем неоднократно.

По источникам - скорее всего, имеются в виду "Удай ши" (История 5 династий), "Чжоу шу" (Книга Чжоу), "Саньго дяньлюэ" (Краткий свод уложений Троецарствия), "Тайпин юйлань" (компиляционная энциклопедия), "Сун ши" (История Сун) и некая загадочная "Цин ши лечжуань" - что это такое, я не знаю (м.б. выдержки из "Цин ши гао", посвященные историческим персонажам?). 

Проверить сейчас можно почти все, но на все надо время, которого нет. 

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Чжан Гэда и hoplit

Спасибо, что откликнулись.

 

hoplit

Очень удивился, что академическое издание вышло в свет с такими "странностями".

Тома 10 томной "Истори Китая..." допечатываются, надеюсь выпустят этот том в исправленном виде.

Своё сообщение сделал используя текст Edward H. Schafer. War Elephants in Ancient and Medieval China (из -- Oriens, Vol. 10, No. 2 (Dec. 31, 1957), pp. 289-291 ) и дополнительно 3 других текста (но в них, в отличие от Шефера, нет ссылок на источники).

Статью Шефера, PDF, 4 страницы (Edward H. Schafer - War Elephants in Ancient and Medieval China. - 1957), добавил в файлы.

 

Чжан Гэда

Вопрос относительно боевых слонов, которых демонстрировал император Ваньли. Китайские товарищи уверяют, что к ним имеет отношение участник Имчжинской войны – Дэн Цзылун – "Тигр Даосской короны" (не знаю правильно ли перевёл его титул – 虎冠道士), он будто бы воевал в 1580-1583 гг. с вторгшимися в Юньнан бирманцами (у которых были слоны), сколько то побил и сколько то взял в плен. Затем, после 1983 года, он был на время (что то около 7 лет) отстранён от воинской службы, дисциплина в его войсках совсем упала (одно подразделение Мин подралось с другим подразделением -- прям, как мушкетёры и гвардейцы кардинала). Что там было на самом деле?

Ссылаются на источник – "История Мин", глава 247, биография 135 (明 史 第 247 捲, 列傳 第 135)

Share this post


Link to post
Share on other sites
1 час назад, foliant25 сказал:

Очень удивился, что академическое издание вышло в свет с такими "странностями".

Тома 10 томной "Истори Китая..." допечатываются, надеюсь выпустят этот том в исправленном виде.

Оно, в общем и целом, насколько могу судить, очень неровное. И, в целом, не сказать, чтобы хорошее. Части про до-чжоусскую историю, к примеру, хороши. В смысле - много новых данных (на уровне синхронных англоязычных работ, текст сильно отличается от наработок даже 10-15-летней давности). А часть про Цинь, к примеру, списана с книги, вышедшей полвека назад. Просто десятками страниц. 

Карты неплохи/хороши, но вот иллюстрации - никуда не годятся. Их явно готовил какой-то сторонний сотрудник. И Вы, скорее всего, уже отметили для себя - ссылок в десятитомнике нет. Поэтому трудно понять, откуда что взято. И местами (как в ситуации с историей Цинь) это позволяет маскировать то, что цитирование местами выходит за грань плагиата, да еще и первоисточники устаревшие. 

Любительское ИМХО, но издание нельзя назвать в полном смысле "академическим". Это сборная солянка, где отдельные куски резко отличаются между собой - от вполне солидных частей, до совершенно никуда не годных. 

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites
9 часов назад, foliant25 сказал:

Вопрос относительно боевых слонов, которых демонстрировал император Ваньли. Китайские товарищи уверяют, что к ним имеет отношение участник Имчжинской войны – Дэн Цзылун – "Тигр Даосской короны" (не знаю правильно ли перевёл его титул – 虎冠道士), он будто бы воевал в 1580-1583 гг. с вторгшимися в Юньнан бирманцами (у которых были слоны), сколько то побил и сколько то взял в плен.

Собственно, ничего невозможного нет.

Правда, был еще один момент - в 1594 году, ЕМНИП, Ваньли собрал шоблу из вассалов, чтобы пригрозить японцам - мол, вот еще и таких на вас напустим и вам конец.

Там упоминаются контингенты из ЮВА. Т.ч. еще одна нить для поисков.

Естественно, что и трофейные, и пригнанные посольствами слоны в боях реально не использовались. Да и преувеличивать количество таких слонов у народов Индокитая тоже, ИМХО, неуместно - там и коня содержать сложно, что же говорить о слонах?

9 часов назад, foliant25 сказал:

Затем, после 1983 года, он был на время (что то около 7 лет) отстранён от воинской службы, дисциплина в его войсках совсем упала (одно подразделение Мин подралось с другим подразделением -- прям, как мушкетёры и гвардейцы кардинала). Что там было на самом деле?

Между собой китайские войска дрались часто - особенно интерпровинциальные с местными. Это и для ХХ в. норма. Только сейчас немного преодолели интерпровинциальную рознь.

А так - смотреть надо.

9 часов назад, foliant25 сказал:

Дэн Цзылун – "Тигр Даосской короны" (не знаю правильно ли перевёл его титул – 虎冠道士)

Я бы перевел как "Воинствующий даос". "Даоши" - это даос, особенно высокого уровня посвящения. А "хугуань" - это иносказательное описание головного убора полководца. Обычно говорят про воинственного и злобного человека - мол, тот носит "хугуань".

В общем, имеется в виду, что он - даос по своим склонностям и воспитанию, и носит хугуань, как военный.

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites
Цитата

 

鄧子龍,豐城人。貌魁梧,驍捷絕倫。嘉靖中,江西賊起,掠樟樹鎮。子龍應有司募,破平之。累功授廣東把總。

萬歷初,從大帥張元勛討平巨盜賴元爵。已,從平陳金鶯、羅紹清。賊魁黃高暉逸,子龍入山生獲之。遷銅鼓石守備。尋擢署都指揮僉事,掌浙江都司。被論當奪職,帝以子龍犯輕,會麻陽苗金道侶等作亂,擢參將討之。大破賊,解散其黨。五開衛卒胡若盧等火監司行署,撻逐守備及黎平守。靖州、銅鼓、龍裏諸苗咸響應為亂。子龍火其東門以致賊,而潛兵入北門,賊遂滅。

十一年閏二月,緬甸犯雲南。詔移子龍永昌。木邦部耿馬奸人罕虔與嶽鳳同為逆,說緬酋莽應裏內侵,虔從掠千崖、南甸。已,引渡查理江,直犯姚關,灣甸土知州景宗真及弟宗材助之。子龍急戰攀枝樹下,陣斬宗真、虔,生獲宗材。虔子招罕、招色奔三尖山,令叔罕老率蒲人藥弩手五百阻要害,子龍餌蒲人以金,盡知賊間道。乃命裨將鄧勇等提北勝、蒗渠諸番兵,直搗賊巢,而預伏兵山後夾擊。夜半上,生擒招罕、招色、罕老及其黨百三十餘人,斬首五百餘級,尖山巢空,乃撫流移數千人。會劉綎亦俘嶽鳳以獻。帝悅,進子龍副總兵,予世蔭。無何,緬人復寇猛密,把總高國春大破之。子龍以犄角功,亦優敘。自是,蠻人先附緬者,多來附。

永昌、騰沖夙號樂土,自嶽、罕猖亂,始議募兵,所募多亡命,乃立騰沖、姚安兩營。劉綎將騰軍,子龍將姚軍,不相能,兩軍鬥。帝以兩將皆有功,置不問。既而綎罷,劉天俸代;天俸逮,遂以子龍兼統之。子龍抑騰兵,每工作,輒虐用之,而右姚兵。及用師隴川,子龍故為低昂,椎牛饗士,姚兵倍騰兵,騰兵大不堪,欲散去。副使姜忻令他將轄之,乃定。而姚兵久驕,因索餉作亂,由永昌、大理抵會城,所過剽掠。諸兵夾擊之,斬八十四級,俘四百餘人,亂始靖。子龍坐褫官下吏。

十八年,孟養賊思箇叛。子龍方對簿,巡撫吳定請令立功自贖,帝許之。命未至,定已與黔國公沐昌祚遣將卻之。無何,丁改十寨賊普應春、霸生等作亂,勢張甚。定大征漢土軍,令子龍軍其右,遊擊楊威軍其左,大破之,斬首一千二百級,招降六千六百人。帝為告謝郊廟,宣捷受賀,復子龍副總兵,署金山參將事。先是,猛廣土官思仁烝其嫂甘線姑,欲妻之,弗克。偕其黨丙測叛歸緬,數導入寇。二十年攻孟養,犯蠻莫,土同知思紀奔等練山。子龍擊敗之,乃去。子龍尋被劾罷歸。

二十六年,朝鮮用師。詔以故官領水軍,從陳璘東征。倭將渡海遁,璘遣子龍偕朝鮮統制使李舜臣督水軍千人,駕三巨艦為前鋒,邀之釜山南海。子龍素慷慨,年逾七十,意氣彌厲,欲得首功,急攜壯士二百人躍上朝鮮舟,直前奮擊,賊死傷無算。他舟誤擲火器入子龍舟,舟中火,賊乘之,子龍戰死。舜臣赴救,亦死。事聞,贈都督僉事,世蔭一子,廟祀朝鮮。

 

Это биография Дэн Цзылуна из "Мин ши". Напомню, что окончательно "Мин ши" утвердили к публикации только в 1739 г., а до того ряд версий был отвергнут. Т.ч. как со всеми нарративами - надо осторожно. Шилу тоже не панацея - минские шилу оказались сильно сфальсифицированы за годы бытования вне среды профессиональных историографов в XVI-XVII вв.

А разбираться пока времени нет.

 

2 people like this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Короче, про слонов тут ни полслова. Только как маневрировали и внезапным ударом, пользуясь знанием местности, разбили бирманцев.

Про междоусобную схватку - там были контингенты из области Яо (Дэн Цзылун) и Тэн (Лю Тин). Они соперничали друг с другом и "подрались" (тут много интерпретаций может быть). Император снял Лю Тина, поставил Лю Тяньфэна, но и его арестовали по навету Дэн Цзылуна... В общем, как-то не очень интересно и отражает их местные замеры половых органов через 500 лет - понятно, что скучно и без вариантов. 

Лю Тин, кстати, потом воевал в Корее и после этого - в Маньчжурии.

Share this post


Link to post
Share on other sites

巨象 指挥使 Цзюйсян чжихуйши - командующий огромными слонами. Перевод "Знаменитый знаток и распорядитель огромных слонов" не получается. 

Цзюйсян - огромный слон (или, если приравнять к слову дасян 大象 - можно и просто "слон"). Чжихуй - командовать. Ши - чиновник (формант в словах, обозначающих должности). Т.е. просто "командующий слонами". Шефер отжег по полной.

Слоны упоминаются в "Военном дневнике" Дзэншо (маньчжурский офицер, участвовавший в подавлении мятежа Трех князей-данников), но как транспортные животные, а не боевые, в армиях Чжоу (пресловутый У Шифань, сын У Сангуя).

Но Шефер, конечно, жжОт - вот что говорится в цз. 65 "Синь Удай ши" о деяниях У Сюня (в "Цзю Удай ши" цз. 65 посвящен совсем иному - там ряд биографий):

Цитата

 

六年 ,遣工部郎中、知制誥鐘允章聘楚以求婚,楚不許。

6-й год [эры правления под девизом Цяньхэ] (948). Послали ланчжуна из Ведомства Работ, чжичжигао Чжун Юньчжана в Чу сватать [правителя Южной Хань к дочери правителя Чу], но Чу не разрешило [этот брак].

允章還,晟曰:「馬公復能經略南土乎?」是時,馬希廣新立,希萼起兵武陵,湖南大亂,允章具言楚可攻之狀。

Юньчжан вернулся и Шэн (первое имя Лю Хунси, имел титул Цзинь-вана, стал правителем в Южной Хань в 943 г.) сказал: «Князь Ма снова может освоить южные земли?». В это время Ма Сигуан только что взошел на престол [в Чу]. [Ма] Сиэ поднял войска в Улине, в Хунани началась большая смута, Юньчжан подробно рассказал о том, что Чу готово напасть.

晟乃遣巨象指揮使吳珣、內侍吳懷恩攻賀州,已克之,楚人來救,珣鑿大阱於城下,覆箔於上,以土傅之,楚兵迫城,悉陷阱中,死者數千,楚人皆走。

Тогда Чэн послал цзюйсян чжихуйши У Сюня и придворного (евнуха?) У Хуайэня напасть на Хэчжоу. Уже почти победили, как чуские люди пришли на помощь. Сюнь выкопал большие ямы у подножия крепостной стены, прикрыл их циновками и присыпал землей. Чуские воины напирали на стены и все падали в ямы. Погибло несколько тысяч [воинов] и чусцы бежали.

珣等攻桂州及連、宜、嚴、梧、蒙五州,皆克之。

Сюнь и прочие напали на Гуйчжоу и 5 областей Ляньчжоу, Ичжоу, Яньчжоу, Учжоу и Мэнчжоу, и везде одержали победу.

掠全州而還。

Разграбили все области и после этого вернулись обратно.

 

https://zh.wikisource.org/wiki/%E6%96%B0%E4%BA%94%E4%BB%A3%E5%8F%B2/%E5%8D%B765

Из этого описания совсем не следует, что У Сюнь реально командовал боевыми слонами. Да и успех в бою отнюдь не слоны принесли.

И, надо отметить, что слово "цзюйсян" имеет еще и переносное значение "гигант".

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Про битву у Шаочжоу несколько интереснее:

Цитата

 

十二月,美等攻韶州,都統李承渥以兵數萬陣蓮華山下。

12-й месяц. [Пань] Мэй (Таньчжоуский фаньюйши, посланный сунским Тайцзу на войну с Южной Хань) и прочие напали на Шаочжоу. Командующий Ли Чэнво с несколькими десятками тысяч воинов занял позиции у подножия горы Ляньхуашань.

初,鋹教象為陣,象載十數人,皆執兵仗,凡戰必置陣前,以壯軍威。

Сначала Лю Чэн обучал слонов, выстраивая войска. На каждого слона садилось более 10 человек, все были вооружены холодным оружием. Обычно на войне всегда выстраивали их перед основными силами, тем самым увеличивая грозную мощь войска.

至是與美遇,美盡索軍中勁弩布前以射之,象奔踶,乘象者皆墜,反踐承渥軍,遂大敗,承渥僅以身免。

Так было до того, пока не встретились с Мэем. Мэй отобрал из своих войск лучших арбалетчиков, расположил впереди и велел стрелять. Слоны побежали, сидевшие на них свалились [на землю, слоны] потоптали войска Чэнво, после чего [он] потерпел сокрушительное поражение. Чэнво с трудом спасся сам.

韶州陷,擒刺史辛延渥、諫議大夫卿文遠。

Шаочжоу пал, живыми взяли цыши Синь Яньво и ляньи дафу Цин Вэньюаня.

鋹始令塹廣州東壕,遣郭崇嶽統兵六萬屯馬逕,列柵以拒之。

Только тогда Чан приказал вырыть рвы к востоку от Гуанчжоу, послал Го Чунъэю возглавить 60 000 воинов, чтобы встать лагерем в Мацзин (ныне район на севере Гуанчжоу), выстроил частоколы, чтобы дать отпор.

 

https://zh.wikisource.org/wiki/%E5%AE%8B%E5%8F%B2/%E5%8D%B7481

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

"Цин ши лечжуань" (清史列傳) цз. 80 (卷八十) найти не удалось. Это позднецинское анонимное сочинение, состоящее из биографий разных деятелей периода Цин. Использовалось при составлении "Цин ши гао", но вопрос в том, что неясно, против кого У Шифань (кстати, внук, а не сын У Сангуя, как я раньше написал) их использовал и в чьей биографии смотреть материалы в "Цин ши гао".

Вот раздел об У Саньгуе в "Цин ши гао":

Цитата

 

吳三桂,字長伯,江南高郵人,籍遼東。父襄,明崇禎初官錦州總兵。三桂以武舉承父廕,初授都督指揮。襄坐失機下獄,擢三桂總兵,守寧遠。洪承疇出督師,合諸鎮兵,三桂其一也。師攻松山,三桂戰敗,夜引兵去。松山破,承疇降,三桂坐鐫三秩,收兵仍守寧遠。三桂,祖大壽甥也,大壽既降,太宗令張存仁書招三桂,不報。

順治元年,李自成自西安東犯,太原、寧武、大同皆陷,又分兵破真定。莊烈帝封三桂平西伯,並起襄提督京營,徵三桂入衛。寧遠兵號五十萬,三桂簡閱步騎遣入關,而留精銳自將為殿。三月甲辰,入關,戊申,次豐潤。而自成已以乙巳破明都,遣降將唐通、白廣恩將兵東攻灤州。三桂擊破之,降其兵八千,引兵還保山海關。自成脅襄以書招之,令通以銀四萬犒師,遣別將率二萬人代三桂守關。三桂引兵西,至灤州,聞其妾陳為自成將劉宗敏掠去,怒,還擊破自成所遣守關將;遣副將楊珅、游擊郭雲龍上書睿親王乞師。王方西征,次翁後,三桂使至,明日,進次西拉塔拉,報三桂書,許之。

自成聞三桂兵起,自將二十萬人以東,執襄置軍中;復遣所置兵政部尚書王則堯招三桂,三桂留不遣。越四日,王進次連山,三桂又遣雲龍齎書趣進兵。師夜發,逾寧遠,次沙河,明日,距山海關十里。三桂遣邏卒報自成將唐通出邊立營,王遣兵攻之,戰於一片石,通敗走。又明日,師至關,三桂出迎。王命設儀仗,吹螺,偕三桂拜天畢,三桂率部將謁王,王令其兵以白布系肩為識,前驅入關。自成兵橫亙山海間,列陣以待。王令諸軍向自成兵而陣,三桂兵列右翼之末。陣定,三桂先與自成兵戰,力斗數十合。及午,大風塵起,咫尺莫能辨,師噪風止。武英郡王阿濟格、豫郡王多鐸以二萬騎自三桂陣右突入,騰躍摧陷。自成方立馬高岡觀戰,詫曰:「此滿洲兵也!」策馬下岡走,自成兵奪氣,奔潰。逐北四十里,即日王承製進三桂爵平西王,分馬步兵各萬隸焉,令前驅逐自成。三桂執則堯送王所,命斬之。自成至永平,殺襄,走還明都,屠襄家,棄明都西走。命三桂從阿濟格逐自成至慶都,屢戰皆勝。自成走山西,乃還師。

世祖定京師,授三桂平西王冊印,賜銀萬、馬三。明福王由崧稱帝南京,使封三桂薊國公,又遣沈廷揚自海道運米十萬、銀五萬犒師,三桂不受;尋遣其侍郎左懋第、都督陳洪範等使於我,复齎銀幣勞三桂,三桂仍辭不受。尋命英親王阿濟格為大將軍,西討自成,三桂率所部從,自邊外趨綏德,二年,克延安、鄜州,進攻西安。自成以數十萬人迎戰,三桂督兵奮擊,斬數万級。自成出武關南走,師從之,自襄陽下武昌,自成走死。師復東徇九江。八月,師還,賜繡朝衣一襲、馬二,命進稱親王,出鎮錦州,所部分屯寧、錦、中右、中後、中前、前屯諸地。三桂疏言丁給地五晌,各所房屋灰燼,地土磽薄,請增給;並為珅、雲龍及諸將吳國貴、高得捷等請世職,屬吏童達行等乞優擢;又以父襄、母祖氏、弟三輔並為自成所殺,疏乞賜卹:並如所請。三桂辭親王,下部議,許之。三年,入覲,賜銀二萬。

五年,命與定西將軍墨爾根侍衛李國翰同鎮漢中。六年,明宗室硃森滏攻階州,三桂與國翰督兵擊斬之。有王永強者為亂,破延安、榆林等十九州縣,延綏巡撫王正志、靖遠道夏時芳死之;复陷同官、定邊、花馬池。三桂督兵克宜君、同官,擊斬七千餘級。進克蒲城、宜川、安塞、清澗諸縣,誅永強所置吏。定邊、榆林、府谷皆下。八年,入覲,賜金冊印。時明桂王由榔稱帝居南寧,張獻忠將孫可望、李定國等皆降於明,率兵擾川北諸郡縣。命三桂偕國翰率師討之。九年七月,三桂與國翰遣兵西撫漳臘、松潘,東拔重慶;進攻成都,明將劉文秀棄城走;復進克嘉定,駐軍綿州。文秀及王復臣復自貴州向四川,招倮儸為助,陷重慶,進破敘州。三桂屢戰不利。文秀、复臣圍巡按御史郝浴於保寧。浴趣三桂等赴援,擊斬复臣,文秀引兵走。浴疏劾三桂擁兵觀望狀,三桂摘疏中「親冒矢石」語劾浴冒功,浴坐謫徙。三桂敘功,歲增俸千。子應熊尚主,為和碩額駙,授三等精奇尼哈番,加少保兼太子太保。

十四年,可望反明,攻由榔,定國御之,可望敗走長沙,來降。詔授三桂平西大將軍,與國翰率師徇貴州;時大將軍羅託、經略洪承疇等出湖南,將軍卓布泰等出廣西:三道並進。三桂等發漢中,道保寧、順慶,次合州,破明兵,收江中戰艦。定國遣其將劉正國、楊武守三坡、紅關諸隘,石壺關者尤險峻,明兵阻關。三桂令騎兵循山麓,步兵陟其巔,以砲發其伏,明兵驚潰,遂下遵義,克開州。會羅託等已克貴陽,卓布泰亦自都勻、安遠入,信郡王多尼將禁旅至。國翰還師遵義,尋卒。三桂馳與羅託等會於平越楊老堡,議分道進兵。三桂自遵義出天生橋,聞白文選據七星關,遂繞出烏撒土司境,次霑益。多尼師進曲靖,敗文選。卓布泰師進羅平,敗定國。

十六年正月,由榔奔永昌。二月,三桂與尚善、卓布泰合軍克雲南會城,破文選玉龍關,取永昌,由榔走緬甸。師渡潞江,定國設伏磨盤山,诇知之,分八隊迎擊,斬殺過半。取騰越,追至南甸,乃振旅自永昌、大理、姚安還。明將馬寶、李如碧、高啟隆、劉之复、塔新策、王會、劉偁、馬惟興、楊武、楊威、高應鳳、狄三品等,及景東、蒙化、麗江、東川、鎮雄諸土司,先後來降。多尼、卓布泰等師還,留固山額真伊爾德、卓羅等分軍駐守,而詔三桂鎮雲南,命總管軍民事。諭吏、兵二部,雲南將吏聽三桂黜陟。定國求出由榔緬甸,軍孟艮。元江土司那嵩與降將高應鳳舉兵應定國。三桂督兵自石屏進圍元江,踰月,擊斬應鳳,嵩自焚死,收其地為元江府。

十七年,戶部疏言雲南俸餉歲九百餘萬,議檄滿洲兵還京,裁綠旗兵五之二。三桂謂邊疆不寧,不宜減兵力。是時三桂已陰有異志,其籓下副都統楊珅說以先除由榔絕人望。三桂乃疏言:「前者密陳進兵緬甸,奉諭:'若勢有不可,慎勿強,務詳審斟酌而行。'臣籌畫再三,竊謂渠魁不滅,有三患二難:李定國、白文選等分住三宣六慰,以擁戴為名,引潰眾肆擾,其患在門戶;土司反覆,惟利是趨,一被煽惑,遍地蜂起,其患在肘腋;投誠將士,尚未革心,萬一邊關有警,若輩乘隙而起,其患在腠理。且兵糧取之民間,無論各省餉運愆期,即到滇召買,民方懸磬,米價日增,公私交困,措糧之難如此;年年召買,歲歲輸將,民力既盡,勢必逃亡,培養之難又如此。惟及時進兵,早收全局,乃救時之計。」下議政王大臣會戶、兵二部議,令學士麻勒吉、侍郎石圖如雲南諮三桂機宜,乃決策進兵。命內大臣愛星阿為定西將軍,率禁旅南征。

三桂所部五丁出一甲,甲二百置佐領,積數十佐領,以吳應麒、吳國貴為左、右都統分統之。七月,三桂疏請部勒降兵,分置十營,營千二百人,以降將為總兵:馬寶、李如碧、高啟隆、劉之复、塔新策將忠勇五營;王會、劉偁、馬惟興、楊威、吳子聖將義勇五營。十月,又疏請置援剿四鎮,以馬寧、沈應時、王輔臣、楊武為總兵。皆允之。三桂請拊循南甸、隴川、千崖、盞達、車裡諸土司,頒敕印;复檄緬甸,令執由榔以獻。定國、文選屢攻緬甸求出由榔,緬甸頻年被兵,患苦之,使告師破定國等,請以由榔獻。十八年,三桂遣使緬甸刻師期,令於猛卯迎師;遣副都統何進忠及應時、寧等率師出騰越,道隴川,三月,至猛卯。緬甸又與定國戰,道阻。既,緬甸使至迎師,會瘴發,進忠等引還。

三桂以馬乃土司龍吉兆稱兵應定國,遣寶、啟隆及游擊趙良棟等討之,攻七十餘日,破其寨,斬吉兆,以其地為普安縣。九月,瘴息。三桂與愛星阿及前鋒統領白爾赫圖,都統果爾欽、遜塔等督兵攻大理,復出騰越,道南甸、隴川至猛卯,分兵二萬,遣寧、輔臣別取道姚關、鎮康、孟定;又慮蠻暮、猛密二土司助定國阻我師後,留總兵張國柱將三千人屯南甸為備。十一月,會師木邦。文選毀錫箔江橋走茶山,定國走景線。三桂令寧等以偏師逐文選,而與愛景阿趨緬甸,复檄令執送由榔。十二月,師進次舊晚坡,距緬甸都六十里。緬甸使告請遣兵進次蘭鳩江濱扞衛,乃遣白爾赫圖將百人以往。緬甸遂執由榔及其母、妻等送軍前。寧等逐文選及於猛卯,文選以數千人降,師還。

康熙元年,捷聞,詔進三桂親王,並命兼轄貴州。召愛星阿率師還。四月,三桂執由榔及其子,以弓弦絞殺之,送其母、妻詣京師,道自殺。定國尚往來邊上伺由榔消息,三桂令提督張勇將萬餘人戍普洱、元江為備。未幾,定國走死猛臘。三桂招其子嗣興,以千餘人降,明亡。二年,遣會等攻隴納山蠻,破巢,斬渠。三年,遣之复及總兵李世耀率兵出大方、烏蒙,攻水西土司安坤、烏撒土司安重聖,並擊斬之,以其地設府:隴納曰平遠,大方曰大定,水西曰黔西,烏撒曰威寧。四年,奏裁雲南綠旗兵五千有奇。五年,復遣兵攻土司祿昌賢於隴箐,取其寨數十。迤東悉定,設府曰開化,州曰永定。

三桂初以開關迎師,位望出諸降將孔有德、耿仲明、尚可喜輩右。有德專徵定湖廣,徇廣西,李定國破桂林,殉焉;可喜與仲明子繼茂分兵定廣東、福建;而三桂功最高。雲、貴初定,洪承疇疏用明黔國公沐英故事,請以三桂世鎮雲南。三桂復請敕雲南督撫受節制,移總督駐貴陽,提督駐大理。據由榔所居五華山故宮為籓府,增華崇麗。籍沐天波莊田七百頃為籓莊。假濬渠築城為名,重榷關市,壟鹽井、金銅礦山之利,厚自封殖。通使達賴喇嘛,互市北勝州。遼東參,四川黃連、附子,就其地採運,官為之鬻,收其值。貨財充溢,貸諸富賈,謂之「籓本」。權子母,斥其羨以餌士大夫之無藉者。擇諸將子弟,四方賓客,與肄武備,謂以儲將帥之選。部兵多李自成、張獻忠百戰之餘,勇健善鬥,以時訓練。所轄文武將吏,選用自擅。各省員缺,時亦承製除授,謂之「西選」。又屢引京朝官、各省將吏用以自佐。御史楊素蘊疏論劾,三桂摘疏中「防微杜漸」語,請旨詰素蘊。素蘊覆奏,言「防微杜漸,古今通義。」事遂寢。

六年,三桂疏言兩目昏瞀,精力日減,辭總管雲、貴兩省事。下部議,如各省例,歸督撫管理,文吏由吏部題授。雲貴總督卞三元、雲南提督張國柱、貴州提督李本深交章陳三桂勞績,請敕仍總管。得旨:「王以精力日減奏辭,若召仍令總管,恐其過勞。如邊疆遇有軍事,王自應經理。」尋進應熊少傅兼太子太傅,命赴雲南視疾,仍還京師。三桂益欲攬事權,構釁苗、蠻,藉事用兵,私割中甸畀諸番屯牧,通商互市。迨三元乞歸養,甘文焜代為總督,不附三桂。三桂詐稱邊寇,檄赴剿;比至,又稱寇退,檄使還。籓屬將吏士卒糜俸餉鉅萬,各省輸稅不足,徵諸江南,歲二千餘萬,絀則連章入告,贏不復請稽核。是時可喜鎮廣東,繼茂子精忠鎮福建,與三桂並稱「三籓」,而三桂驕恣尤甚。

十二年二月,上遣侍衛吳丹、塞扈立勞三桂,賜御用貂帽、團龍裘、青蟒狐腋袍、束帶,亦遣使賚可喜。可喜旋疏引疾乞歸老,下部議,請並移所部。七月,三桂亦疏請移籓,並言:「所部繁眾,昔自漢中移雲南,閱三歲始畢。今生齒彌增,乞賜土地,視世祖時分畀錦州、寧遠諸區倍廣,庶安輯得所。」聖祖察三籓分鎮擅兵為國患,得三桂疏,下議政王大臣會戶、兵二部議奏。諸王大臣度三桂疏非由衷,遽議遷徙,必致紛紜,議移籓不便;獨尚書米思翰、明珠謂苗、蠻既平,三桂不宜久鎮,議移籓便。乃為二議以上:一議移三桂山海關外,別遣滿洲兵戍雲南;一議留三桂鎮雲南如故。上曰:「三桂蓄異志久,撤亦反,不撤亦反。不若及今先發,猶可製也。」遂命允三桂請移籓,並諭如當用滿洲兵,仍俟三桂奏請遣發。即令侍郎折爾肯、學士傅達禮齎詔諭三桂。

三桂初上疏,度廷議未即許,冀慰留久鎮。九月,詔使至,三桂大失望。與所部都統吳應麒、吳國貴,副都統高大節及其壻夏國相、胡國柱謀為亂,部署腹心扼關隘,聽入不聽出,與使者期以十一月己丑發雲南。先三日丙戌,邀巡撫硃國治脅之叛,不從,榜殺之。遂召諸總兵寶、啟隆、之复、足法、會、屏籓等舉兵反,自號周王天下都招討兵馬大元帥。蓄髮,易衣冠,幟色白,步騎皆以白氈為帽。執折爾肯、傅達禮,按察使李興元,知府高顯辰,同知劉昆,不為三桂屈,具楚毒,徙置瘴地。國柱及總兵杜輝、柯鐸,布政使崔之瑛等皆降。三桂傳檄遠近,並致書平南、靖南二籓,及貴州、四川、湖廣、陝西諸將吏與相識者,要約響應。遣馬寶將兵前驅向貴陽,李本深謀應之。文焜馳書告川湖總督蔡毓榮,並趣折爾肯、傅達禮從官郎中黨務禮、員外郎薩穆哈、主事辛珠、筆帖式薩爾圖速還京師告變。三桂遣騎追之,辛珠、薩爾圖為所殺。文焜率數騎趨鎮遠,鎮遠副將江義已得三桂檄,以兵圍文焜,文焜死之。寶兵至,巡撫曹申吉、總兵王永清皆降。

十二月,黨務禮、薩穆哈至京師,三桂反問聞。上以荊州咽喉地,即日遣前鋒統領碩岱率禁旅馳赴鎮守。尋命順承郡王勒爾錦為寧南靖寇大將軍,率師討三桂,分遣將軍赫業入四川,副都統馬哈達、擴爾坤駐軍兗州、太原備調遣,並停撤平南、靖南二籓。王大臣等請逮應熊治罪,命暫行拘禁。三桂兵陷清浪衛;毓榮遣總兵崔世祿防沅州,三桂兵至,以城降;復進陷辰州。

十三年正月,三桂僭稱周王元年,部署諸將:楊寶廕陷常德,夏國相陷澧州,張國柱陷衡州,吳應麒陷岳州。偏沅巡撫盧震棄長沙走,副將黃正卿、參將陳武衡以城降。襄陽總兵楊來嘉舉兵叛,鄖陽副將洪福舉兵攻提督佟國瑤,擊破之;走保山寨,皆應三桂,受署置。三桂自雲南至常德,具疏付折爾肯、傅達禮還奏,語不遜。上命誅應熊及其子世霖,諸幼子貸死入官。六月,命貝勒尚善為安遠靖寇大將軍,與勒爾錦分道進兵。是時雲南、貴州、湖南地皆入三桂,通番市,以茶易馬,結倮儸助戰,伐木造巨艦,治舟師,採銅鑄錢,文曰「利用。」所至掠庫金、倉粟,資軍用。

勒爾錦師次荊州,三桂遣劉之复、王會、陶繼智等屢以舟師攻彝陵,勒爾錦遣將屢擊敗之,未即渡江。尚善師次武昌,以書諭三桂降,置不答。三桂傳檄所至,反者四起:提督鄭蛟麟,總兵譚弘、吳之茂反四川,巡撫羅森、降將軍孫延齡以有德舊部反廣西,精忠反福建,河北總兵蔡祿反彰德,三桂勢益張;又遣使與達賴喇嘛通好。達賴喇嘛為上書乞罷兵,上弗許。先後遣經略大學士莫洛、大將軍康親王杰書、貝勒董額等四出征撫,將軍阿密達擒祿誅之。上趣尚善攻岳州,三桂使吳應麒、廖進忠、馬寶、張國柱、柯鐸、高啟隆等分道拒戰,又遣兵窺江西,循江達南康,陷都昌;復自長沙入袁州,陷萍鄉、安福、上高、新昌諸縣。上命安親王岳樂為定遠平寇大將軍,徇江西;簡親王喇佈為揚威大將軍,鎮江南。時王輔臣已為陝甘提督,復以寧羌叛應三桂,莫洛死之。三桂遣其將王屏籓入四川,與吳之茂合軍助輔臣。上复趣尚善速攻岳州,尚善疏請益兵,未即進。

十四年正月,上命岳樂自袁州取長沙,岳樂遣兵先後克上高、新昌、東鄉、萬年、安仁、新城諸縣,復進克廣信、饒州。夏國相堅守萍鄉,攻之不下。上以岳樂師向湖南,命喇布移鎮南昌。三桂遣將率兵七萬、倮儸三千防醴陵,築木城以守;又於岳州城外掘壕三重,環竹木為穽;於洞庭湖峽口植業木為椿,阻舟師;陸軍築壘皆設鹿角重疊,阻騎兵;乃自常德赴松滋,駐舟師虎渡口,截勒爾錦、尚善兩軍使不相應;揚言將渡江攻荊州,決堤以灌城,分岳州守兵據彝陵東北鎮荊山,令王會、楊來嘉、洪福等合兵陷穀城,執提督馬胡拜,攻鄖陽、均州、南漳。勒爾錦遣貝勒察尼守彝陵,與都統宜理布等力御之,疏請益兵。上責勒爾錦逗遛,不許。是歲,察哈爾布爾尼叛,上遣大將軍信親王鄂札、副將軍大學士圖海擊破之。

十五年,三桂遣兵侵廣東,授之信招討大將軍。時可喜已病篤,之信遂降。三桂別遣其將韓大任、高大節將數万人陷吉安。上令喇布固守饒州,岳樂攻萍鄉,力戰破十二壘,斬萬餘級,國相引兵走,乃克之。師進复醴陵、瀏陽,復進攻長沙。三桂遣胡國柱益兵以守,馬寶、高啟隆自岳州以兵會。三桂自松滋移屯岳麓山,為長沙聲援;又令大任、大節自吉安分兵犯新淦,屯泰和,复陷萍鄉、醴陵,斷岳樂軍後。上嚴趣喇布援岳樂,乃自饒州進复餘幹、金谿,攻吉安,大節將四千人來拒,戰於大覺寺,以百騎陷陣,師左次螺子山。大節復以少兵力戰,喇布及副將軍希爾根倉卒棄營走,師敗績。會大任與大節不相能,大節怏怏死。喇布遣兵复圍吉安,大任不敢出戰。勒爾錦以三桂去松滋,率兵渡江取石首,遣貝勒察尼攻太平街三桂兵壘,師敗續,退保荊州。是歲大將軍、大學士圖海代董額徵陝西,輔臣降。上令將軍穆佔將陝西兵赴荊州,康親王杰書自浙江下福建,精忠降。之信亦遣使詣喇布降。延齡聞,亦原降,三桂使從孫世琮襲桂林,執而殺之,掠柳州、橫州、平樂、南寧。

十六年,尚善分兵送馬三千益岳樂軍,三桂邀奪於七里台,復遣兵援吉安,與喇布軍相持。穆佔自岳州進,與岳樂夾攻長沙,克之。三桂所遣援吉安諸軍皆引去,大任棄城走。吉安乃下。三桂自岳麓徙衡州,分兵犯南安、韶州,並益世琮兵掠廣西。十七年,岳樂復平江、湘陰,三桂將林興珠率所將水師降。穆佔攻永興,拔之,並下茶陵、攸、酃、安仁、興寧、郴、宜章、臨武、藍山、嘉禾、桂陽、桂東十二城。喇布亦與江西總督董衛國率師逐大任,及於寧都,大任敗走福建,詣傑書降。三桂遣馬寶、胡國柱等攻永興,都統宜理布、護軍統領哈克山出戰,死。穆佔與碩岱等力守。

是歲,三桂年六十有七,兵興六年,地日蹙,援日寡,思竊號自娛。其下爭勸進,遂以三月朔稱帝,改元昭武,以衡州為定天府。置百官,大封諸將,首國公,次郡公,亞以侯、伯。造新歷。舉雲、貴、川、湖鄉試。號所居舍曰殿,瓦不及易黃,以漆髹之。構廬舍萬間為朝房。築壇衡山,行郊天即位禮,將吏入賀。是日大風雨,草草成禮而罷。俄病噎,八月,又病下痢,噤不能語。召其孫世璠於雲南,未至,乙酉,三桂死。寶、國柱攻永興方急,聞喪,自焚其壘,引軍還衡州。世璠,應熊庶子,留雲南,奔三桂之喪,至貴陽,其下擁稱帝,改號洪化,倚方光琛、郭壯圖為腹心。光琛,三桂所署大學士;壯圖,封國公。

三桂初起兵,其下或言宜疾行渡江,全師北向;或言直下金陵,扼長江,絕南北運道;或言宜出巴蜀,據關中,塞殽、函自固。三桂皆不能用,屯松滋,與勒爾錦夾江而軍,相持,皆不敢渡江決戰。既,還援長沙。晚乃欲通閩、粵道,糾精忠、之信复叛,攻永興未下而死。吳國貴复議舍湖南,北向爭天下,陸軍出荊、襄趨河南,水軍下武昌,掠舟順流撼江左。諸將俱重棄滇、黔,馬寶首梗議,乃罷。

上以勒爾錦頓兵荊州不進,時尚善卒,貝勒察尼代為安遠靖寇大將軍,攻岳州,吳應麒守堅,久未下。下詔將親征,聞三桂死,乃罷。趣諸軍分道並進,並敕招撫陷賊官民。察尼屯君山,不能斷湖道,至是造鳥船百、沙船四百餘,配以兵三萬,水師始成軍,以貝勒鄂鼐統之。用林興珠策,以其半泊君山,斷常德道;以其半分泊扁山、香爐峽、布袋口諸地;陸軍屯九貴山,斷岳州、衡州道。水陸綿亙百里,岳州餉竭援窮,應麒與諸將江義、巴養元、杜輝駕巨艦二百,乘風犯柳林嘴。察尼令水師棹輕舟,越敵艦,發砲擊之,毀過半,兵皆入水死。應麒復將五千人犯陸石,將軍鄂訥、前鋒統領杭奇率師擊之,應麒敗走。杜輝有子在師中,通使約降,事泄,應麒殺輝。諸將日構隙,陳華、李超、王度衝等以舟師降。應麒收殘卒,挾輜重,潰圍奔長沙,胡國柱亦棄城與俱走。察尼率師自岳州進克華容、安鄉、湘潭、衡山諸縣。

勒爾錦聞三桂死,率師自荊州渡江,三桂所部勒水師泊虎渡上游、陸師屯鎮荊山,皆潰走。分兵定松滋、枝江、宜都、石門、慈利、澧州,進克常德。喇布率師入衡州,進取祁陽、耒陽,復進克寶慶。是時吳國貴自衡州退屯武岡,與馬寶俱。吳應麒自岳州退屯辰州,胡國柱自長沙退屯辰龍關,相犄角力守。穆佔師進克永明、江華、東安、道州,復進取永州。岳樂師自衡州復常寧,攻武岡,國貴以二萬人據楓木嶺拒戰。岳樂令林興珠與提督趙國祚督兵奮擊,國貴死,兵潰。貝子彰泰等逐至木瓜橋,大破之,武岡下。上召岳樂還京師,彰泰代為定遠平寇大將軍,令與穆佔議進取。是歲,將軍莽依圖等師徇廣西,世琮走死。

十九年春,將軍趙良棟自略陽破陽平關,克成都。王進寶自鳳縣破武關,取漢中。王屏籓走保寧,師從之,戰於錦屏山,薄城,屏籓自殺。保寧下,進克順慶。將軍吳丹、提督徐治都自巫山克夔州、重慶,楊來嘉、譚弘先後降。察尼攻辰龍關,出間道襲破之,克辰州。楊寶廕、崔世祿皆降。彰泰師克沅州,吳應麒、胡國柱走貴陽。上召勒爾錦、察尼還京師,趣彰泰與穆佔、蔡毓榮等自沅州,喇布自南寧,吳丹、趙良棟自遵義,三道並進。世璠令應麒與王會、高啟隆、夏國相合兵入四川,掠瀘州、敘州,進陷永寧。譚弘复叛,陷夔州。上复趣彰泰速下貴陽,命賚塔為平南大將軍,盡護廣西諸軍。吳丹坐不援永寧,罷,命趙良棟盡護四川諸軍,仍三道入雲南。世璠召會、啟隆、國相自四川還援貴陽,令馬寶、胡國柱等掠四川。

十月,彰泰師克鎮遠,世璠將張足法等敗走。復進取平越,克新添、龍里二衛,薄貴陽。世璠與應麒等奔還雲南。貴陽與安順、石阡、都勻諸府並下。世璠所署侍郎郭昌、邱元,總兵臧世遠、齊聘金、文台等,率將吏百數十人、兵一千三百有奇,詣彰泰軍降。師復進,世璠所署總兵蔡國昌、平遠知府鄭開樞等以平遠降。戰於永寧,至雞公背,世璠兵焚盤江鐵索橋走。普安土司龍天祜,永寧土司沙起龍、禮廷試造浮橋濟師。

二十年春,世璠以高啟隆為大將軍,與夏國相、王會、王永清、張足法等將二萬人拒彰泰,复陷平遠,屯城西南山上,穆佔與提督趙賴進擊破之。啟隆等走,會降,復取平遠。彰泰師進次安南衛,世璠將線緎、巴養元、鄭旺、李繼業以萬餘人屯盤江西坡,為像陣,師初戰,為緎等所敗。越二日,彰泰令總兵白成功等進擊,戰於沙子哨,力鬥,自午至酉,師分隊奮進,緎等夜走。遣都統龔圖等逐之,至臘茄坡,再戰,緎等退保交水城。克新興所、普安州,黔西、大定諸府皆下,斬世璠所署巡撫張維堅。賚塔師自田州進次西隆州,世璠將何繼祖以萬人屯石門坎守隘。賚塔督兵分隊進攻,奪隘,復安籠所。繼祖退至新城所,復與世璠將詹養、王有功等,合兵二萬人屯黃草壩,為像陣堅守。賚塔督兵進,力戰,奪壘二十二,獲養、有功,俘兵千餘。復進破曲靖,取交水城。緎等復走,遂克馬龍州易龍所、揚林城,彰泰師亦至,兩軍會於嵩明。

二月,進攻雲南會城,屯歸化寺,世璠遣將胡國柄等將萬人為像陣拒戰。彰泰、賚塔督兵進擊,大破之,斬國柄及裨將九,俘六百餘,追之,薄城。世璠將張國柱、李髮美等先後降。臨安、姚安、大理、鶴慶、麗江諸府悉下。世璠召馬寶、胡國柱、夏國相等還救雲南。上諭趙良棟等分兵邀擊寶等。寶自尋甸至楚雄,屯烏木,兵潰,與巴養元、趙國祚、鄭旺、李繼業、郎應璧等詣姚安降。國柱自麗江、鶴慶入雲龍州,窮蹙自縊死。夏國相自平越敗後走廣西,總兵李國樑遣兵圍之,亦與王永清、江義等出降,世璠援絕。趙良棟師自夾江克雅州,復建昌,渡金沙江,次武定,復進次綿竹。九月,進與彰泰、賚塔諸軍合。時圍城已數月未下,良棟議斷昆明湖水道,主速攻,督兵薄城,圍之數重。線緎等謀執世璠及郭壯圖以降,世璠與壯圖皆自殺。十月戊申,緎等以城降。穆佔與都統馬齊先入城,籍賊黨,執方光琛及其子學潛、從子學範,磔於軍前。戮世璠屍,傳首京師。世璠所署將吏一千五百餘、兵五千有奇,皆降。雲南、貴州、四川、湖廣諸省悉平。上令宣捷詔,赦天下。二十一年春,從議政王大臣請,析三桂骸,傳示天下。懸世璠首於市。磔馬寶、夏國相、李本深、王永清、江義,親屬坐斬。斬高啟隆、張國柱、巴養元、鄭旺、李繼業,財產妻女入官。

三桂諸將,馬寶、王屏籓最驍勇善戰。寶初為流賊,降明桂王由榔為將。桂王奔南甸,寶降於三桂,為忠勇中營總兵。三桂反,率兵前驅,盡陷貴州至湖廣南境諸郡縣,封國公。再入廣西,一入四川,敗走姚安,詣希福軍降,至是死。屏籓亦三桂所倚任,代高啟隆為忠勇左營總兵。三桂反,令入四川為王輔臣聲援。自秦州退守保寧,敗我師蟠龍山。十九年,師克保寧,自殺。

諸專閫大將叛降三桂助亂者:雲南提督張國柱,貴州提督李本深,總兵王永清,副將江義,四川總兵譚弘、吳之茂,湖廣總兵楊來嘉,廣東總兵祖澤清,而陝西提督王輔臣兵最強,亂尤劇。

國柱,明副將,來降。從續順公沈永忠下湖南,又從可喜定廣東,累遷至提督。三桂反,授以大將軍,封國公。陷衡州,圍長沙,戰岳州,皆國柱力。師圍世璠,乃自大理出降。

本深,明總兵高傑甥,傑死,以提督代將。降於豫親王多鐸,授三等精奇尼哈番,累遷至提督。三桂反,授以將軍。彰泰師克貴陽,出降。

永清以黔西鎮,義以鎮遠協,戕文焜,先後附三桂。至是同死。

弘,初以明將降,累遷至總兵。三桂反,與四川提督鄭蛟麟、總兵吳之茂合謀叛。蛟麟,明都司,自松山降。三桂使犯漢中,戰敗,復出降。弘獨力戰,屢攻鄖陽。三桂授以將軍,封國公。弘死,子天秘走萬縣,久之始出降,送京師。是年五月,磔死。

之茂,與屏籓合軍援輔臣,攻秦州,力戰,敗走松潘。還與屏籓守漢中,城下,就擒,送京師誅之。

來嘉,初以鄭錦將降,授總兵。三桂反,與副將洪福同叛,三桂授以將軍。來嘉屢攻南漳,福屢攻均州。勒爾錦師渡江,福先降。來嘉敗走巫山,复走重慶。城下,出降,送京師,未至,死。

澤清,大壽子。以高州叛降三桂。尚之信降,澤清亦降。俄复叛,命之信討之,克高州,獲澤清及其子良楩,送京師磔死。

輔臣初為盜,號馬鷂子。從姜瓖為亂,降於英親王阿濟格。尋以侍衛從洪承疇南征,事承疇謹,除總兵。三桂留授援剿右鎮,從入緬甸,破桂王,遷提督。三桂反,招使叛,輔臣以聞,授三等精奇尼哈番,官其子繼貞。經略大學士莫洛自陝西入四川,以輔臣從。次寧羌,脅眾擊殺莫洛,反,三桂授以大將軍,固原、定邊、臨洮、蘭州、同州諸將吏悉附,大將軍貝勒董額討焉。輔臣保平涼,久不下。大學士圖海代將,督兵力攻,乃出降。詔复官爵,加太子太保,授靖寇將軍,從圖海駐漢中。輔臣內不自安,與其妻妾縊,獨不死;圖海師還,偕至西安,一夕死。上不深罪,但命停世襲,罷繼貞官。

 

https://zh.wikisource.org/wiki/%E6%B8%85%E5%8F%B2%E7%A8%BF/%E5%8D%B7474#%E5%90%B3%E4%B8%89%E6%A1%82

Но про слонов нет ни слова. И про У Шифаня - тоже. Т.е. это где-то могло быть использовано в другом месте, а могло и вообще быть опущено, как несущественное для данной работы.

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Чжан Гэда,

Спасибо!!! за переводы.

Относительно же биографии Дэн Цзылуна из "Мин ши". 

Да, слова "слон" там нет, но может иносказательно или подразумевается, что в армии Бирмы они были.
Разобраться не зная китайского языка очень сложно.
А о войне с Бирмой говорится, но мало что понял. Только то, что – в 11 году 2 месяц Бирма напала на Юньнань … вторгаются постоянно бирманские военачальники Нандиана (Нандабайина (1581-1599 гг.)). не понял китайскую стратегему со знанием местности – бой у реки... Цзылун сражается, захватывает 500 голов и 130 пленных. Лю Хуэй(?) также захватил Юэ Фэна(?). Несмотря на то, что бирманцев отбили страна была разорена... С этого времени варвары стали восставать против бирманцев, и нападать.
...
И то, что – в 18 году ближайшая часть подчиненных Бирме территорий восстало, и отделилось.
 
Действительно, Дэн Цзылун "Тигром" не называется, не понял, что-то там о рогах (головной убор?) и то что Цзылун был хорошим рассказчиком(?). И здесь какой то евнух(?).
 
 
О слонах в Китае во времена Тан рассказывает Эдвард Шефер (Шефер Э. Золотые персики Самарканда.1981, стр. 118):
"Роль слонов, ввозившихся в танский Китай, была обычно довольно легкомысленной: они участвовали в сражениях и танцах на императорских представлениях. Император Чжун-цзун лично наблюдал за боем слонов у Южных ворот Лояна в 705 г. 39 (39. ТШ, 4, 3643а. ). Но особенно примечательно участие слонов в представлениях в царствование Сюань-цзуна. На больших дворцовых представлениях, устраивавшихся этим монархом, наряду с танцующими лошадьми, живописными балаганами и выступлениями атлетов и акробатов показывали и слонов — они танцевали и кланялись в такт музыке40 (40. ЦЧТЦ, 218, 17б, в особенности комментарии Ху Сань-сина. См. также стихотворение Лу Гуй-мэна «Цза цзи» («Разные искусства») в ФЛСШВЦ, 12, 15б. ). Конец этих царственных животных был ужасен. Захватив Лоян, Рокшан (Ань Лушань) устроил пиршество для своих союзников-вождей и похвалялся тем, что он покажет, как все животные, даже чужеземные слоны, покорны истинному Сыну Неба, т. е. ему. Он приказал ввести танцующих слонов Сюань-цзуна, но те не стали выступать перед ним. Оскорбленный мятежник согнал их всех в яму, где они погибли от огня и алебард. Далее сообщается, что сокольничьи и музыканты этого варварского двора были не в состоянии сдержать громких рыданий41 (41 МХЦЛ, цитировано в ПШМЧ, 1. Я не обнаружил этого места в сохранившихся изданиях МХЦЛ. ПШМЧ — сочинение XII в.)."

Сокращения:

ТШ – «Синь Тан шу»
ЦТШ – «Цзю Тан шу»
ЦЧТЦ – Сыма Гу ан. Цзы чжи тун цзянь.
ФЛСШВЦ — Лу Гуй-мэн. Фули сяньшэн вэнь цзи.
МХЦЛ – Чжэн Чу-хуэй. Мин-хуан цза лу.
ПШМЧ – Лу Ю. Пи шу мань чао.
 
Информация Шефера о том, что  -- В 1681 году, в провинции Юньнан, У Ши-фан использовал боевых слонов против войск маньчжурских военачальников (Ch'ing-shih lieh-chuan 80.9a), -- довольно сомнительна, так как в это время (1681 г.) было окончательно завершено завоевание Китая маньчжурами, в том числе и провинция Юньнан. Некому там  было с маньчжурами битвы устраивать, да ещё со слонами.  

Share this post


Link to post
Share on other sites
10 час назад, foliant25 сказал:

но может иносказательно или подразумевается, что в армии Бирмы они были

Ни намека, ничего. Не стоит искать черную кошку в темной комнате, зная, что ее там заведомо нет.

Насчет Шефера - это уже все давно устарело.

10 час назад, foliant25 сказал:

Информация Шефера о том, что  -- В 1681 году, в провинции Юньнан, У Ши-фан использовал боевых слонов против войск маньчжурских военачальников (Ch'ing-shih lieh-chuan 80.9a), -- довольно сомнительна, так как в это время (1681 г.) было окончательно завершено завоевание Китая маньчжурами, в том числе и провинция Юньнан. Некому там  было с маньчжурами битвы устраивать, да ещё со слонами.  

У Шифань покончил с собой после падения Куньмина в 1681 г. Это случилось в конце 1681 г. Т.е. до этого момента он сопротивлялся. Т.ч. теоретически применить мог, но они использовали слонов для транспорта, а не для боя.

В 1789-1792 гг. китайцы встречались с боевыми слонами во Вьетнаме.

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Вот из дневника Дзэншо (читал давно, момент неяркий):

Цитата

[June 11]

On the fifteenth the false generals Ma Chenglie and Rao Yilong, subordinate to the rebel bandit Ma Chengyin, together with the false generals Fan Qihan and Zhan Yang, who had come from Yunnan, jointly leading over 10,000 rebels, advanced forward, pressing on to attack [our] camp. In the locality of Taodeng, they arranged good order their chevaux-de-frise, shields, muskets, and elephants in four rows, and came forward in an imposing manner.

General Manggitu, leaving in each encampment one officer and ten armored soldiers, came out at the head of the [rest of the] whole army. He ordered Hife and Masitai to take position in front with the troops of the second squadron. Then he ordered Ehene to take position on the right flank at the head of the soldiers of the first squadron. He also ordered Lebei to deploy on the left flank with the troops of the wing column. He lined up the Green Standard troops in front. [Our troops] moved forward firing cannon. The rebels immediately rushed forward breaking through [our lines]. The Green Standard troops were not able to hold [them] and vacillated. The Plain Yellow and the Plain Red [Banners] broke into two halves, creating an opening.

As the rebels penetrated in one whole group [we] split into small groups and withdrew. One could see that as our western flank was being pressed on, the Bordered Blue [Banner] was being pushed up against the rebels’ chevaux-de-frise. The rebels’ musket fire sounded like frying beans.

Following that, the soldiers of the first column were attacked by the elephants. The flags of Major-general of the Guards Walda of the Yellow Banner, and of Lieutenant Ulehi of the Manchu-Mongol cavalry were captured. As the elephants closed in on the encircled soldiers of the second column, the arrows shot by all of my men [into the elephants’ hides] looked like the quills of a porcupine. The elephants fled towards the hills [but] I was greatly alarmed and had a strange feeling. The rebels withdrew from the plain and split into groups [to hide] in the thick forest of the mountain. As evening fell, they lined up chevaux-de-frise facing opposite [directions]. Our soldiers also did not attack but returned to the encampment, and protected [it] by strengthening the ramparts.

...

[June 13]

...

we pursued them capturing and killing many. [He also reported that] we had captured four elephants, and standards, flags, cannon, and muskets in great quantity.

Еще одна битва:

Цитата

[March 21]

On the second day the Field Marshal ordered 400 Manchu soldiers and 1000 Green Standard soldiers who were mounting guard at the camp to make a frontal attack as a decoy. Then he ordered Councilors Ehene and Maci to lead the wing squadron; Councilors Hife, Hong Shilu, Herbu, Lieutenant-general Masitai, and Zu Zhichun, of the Hanjun, to lead the first squadron; and Lieutenant-general Lebei and Zhao Lian, of the Hanjun, to lead the second squadron. He also ordered the Green Standard troops to line up in front, and the Manchu troops in the rear, arranged in four echelons. Holding shields and spears [we] advanced along a narrow mountain road behind the enemy camp. Suddenly a thick fog rose and even men [standing] close-by could not see one another. The rebels at the entrance of the mountain pass were not ready [for our attack]. Our troops advanced, and we could hear the incessant sound of artillery. Shields that had been abandoned by our troops could be seen everywhere on the road. Carrying a flag I ran forward, entered the mountain pass, and saw rebels who, had come out of the encampment, lined up chevaux-de-frise, shields and elephants, and joined battle with our Green Standard troops.
The fire from cannon and muskets sounded like frying beans, the earth was shaking. Mahuri, a man of the Green Standard, received a wound, but got up once again. Our first and wing squadrons advanced yelling. It was as if the earth itself was falling down. The enemy could not hold their ground and, been overwhelmed, started to flee. I was carrying a flag and, killing [rebels], came closer to the camp
on the mountain side. The rebels in the camp were firing their muskets from holes in the ramparts. Hurrying down the mountain slope I pursued and killed mounted rebels for 5 li. When the troops were recalled and returned to the camp one could see corpses covering that wilderness in all directions. Blood was flowing on the ground. In the [enemy] camp cannons and rifles, whether in good or bad condition,
had been abandoned all over the place. We captured five elephants.

Снова о слонах:

Цитата

[April 9]


On the twenty-first the rebels made a sortie out of Yunnan city and attacked [our troops]. The Field Marshal gathered the whole army outside the encampment in battle formation. After having examined the battleground, he ordered the wing squadron to protect the rear of the camp. Then he pointed his finger and ordered the troops of the first squadron to advance as to outflank [the enemy]. Pointing the finger again, he ordered the troops of the Green Standard to line up in front with those of the second squadron behind them, and [both] to advance against the front [of the enemy]. The first squadron, moreover, advanced to cut off the tail of the bandits, and to seek an opening towards the city. When our Green Standard troops charged the enemy, the roaring sound of cannons and muskets was incessant, and lasted for such a long time that the ears became used to it. Half of the rebels vacillated and fled, but the other half, comprising several squadrons, did not budge, and were resolved to fight to the death. The troops of our second squadron attacked those enemies that had already been completely routed. Councilor Hife called aloud for the Bordered Red Banner and our own [Bordered Blue] Banner, and ordered: “Crush those rebel detachments that have not been routed and are still in control of the bridge and village.” Our two Banners yelling went to the assault, but the [enemy’s] fire of cannons, fiery arrows, and the volleys of musket was overwhelming. [Protecting themselves] in hidden spots among the ruined walls, our two Banners became all mingled into one group. I reached the bank of the river by myself, and saw that our soldiers were being continuously wounded.
Hife sent a man with the order to advance on foot, and as soon as we got within shooting range, the rearguard of the rebels was in disarray. I immediately grabbed the flag, and crossed the river, pressing forward in pursuit of the rebels’ rearguard.
The rebels fled. As soon as I caught up with them, I told them that they must all surrender. They all knelt down, lay down their weapons and begged me to spare their lives. Then, when a bayara guard shot a rebel with an arrow, they all stood up and fled. Two rebels got hold of long swords that had been abandoned, and, indifferent to death, came forward slashing [at us]. Rushing off, I whipped the horse and climbed on top of the high riverbank. Looking behind me, I saw that armored soldier Dengse could not climb onto the bank. One rebel caught up with him and hacked at him. Because Dengse was scared, he ducked, turning his body on one side, so the rebel hit the quiver and the horse’s croup. As Dengse fell off the horse, I shot the rebel, and made him fall down. Who killed the other rebel, I do not know. I looked to make sure that Dengse had not been harmed, then quickly got hold of my flag, and pushing and killing reached the base of the city wall. One could see that the rebels at the base of the wall were ready [for battle], thickly lined up in a two-echelon formation. They were also firing cannons from the top of the wall. As our soldiers heard the bugle signal for the withdrawal of the troops, they immediately turned back all together. Then we interrogated captured rebels who reported: “The false prince of the resisting rebels Wu Shifan107 sent an order to the false generals Hu Guobing, Liu Qilong, and Huang Ming, and they have come to fight with twenty thousand infantry rebel troops and five elephants.”

 

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites
1 час назад, Чжан Гэда сказал:

Вот из дневника Дзэншо (читал давно, момент неяркий):

Чжан Гэда

Спасибо!

Цитаты из "Дневника" Дзэншо за 1681 год?

Моё сообщение в начале темы: -- Империя Мин, в 1598 г. император Ваньли показал своим гостям 60 боевых слонов, на каждом из них была башня с восемью воинами. -- прочитал на стр. 35 у К. Носова (Konstantin Nossov. War elephants. Osprey, 2008): -- In 1598 a Chinese emperor showed his guests at least 60 elephants; moreover, each was carrying a tower housing eight men.

Ссылки на источник у него нет.

Ещё, в этом же издании (стр. 34), у него есть интересное сообщение (но без ссылок на источник), как китайцы (по времени – уже утвердившейся империи Мин) сражались с боевыми слонами бирманцев в 1388 году:

Armour on elephants, as well as on men, was not common in Southeast Asian countries, and there is some interesting surviving evidence. In 1388 a Burmese army invaded southwestern China with 100 war elephants. The elephants were wearing unusual armour: numerous bamboo tubes with short spears hanging on all sides. The Burmese probably hoped that the structure would not only protect an elephant, but would also prevent enemy warriors climbing onto it. The Chinese, however, made the elephants flee by simply firing at them with crossbows.

Броня на слонах, а также на воинах, не была распространена в странах Юго-Восточной Азии, но есть некоторые интересные уцелевшие свидетельства. В 1388 году бирманское войско со 100 боевыми слонами вторглось на юго-запад Китая (империи Мин). Слоны были в необычной броне: множество бамбуковых труб с короткими копьями, висящими со всех сторон. Бирманцы, вероятно, надеялись, что сооружение не только защитит слона, но и помешает вражеским воинам взбираться на него. Китайцы, однако, заставили слонов убежать, просто обстреляв их из арбалетов.

И следующий абзац (там же, и редкий случай – есть ссылка):

The passage through later centuries saw little change in elephant equipment. An eye-witness describes 19th-century Cambodian war elephants in detail:

Прошли века, но мало что изменилось в снаряжении для слонов. Очевидец описывает в деталях камбоджийских военных слонов 19-го века:

...a cuirass of thin iron sheet, and … an open howdah, allowing ease of movement in battle. The howdah is provided with 100 javelins… Each elephant is ridden by three warriors wearing a visored iron helmet. The first of them, armed with a sabre and a short-handled goad, is seated on the beast’s neck; the second sits in the howdah, provided with various weapons; and the third, who rides pillion [behind the howdah], is loaded with javelins.3

... кирасса (скорее, нагрудник) из тонкого железного листа и ... открытая хауда, позволяющая свободно перемещаться в бою. В хауде припасено 100 копий ... На каждом слоне находится три воина, на каждом одет железный шлем с полями (возможно шлем с защитной маской/забралом?). Первый из них, вооруженный саблей и коротким стрекалом, сидит на шее животного; второй сидит в хауде, снабжённой различным оружием; а третий, который едет последним [за хаудой], нагружен дротиками.3

3 I. Heath, Armies of the Nineteenth Century: Asia. Burma and Indo-China (Nottingham, 2003) p.118

Share this post


Link to post
Share on other sites
4 минуты назад, foliant25 сказал:

И следующий абзац (там же, и редкий случай – есть ссылка)

И то, и другое - беллетристика. Носов не владеет другими языками, кроме английского.

А что пишут англоязычные авторы - мы уже видели.

 

Share this post


Link to post
Share on other sites
9 минут назад, foliant25 сказал:

An eye-witness describes 19th-century Cambodian war elephants in detail:

...

3 I. Heath, Armies of the Nineteenth Century: Asia. Burma and Indo-China (Nottingham, 2003) p.118

Хит выпускает сборники/хрестоматии по вооружению (в первую очередь) и военному делу для разных регионов. С одной стороны - основная их целевая аудитория это "настольщики", с другой - "если не знаешь, с чего начать - начни с Хита"(с). Ошибки у него бывают, но в целом - очень и очень неплохо подобранные коллекции цитат.

Поэтому цитата уважаемого Носова ... издевательская. Фамилию "eye-witness" он мог привести? Это ведь может быть перевод - с французского, голландского, португальского. =/

Share this post


Link to post
Share on other sites
6 минут назад, Чжан Гэда сказал:

И то, и другое - беллетристика. Носов не владеет другими языками, кроме английского.

А что пишут англоязычные авторы - мы уже видели.

Понятно.

Но почему то не упоминается битва войска Хулагу с бирманским в 1277 (рассказ Марко Поло – Книга Марко Поло. 1956, стр. 141-143); или она придумана? 

Share this post


Link to post
Share on other sites
5 минут назад, hoplit сказал:

Хит выпускает сборники/хрестоматии по вооружению (в первую очередь) и военному делу для разных регионов. С одной стороны - основная их целевая аудитория это "настольщики", с другой - "если не знаешь, с чего начать - начни с Хита"(с). Ошибки у него бывают, но в целом - очень и очень неплохо подобранные коллекции цитат.

Спасибо!

Хит, известный автор, но именно этот выпуск (I. Heath, Armies of the Nineteenth Century: Asia. Burma and Indo-China (Nottingham, 2003)) мне не доступен.  

Share this post


Link to post
Share on other sites
Только что, foliant25 сказал:

Хит, известный автор, но именно этот выпуск (I. Heath, Armies of the Nineteenth Century: Asia. Burma and Indo-China (Nottingham, 2003)) мне не доступен. 

Аналогично =/

Попробую порыться в запасах. Что-то похожее (про защищенных бамбуком слонов) точно где-то уже видел.

Share this post


Link to post
Share on other sites
В 13.06.2018в21:49, foliant25 сказал:

В 506 году до н. э. армия государства У (командующий – знаменитый Сунь-цзы) осадила столицу государства Чу, и командующий войска Чу отправил слонов (скорее всего это были тягловые животные) с факелами, привязанными к их хвостам, в атаку на расположение армии У; не смотря, на то, что нападение обезумевших от страха и боли животных привело в замешательство воинов У, дальнейшего развития наступления не случилось; и армия У продолжила осаду (Tso chuan, Ting 4). Войско Чу потерпело поражение, столица была захвачена войсками У. Чуский Чжао-ван бежал. Это единственный известный в истории случай применения слонов с огнём.

В декабре 554 года, когда войска Западного Вэй вторглись в земли южного соседа – государства Лян, последнее использовало в битве при городе Цзянлин двух боевых слонов (животные были присланы ко двору Лян из Линнань, и управлялись малайскими рабами?). Каждый из слонов нёс башню, и был оснащён огромными тесаками. Этих двух слонов войска Западного Вэй отразили стрелами, заставив животных повернуть назад, Лян потерпело поражение, Сяо И – император Лян погиб (Chou shu I9.2292c; San-kuo tien-lüeh цитируется в T'ai-p'ing yü-lan 890.5b).

Чжан Гэда

Эти два сообщения (в основном по статье Э. Шефера) тоже неправильные?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Нашел. Это "Мин шилу". 明實錄

明实录太祖实录. 太祖高皇帝实录卷之一百八十七. 186

Английский перевод.

象百馀 - слонов более 100

象皆被甲 - каждый слон в доспехах

背负战楼若阑楯 - несет [на спине] боевую башню, сходную с оградой/парапетом из перил/щитов

县竹筒于两旁置短其中 - висят бамбуковые стволы по бокам, помещаются короткие пики среди них

Просто "привязал" китайские иероглифы к английскому переводу. Возможно, что Чжан Гэда внесет свои правки.

 

2 people like this

Share this post


Link to post
Share on other sites
7 часов назад, hoplit сказал:

Нашел. Это "Мин шилу". 明實錄

hoplit

Спасибо!

Чжан Гэда

Однако, Э. Шефер о событиях 1681 года правильно сообщал, и согласно "Военному дневнику" Дзэншо – слоны боевые.

1681 год.

"11 июня

... В местечке Taodeng они (мятежники) построились в хороший боевой порядок chevaux-de-frize*, со щитами и мушкетами, и слонами в четыре ряда и двинулись вперед в таком внушительном виде.

* chevaux-de-frize (=рогатка, оборонительное приспособление преграждающее путь коннице), тут скорее всего построение в линию из слонов и щитов, за которыми стрелки с мушкетами.

13 июня

После этого солдаты первой колонны были атакованы слонами... Были захвачены (мятежниками) флаги Major-general of the Guards Walda Жёлтого Знамени, и of Lieutenant Ulehi of the Manchu-Mongol кавалерии. Когда слоны были заперты в окружении солдат второй колонны, стрелы моих людей [в шкурах слонов] были похожи на иглы дикобраза. Слоны бежали к холмам...

… мы захватили 4 слона.

21 март

… и увидел мятежников, которые вышли из лагеря выстроились в линию chevaux-de-frize, со щитами и слонами, и присоединились к битве против наших войск «Зеленого штандарта».

9 апреля

… и они пришли сражаться с 20,000 пеших мятежников и 5 слонами."

Share this post


Link to post
Share on other sites
7 часов назад, foliant25 сказал:

Taodeng

Таодэн. Никола ди Космо пользуется стандартной романизацией через пиньинь.

7 часов назад, foliant25 сказал:

* chevaux-de-frize (=рогатка, оборонительное приспособление преграждающее путь коннице), тут скорее всего построение в линию из слонов и щитов, за которыми стрелки с мушкетами.

Самые обычные рогатки.

main-qimg-cfa5c1f2ff2e24eae26efc0731d2e7

16 час назад, foliant25 сказал:

Эти два сообщения (в основном по статье Э. Шефера) тоже неправильные?

"Чжоу шу" надо смотреть, а "Цзо чжуань" искать надо.

16 час назад, foliant25 сказал:

Но почему то не упоминается битва войска Хулагу с бирманским в 1277 (рассказ Марко Поло – Книга Марко Поло. 1956, стр. 141-143); или она придумана? 

Думаю, она более, чем неконкретно описана в "источнике" и не является серьезным свидетельством - Марко Поло мог рассказывать с чужих плохо понятых слов.

15 час назад, hoplit сказал:

Просто "привязал" китайские иероглифы к английскому переводу.

Тут надо очень много возиться именно с племенами юго-запада на данный период - много имен и реалий, которые не совсем ясны и требуют многих изысканий.

Но в целом, примерно так:

象 皆 被 甲

Все слоны были в доспехах.

背负 战楼 若 阑楯 县 竹筒 于 两旁 置 短槊 其中 以备 击 剌 阵

На спинах [они несли] боевые башни, подобные щитовым ограждениям, с привязанными с обеих сторон бамбуковыми трубками, с короткими копьями, вставленными внутри них, чтобы при их помощи наносить удары и разрывать строй [противника].

Возможно, имеется в виду направляющая трубка, чтобы можно было по ней наносить колющий удар в противника, но не уверен. С обеих сторон можно и без трубок копья привязать. А можно - и вообще не привязывать.

17 час назад, foliant25 сказал:

...a cuirass of thin iron sheet, and … an open howdah, allowing ease of movement in battle. The howdah is provided with 100 javelins… Each elephant is ridden by three warriors wearing a visored iron helmet. The first of them, armed with a sabre and a short-handled goad, is seated on the beast’s neck; the second sits in the howdah, provided with various weapons; and the third, who rides pillion [behind the howdah], is loaded with javelins.3

... кирасса (скорее, нагрудник) из тонкого железного листа и ... открытая хауда, позволяющая свободно перемещаться в бою. В хауде припасено 100 копий ... На каждом слоне находится три воина, на каждом одет железный шлем с полями (возможно шлем с защитной маской/забралом?). Первый из них, вооруженный саблей и коротким стрекалом, сидит на шее животного; второй сидит в хауде, снабжённой различным оружием; а третий, который едет последним [за хаудой], нагружен дротиками.3

Думаю, тут лучше так:

Цитата

Доспехи из тонкого стального листа (потому что непонятно, какой формы та "кираса" и на что слону надета), и открытая хауда (платформа для воинов), что позволяет легко двигаться в бою (по причине того, что доспехи и хауда легкие). На каждой хауда имеется 100 дротиков. На каждом слоне едут по три воина в шлемах с полями (см. фото), первый из них, вооруженный саблей и коротким стрекалом (анкус), сидит на шее животного, второй сидит в хауда с разным оружием, а третий, который сидит на седельной подушке [за хауда], держит дротики.

Вот так примерно это выглядело во второй половине XIX в. в Таиланде:

9d647f9e243e0d69eed66fc1518793f8.thumb.j

1866warelephant.thumb.jpeg.59ee8f5a85a55

kriegselefanten_um_1880.thumb.jpg.40892e

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites
15 минуту назад, Чжан Гэда сказал:

На спинах [они несли] боевые башни, подобные щитовым ограждениям, с привязанными с обеих сторон бамбуковыми трубками, с короткими копьями, вставленными внутри них, чтобы при их помощи наносить удары и разрывать строй [противника].

То есть - пассаж про бамбук относится именно к боевым башенкам? Не к самим слонам? Просто обычно попадались трактовки, что вот эти вот бамбучины с как-то приделанными копьями и есть та самая броня слона, а "обе стороны" - это "с обоих боков [слона]".

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now

  • Similar Content

    • Военные столкновения русских и Цинов (1652-1689)
      By Kryvonis
      Предлагаю обсудить проблему приграничных конфликтов в 50-80-х гг. 17 в. Особенно меня интересуют китайские и корейские данные о войнах. Прошу сообщите онлайн-ссылки на материалы. Меня также интересует статья А. Пастухова о поселениях приамурских народов. Думаю Чжан Геда поможет. 
    • Мусульманские армии Средних веков
      By hoplit
      Maged S. A. Mikhail. Notes on the "Ahl al-Dīwān": The Arab-Egyptian Army of the Seventh through the Ninth
      Centuries C.E. // Journal of the American Oriental Society,  Vol. 128, No. 2 (Apr. - Jun., 2008), pp. 273-
      284
      David Ayalon. Studies on the Structure of the Mamluk Army // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London
      David Ayalon. Aspects of the Mamlūk Phenomenon // Journal of the History and Culture of the Middle East
      Bethany J. Walker. Militarization to Nomadization: The Middle and Late Islamic Periods // Near Eastern Archaeology,  Vol. 62, No. 4 (Dec., 1999), pp. 202-232
      David Ayalon. The Mamlūks of the Seljuks: Islam's Military Might at the Crossroads //  Journal of the Royal Asiatic Society, Third Series, Vol. 6, No. 3 (Nov., 1996), pp. 305-333
      David Ayalon. The Auxiliary Forces of the Mamluk Sultanate // Journal of the History and Culture of the Middle East. Volume 65, Issue 1 (Jan 1988)
      C. E. Bosworth. The Armies of the Ṣaffārids // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London,  Vol. 31, No. 3 (1968), pp. 534-554
      C. E. Bosworth. Military Organisation under the Būyids of Persia and Iraq // Oriens,  Vol. 18/19 (1965/1966), pp. 143-167
      R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army //  Studia Islamica,  No. 45 (1977), pp. 67-99
      R. Stephen Humphreys. The Emergence of the Mamluk Army (Conclusion) // Studia Islamica,  No. 46 (1977), pp. 147-182
      Nicolle, D. The military technology of classical Islam. PhD Doctor of Philosophy. University of Edinburgh. 1982
      Patricia Crone. The ‘Abbāsid Abnā’ and Sāsānid Cavalrymen // Journal of the Royal Asiatic Society of Great Britain & Ireland, 8 (1998), pp 1­19
      D.G. Tor. The Mamluks in the military of the pre-Seljuq Persianate dynasties // Iran,  Vol. 46 (2008), pp. 213-225
      J. W. Jandora. Developments in Islamic Warfare: The Early Conquests // Studia Islamica,  No. 64 (1986), pp. 101-113
      B. J. Beshir. Fatimid Military Organization // Der Islam. Volume 55, Issue 1, Pages 37–56
      Andrew C. S. Peacock. Nomadic Society and the Seljūq Campaigns in Caucasia // Iran & the Caucasus,  Vol. 9, No. 2 (2005), pp. 205-230
      Jere L. Bacharach. African Military Slaves in the Medieval Middle East: The Cases of Iraq (869-955) and Egypt (868-1171) //  International Journal of Middle East Studies,  Vol. 13, No. 4 (Nov., 1981), pp. 471-495
      Deborah Tor. Privatized Jihad and public order in the pre-Seljuq period: The role of the Mutatawwi‘a // Iranian Studies, 38:4, 555-573
      Гуринов Е.А. , Нечитайлов М.В. Фатимидская армия в крестовых походах 1096 - 1171 гг. // "Воин" (Новый) №10. 2010. Сс. 9-19
      Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Армии мусульман // Крылов С.В., Нечитайлов М.В. Мусульманское завоевание Испании. Saarbrücken: LAMBERT Academic Publishing, 2015.
      Нечитайлов М.В., Гуринов Е.А. Армия Саладина (1171-1193 гг.) (1) // Воин № 15. 2011. Сс. 13-25.
      Нечитайлов М.В., Шестаков Е.В. Андалусские армии: от Амиридов до Альморавидов (1009-1090 гг.) (1) // Воин №12. 2010. 
       
      Kennedy, Hugh. The Armies of the Caliphs : Military and Society in the Early Islamic State Warfare and History. 2001
      Blankinship, Khalid Yahya. The End of the Jihâd State : The Reign of Hisham Ibn Àbd Al-Malik and the Collapse of the Umayyads. 1994.
    • Волкова И. В. Военное строительство Петра I и перемены в системе социальных отношений в России
      By Saygo
      Волкова И. В. Военное строительство Петра I и перемены в системе социальных отношений в России // Вопросы истории. - 2006. - № 3. - С. 35-51.
      Вопрос о влиянии военной реформы Петра I на систему социальных отношений в России не стал предметом самостоятельной научной разработки, несмотря на определенный интерес к этой теме историков разных поколений и школ.
      Между тем в социальной реконструкции и подготовительных шагах к ней, предпринятых Петром Великим, армии отводилась ключевая роль. Точкой отсчета в создании регулярной армии можно считать 1699 г., когда был объявлен призыв "даточных" людей - по существу первый в России набор рекрутов-воинов, поставляемых податными сословиями. Первоначально к решению этой задачи привлекались землевладельцы, которым предписывалось обеспечить не менее одного воина с 50 крестьянских дворов, а служившие по московскому списку должны были дополнительно представить по одному конному даточному со 100 дворов. С 1705 г. рекрутские наборы становятся систематическими, а ответственность за выделение рекрутов перекладывалась с землевладельцев на городские и сельские общины. Тогда же норма поставки рекрутов возросла до одного человека с 20 дворов. Вместе с тем дворянство полностью не отстранялось от участия в рекрутском наборе: за ним закреплялся контроль над общинным сбором воинов, а для тех, кто не мог обеспечить затребованного количества, норма удваивалась. В дополнение к этому владельцы имений должны были подготовить по одному кавалеристу с 80 дворов1. Только из среды сельских жителей к 1711 г. в армию было отправлено 139 тыс. человек2.
      В отличие от предшествующего времени, когда даточные служили во вспомогательных войсках, теперь они становились солдатами регулярной армии - основой вооруженной силы. Заботу об их содержании, обучении, применении брало на себя государство. Поскольку рекрутская повинность являлась общинной, выбор кандидатов и очередность участия семей в отбывании повинности определяла община. Военная служба была пожизненной - сданный государству рекрут выбывал из своего прежнего социального состояния и по сути дела навсегда прощался со своей малой родиной и сородичами.
      Другим источником комплектования армии являлся прием волонтеров - из "вольницы", так называемых вольных гулящих людей. Под эту категорию подпадали беглые холопы, крепостные, вольноотпущенники. Государство шло навстречу их стремлению служить в армии - поступаясь тяглецом, но приобретая взамен солдата. Уже в первый набор 1699 г. из вольницы было поверстано в службу 276 человек3. В дальнейшем их приток в армию неуклонно возрастал вплоть до второй половины XVIII в., когда таких соискателей стали отсылать назад4.
      Третьим постоянным каналом пополнения вооруженных сил была мобилизация дворянского сословия на военную службу. В отличие от податных сословий, для которых рекрутская повинность носила общинный, но не личный характер, дворянство привлекалось к личной поголовной и пожизненной службе.

      Император Пётр I за работой. Худояров В. П.
      Воинская повинность ложилась тяжелой ношей на все сословия. Вместе с тем рискнем заметить, что в наибольшей степени она давила на дворянство, ломая привычные устои его жизни. Так, к началу Северной войны служилый характер поместья был уже не более чем фикцией. По образному выражению И. Т. Посошкова, дворянство хотело "великому государю служить, а сабли б из ножон не вынимать"5. Заставить дворянина навсегда сменить домашний шлафрок на военный мундир можно было только, поместив его в перекрестие разных форм давления: силовых приемов, моральных и материальных стимулов, правовых санкций. В это "аккордное" воздействие входили указ о единонаследии от 1714 г. и разрешение приобретать недвижимость по истечении определенного стажа общественно-полезной деятельности, выталкивавшие молодых дворян на государственную службу. Однако в любом случае в системе мер, воздействующих на дворянство, преобладал язык ультиматумов и насилия. До известных пределов эта метода была эффективной. Если в середине XVII в. в армии числилось 16 980 дворян, то в начале XVIII в. - 30 тысяч6. Разница в цифрах связана не только и не столько с естественным приростом корпуса служилых по отечеству, сколько с всеохватывающим государственным учетом и контролем над отбытием дворянами воинской повинности.
      Ужесточение норм дворянской службы шло сразу по нескольким линиям. Во-первых, снижался призывной возраст с 16 лет до 13 - 147. Во-вторых, периодическое исполнение воинского долга заменялось постоянной службой. В-третьих, осуществлялась максимально полная мобилизация на службу. Наибольшее неудобство, однако, заключалось в том, что эти требования угрожали экономическим основам существования дворянства. Оставшиеся без хозяйского попечения имения быстро приходили в упадок, либо служили обогащению приказчиков.
      Установив служилый статус феодального землевладения, власть позаботилась и о том, чтобы посредством земельных раздач и конфискаций повысить качество дворянской службы. Так, например, за добросовестное исполнение воинского долга в пехотных и кавалерийских полках при Петре Великом получили поместья 34 иностранных полковника. По неполным данным за первую половину XVIII в. обширные земельные владения были розданы 80 лицам, причем наивысшая интенсивность таких раздач совпала по времени с созданием и "обкаткой" регулярной армии в 1700 - 1715 годы. Подобно тому, как наделение землей с крестьянами поощряло энтузиазм на служебном поприще, земельные конфискации, производившиеся через специальное учреждение - Канцелярию конфискации, служили радикальным средством расчета с теми, кто отказывался следовать правительственным директивам. Лишь за первую половину XVIII в., по неполным данным, были ослаблены отпиской, либо вовсе ликвидированы 128 владений; при этом только у 8 владельцев за этот период времени было отобрано 175 тыс. крепостных крестьян8. Политика Петра I целенаправленно подрывала полуавтономное положение дворянства в социальном порядке и вовлекала его в полезную деятельность сугубо по правилам, предписанным верховной властью.
      В этом отношении следует признать не слишком убедительным взгляд на этот предмет, который утвердился в отечественной историографии. Исходя из представления о самодержавии как органе диктатуры дворянства, советская историческая наука в свое время затратила немало усилий для того, чтобы подогнать под ту же схему и деятельность Петра I. В частности, в качестве иллюстрации тезиса о "классовом неравенстве" и "эксплуататорском обществе", упрочившихся при Петре I, приводился факт получения первого офицерского чина половиной дворянских служащих либо при поступлении в армию, либо через год после начала службы. Под тем же углом зрения освещалось и сравнительно медленное насыщение командной верхушки русской армии выходцами из податных сословий9. Некоторые авторы акцентировали внимание на высказывавшихся Петром I соображениях о том, чтобы "кроме гвардии, нигде дворянам в солдатах не быть", "нигде дворянским детям сначала не служить, только в гардемаринах и гвардии", о преимущественном зачислении в морскую гвардию царедворцев (то есть бывших служащих по московскому списку)10. Определенную дань этим оценочным суждениям отдал и английский исследователь Дж. Кип. По его мнению, установленная при Петре I процедура баллотирования соискателей офицерского звания в офицерском собрании полка позволяла скрытым консерваторам сдерживать карьерный натиск со стороны сослуживцев неблагородного происхождения11. Однако такой подход представляется все же односторонним и предвзятым.
      Даже при том, что Петру I скорее всего было небезразлично, с каких стартовых позиций начинали свой служебный путь отпрыски благородных родов, а у защитников дворянских прерогатив имелись определенные способы затормозить восхождение к высоким чинам ретивых "подлорожденных", вектор социального отбора на военной службе определялся не личными пристрастиями отдельных лиц, будь то даже сам царь. Решающим фактором был спрос поднимающейся армии и молодой державы на эффективные кадры, из каких бы страт они не исходили. Что касается использования дворянского потенциала, то весьма разборчивое отношение к нему явственно обозначилось уже на этапе становления регулярной армии. Лишь 6 тыс. из 30 тыс. числившихся на военной службе дворян вошли в состав высшего командного звена. А остальные, то есть основная масса, подвизались рядовыми и младшими командирами в пехоте и коннице12. Наконец, призвав под знамена молодую дворянскую поросль, власть вовсе не собиралась давать ей послабления. Перспектива выйти в офицеры большинству улыбалась не ранее чем через 5 - 6 лет службы в солдатах, что ставило их на одну ступень с бывшими холопами и крепостными. Вместо искусной имитации ратных трудов, когда дворянские ополченцы прежних времен во время боя отсиживались в лощинах, либо гнали впереди себя боевых холопов, либо подставлялись под легкое ранение ради почетного комиссования, теперь предлагалось реальное участие в боевых операциях, без подставных фигур и театральных эффектов. На протяжении всех войн петровского времени в повышенный тонус дворянство приводили царские распоряжения, звучавшие как грозный окрик для балованных чад знатных родителей. Так, в 1714 г. царь строго-настрого указывал, чтобы дети дворян и офицеров, не служивших солдатами в гвардии, "ни в какой офицерский чин не допускались", а также чтобы "чрез чин никого не жаловать, но порядком чин от чину возводить"13. Эта же установка, облеченная в форму закона, повторялась и в Табели о рангах (п. 8). Выказывая уважение к аристократическим титулам, законодатель все же настаивал на абсолютном приоритете чина и ранга, достигнутого на службе, над всеми прочими знаками достоинства: "однако ж мы для того никому какова рангу дать не позволяем, пока они нам и отечеству никаких услуг не покажут, и за оные характера не получат"14.
      Твердое намерение власти в отношении служилого дворянства состояло в том, чтобы поставить его в авангарде своих начинаний, установив соответствующую меру спроса. Принцип возрастающего наказания по мере повышения в чине и социальном статусе декларировался и в Воинском артикуле: "Коль более чина и состояния преступитель есть, толь жесточае оной и накажется. Ибо оный долженствует другим добрый приклад подавать и собой оказать, что оные чинить имеют"15. Таким образом, Петр I активно старался учесть в нормативных актах высказывавшееся им в частных беседах мнение, что "высокое происхождение - только счастливый случай, и не сопровождаемое заслугами учитываться не должно"16.
      По мнению иностранцев, именно дворянство в наибольшей степени испытало на себе тяжелую длань окрепшего самодержавия: Петр I "подлинно заставил своих дворян почувствовать иго рабства: совсем отменил все родовые отличия, присуждал к самым позорным наказаниям, вешал на общенародных виселицах самих князей царского рода, упрятывал детей их в самые низкие должности, даже делал слугами в каютах". Впрочем, петровская перестройка коснулась не только тех дворян, которые отбывали службу, но и престарелых ветеранов, пребывавших на покое: невзирая на "страдания и вздохи", как писал Фоккеродт, царь переселил их в Петербург17.
      Вместе с тем нетерпимость Петра I к благородным бонвиванам, анахоретам или непокорным отщепенцам еще не означала замаха на изменение сословной структуры общества. Петр I не был антидворянским царем, точно также как он не являлся и продворянским монархом. Он не изменил сословного деления общества и не посягнул на крепостное право ввиду того, что эти институты представляли собой немалое удобство с точки зрения мобилизации всех наличных ресурсов для выполнения государственных программ. Однако он успешно осуществил другую, более локальную задачу - расширения каналов вертикальной мобильности и внедрения принципов меритократии в процессы социальной селекции и возвышения.
      В 1695 г. был введен запрет на производство служилых людей в стольники и стряпчие. А в 1701 г., одновременно с началом создания регулярной армии, было приостановлено пожалование в московские чины. В противовес княжеским титулам были учреждены новые графские и баронские, которыми наделялись активные деятели реформ, зачастую совсем неблагородных кровей, а также ордена святых Андрея Первозванного и Александра Невского, которыми награждали особо отличившихся службистов. Параллельно корпус служащих обретал новую структуру, окончательно оформленную в 1722 г. в виде лестницы чинов и рангов18.
      Людей, не погруженных в российскую реальность так глубоко, как подданные Петра I, крайне удивляла скорость освоения дворянством стандартов поведения, заложенных в чиновной субординации и уставах. Уже в 1709 г. датский посланник Ю. Юль засвидетельствовал глубокое проникновение начал чинопочитания в строй межличностных отношений. По его отзыву, офицеры проявляли подобострастное почтение к генералам, "в руках которых находится вся их карьера": они падают перед ними ниц на землю, прислуживают им за столом, наподобие лакеев. Иностранцы связывали этот феномен с личным примером царя, который последовательно прошел все ступени военно-морской карьеры, дослужившись в 1710 г. до звания шаутбенахта (чина, соответствующего конр-адмиралу). С немалой потехой Юль взирал на те сложные эволюции, которые в 1710 г. проделывал властелин огромной империи для того, чтобы получить от генерал-адмирала командование над бригантинами и малыми судами в предстоящем походе на Выборг. Датского посланника завораживала и та щепетильная уважительность к вышестоящему по званию и должности, которую неизменно демонстрировал Петр I. Приказы генерал-адмирала он выслушивал стоя, сняв головной убор, а после того, как приказ был отдан, надевал головной убор и старательно принимался за работу. Юль подмечал, что, находясь на судне, царь по собственной инициативе слагал с себя преимущества царского сана и требовал обращения с собой, как с шаутбенахтом. От внимания иностранцев не укрылся и тот факт, что в многочисленных поездках по стране Петр I выступал не в царском обличий и не под собственным именем, а в звании генерал-лейтенанта, предварительно получив подорожную от А. Д. Меншикова. Самоценность офицерского чина, всячески культивируемая царем, подкреплялась и весьма убедительным показом сопутствующих ему прав и льгот. Фактически офицерский чин бронировал для его обладателя место в клубе избранных. Именно такой характер царь пытался придать офицерскому корпусу, неизменно посещая крестины, родины, свадьбы, похороны в домах офицеров, в том числе младших, всегда, когда оказывался поблизости19.
      Царские резиденции в новой столице отстраивались в окружении жилищ офицерских семей, лишний раз подчеркивая тем самым тесную взаимосвязь и высокую доверительность отношений. Обязательное включение офицеров в список гостей на придворных торжествах и церемониях, распространение на членов их семей почестей, сопряженных с чином, поручения по управлению отдельными территориями, учреждениями, социальными группами с установлением в ряде случаев верховенства над бюрократическими инстанциями - все это утверждало офицерскую организацию в качестве ведущей референтной группы в общем корпусе государственных служащих. В 1714 г. дворянам с офицерским званием царь приказал называться не шляхтичами, как гражданским лицам, а офицерами, тем самым однозначно поставив принцип выслуги выше принципа благородства по рождению, а офицерское звание выше аристократического титула20.
      Впрочем, прокламированный государственной властью престиж был не единственным притягательным магнитом, который влек в офицерский корпус любого новичка, вступавшего на стезю карьеры. Кураж молодого службиста серьезно подстегивался материальными стимулами, в особенности много значившими для вчерашних крепостных, холопов, "вольницы" без кола и без двора. Для подавляющего большинства из них с первых же дней армия предоставляла, пусть небезопасное, зато надежное убежище от голода, холода и прочих напастей, подстерегавших маргинала на крутых маршрутах жизненного пути. Принимая под свое покровительство весь этот разношерстный сброд, верховная власть и военное командование гарантировали ему крышу над головой, обмундирование и отличное довольствие. Суточная норма солдатского порциона состояла из двух фунтов (820 г) хлеба, фунта (410 г) мяса, двух чарок (0,24 л) вина, гарнца (3,3 л) пива. Кроме того, ежемесячно выдавалось по 1,5 гарнца крупы и 2 фунта соли. По мере повышения в звании размер порциона возрастал едва ли не в геометрической прогрессии. Так, прапорщику на день полагалось 5 таких пайков, капитану - 15, полковнику - 50, генерал-фельдмаршалу - 200. В кавалерии к порциону добавлялся рацион - годовая норма фуражного довольствия для лошади. (Для капитана предусматривалась выдача от 5 до 20 рационов, для полковника - от 17 до 55, для генерал-фельдмаршала - 20021.)
      Солдат петровской армии получал денежное вознаграждение в размере 10 руб. 32 коп. годовых, в кавалерии - 12 рублей22. Такое же жалованье выплачивалось в гвардейских частях, однако, старослужащие солдаты гвардии получали двойное содержание, а их женам отпускалось месячное довольствие - хлеб и мука. Жалованье офицера было солидным: поручику платили 80 руб. в год, майору - 140 руб., полковнику - 300, а полному генералу - 3600 рублей. Характерно, что за время петровского царствования жалованье офицерам пересматривалось в сторону повышения пять раз23! Возможность быстро выправить свое материальное и социальное положение определялась тем, что еще по ходу тяжелых боевых действий первой половины Северной войны, Петр I ввел порядок производства в офицеры за доблесть и мужество в бою. А уже в 1721 г. специальным указом царя было узаконено правило включения обер-офицеров с их потомством в состав дворянского сословия24. Годом позже этот принцип был закреплен в Табели о рангах: отныне любой военнослужащий, достигший первого обер-офицерского звания прапорщика обретал права потомственного дворянства.
      Революционное значение этих новаций в полном объеме можно оценить лишь с учетом того факта, что по каналам рекрутчины и вольного найма в армию вливались представители социальных потоков, безнадежно забракованных в своих прежних популяциях. Крестьянская община, занимавшаяся с 1705 г. раскладкой рекрутской повинности, очень быстро превратила последнюю в канализационный сток для девиантов, являвшихся бельмом на глазу у сельского мира: пьяниц, бузотеров, тунеядцев, воров, сутяг. Эту тенденцию всячески поддерживала и поместная администрация, требовавшая избавления поселений при помощи рекрутчины от людей с уголовными наклонностями и неуживчивым характером. Сельские власти старались сбыть с рук нетяглоспособных крестьян, рассматривавшихся как балласт при распределении налогов и повинностей внутри общины25. Еще более клейменная публика притекала в армию через прием разгульной "вольницы", впитывавшей в себя наиболее криминогенный субстрат.
      Собрав под военными знаменами социальных париев, армия не только выводила их из социального тупика, но и вручала мандат на неограниченный рост в чинах и званиях. Это решение принесло абсолютный выигрыш как обществу, частично разгрузившемуся от переизбытка правонарушителей, так и армии, получившей в свое распоряжение мощный костяк из людей, готовых поставить на кон собственную жизнь ради шанса вырваться из приниженного социального положения. Уже к концу Северной войны в руководящем составе русской армии, главным образом в пехоте, насчитывалось 13,9% выходцев из податных сословий. 1,7% состояли в командной верхушке самого аристократического рода войск - кавалерии26. А в элитных гвардейских полках - Семеновском и Преображенском - их удельный вес достигал 56,5% (в рядовом составе он доходил до 59%, а у унтер-офицеров - 27%)27.
      Достигаемый статус облегчался и тем, что широкая кость простолюдина, закаленного своим прошлым существованием, лучше, чем тонкая дворянская "косточка", приспосабливалась к тем перегрузкам, которые приходились на сражающуюся армию молодой державы. Юль, наблюдая русскую армию в различных перипетиях ее боевой деятельности, выделял как две стороны одной медали: склонность к буйству, проступавшую в особенности на оккупированной территории в моменты ослабления начальственного контроля, и готовность к преодолению любых препятствий при исполнении приказов командования28.
      Помещенное в общую среду обитания с "отбросами" общества и в сферу действия единых стандартов службы, родовое дворянство испытало тяжелый психологический шок. Отголоски сильнейших переживаний и злопыхательства по этому поводу доносились из аристократических кабинетов и гостиных и в конце XVIII века. Тираническим произволом княгиня Е. Р. Дашкова считала приобщение дворян к азам рабочих профессий на службе, так как это уничтожало различия между благородной и плебейской кровью29. А просвещенный консерватор М. М. Щербатов усматривал величайшую несправедливость в том, что "вместе с холопами... писали на одной степени их господ в солдаты, и сии первые по выслугам, пристойных их роду людям, доходя до офицерских чинов, учинялися начальниками господам своим и бивали их палками"30.
      Однако именно в этом, доселе незнакомом дворянству ощущении зависти и ревности к успехам своих "подлорожденных" сослуживцев был сокрыт могучий источник социального преобразования. Если указы, насылавшие кары за уклонение дворян от дела, обеспечивали его физическую явку в воинские части, то совместная служба с напиравшими простолюдинами навязывала соревновательную гонку. Иными словами, она пробуждала в любом дворянине начала здоровой конкуренции и карьеризма, которые пребывали в дремотном состоянии вследствие закоренелой местнической традиции. Ведя коварную игру с привилегиями старинного шляхетства, петровская практика ставила его перед необходимостью подтвердить нелегкими трудами свое первенствующее положение среди остальных сословных групп. Острота ситуации заключалась в том, что состязательная борьба требовала от дворянства, переступая через свое естество, перенимать те качества, которые обусловливали высокую конкурентоспособность армейских выдвиженцев из социальных низов: отвязанную смелость вчерашнего подранка, стойкое перенесение невзгод, быструю практическую обучаемость, мощный посыл к ускоренному движению вверх по лестнице чинов.
      Тонкий расчет, заложенный в петровскую программу подготовки и переподготовки кадров, видели и понимали некоторые из наиболее проницательных политических "обозревателей". Дипломатический агент австрийского двора О. А. Плейер в 1710 г. доносил своему государю о чудодейственном средстве, изобретенным русским царем для максимизации отдачи от своих военнослужащих. По его словам, наказывая нерадивых и публично вознаграждая храбрых и добросовестных, "он внушил большинству русских господ самолюбие и соревнование, да сделал еще и то, что, когда они теперь беседуют вместе, пьют и курят табак, то больше уже не ведут таких гнусных и похабных разговоров, а рассказывают о том и другом сражении, об оказанных тем или другим лицом хороших и дурных поступках при этом, либо о военных науках"31.
      Датский посланник Юль, внимательно следивший в 1709 г. за учениями русских пехотинцев, признавал, что они могут дать фору любому европейскому войску. В письме к коллеге в Дании дипломат писал, что "датский король давно бы изменил политику, если б имел верные сведения о состоянии царской армии". А после Пруте кого похода он во всеуслышание заявлял, что не знает другой армии, которая выдержала бы все неисчислимые бедствия, выпавшие на долю русских солдат и офицеров во время этого злоключения32. Вывод Юля подтверждал его личный секретарь Р. Эребо, пораженный общностью нестерпимых лишений, которые делили все участники похода - от первых генералов до последнего рядового. В качестве примера беспредельной выносливости русской армии Эребо приводил обеденное меню из "блюда гороха с пометом саранчи, постоянно в него падавшим", которым благодарно довольствовались на марше русские генералы33.
      Однако, пожалуй, самое оглушительное впечатление произвело русское воинство на шведов. Переоценив значение своей победы под Нарвой в 1700 г., Карл XII переключил внимание на других участников антишведской коалиции и упустил из виду рывок своего русского противника, сделанный между 1700 - 1709 годами. Взяв на вооружение сильные стороны каролинской армии - динамичное наступление с беспрерывным движением и ведением огня, а также кавалерийскую атаку в сверхплотном строю - "колено за колено", русская армия, по оценке шведских историков, сравнялась со шведами в технике боя и в то же время превзошла их своей волей к победе и профессиональной ответственностью. Различие между этими армиями было тем более разительным, что в технологии их строительства было немало схожего. Подобно тому, как это было заведено Петром Великим, шведская армия еще с XVII в. комплектовалась за счет поселенной рекрутской системы, при которой поставки солдат и содержание армии были возложены на гражданское население. Так же, как это позднее произошло и в России, в угоду военным потребностям государства в Швеции были урезаны привилегии дворян. В 1680 г. была произведена редукция дворянских земельных владений и упразднены их иммунитетные права. В 1712 г. на дворян был распространен чрезвычайный поимущественный налог34. Кроме того, Карл XII, прирожденный воин, умел возбудить в своих подданных страсть к военному ремеслу и жажду военных трофеев35. Однако участие в боевых операциях не открывало никаких новых социальных перспектив перед лично свободным шведским крестьянином и тем более перед дворянином, а по мере затягивания войны вообще воспринималось как бессмысленное и неблагодарное занятие. Совсем иначе - в России. Установив, с одной стороны, сверхвысокие ставки вознаграждения за доблестный ратный труд, и сверхвысокие риски утраты всех прав за его профанацию, с другой стороны, Петр I создал между этими полюсами поле напряженности, в котором буквально кристаллизовались военные таланты.
      Примечательно, что выдержавшее экзамен на социальную и профессиональную пригодность дворянство не только не возводило хулу на преобразователя, но и внесло решающую лепту в романтизацию эпохи и создание культа Петра Великого. Идея метаморфозиса, или преображения под действием преодоленных трудностей, явно или имплицитно, вошла в дворянское понимание человеческой ценности. Об этом свидетельствуют многочисленные высказывания и поступки деятелей петровской и послепетровской эпохи. Так, получая в 1721 г. назначение на рискованное, если не сказать, зловещее место российского резидента в Стамбуле, морской офицер И. И. Неплюев бросился благодарить царя за оказанное доверие. Вот как он сам впоследствии описывал свой порыв: "Я упал ему, государю, в ноги и, охватя оные, целовал и плакал". А еще через некоторое время он писал с нового места службы своему покровителю Г. П. Чернышеву: "Ныне же нахожусь... отпуская ... курьера и во ожидании - как мои дела приняты будут, в безмерном страхе, и, если оные, к несчастью моему, не угодны окажутся его императорскому величеству, то по истине я жить более не желаю"36.
      Несколько десятилетий спустя, отправляя этого сановника по его собственному желанию на заслуженный отдых, императрица Екатерина II попросила его кого-нибудь рекомендовать на свое место. На это престарелый ветеран прямодушно ответил: "Нет, государыня, мы, Петра Великого ученики, проведены им сквозь огонь и воду, инако воспитывались, инако мыслили и вели себя, а ныне инако воспитываются, инако ведут себя и инако мыслят; итак я не могу ни за кого, ниже за сына моего ручаться"37. Позицию младших "птенцов гнезда Петрова" очень точно отражало и сообщение В. А Нащокина, начавшего свою военную карьеру в 1719 г., о горьких сетованиях в кругу его юных сослуживцев на то, что застали лишь финал героической эпохи, в то время как их отцы сложились и возмужали в ней: "Блаженны отцы наши, что жили во дни Петра Великого, а мы только его видели, чтоб о нем плакать"38.
      Процесс перевоспитания личности, или попросту, говоря словами самого Петра I, "обращения скотов в людей"39, проходил через всю систему социальных связей и положений, в которые помещался военнослужащий. Азбучную грамоту взаимодействия с непохожим на себя социальным субъектом дворянин усваивал из военного законодательства. Еще в 1696 г. указами царя офицерству воспрещалось пользоваться трудом нижних чинов в личных целях40. Для услужения офицерам в приватной жизни вводился институт денщиков. Воинский артикул 1715 г вводил особую шкалу санкций за превышение полномочий в обращении с подчиненными. За отдачу приказа, не относящегося к "службе его величества", офицер подлежал наказанию по воинскому суду (артикул N 53). За принуждение солдат "к своей партикулярной службе и пользе, хотя с платежом или без платежа", офицеру угрожало лишение чести, чина и имения (артикул N 54). Добровольная работа солдат на офицера по портновскому или сапожному ремеслу допускалась, но только в свободное время, с разрешения начальства и с обязательным условием оплаты этих услуг (артикул N 55).
      Закон ограждал солдат и от офицерского произвола: за нанесение побоев "без важных и пристойных причин, которые к службе его величества не касаются", офицер должен был ответить перед воинским судом, а за неоднократные проявления подобной жестокости лишался чина (артикул N 33). За убийство подчиненного, преднамеренное или непреднамеренное, офицер приговаривался к смертной казни через отсечение головы. Если же смерть подчиненного произошла в результате справедливо понесенного, но чрезмерно жестокого наказания, командир подлежал разжалованию, денежному штрафу или тюремному заключению (артикул N 154). Разворовывание жалованья, провианта, удержание сверх положенных сумм мундирных денег каралось лишением офицера чина, ссылкой на галеры или даже смертной казнью (артикул N 66). Офицеру так же возбранялось отнимать у своих подчиненных взятые на войне трофеи (артикул N 110)41.
      Петровское военное законодательство старательно пыталось вытравить помещичьи замашки из привычек дворян-офицеров. Остальное доделывали принцип выслуги, положенный в основу продвижения для любого военнослужащего, и общность фронтовой судьбы, заставлявшей тянуть лямку благородному бок о бок с "подлорожденным". Потенциальная возможность для рядового из социальных низов дослужиться до офицерского звания выбивала из рук родовитого дворянства последний козырь безраздельной исключительности и умеряла сословную спесь. А тяготы и опасности бесконечной походной жизни склоняли любого природного шляхтича к тому, чтобы увидеть в своем незначительном сослуживце не бессловесную тварь, а боевого товарища. Высокая интенсивность военных действий, сопутствующая всему петровскому царствованию, придавала особый динамизм становлению военно-корпоративного единства.
      Иностранцы подмечали особую манеру русских командиров высокого ранга во внеслужебной обстановке держаться запанибрата с самыми младшими из своих подчиненных. Такое поведение, как считал Юль, в Дании - более свободной и цивилизованной стране чем Россия, "считалось бы неприличным и для простого капрала"42. Однако в России оно воспринималось как само собой разумеющееся и распространялось на отношения младших офицеров и солдат. Между тем реалии, которые, на первый взгляд, отменяли субординационные образцы отношений, на самом деле тесно уживались с ними, придавая лишь некоторый национальный колорит универсальной модели. Феномен, выпадавший, с точки зрения сторонних наблюдателей, из общего ряда, находит свое прямое объяснение в социальной психологии. Б. Ф. Поршнев подчеркивал унификацию социально-психических процессов, побуждений, линии поведения внутри дифференцированной общности в условиях противостояния враждебным силам. Перед лицом конкретного противника субординационная огранка отношений и иерархическая структура большого коллектива, вроде армии, неизбежно тускнеют: "чем определеннее и ограниченнее "они", тем однороднее, сплошнее общность и соответственно более осязаемо ощущение "мы"43.
      Почти полное равенство шансов и возможностей при формировании корпуса военнослужащих было тесно связано с возросшими возможностями власти. Опыт Петра Великого показывал, что во многих случаях авторитарная власть была склонна направлять свои полномочия на благо всему социуму, быстро и эффективно справляясь с наиболее патогенными зонами внутри него.
      Вытолкнув дворянство из родовых гнезд и вытянув его по струнке военных уставов, правительственная власть устранила опасность превращения его в злокачественный нарост на государственном теле. Военное строительство Петра I повлекло за собой окончательную и бесповоротную ресоциализацию дворянства. Ее важнейшим итогом стало насильственное разрешение межролевого конфликта, в котором постоянно сталкивались интересы помещика-землевладельца и служилого человека. Выдавленное из своих имений дворянство быстро осваивало новые стандарты поведения, училось подходить к событиям не по меркам местнических отношений и локального сообщества, а с точки зрения общегосударственных интересов. Старавшийся дезавуировать дела Петра I князь Щербатов мог привести в пользу своей точки зрения - о приоритете государственного подхода в поступках старомосковской боярской знати - всего лишь два-три примера (о стойкости московского посла Афанасия Нагого в плену у крымского хана, да о сбережении государственной казны боярином П. И. Прозоровским)44. Между тем, примеры жертвенного патриотизма дворян в петровскую и послепетровскую эпоху исчислялись тысячами.
      В сознании дворянства - и родового, и выслуженного - прочно утвердился государственнический этос, положенный на целый свод правил поведения. В данной системе координат чин рассматривался лишь как некий агрегирующий показатель полезной деятельности, а сама служба - как единственный тест ценных качеств личности. Отсюда вытекали и ее идеальные каноны: начинать служебный путь с самых низших ступеней, без нытья брать трудные барьеры, не заискивать перед сильными мира сего, не ронять воинской чести не только на поле брани, но и на житейском поприще. Впитывая из семейных преданий образцы воинской доблести, любой юный дворянин мерил по ним и собственные достижения. Ветеран всех российских войн конца XVIII - начала XIX вв. полковник М. М. Петров рассказывал об отцовском наказе, данным ему и брату в придачу к фамильной дворянской грамоте: "Посмотрите - этот пергамент обложен кругом рисовкою по большей части полковыми знаменами, штандартами и корабельными флагами, обставленными военным оружием, и атлас, его покрывающий... предназначает огненно-кровавым цветом своим уплату за эту честь огнем и кровию войн под знаменами Отечества"45.
      Интересно, что в условиях послепетровского смягчения дворянской службы дворяне самого младшего поколения порой проявляли себя большими максималистами по части соблюдения петровских традиций, чем их старшие родичи. Так, генерал П. И. Панин, будущий покоритель Бендер в русско-турецкой войне 1768 - 1774 гг., был отдан в службу в возрасте 14 лет, но через несколько месяцев был возвращен отцом домой уже для "заочного" роста в чинах. Однако родительское решение привело в негодование подростка, заявившего, что оно "ввергает его в стыд и презрение подчиненных его чину; что он звания своего меньше еще знает, нежели они, и что он будет их учеником, а не они будут его учениками"46. "Доброе намерение, труды и прилежание" - девиз братьев П. И. и Н. И. Паниных - разделялся большинством честных и толковых дворянских служивых XVIII-XIX веков.
      Однако радикальный пересмотр норм и рамок деятельности служилого корпуса был отнюдь не единственным следствием петровского военного строительства. Сильные токи от него шли в сельскую глубинку. Здесь ключевая роль принадлежала военному присутствию, которое делало непрерывными контакты военных и гражданских общностей. В 1718 г., с началом работы военных ревизоров, армия была придвинута к местам расселения основной массы налогоплательщиков. С 1724 г. началось планомерное расселение полков по провинциям, где им предстояло собирать подушные деньги на свое содержание. За самое короткое время военный элемент столь прочно вписался в сельский ландшафт, что даже последующие правительственные попытки его оттуда исторгнуть оказались безрезультатными.
      Указами от 9 и 24 февраля 1727 г. армейские части подлежали выводу из сельской местности в города, а их функции по сбору податей передавались воеводам. Однако почти сразу же власть убедилась в неравноценности произведенной замены и снова обратилась к услугам военных. В январе 1728 г. в помощь губернаторам и воеводам от полков выделялось по одному обер-офицеру с капралом и 16 солдатами в каждый дистрикт, соответственно месту приписки полка. Через два года количество военнослужащих, находящихся у сбора налогов, удваивалось. А в мае 1736 г. сенатским указом Военной коллегии предписывалось выделить еще 10 - 20 человек сверхкомплектных военнослужащих в каждую губернию. Кроме того, к губернским и провинциальным канцеляриям систематически отсылались военные команды, специализирующиеся на понуждении к уплате подушных денег и взыскании недоимок. Таким образом, стремление послепетровской власти противостоять наплыву служащих действующей армии в зону ответственности местной администрации показало свою преждевременность. Отчасти эту проблему удалось решить только в 1763 г., когда обязанности военных команд при сборе подушной подати перешли к воеводским товарищам47. На протяжении четырех десятилетий порядок взимания подушной подати поддерживал высокую интенсивность контактов военнослужащих с гражданским населением. До 1731 г. они строились в соответствии с тремя приемами в сборе налога: в январе-феврале, марте-апреле, октябре-ноябре. В 1731 г. время нахождения воинских команд в селах ограничивалось двумя, хотя и более удлиненными, сроками: январь-март и сентябрь-декабрь. Таким образом, почти круглый год, за вычетом времени посевной и летней страды, земледелец становился вынужденным клиентом военных.
      Кроме необходимости уплаты налогов, тесное общение обусловливалось и размещением армии по "квартирам" в местах расселения сельских жителей. Первоначальный замысел Петра I состоял в том, чтобы силами крестьян отстроить ротные слободы и полковые дворы, расположенные обособленно от гражданских поселений. В этих целях местным жителям предписывалось закупить и доставить строительные материалы, а солдатам оперативно приступить к строительным работам с таким расчетом, чтобы сдать объекты в 1726 году. На первое время разрешалось проживание военных у крестьян. Однако вскоре обнаружилась невыполнимость этого плана: отягощенное другими поборами крестьянство оказалось не в состоянии обеспечить заготовку строительных материалов. Поэтому, реагируя на сигналы с мест, указом от 12 февраля 1725 г. правительство отменяло свое прежнее распоряжение об обязательном возведении ротных слобод и санкционировало подселение военнослужащих в качестве постояльцев к обывателям48.
      Таким образом, вторичное войсковое нашествие в уезды ознаменовалось и новым масштабным воссоединением с гражданским населением. Отсутствие казенных средств на постройку казарм и жилых военных анклавов в уездах, свернутое строительство ротных слобод делало на длительное время систему постоя практически единственно возможным способом обустройства военнослужащих. Несмотря на принятый военной комиссией 1763 - 1764 гг. план перевода войск в казарменные корпуса вокруг специально организованных лагерей, положение дел не менялось до начала XIX в., а во многих случаях и позднее49. А "Плакат о сборе подушном и протчем" от 26 июня 1724 г., регламентировавший отношения военнослужащих и местных жителей, по большинству пунктов оставался в силе и после Петра I. Предусматривая самые разнообразные финансовые, юридические, житейско-бытовые ситуации, связанные с сосуществованием военных и гражданских лиц, этот документ воссоздавал объемную картину военного присутствия на местах.
      Продолжая линию более ранних актов военного законодательства на защиту мирного селянина от притеснений военных, "Плакат" стремился предотвратить разбой военных чинов. Законодатель запрещал им вмешиваться в ход сельскохозяйственных работ, ловить рыбу, рубить лес, охотиться на зверя в тех местах, которые служили нуждам жителей. Подводы, натуральные сборы, отработочные повинности, которые сверх подушной подати налагались на население, подлежали оплате. При отсутствии денежных средств для оплаты фуража и провианта военным командирам полагалось выдать поставщику зачетную квитанцию, засчитывавшую сданные продукты как часть подушной подати50. В послепетровское время обеспечение армии довольствием путем сборов с местного населения заменялось централизованными закупками у помещиков с последующим распределением по военным частям через склады-магазины51.
      Закон разрешал местным жителям, чьи хозяйственные интересы были ущемлены, обжаловать неправомерные действия военных перед полковым начальством52. Разрешая искать управу на бесцеремонных квартирантов у войскового командования, "Плакат" утверждал принцип двусторонности отношений военных и гражданских лиц. Разумеется, в реальной действительности предписанные нормы взаимодействия могли подвергаться искажениям. Скажем, знаменитый прожектер и публицист петровского времени И. Т. Посошков горько жаловался на бесчинства военных, вспоминая как в 1721 г. его с женой выбивал "из хором" капитан Преображенского полка И. Невесельский, а другой военный чин - полковник Д. Порецкий "похвалялся... посадить на шпагу". Подав же челобитную на самоуправство полковника, он так и не добился правды: оказалось, что тот подсуден Военной коллегии, а не местной власти. Свое разочарование Посошков изливал в пессимистической сентенции: "Только что в обидах своих жалуйся на служивой чин богу"53.
      Вполне очевидно, что большое коммунальное хозяйство, в которое вовлекались военные и гражданские ячейки, не обходилось без свар. Однако в любом случае такое общежитие диктовало необходимость взаимной притирки и выработки неформального устава. Густая паутина отношений возникала по ходу таких рутинных занятий, как выпас скота, заготовка сена и дров. Общие будничные заботы содействовали обмену опытом. Не случайно через посредничество военных законодатель стремился передать в крестьянскую массу полезные хозяйственные навыки. Еще более плотное общение оформлялось в рамках совместного проживания солдат и унтер-офицеров под одним кровом с крестьянами или же их найма на вольные сезонные работы в зажиточные крестьянские хозяйства. Некоторые из этих подрядов завершались брачными союзами, при этом закон указывал помещику не чинить препятствий в женитьбе на крепостной женщине военнослужащего, если тот был готов уплатить за нее положенную сумму "вывода", то есть покупки вольной54.
      Наконец, пребывание военных среди сельского населения принесло с собой и первый опыт межсословной кооперации. Поставленная Петром I задача постройки полковых дворов и ротных слобод повлекла за собой череду областных съездов, на которые делегировались уполномоченные от всех проживающих в областях групп населения. Иллюстрацией представительности этих собраний может служить списочный состав депутатов кашинского дистрикта угличской провинции. Среди 170 человек, съехавшихся в марте 1725 г. обсуждать выдвинутое правительством условие, присутствовали: представители церковного землевладения, депутаты от землепашцев монастырских вотчин, 13 мелкопоместных дворян, управляющие от крупных землевладельцев, крестьяне и приказчики от дворцовых вотчин, государственных деревень, крестьяне и даже холопы от владельческих имений. М. М. Богословский, современник становления органов всесословного самоуправления в пореформенной России, сравнивал их со съездами, порожденными петровским военным строительством, и находил много общего55.
      Важным элементом сословного сотрудничества становилось и ответственное участие дворянства: не вкладываясь в отличие от тяглых сословий материально в общее дело, оно тем не менее исправно поставляло из своих рядов выборных должностных лиц - земских комиссаров. Последние служили в качестве надзирателей за строительством военных объектов, уполномоченных от общества по сбору подушной подати, раскладке постойной и подводной повинностей, организаторов полицейского порядка и были подотчетны областным съездам. Удачное сочетание обстоятельств, при котором полковое начальство следило за регулярностью проведения съездов и выборами земских комиссаров, понуждало их к деятельности, а качество их работы оценивало само общество, помогало устояться этому эксперименту. Несмотря на прекращение строительной "лихорадки" после Петра I, должность выборного земского комиссара была подтверждена правительственными актами в 1727 году56.
      Военно-гражданское взаимодействие продолжалось в рамках трудовых мобилизаций. Военные приводили в движение и организовывали потоки граждан, в принудительном порядке привлекаемых к военно-строительным работам. Собственно, подобными эпизодами пронизана вся эпоха Петра I, начиная со сгона в село Преображенское, а потом в Воронеж в конце XVII в. тысяч окрестных жителей, главным образом крестьян, для постройки военных судов. После завоевания Азова к корабельной повинности были привлечены монастыри, служилые люди, купцы. Последние в обязательном порядке записывались в "кумпанства" (в качестве санкции за отказ назначалась конфискация имущества). Однако наибольший груз таких "совместных проектов" ощущало на себе крестьянство, поделенное на определенные количественные группы (обычно по тысяче человек) поставщиков материалов для постройки одного корабля. При взятом государстве темпе на руках тяглецов не успевали зажить мозоли между очередными работами по возведению укреплений, рытью каналов, прокладке дорог, постройке общественных зданий.
      С 1702 г. по "разнорядке" властей десятки тысяч крестьян прибывали на строительные работы в Петербург, Кронштадт. Трудовая повинность, падавшая на "посоху" (то есть крестьян прилегающих к стройке уездов) в прежние времена, как отмечает Е. В. Анисимов, носила эпизодический характер и никогда не охватывала территории всей страны - от Смоленского уезда до Сибири. Постоянной и всеохватывающей она стала только при Петре I. Ежегодно работники из разных уездов направлялись в двухмесячные командировки по заданному адресу. В Петербург каждое лето их стекалось не менее 40 тыс. человек57. В каждом подобном эпизоде участия в жизнеобеспечении армии, флота, возведении государственных специальных объектов крестьянину приходилось включаться в коллективы военные или в гражданские, руководимые военными специалистами. В любом случае общиннику - крестьянину или жителю городской слободы - здесь впервые доводилось окунуться в мир иных привычек и требований, нежели тот, в котором протекала его прошлая повседневность.
      Помимо овладения новыми производственными технологиями, с помощью армейского аппарата крестьяне впервые приобщались к режиму суточного времени. И это имело значение не меньшее, чем первое обретение. Привязанный к годовому природному циклу или календарю церковных праздников, крестьянский мир не знал учащенной пульсации времени. Рассадниками другой, рациональной парадигмы использования времени - с жестким распорядком всех затрат - были рабочие статуты, действовавшие в странах-пионерах первоначального накопления с XIV по XIX век. В XVIII в. рабочие статуты, составлявшиеся чиновниками, дополнили графики рабочего времени, создававшиеся предпринимателями58. В России распространителями учетного и подотчетного времени стали армейцы - прорабы больших и малых строек подхлестываемой войной модернизации Петра. Незаметно для участников этой гонки в ее недра просачивались передовые элементы организации труда. А в наиболее застойных сегментах общества в известном смысле заблаговременно подготавливался резерв индустриального общества.
      Пересечение путей селянина и военного либо по маршрутам движения и местам дислокации армии, либо на строительных площадках и корабельных верфях имело далеко идущие последствия. Разнесенное по своим клеткам-общинам, крестьянство здесь впервые переходило границы привычных отношений с привычным набором местных контрагентов (помещика, управляющего, приказчика, попа). Втягиваясь в коммуникации, настоятельно требовавших принятия роли "другого", оно овладевало механикой отношений поверх социальных барьеров. По тонкому наблюдению мексиканского философа XX в., Л. Сеа, "человек, встретивший другого человека, нуждается в нем для того, чтобы осознать свое собственное существование, так же, как тот другой, осознает и делает осознанным существование первого"59. Именно такой опыт и позволяет разным социальным персонажам вступать в диалог друг с другом и выстраивать отношения, основанные на взаимопонимании и сопереживании. По словам французского специалиста по сельской социологии, А. Мендра, навык подобного общения не знаком традиционному крестьянскому сообществу: для того, чтобы поддерживать отношения там, где о другом все наперед известно, вовсе не обязательно ставить себя на его место. Наоборот, в индустриальных обществах с множеством свойственных им ролей без этой практики было не обойтись60. Итак, в русском крестьянском быту доиндустриальной эпохи намечалась боковая ветвь социализации, отклонявшаяся от накатанных схем общества - гемайншафта. В этом плане армейскую машину на местах можно сравнить с разрыхлителем наиболее жестких и непроницаемых из локальных структур. Таким образом, еще до этого, партикуляризм местных сообществ (так называемых изолятов - по терминологии социологов) был взломан нарождением всероссийского рынка, индустриализацией первой волны и целенаправленной политикой власти, подготовительная работа была уже проделана военно-гражданским симбиозом, заложенным Петром I.
      Пожалуй, в этой плоскости следует искать разгадку парадоксальной коммерциализации российского крестьянства в XVIII - первой половине XIX в., протекавшей на фоне ужесточения крепостного права, сохранения сословной парадигмы общества, замедленной урбанизации. Так, скажем, в 1722 - 1785 гг. сложилась и активно заявила о себе такая сословная группа, как "торгующие крестьяне", занимавшиеся доходной коммерцией, хотя и без закрепления в городе. Непрерывно, несмотря на трудные условия перехода в сословия мещан и купцов, рос поток переселенцев из деревни в город: в 1719 - 1744 гг. он составлял - 2 тыс. человек, в 1782 - 1811 гг. - 25 тыс., в 1816 - 1842 гг. - уже 450 тыс. человек. Показательна и другая тенденция: неуклонное увеличение доли деревни по отношению к доле города в сосредоточении промышленных предприятий и рабочей силы в XVIII века61.
      Крестьянское предпринимательство в стране с крепостным правом неизменно удивляло иностранных наблюдателей - от путешественников до исследователей. По компетентному мнению мастера сравнительно-исторического изучения Ф. Броделя, " кишевшие в мелкой и средней торговле крестьяне характеризовали некую весьма своеобразную атмосферу крепостничества в России. Счастливый или несчастный, но класс крепостных не был замкнут в деревенской самодостаточности"62. По-видимому, традиционное объяснение данного феномена - ростом денежной феодальной ренты, государственных податей в XVIII в. (в частности, подушной подати), вынужденной активизацией неземледельческих промыслов крепких крестьянских хозяйств при нивелирующих установках передельной общины в сельском хозяйстве, влиянием дворянского предпринимательства - недостаточно. Перечисленные факторы указывают скорее на возможную экономическую мотивацию крестьянских миграций и коммерческих занятий, однако, не проливают свет на ту внутреннюю предрасположенность к ним, без которой желаемое не могло превратиться в действительное.
      Не пытаясь свести весь многосложный процесс крестьянского предпринимательства к единственной причине военно-гражданского симбиоза, все же попробуем уточнить ее вес, смоделировав ситуацию от "обратного". Такая возможность открывается из сравнения с польским крестьянством XVIII - начала XIX века. Не зараженного никакими особыми предубеждениями иностранца неизменно изумляла его погруженность в блокадное существование: из всех социальных персонажей, кроме себе подобных, польский крестьянин знал лишь своего пана и не имел понятия о государстве63. Княгиня Е. Р. Дашкова, получившая от Екатерины II богатые имения опального графа Огинского, застала в них сонное царство убогих поселян. На фоне ее великорусских крепостных, которые даже из далеких новгородских сел умудрялись возить на московскую ярмарку изделия собственного производства, польские шокировали своим растительным существованием64. Эта же неповоротливость польского крестьянина дала о себе знать на этапе перехода к капиталистическим отношениям: в этом процессе задавали тон королевские и крупные мещанские мануфактуры, помещичьи фольварки, а польский крестьянин (кстати, освобожденный от крепостной зависимости в 1807 г., на полстолетия раньше русского) плелся в хвосте65. Жалкое положение польского крестьянства бросалось в глаза и русскому офицерству, прошедшему вместе с армией через территорию герцогства Варшавского на обратном пути из заграничного похода66.
      Точно также в среде польских крестьян идея государства постепенно обесценивалась. Напротив, в русском крестьянстве, во многом благодаря той же армии она неуклонно поднималась в своем значении. Армия, наиболее подвижная и связанная с государственным аппаратом российская организация, отчасти подменяла собой еще не существовавшие средства массовой коммуникации. Подобно странствующим проповедникам, коммивояжерам и бродячим артистам, военные, которые несли на подошвах своих сапог пыль дальних странствий, утоляли информационный голод местного населения. Они же служили его приобщению к государственной политике, которая порождала массу легенд и противоречивых толков. Нередко поставлявшая материал для репрессивно-карательных органов по линии печально знаменитого "государева слова и дела"67, подобная форма политизации все же неуклонно подтачивала отчужденность социальных низов от той жизни, которая кипела за географическими границами их локальных мирков. Похожий механизм беспроволочного телеграфа, стягивающего по ходу движения военных отрядов оторванные друг от друга районы в единое информационное поле, хорошо описан солдатом первой мировой войны - французским историком Марком Блоком. По его словам, "на военных картах, чуть позади соединяющих черточек, указывающих передовые позиции, можно нанести сплошь заштрихованную полосу - зону формирования легенд"68. И если для большинства европейских стран нового времени армейцы как посредники в информационном обмене регионов все же были знамением военного времени, то для России - длительным, если не постоянным явлением. Разумеется, в таких несовершенных линиях передач возникали шумы и помехи. Тем не менее они служили освоению значительного массива фактов, отфильтрованных задачами государственного строительства, экономической модернизации, осознания страной своего нового геополитического статуса. В этом плане военнослужащий был сродни миссионеру, открывающему новые горизонты перед отсталыми этносами. Идея государственного интереса в ее военной подаче, глубоко усвоенная крестьянским сознанием, дает ключ к пониманию массового отношения к российским войнам, в частности, дружного отпора, оказывавшемуся интервентам на территории России.
      Подведем некоторые итоги. Отсутствие слоев гражданского населения, способных предоставить сознательную и сплоченную поддержку реформаторским начинаниям Петра I, было удачно восполнено созданием регулярной армии. Организация воинской службы, адекватная задачам модернизации, и дисциплинарный порядок, гарантирующий четкое исполнение приказов власти, с естественной необходимостью делали армию главным локомотивом преобразовательного процесса. Преобразовательные ее функции в отношении социального пространства неуклонно расширялись. Втягивание широких масс населения в зону влияния военной машины нарушало вековую непроницаемость и неподвижность социальных структур в сельских конгломератах, обусловливало их восприимчивость к инновациям и готовность к социальному партнерству. Таким образом, при активном участии военных агентов верховной власти в области гражданских отношений, хотя и с меньшей степенью выраженности, утверждались те же начала, которые действовали в самой военной организации.
      Вышедшие из рук одних и тех же военных исполнителей реформы первой четверти XVIII в. отличались высокой степенью взаимной согласованности и увязки. "Все у Петра шло дружно и обличало одну сторону. Система была проведена повсюду", - такую оценку методологии реформ даст впоследствии С. М. Соловьев69. Достигнутая на этой основе координация перемен облегчала их вживление в ткань социальной жизни и обеспечивала преемственность в историческом времени.
      Опыт российской модернизации, рассмотренный в сравнительно-исторической перспективе, выявляет формирующую роль военного строительства по отношению к сфере общегражданских отношений. В странах, где военные реформы проводились на старой военно-ленной основе, ограничивались частичными изменениями воинской службы и не затрагивали устоявшихся привилегий феодальной знати, наблюдалось прогрессирующее отпадение от нормативного порядка высшего сословия и дезинтеграция общества. Эти тенденции обусловили упадок Османской империи, открыв простор и для возрастающего давления на нее западных держав с конца XVIII века. По тем же причинам держава Моголов, основанная в XVI в. воинственным правителем Бухары Бабуром, постепенно погружалась в застой, утрачивала способность к сплочению защитных сил перед лицом внешней угрозы, а в 1761 г. была вынуждена признать свою капитуляцию в борьбе с английской Ост-Индийской компанией. Военная реформа Лавуа и Людовика XVI в более передовой Франции, хотя и вывела ее в разряд сильной военной державы, из-за серьезных перекосов в распределении воинских обязанностей между стратами усилила конфликтность в ее социальном развитии.
      Привлечение к исполнению воинского долга на общих основаниях - социальных низов через рекрутскую повинность и дворянства через поголовную мобилизацию - позволило в России осуществить прорыв в деле государственной обороны, одновременно дав толчок оформлению консолидационных механизмов в обществе.
      Примечания
      1. KEEP J.L.H. Soldiers of the Tsar Army and Society in Russia. 1462 - 1874. Oxford. 1985, p. 106 - 107.
      2. АНИСИМОВ Е. В. Податная реформа Петра I. Введение подушной подати в России. 1719- 1728 гг. Л. 1982, с. 154.
      3. РАБИНОВИЧ М. Д. Формирование регулярной русской армии накануне Северной войны. - Вопросы военной истории России. XVIII и первая половина XIX века. М. 1969, с. 223.
      4. КЕРСНОВСКИЙ А. А. История русской армии в 4-х т. Т. 1. От Нарвы до Парижа. М. 1992, с. 51.
      5. ПОСОШКОВ И. Т. Книга о скудости и богатстве и другие сочинения. М. 1951, с. 268.
      6. ВОДАРСКИЙ Я. Е. Служилое дворянство в России в конце XVII - начале XVIII в. - Вопросы военной истории России, с. 234, 237.
      7. БЕСКРОВНЫЙ Л. Г. Русская армия и флот в XVIII в. М. 1958, с. 68.
      8. ИНДОВА Е. К вопросу о дворянской собственности в поздний феодальный период. - Дворянство и крепостной строй в России. XVI-XVIII вв. М. 1975, с. 277 - 278, 280.
      9. РАБИНОВИЧ М. Д. Социальное происхождение и имущественное положение офицеров регулярной армии в конце Северной войны. - Россия в период реформ Петра I. М. 1973, с. 166, 170.
      10. ПОДЪЯПОЛЬСКАЯ Е. П. К вопросу о формировании дворянской интеллигенции в первой четверти XVIII в. (по записным книжкам и "мемориям" Петра I). - Дворянство и крепостной строй России, с. 186 - 188.
      11. KEEP J.L.H. Op. cit., p. 126.
      12. ВОДАРСКИЙ Я. Е. Ук. соч., с. 237 - 238.
      13. ТРОИЦКИЙ СМ. Русский абсолютизм и дворянство XVIII в. М. 1974, с. 43.
      14. Российское законодательство X-XX вв. В 9-ти т. Т. 4. М. 1986, с. 62.
      15. Там же, с. 346.
      16. БРЮС П. Г. Из мемуаров. - БЕСПЯТЫХ Ю. Н. Петербург Петра I в иностранных описаниях. Л. 1991, с. 184.
      17. ФОККЕРОДТ И. Г. Россия при Петре Великом. - Неистовый реформатор. М. 2000, с. 33- 34, 86.
      18. ТРОИЦКИЙ СМ. Ук. соч., с. 104 - 118.
      19. ЮЛЬ Ю. Записки датского посланника в России при Петре Великом. - Лавры Полтавы. М. 2001, с. 65, 91, 95, 152, 162.
      20. Полное собрание законов (ПСЗ). Т. IV. N 2467.
      21. ХРУСТАЛЕВ Е. Ю. БАТЬКОВСКИЙ А. М. БАЛЫЧЕВ С. Ю. Размер денежного довольствия офицера представляется предметом первостепенной важности. - Военно-исторический журнал. 1997. N 1, с. 5.
      22. ПСЗ. Т. IV. N 2319.
      23. ЮЛЬ Ю. Ук. соч., с 195; ПСЗ. Т. IV. N 2319; ХРУСТАЛЕВ Е. Ю. БАТЬКОВСКИЙ А. М. БАЛЫЧЕВ С. Ю. Ук. соч., с. 5.
      24. ТРОИЦКИЙ СМ. Ук. соч., с. 43.
      25. ХОК С. Л. Крепостное право и социальный контроль в России. Петровское, село Тамбовской губернии. М. 1993, с. 142 - 143, 146.
      26. РАБИНОВИЧ М. Д. Социальное происхождение и имущественное положение офицеров, с. 170.
      27. СМИРНОВ Ю. Н. Русская гвардия в XVIII веке. Куйбышев. 1989, с. 26.
      28. ЮЛЬ Ю. Ук. соч., с. 210.
      29. ДАШКОВА Е. Р. Записки. 1743 - 1810. Л. 1985, с. 127 - 128.
      30. О повреждении нравов в России князя М. Щербатова и Путешествие А. Радищева. М. 1983, с. 80.
      31. ПЛЕЙЕР О. А. О нынешнем состоянии государственного управления в Московии в 1710 году. - Лавры Полтавы, с. 398.
      32. ЮЛЬ Ю. Ук. соч., с. 57, 64, 315.
      33. Выдержки из автобиографии Расмуса Эребо, касающиеся трех путешествий его в Россию. - Лавры Полтавы, с. 380.
      34. УРЕДССОН С. Карл XII. - Царь Петр и король Карл. Два правителя и их народы. М. 1999, с. 36, 58.
      35. АРТЕУС Г. Карл XII и его армия. - Там же, с. 166.
      36. НЕПЛЮЕВ И. И. Записки. - Империя после Петра. 1725 - 1765. М. 1998, с. 420, 423.
      37. Воспоминания И. И. Голикова об И. И. Неплюеве. - Империя после Петра, с. 448.
      38. НАЩОКИН В. А. Записки. - Там же, с. 236.
      39. ЮЛЬ Ю. Ук. соч., с. 179.
      40. ПСЗ. Т. III. N 1540; ПСЗ. Т. V. N 2638.
      41. Российское законодательство X-XX вв. Т. 4, с. 327 - 365.
      42. ЮЛЬ Ю. Ук. соч., с. 73.
      43. ПОРШНЕВ Б. Ф. Социальная психология и история. М. 1979, с. 95 - 96, 107 - 108.
      44. О повреждении нравов в России князя М. Щербатова, с. 70 - 71.
      45. Рассказы служившего в 1-м егерском полку полковника Михаила Петрова. - 1812 год. Воспоминания воинов русской армии. Из собрания Отдела письменных источников Государственного исторического музея. М. 1991, с. 117.
      46. Граф Никита Петрович Панин. - Русская старина. 1873. Т. 8, с. 340.
      47. ГОТЬЕ Ю. В. История областного управления в России от Петра I до Екатерины II. Т. 1. М. 1913, с. 36 - 37, 42, 134, 319.
      48. БОГОСЛОВСКИЙ М. М. Областная реформа Петра Великого. Провинция 1719 - 1727 гг. М. 1902, с. 367.
      49. БЕСКРОВНЫЙ Л. Г. Ук. соч., с. 308.
      50. Российское законодательство X-XX вв. Т. 4, с. 204 - 206.
      51. БЕСКРОВНЫЙ Л. Г. Ук. соч., с. 119.
      52. Российское законодательство X-XX вв. Т. 4, с. 207.
      53. ПОСОШКОВ И. Т. Ук. соч., с. 44 - 45.
      54. Российское законодательство X-XX вв. Т. 4, с. 206 - 207.
      55. БОГОСЛОВСКИЙ М. М. Ук. соч., с. 368, 370.
      56. ГОТЬЕ Ю. В. Ук. соч., с. 37.
      57. АНИСИМОВ Е. В. Юный град Петербург времен Петра Великого. СПб. 2003, с. 97.
      58. САВЕЛЬЕВА И. М., ПОЛЕТАЕВ А. В. История и время. В поисках утраченного. М. 1997, с. 561.
      59. СЕА Л. Философия американской истории. Судьбы Латинской Америки. М. 1984, с. 82.
      60. МЕНДРА А. Основы социологии. М. 2000, с. 69 - 70.
      61. МИРОНОВ Б. Н. Социальная история России. Т. 1. СПб. 1999, с. 131, 137, 311.
      62. БРОДЕЛЬ Ф. Время мира. Материальная цивилизация, экономика и капитализм. XV - XVIII вв. Т. 3. М. 1992, с. 463.
      63. Там же, с. 40.
      64. ДАШКОВА Е. Р. Ук. соч., с. 136.
      65. ОБУШЕНКОВА Л. А. Королевство Польское в 1815 - 1830 гг. М. 1979, с. 47, 61, 126.
      66. Дневник Александра Чичерина. 1812 - 1813. М. 1966, с. 105, 108.
      67. СЕМЕВСКИЙ М. И. Слово и дело. 1700 - 1725. СПб. 1884, с. 11 - 12, 48 - 51.
      68. БЛОК М. Апология истории, или Ремесло историка. М. 1973, с. 61.
      69. СОЛОВЬЕВ С. М. Публичные чтения о Петре Великом. М. 1984, с. 174.
    • Сюжет на серебряном блюде
      By Mukaffa
      Кони то местные, слишком здоровые для тюрок.
    • Ray Huang Liaodong Campaign 1619
      By Чжан Гэда
      Ray Huang "The Liao-tung Campaign of 1619" // "Oriens Extremus", Vol. 28, No. 1 (1981), pp. 30-54.
      Попытка известного синолога выяснить обстоятельства сражения при Сарху-Алинь. Нельзя сказать, что абсолютно удачная, но, тем не менее, в свете крайней противоречивости и тенденциозности источников, а также разных мнений, высказываемых специалистами, очень небесполезная для тех, кто интересуется историей Дальнего Востока в целом и историей раннего периода Маньчжурского ханства в частности.