Lion

Описания древних сражений и оценка их достоверности

135 posts in this topic

7 часов назад, hoplit сказал:

Скажем так - собственная дружина князя в 13-м веке довольно невелика. Обычно счет шел на десятки бойцов. "Воев" на коне и в доспехе (из разных социальных групп - бояре с их послужильцами, купцы) могли выставить тысяч где-то с пять (понятно, что прикидка крайне приблизительная), пехоты сомнительной военной ценности в районе самого города - где-то несколько тысяч.

И.Б. Греков в свое время прикидывал, что дружины наиболее крупных князей - от 600 до 800, иногда - до 1000 воинов. Но они, как правило, не только при князе - они и в других городах его интересы блюдут.

Наличие конных профессиональных воинов, выставляемых другими группами - тоже не сконцентрированы в одном месте.

Думаю, если мы щедро отпишем 1000 профессиональных универсальных бойцов на Владимир, то для Москвы, Коломны, Ярославля, Суздаля, Рязани и т.п. это количество еще меньше.

Против такого войска тащить 300 тыс. - зачем? Чтобы шишки в лесу собирали на варенье? А иначе - что им там есть?

 

Share this post


Link to post
Share on other sites


В первых, иметь войско, оставить его в тылу, в бездействии и наносить удар лишь малыми силами, это просто глупо. В 1236-1242 годах нет такого другого крупного военного конфликта, где МИ использовала крупные армейские силы. В вторых, ударить крупными силами имеет смысл так же и для военных задач, дабы сразу охватить все и вся, а так же деморализовать противника. Далее, Вы не учитываете объемные данные первоисточников, которые однозначно говорят о численности армии МИ, другое дело, что, привыкшие к маленьким цифрам европейские военные историки их объявили сказками - напоминаю, среди этих данные оперативных и стратегических разведчиков, мнение современников военных, масса сведении просто современников. Далее, я вот привел анализ, но на нее Вы не обратили внимание, посему и повторюсь:

Так, сторонники Малых цифр [31], энергично отстаивая тезис о том, что в Западном походе 1236-1242 годов армия Монгольской империи не превышала несколько десятков тысяч воинов (40.000-60.000), совершают сразу нескольких системных ошибок. В итоге, так-как они не проявляют системного подхода и рассматривают проблему в отрыве от других общественных и исторических явлении, сторонники данного подхода не в состоянии дать удовлетворительные ответы в частности на следующие вопросы:
-    Если существенно уступающие по своей территории и военной мощи Монгольской империи предыдущие и последующие кочевые конфедерации (например царство эфталитов, которая в битве у Мерва 427 года выставила 250.000 воинов [32] или Хазарский каганат в войне с арабами выставивший 300.000 воинов [33] была в состоянии выставить существенно превышающими 100.000 воинов армии, то с каким основанием, при отсутствии данных о существенной демографической катастрофе, Монгольская империя в одной из своих самых великих и имеющих решающее значение военных операции, в Западном походе, должен был выставить столь маленькое число воинов?
-    Как можно объяснить то обстоятельство, что вышедшая в Западный поход армия монгол “не закончилась”. Так, только за период 1236-1241 годов на территории Киевской Руси армия Монгольской империи захватила как минимум 33 города и приняло участие в 4 кровопролитных битвах. Только в ходе взятия известного Козельска, этого “Злого города” [34], армия Монгольской империи потеряла 4.000 воинов, а в Киеве уничтожила 5.000-ый гарнизон города и уничтожила ее 50.000-ое население [35]. В таких условиях, когда армия Монгольской империи полностью уничтожила воюющих ради своих семей и близких людей, которым нечего терять за укрепленными стенами, которые по этой причине были настроены явно решительно и среди которых немалое число составляю воины-профессионалы из дружин, разве логично предположить, что 60.000-ая (по версии сторонников данного подхода) армия Монгольской империи могло совершить столького и не только “не закончится”, но и сохранить достаточные силы для вторжения в Европу тремя отдельными колоннами, захвата в Европе более чем десятка укрепленных городов и одержания вверх в нескольких кровопролитных битвах. Ведь только уничтожая Киев с ее 5.000-ым гарнизоном и 50.000-ым населением в 17-дневном открыто-наступательном городском бою, армия Монгольской империи должна была бы потерять не менее 15.000 воинов. Данную неразрешимую дилемму сторонники указанного подхода обычно питаются решить путем неестественного уменьшения потерь наступающих, но своим этим же подходом оказываются в другой абсурдной ситуации. В частности, вдруг выясняется, что для захвата Киева, Рязани, Владимира и других подобных городов, то есть для уничтожения в открыто-наступательном городском бою 33 городов в среднем с 500-ым гарнизоном и 5.000 тысячами жителями, армия Монгольской империи не потеряла более 100-200 воинов для каждого случая. То есть, ради поддержки собственной теории, сторонники этого подхода выступают против элементарных логических и военных законов и утверждают, что для уничтожения весьма решительно настроенных людей за оборонительными укреплениями, среди которых немало бойцов-профессионалов из дружин, в открытом-наступательном городском бою наступающая сторона несла вдвое меньше потерь, чем обороняющая (??!!): Сторонники этого подхода, отбрасывая прямые свидетельства первоисточников [36] об огромной численности армии Монгольской империи и об ожесточенном сопротивление, оказанном последнему, не брезгают и поставить под сомнение историчность 4 битв, данных на территории Киевской Руси против захватчиков, в который, опять по мнению первоисточников, армия Монгольской империи хотя и одержала верх, но понесла тяжелые потери. После всего этого неудивительно и то, что ради защиты собственной теории, захваты городов объясняются наличием мощного монгольского лука, хорошо поставленной разведкой и массовым применением хашара, по сути своей второстепенными факторами с позиции данной темы,
-    Логично ли предположить, что против имеющая 80.000-ую армию [37] и ок. 200.000 мобилизационного потенциала Киевской Руси Монгольская империя перешло бы в наступление армией в несколько десятков тысяч воинов, ведь Киевская Русь до этого серьезно подавило “Степных гегемонов” своего времени кипчаков,
-    По какому обоснованию (мотивации) монгольское командование не должно было бы применить наличные крупные силы и начать Западных поход относительно малыми силами, ведь в этом случае шансы неудачи возрастут?
-    Как можно объяснить то обстоятельство, что буквально через несколько лет после указанных событии только Ильханство в 1258-ом [38] и Золотая орда в 1266-ом [39] году были в состоянии выставить 300.000-ые армии, империя Юань располагала 250.000-ей армией, а на одну далекую союзническую войну Золотая Орда была в состоянии послать 100.000 всадников [40]?
-    Если Европа своего времени была в состоянии собрать до 200.000-ую достаточно боеспособную армию [41], а только Венгерское королевство против Южной колонны монгольской армии в битве на реке Шайо 16-30 мая 1241 года смогла выставить 60.000-ую армию [42], то насколько обоснована то утверждение, что общее численность вторгнувшейся в Европу тремя колонны армии Монгольской империи не превышало 40.000 человек. Разве при таком соотношении сил, когда монголы еще и несли потери на территории Киевской Руси и оставили там гарнизонов и тыловых частей, смогли бы они тремя колоннами напасть на Европу и творить там все то, что они там натворили?.
-    Насколько обоснованы утверждения сторонников этой теории о том, что повышении и численные данные относительно других и особенно хорошо изученных битв, связанных с противниками монгол и разве здесь мы не имеем дело с недобросовестным изменением фактом, ради собственной выгоды?
-    Насколько обоснована ради обоснования собственной теории бросить прочь обоснованные с учетом самых разных факторов численные данные о средневековых армиях и поставить под сомнения многочисленные сообщения средневековых авторов?

Share this post


Link to post
Share on other sites
4 часа назад, Lion сказал:

В первых, иметь войско, оставить его в тылу, в бездействии и наносить удар лишь малыми силами, это просто глупо.

Надо сразу усвоить главное - где есть войска, там есть контроль. А где нет войск - контроля нет.

Все, остальное - вода.

Монголы держали свои войска в гораздо более теплых и важных землях, которые только что завоевали. А что венгры выставили 60 тыс. войска - это с осликами и деревьями? Unreal. 

Ну и насчет Ирана и Китая под властью монголов - там 80-90% войска составляли местные жители, кочевники и оседлые. Империя так и строится - важна лояльность, а не национальность. Поэтому общая численность войск в том же Иране могла быть и выше. Но вот сколько они реально в поле выводили (инфраструктура далеко не китайская, хотя очень неплохо по сравнению с Владимирской Русью или Мадьярией).

Share this post


Link to post
Share on other sites
8 часов назад, Чжан Гэда сказал:

И.Б. Греков в свое время прикидывал, что дружины наиболее крупных князей - от 600 до 800, иногда - до 1000 воинов. Но они, как правило, не только при князе - они и в других городах его интересы блюдут.

"Большая дружина", когда она насчитывала несколько тысяч человек и концентрировалась в нескольких важных пунктах  - это 10-11 века, к 13 веку ситуация сильно поменялась. Воинское сословие "оседает на землю", собственные дружины князей уменьшаются до считанных десятков бойцов. 

Это я к вопросу структуры, не численности.

Для Московского княжества уже после нашествия (~ конец 13-начало 14 века) были прикидки. 

Цитата

Мобилизационной и фискальной единицей на Руси была "соха". "Соха" же - мера площади обрабатываемой земли 2-3 пахарями на одной лошади каждый. Условно за "соху" принимается два "лошадных" двора. Однако, один двор зажиточного крестьянина, пашущего "двойкой с плугом" - это тоже "соха". С другой стороны к "сохе" приравнивались" четыре двора бобылей ("пешци"), кузница, кожевенный чан и т.д. "Штатно" (в поход) "конь и человек в доспесе" выставлялся с 10 сох, т.е. 20-30 дворов (напр. псковичи "в помощь князьям на Северу" в 1500 г.). При нужде (оборона своей земли) выставляли доспешного конника с 4 сох, т.е. 8-12 дворов (тот же Псков против Ордена в 1480 г.). Примерно такой же была "штатная" норма в ВКЛ - 1 всадник с 8-10 "служб" (16-30 дворов). По уложению 1556 г. "конь и человек в доспесе" выставлялся со 100 четей "доброй земли". Т.к. на крестянский двор в сер. 16 в. в среднем приходилось от 5 до 9 четвертей пахотной земли, то имеем на выходе тот же самый "норматив" - 11-20 дворов, т.е. 5-10 сох. 

Ордынская дань платилась из расчета "со двои сох рубль", т.е. в среднем 50 грамм серебра с тяглого двора (ордынскую дань платили не все). "Дань московская" составляла 1000 руб. Московская волость Заячков (160 семей в 1350-х гг.) должна была платить 22 рубля, Песочна (300 семей) - 47 рублей, Холхол (150 семей) - 10 рублей. Итого, на каждую соху с "ордынским тяглом" приходилось от 1 до 3 сох "льготников". Мобилизационный потенциал собственно Московского княжества составлял 2 тыс. "численных" сох и примерно 3-4 тыс. "льготных". Даже при максимальной норме 1 всадник с 4-х сох, войско, собранное на московских землях, могло насчитывать лишь 1250 - 1500 одоспешенных "снузников".

И это - максимальное число. Реально - скорее несколько меньше. Для похода "в гости к соседям" - получившееся число можно спокойно делить на 3. Нюансы добавляют пешцы, но это скорее в ближней округе крупного города - и большой роли они не играли.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Цитата

Монголы держали свои войска в гораздо более теплых и важных землях, которые только что завоевали. А что венгры выставили 60 тыс. войска - это с осликами и деревьями? Unreal.

И опять то же, что Вы справедливо критиковали у Десперадо - Вы, поскольку сведение не находить нужное место в Вашем понимании, в Вашей концепции, просто и банально ее отвергаете. Скажите пожалуйста, однако, какая разница между Вашим поведением и поведением того же Десперадо?

Share this post


Link to post
Share on other sites
2 часа назад, Lion сказал:

И опять то же, что Вы справедливо критиковали у Десперадо - Вы, поскольку сведение не находить нужное место в Вашем понимании, в Вашей концепции, просто и банально ее отвергаете. Скажите пожалуйста, однако, какая разница между Вашим поведением и поведением того же Десперадо?

В учете реалий.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Чжан Гэда, а давайте, как например в суде, шаг за шагом рассмотрим все за и против "375.000" в Западном походе, согласны? 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Неинтересно. Ибо нет никаких аргументов за 100500 мульенов бусурман, кроме желания.

Лучше объясните - зачем при населении крупнейшего города ок. 50 тыс. посылать в эту страну войско, которое в 7 раз больше населения его столицы?

В общем, что хотите - то и думайте. Не было на Руси и в Восточной Европе 375 тыс. монгол. Ибо их в те годы вообще столько не было. Физически не народились (их и сейчас столько не собрать).

Share this post


Link to post
Share on other sites

Неинтересно.

А я бы не хотел, чтоб Вы ушли от дискуссии - думаю и уровень Ваших знании и моей как минимум информированности, и темп наших личных отношении дают нам уникальную возможность наконец-то взвесить все за и против, грех не воспользоватся подобным вот удачным стечением обстоятельств.

Ибо нет никаких аргументов за 100500 мульенов бусурман, кроме желания.

При всем уважении, но не согласен и здесь Вы круто ошибаетесь. Основания есть и они очень весомы, весомее, чем в многих и в многих других случаях. Это и сведения первоисточников, и все то, что нам известно о военном потенциале собьектов события, и подробности о ходе боевых действии и тд и тп. Их масса, их просто нужно все с умом связать в едино.

Лучше объясните - зачем при населении крупнейшего города ок. 50 тыс. посылать в эту страну войско, которое в 7 раз больше населения его столицы?

Обязуюсь объяснить в ходе дискурса, ок?

В общем, что хотите - то и думайте.

Ну не для этого же мы на форумах!

Не было на Руси и в Восточной Европе 375 тыс. монгол. Ибо их в те годы вообще столько не было. Физически не народились (их и сейчас столько не собрать).

И это объясню, обязуюсь!

Share this post


Link to post
Share on other sites

Дискуссии не получится - факты нельзя сравнивать с фантазиями.

DIXI

Share this post


Link to post
Share on other sites

Сообщения первоисточников - есть факт, или фантазия?

Share this post


Link to post
Share on other sites

В ряде источников - откровенные фантазии. Дописка к Юлиану - 100% фантазия.

Есть такая наука - источниковедение. На юрфаке ее не преподают. Но учебник можно скачать в Сети. Чтобы быть в курсе.

А еще есть очень интересная мысль у Ф. Броделя - если источник откровенно косячит, то есть причина, почему он косячит. Это определяется не всегда, но причина - все же существует. Иногда - это традиция, иногда - желание приукрасить дело и т.п.

В случае с допиской к Юлиану - это косяк. Причину - ищите. Но не берите на веру. Это более полезно и конструктивно, чем пытаться насчитать в XIII в. монгольских солдат больше, чем их можно собрать даже сейчас, когда население Монголии - около 3 млн., а не 700-800 тыс.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Я с Вами согласен в принципе. Но в частности - нет, так как Вы просто, как Десперадо, без всякого обьяснения отвергаете неугодные источники, те, которые на находят свое место в Вашей научной концепции. Так нельзя.

А жаль, у нас могла бы состоятся хорошая дискуссия...

Видимо в другой раз, ничего :)

Share this post


Link to post
Share on other sites

Нет, не питаю иллюзий.

Дискуссия не состоялась бы. А источники я не отвергаю - я просто знаю, что такое источник. И что в источниках как рассматривается.

Сообщение Юлиана с дебильной цифрой - изолированное. К тому же есть другой вариант, где его нет и в помине. Причину появления сообщения с дебильной припиской (ну не было столько монгольских воинов в XIII и последующих веках - просто физически не было) можно и нужно искать - может, это приписано переписчиком от себя, может, внесено по заданию определенных кругов в Ватикан, преследовавших свои цели в политической игре с европейскими монархами - ВОТ ЭТО надо искать, а не брать изолированную цифру и возводить ее в абсолют, пользуясь принципом "если факты не уложились в теорию - тем хуже для фактов".

ЭТО - работа историка. И ЭТО - работа по плану Фернана Броделя.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Итак - Юлиана отвергаете. А как быть с тем, что примерно такие цифры дают и другие разведчики и военные специалисты своего времени, не считая простых интилектуалов? А как быть с тем, что сами размеры МИ давали возможность иметь несравненно больше воинов, чем все другие до и после нее. Для сравнения, какой-то, по сравнении с МИ, Хазарский каганат лишь из междуречья Волга-Дунай выколачивал 300.000, а здесь, почти уже вся степь. Другой пример, только не бейте камнями - Эфталиты из центра Великой степи выколачивали 250.000 - Мерв 427. Я уже не говорю о всяких там чжурчжеах, о которых Вы знаете лучше меня и которые на востоке Великой степи тоже легко переваливало за несколько сот тыс. И учтите, данные не только об хазарах, эфталитах и чжурчеах - все силы до и после них из примерно тех же территории собирали примерно столько, если нужно, приведу данные.

В этих условиях Вы серьезно полагаете, что все и вся преувеличивали, системно врали, ошибались? Извините, но это не серьезно и в этих условиях эти данные следует как минимум того, чтоб их анализировать.

Ваш отказ от обсуждения, объясненный тем, что якобы это бред, извините, на это не тянет.

Edited by Lion

Share this post


Link to post
Share on other sites

Не дают.

Не фантазируйте.

300 тыс. хазар? Даже ослики и деревья не помогут - нужно и тараканов, и баранов - всех считать.

Ну поймите - есть работа с источниками. Дисциплина называется "источниковедение". И она не есть "комплексный подход". Это все же наука.

Иначе маньчжуры в один день 800 тыс. ножами зарезали в городе Янчжоу, где даже не было столько населения ... 

"Комплексный метод", где берется всякая фигня вместо изучения конкретной истории конкретного народа, а потом "стреляется туда-сюда" - это не наука. Это фолькс-хистори. 

Есть основные принципы существования кочевого общества. Если заниматься номадологией, а не "стрелять по комплексному методу", то можно легко подметить главную деталь - кочевники ВСЕГДА немногочисленны. Но в определенный период истории имеют серьезное военное превосходство над оседлыми цивилизациями.

Если это непонятно, то о чем можно говорить?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Так уж извините, у Вас кроме общих слов ничего конкретного! Более того, поскольку первоисточник именно на моей стороне, здесь я как бы Чжан Геда, Вы сами, как бы Десперадо, должны доказать обратное, именно Вы должны доказать, что 300.000 хазаров это бред - Вы этого пока не сделали, более того, то, что Вы раз за разом отстреливаетесь общими фразами, только усиливает подозрение в том, что, даже при желании, Вы не сможете опровергать эти данные.

Итак, за мной сведение первоисточника, как у Вас в разговоре с Десперадо про эпоху Мин - помните как Вы говорили, "не верю" типо Станиславского тут не проходит, тут нужны доводы, а их у Вас, как и у Десперадо в разговоре с Вами про Мин, нет.

Странно, что Вы этого всего не замечаете.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Еще раз - по Китаю мы имеем много конкретики. Главное - это численность населения и его плотность, плюс серьезная инфраструктура и мощная административная система, позволяющая все делать так, как, за небольшим исключением, пишут источники (хотя там надо очень серьезно разбирать каждый случай).

В случае "комплексного метода" наукой даже не пахнет - есть отбор приемлемых для развития фантазий цифр, причем произвольно, без учета огромного и серьезного комплекса данных. И получается, что гунны имели по полмиллиона воинов, хазары по 300 тыс. и т.п.

Ну, еще раз попробую - монголов на начало XIII в. по собственно монгольским данным было порядка 120 тыс. взрослых воинов. При коэффициенте 4 - это порядка 600 тыс. общего населения.

Так понятно?

Откуда в этом случае могут взяться мульёны монголов? 

Share this post


Link to post
Share on other sites

"мульёны монголов"... Так неужели до сих пор Вам не ведомо, что в ударной армии не все были монголами! Так даже сам Юлиан говорит, что там лишь 135.000 собственно монголов, а остальные рабы не их закона!

Вы так скрупулезно подходите к всяким данным, но странным образом не хотите замечать очевидного - в армии МИ солидную долю имели союзники! 

Что же до остального, то уж извините, если данных, таких, как в случае с Китаем, нет, то это еще вовсе и не означает, что мы не имеем право давать оценку и питатся определить, соответствуют ли данные про численность армии действительности, или нет.

 

Share this post


Link to post
Share on other sites
55 минут назад, Lion сказал:

даже сам Юлиан говорит

И что? Почему мы должны доверять данным Юлиана? 

Вы по демографии кочевого общества хоть что-то смотрели? Там плотность населения от 0,5 до 2 человека на квадратный километр. До монголов все население Дешт-и-Кипчак от Дуная до Иртыша оценивается приблизительно в миллион. Для восточной части Великой Степи (к востоку от Джунгарских ворот - с Гоби, Монголо-Манчжурской степью и т.д.) дают числа в виде "до миллиона". В середине 18 века всех волжских калмыков около 300 тысяч. Крымских татар в середине 18 века до 300 тысяч, с учетом того, что большая часть - оседлые земледельцы. А у Вас хазары, которые даже всеми Понтийскими степями не владели, выставляют 300 000 войска.

У Вас пока - сборник анекдотов. "Пытаться определить" - оно по-другому выглядит. 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Ну так обоснуйте, почему мы не должны доверять Юлиану, а не просто обьявите все это бредом!

Share this post


Link to post
Share on other sites

Занятно, кстати. На Руси, если отталкиваться от данных конца 15 века, для "ближнего похода" собирали всадника с 4 сох (~12 семей). Для дальнего - с 10 сох. В саксонской Англии (10 век) брали одного человека с гайды (4 вигаты - примерных аналог небольшого семейного надела) для местной обороны, для дальней службы - человека с 5 гайд (20 семей). Численность населения Англии оценивается примерно в миллион человек, гайд было исчислено 27 000. Что характерно - после завоевания Вильгельмом на острове числилось около 5-7 тысяч рыцарей.

У кочевников и исторически связанных с ними сообществ - норма мобилизации примерно 1 человек с 5 семей. В пиковых условиях могли и больше поднять, 2 или 3. 

Понятно, что это только для примерных прикидок - рыцарь мог взять с собой слугу или послужильца. А мог и злостно отлынивать от службы. На Руси с трех десятков семей "рубили" всадника в доспехе, годного для дальних походов, а в Порте городское население выставляло с 20 семей только пешего азапа. 

Share this post


Link to post
Share on other sites
4 минуты назад, Lion сказал:

Ну так обоснуйте, почему мы не должны доверять Юлиану, а не просто обьявите все это бредом!

Бремя доказательства лежит на ком? Или Юлиан - единственный и уникальный источник?

Я уже ранее писал, и не один раз. Берете регион, реалии военного дела которого хорошо освещены источниками, и делаете расчет по этой вашей "системе". А потом сравниваете с тем, что документы дают. Называется это нехитрое действо - "доказательство применимости модели". Без этого нет ни "модели", ни "системы", только беспорядочный ворох чисел.

Share this post


Link to post
Share on other sites
12 минуты назад, hoplit сказал:

Занятно, кстати. На Руси, если отталкиваться от данных конца 15 века, для "ближнего похода" собирали всадника с 4 сох (~12 семей). Для дальнего - с 10 сох. В саксонской Англии (10 век) брали одного человека с гайды (4 вигаты - примерных аналог небольшого семейного надела) для местной обороны, для дальней службы - человека с 5 гайд (20 семей). Численность населения Англии оценивается примерно в миллион человек, гайд было исчислено 27 000. Что характерно - после завоевания Вильгельмом на острове числилось около 5-7 тысяч рыцарей.

У кочевников и исторически связанных с ними сообществ - норма мобилизации примерно 1 человек с 5 семей. В пиковых условиях могли и больше поднять, 2 или 3. 

Понятно, что это только для примерных прикидок - рыцарь мог взять с собой слугу или послужильца. А мог и злостно отлынивать от службы. На Руси с трех десятков семей "рубили" всадника в доспехе, годного для дальних походов, а в Порте городское население выставляло с 20 семей только пешего азапа. 

Изначально не катит оценить моб потенциал кочевников по стандартам оседлих обществ, не говоря уже о том, что соотношение 1 человкек с 5 семей до смешного мало для общество, где, смотрите например у печенегов, на войну шли практически всей семей.

9 минут назад, hoplit сказал:

Бремя доказательства лежит на ком? Или Юлиан - единственный и уникальный источник?

Я уже ранее писал, и не один раз. Берете регион, реалии военного дела которого хорошо освещены источниками, и делаете расчет по этой вашей "системе". А потом сравниваете с тем, что документы дают. Называется это нехитрое действо - "доказательство применимости модели". Без этого нет ни "модели", ни "системы", только беспорядочный ворох чисел.

БД лежит именно на Вас, уважаемый, за мной Юлиан и до десятка других свидетельств разведчиков, военных и других специалистов. Что же до указанного Вами метода, то оно более, чем примерное...

Share this post


Link to post
Share on other sites
38 минуты назад, hoplit сказал:

У кочевников и исторически связанных с ними сообществ - норма мобилизации примерно 1 человек с 5 семей. В пиковых условиях могли и больше поднять, 2 или 3. 

Очень грубо можно подсчитать - 25% от населения.

Методика расчета проста - мужчин и женщин примерно поровну. И 50% от общей численности населения, соответственно, мужчины. Из них примерно половина - боеспособного возраста.

Так можно поднять цифру, но для очень краткосрочной кампании.

Например, было дело в 1735-1739 годах - население Волжской Калмыкии процентов на 80% откочевало в пределы кавказских владений Крыма из-за серьезного династического спора. Тогда население Калмыкии насчитывало около 200-220 тыс. человек по оценкам (переписи кочевников велись покибиточно и считалось из расчета 4 чел. на кибитку - Д. Кукеев этого почему-то не знал).

Лидер "отделенцев" Дондук-Омбо (1735-1741) был внезапно признан ханом Россией и по требованию сюзерена выставил войско в помощь русским армиям, воевавшим против Турции и Крыма. Оно было беспрецедентным по размеру - 40 тыс. воинов.

Но это как раз и есть тот самый случай - все калмыки сконцентрированы в районе Кугульты-Урупа, они сильно стеснены в хозяйственном отношении и готовы на все. Это как раз 25% от откочевавших на Кавказ.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now

  • Similar Content

    • Военные столкновения русских и Цинов (1652-1689)
      By Kryvonis
      Предлагаю обсудить проблему приграничных конфликтов в 50-80-х гг. 17 в. Особенно меня интересуют китайские и корейские данные о войнах. Прошу сообщите онлайн-ссылки на материалы. Меня также интересует статья А. Пастухова о поселениях приамурских народов. Думаю Чжан Геда поможет. 
    • Сюжет на серебряном блюде
      By Mukaffa
      Кони то местные, слишком здоровые для тюрок.
    • Нестеренко А. Н. Князь Вячко
      By Saygo
      Нестеренко А. Н. Князь Вячко // Вопросы истории. - 2018. - № 7. - С. 30-42.
      Удельного кукенойского князя Вячко его современник, автор Ливонской хроники Генрих, описывает как разбойника, клятвопреступника и убийцу. Отечественная историография представляет Вячко как героического воина, символизирующего совместную борьбу русского и прибалтийских народов с «католической агрессией».
      Об удельном князе Вячко в русских летописях содержится только одно упоминание — краткое сообщение Новгородской первой летописи о том, что в 1224 г. он был убит немцами в Юрьеве1. Поэтому все, что нам известно об этом князе, основано на сообщениях Хроники Ливонии Генриха Латыша (ЛХГ)2. Без этого источника невозможно было бы установить, кем был Вячко, как он оказался в Юрьеве и как погиб.
      В отечественной историографии, начиная с В.Н. Татищева, назвавшего Вячко мужественным и мудрым воином, этого князя принято представлять героем и символом совместной борьбы русских и эстов против «крестоносной агрессии»3. В этом качестве он был запечатлен в бронзовом памятнике «Князь Вячко и старейшина Меэлис, отдавшие свои жизни при обороне Тарту в 1224 году», скульптора Олаве Мянни, установленном в Тарту в 1980 г. в честь 950-летия со дня основания города Ярославом Мудрым.
      Автор Хроники Ливонии Генрих, наоборот, представляет Вячко разбойником и убийцей и, считая его одним из самых опасных преступников, называет «корнем всякого зла в Ливонии»4.
      Из описания событий, связанных с именем Вячко в ЛХГ, можно составить образ типичного удельного князька времен расцвета на Руси периода феодальной раздробленности. Главным занятием, служившим основным источником доходов князя и его дружины, были военные набеги с целью грабежа. В этом смысле деятельность Вячко может служить еще одной иллюстрацией концепции Мансура Олсона, рассматривавшего его как «оседлого (stationary) бандита»5. Вячко обложил данью местных жителей в обмен на их защиту от других «бандитов», выступив в качестве «покровителя тех, кого он грабит»6.

      Памятник князю Вячко и старейшине эстов Меэлису в г. Тарту

      Кокнесе. Развалины орденского замка, выстроенного на месте крепости Вячко. Фото начала XX века

      Осада Дерпта, 1224 г. Рисунок Фридриха-Людвига фон Майделя
      О происхождении князя доподлинно неизвестно. Гипотетическая дата его рождения заключается между 1175 и 1180 годом7.
      По версии Татищева, основанной на пересказанной им легендарной «повести о Святохне», Вячко был сыном полоцкого князя Бориса Давыдовича8. Легенда о Святохне — классический литературный сюжет о злой мачехе, которая помыкает своим простодушным и инфантильным мужем, стремясь получить преференции для родного дитя за счет приемных.
      Согласно этой легенде, от первого брака у Бориса было двое сыновей: Василько и Вячко. Овдовев, он женился во второй раз на Святохне, дочери поморского князя Казимира, которая родила ему сына Владимира (Войцеха). Святохна хотела, чтобы княжеский престол в Полоцке наследовали не пасынки, а ее родной сын. Но это было невозможно при жизни старших сыновей полоцкого князя. Поэтому княгиня задумала их погубить и для начала уговорила мужа удалить княжичей в уделы на реке Двине. Затем Святохна укрепила свою власть в Полоцке, назначив на должности тысячного и посадников своих земляков. Полочане, недовольные засильем поморян, стали требовать от князя изгнания чужеземцев и возвращение в Полоцк его старших сыновей. Борис уже готов был послать за сыновьями, но коварная княгиня, боясь лишиться власти, попыталась уничтожить пасынков и их сторонников руками самого полоцкого князя. Она сфабриковала письмо от лица полоцких бояр к сыновьям Бориса, в котором они призывали старшего из них Василия прийти в Полоцк, занять престол, а мачеху с сыном и поморянами убить.
      Оклеветанные Святохой бояре, призванные на княжеский двор для объяснений, были убиты поморянами по ее приказу, несмотря на попытку Бориса остановить кровопролитие.
      На следующее утро было собрано вече, на котором народу объявили, что бояре были казнены за то, что ночью пытались убить князя, придя с оружием в его дом. Возбужденные этим известием полочане разгромили дома погибших бояр, а их жен и детей убили или изгнали.
      Княжич Василий, узнав о гибели полоцких бояр, которые были его сторонниками, хотел немедленно ехать в Полоцк. Но его отговорил один из его приближенных, рассказав о грозившей Василию опасности. В Полоцк послали письмо с призывом к народу постоять против иноземцев «за веру и землю Русскую». На тайной встрече сторонники Василия и Вячко договорились «князьям своим помогать, а поморян изгнать или погубить» и стали склонять к этому горожан. Им удалось собрать вече, на котором зачитали письмо от княжича. Рассвирепевший народ схватил княгиню и заключил ее под стражу. Ее сторонники были убиты или изгнаны из Полоцка.
      Хотя версия, относящая Вячко к полоцкой или смоленской ветви Рюриковичей, наиболее распространена в отечественной историографии, она противоречит фактам9. Во-первых, согласно Татищеву, события, описываемые в «повести о Святохне», происходили в 1217 г., в то время как Вячко, согласно ЛХГ, покинул свой удел Кукенойс, расположенный на Двине, в 1208 г. и больше туда не возвращался. Во-вторых, ЛХГ указывает, что во времена княжения Вячко в Кукенойсе полоцким князем был не Борис, а Владимир (Woldemaro de Ploceke), который занимал княжеский престол как минимум с 1184 по 1216 год.
      Матей Стрыйковский утверждал, что в 1573 г. он видел камень под Полоцком на Двине с надписью «Помоги Господи рабу своему, Борису сыну Гинвилову!»10 На этом основании можно предположить, что после смерти Владимира в 1216 г. полоцкий престол занял Борис — сын литовского князя Гинвила. Вячко приходился ему не сыном, а зятем или шурином11.
      Первое упоминание «короля» Вячко (Vetseke) в ЛХГ относится к 1205 году12. Из этого сообщения следует, что он княжил в Кукенойсе (соврем. Кокнесе в Латвии), расположенном на берегу Даугавы, на границе полоцкого княжества с землями ливов и леттов. Узнав о том, что рядом с границами его владений поселился большой отряд латинских пилигримов, Вячко послал к ним гонца с предложением о переговорах.
      Миротворческая инициатива Вячко скорее всего была вызвана тем, что он вместе со своим сюзереном, полоцким князем Владимиром, участвовал в первом нападении на ливонские земли в 1203 г., и формально стороны продолжали находиться в состоянии войны. Такой вывод следует из того, что ЛХГ не упоминает о том, что после того как полоцкие дружины покинули ливонские владения, на которые внезапно напали, стороны начали мирные переговоры13. Вячко, очевидно, решил, что появление пилигримов всего в трех милях от границ его владений означает начало военных приготовлений для нанесения ответного удара, и поспешил заявить о готовности заключить мир.
      На последующей встрече Вячко с главой ливонской церкви епископом Альбертом стороны заключили «прочный мир», после чего Вячко «радостно возвратился к себе». При этом хронист не преминул заметить, что мир оказался совсем не прочным и продолжался недолго14. Действительно, уже через год полоцкий князь в очередной раз напал на ливонские владения. Вячко тоже должен был принять участие в этом походе: во-первых, как вассал полоцкого князя, во-вторых, в силу того, что его владения находились на границе с Ливонией и, следовательно, дружины из Полоцка должны были пройти через них.
      Все происходившее в дальнейшем было обусловлено контекстом отношений Полоцка и Риги. Полоцкий князь Владимир разрешил в 1184 г. первому епископу ливонскому Мейнарду крещение ливов и леттов, исходя из соображений выгоды: ливонская церковь взяла на себя обязательства по сбору налогов с обращенных в христианство язычников. Полоцкое княжество, которое распалось на несколько уделов, не располагало силами, чтобы принудить ливов и леттов к регулярной выплате дани. Поэтому князь Владимир не только охотно принял предложение Мейнарда, но и преподнес ему дары, подчеркивая свое полное одобрение его миссии15.
      Когда полоцкий князь увидел, что немецкая колония за двадцать лет разбогатела, он решил, что может захватить ее под предлогом защиты притесняемых немцами ливов и леттов, надеясь, что только что основанная и еще не укрепленная Рига станет легкой добычей объединенных сил русских князей и прибалтийских племен. Реализации этого плана благоприятствовало то, что ежегодно правитель Ливонии епископ Альберт отправлялся с отслужившими свой срок пилигримами в Германию чтобы привлечь новых. Во время его отсутствия в случае нападения врага ливонцы могли рассчитывать только на свои немногочисленные силы.
      С.М. Соловьёв объяснял агрессию со стороны Полоцка тем, что князья полоцкие «привыкли ходить войной на чудь и брать с нее дань силой, если она не хотела платить ее добровольно. Точно так же хотели теперь действовать против немцев»16.
      Первая неудачная попытка нападения на немецкую колонию не остановила Владимира. Когда в очередной раз епископ Альберт убыл с пилигримами в Германию, полоцкий князь по просьбе ливов, которые прислали к нему гонцов, собрав большое войско, выступил в поход на Ригу (1206 г.). «Слушаясь их зова и советов, король [полоцкий князь Владимир] собрал войско со всех концов своего королевства, а также от соседних королей, своих друзей, и с великой храбростью спустился вниз по Двине на корабле»17. Союзники осадили первый ливонский форпост на их пути — замок Гольм. Немецкие воины, которых в укреплении было всего двадцать, «боясь предательства со стороны ливов, которых много было с ними в замке, днем и ночью оставались на валах в полном вооружении, охраняя замок и от друзей внутри и от врагов извне»18.
      Генрих констатирует, что в данной ситуации «если бы продлились дни войны, то едва ли рижане и жители Гольма, при своей малочисленности, могли бы защититься». Но, к счастью для рижан, Владимир проявил нерешительность, и это спасло их от неминуемого разгрома. Разведчики донесли Владимиру, что «все поля и дороги вокруг Риги полны мелкими железными трехзубыми гвоздями; они показали королю несколько этих гвоздей и говорили, что такими шипами тяжко исколоты повсюду и ноги их коней и собственные их бока и спины. Испугавшись этого, король не пошел на Ригу»19. А тут еще в море появились корабли. Опасаясь, что это идет подмога немцам, полоцкий князь снял осаду с Гольма, который безуспешно осаждал одиннадцать дней, и возвратился в свои владения.
      Отступление Владимира вынудило Вячко второй раз искать мира с победителями. В 1207 г., когда из Германии вернулся епископ Альберт, Вячко отправился к нему. Несмотря на то, что он был виновен в нарушении мирного договора, заключенного по его же инициативе в 1205 г., кукенойский князь был принят в Риге на правах почетного гостя20.
      В ходе своего визита князь Вячко предложил епископу Альберту половину своих владений в обмен на помощь против нападений литовцев. Предложение было принято, и Вячко после многих дней пребывания в доме епископа вернулся домой с дарами и обещаниями помощи людьми и оружием21. Видимо уступка половины владений была компенсацией, которую Вячко должен был заплатить за участие в нападениях на Ливонию.
      Однако, несмотря на приписываемое Генрихом стремление епископа Альберта подружиться с Вячко, из этого ничего не получилось. Кукенойский князь вынашивал планы реванша, а немцы воспринимали его как непримиримого врага, который вынужден был покориться силе и затаился, ожидая удобного момента для очередного нападения. Свидетельством этого стал также конфликт князя Вячко с ливонским рыцарем Даниилом, владения которого находились по-соседству и людям которого, согласно ЛХГ, он «причинял много неприятностей и, несмотря на неоднократные увещевания, не переставал их беспокоить»22.
      Однажды ночью люди Даниила внезапно захватили Кукенойс (1208 г.). Вячко попал в плен23. Даниил, «желая выслушать совет епископа об этом деле», послал в Ригу сообщение о случившемся. Епископ Альберт не воспользовался удачным моментом и решил привлечь врага на свою сторону благородством и добротой. Как пишет Генрих, он «был очень огорчен и не одобрил сделанного, велел вернуть короля в его замок и возвратить ему все имущество, затем, пригласив короля к себе, с почетом принял его, подарил ему коней и много пар драгоценной одежды»24.
      В Риге Вячко вновь принимали «самым ласковым образом», угощали князя и его людей и решив, что конфликт между ним и Даниилом закончился, «с радостью отпустил его домой». Рижский епископ «помня также о том, что обещал королю, когда принимал от него половину замка», послал в Кукенойс за свой счет двадцать рыцарей и арбалетчиков, а также каменщиков, «чтобы укрепить замок и защищать его от литовцев. С ним возвратился в Кукенойс и король [Вячко], веселый по внешности, но с коварным замыслом в душе25. Будучи уверенным в том, что Альберт с пилигримами отбыли в Германию, и в Риге осталось мало людей, Вячко «не мог далее скрывать в душе свои вероломные козни»26.
      Дождавшись удобного момента, когда немцы рубили камень во рву для постройки замка, сложив свое оружие наверху и, не ожидая нападения, «не опасаясь короля, как своего отца и господина», Вячко со своими людьми напал на безоружных немцев27. Из двадцати человек уцелело только трое.
      Возможно, в Кукенойсе были те, кто сочувствовал жертвам нападения и помог им бежать. Чудом избежавшие смерти сумели добраться до Риги и сообщить о случившемся. Впрочем, Вячко и не старался скрыть следы своего преступления. Рассчитывая внушить немцам ужас, он приказал трупы убитых бросить в Двину, чтобы течением их принесло в Ригу.
      Захваченное оружие, коней и доспехи Вячко послал полоцкому князю, «а вместе с тем просил и советовал собрать войско как можно скорее и идти брать Ригу, где, сообщал он, осталось мало народу, причем лучшие убиты им, а прочие ушли с епископом»28.
      На что надеялся Вячко, обращаясь в Полоцк, если предыдущие события показали, что Владимир — нерешительный и ненадежный союзник? Необдуманный поступок Вячко скорее напугал полоцкого князя, чем побудил его немедленно выступить против Риги. Впрочем, ЛРХ сообщает о том, что, получив известия о событиях в Кукенойсе, «Владимир с излишней доверчивостью созывает всех своих друзей и людей своего королевства»29. Но никаких активных действий полоцкий князь так и не предпринял.
      Скорее всего, поступок Вячко был спонтанным, и он заранее не согласовал с Полоцком планы нападения на ливонцев. Кроме того, его уверенность в том, что Альберт покинул Ригу, оказалась напрасной. Епископ случайно задержался и, узнав о событиях в Кукенойсе, призвал приготовившихся к отплытию на родину пилигримов вернуться, «обещая за большие труды их долгого пилигримства большее отпущение грехов и вечную жизнь». «В ответ на это триста человек из лучших снова приняли крест и решились вернуться в Ригу — стать стеной за дом господень»30. Сверх этого Альберт нанял за плату еще какое-то количество воинов. Со всей Ливонии в Ригу собирались вооруженные люди для похода на Кукенойс.
      Узнав об этом и так и не дождавшись подмоги из Полоцка, Вячко со своими сторонниками, «боясь за себя и за свой замок, зная, что поступили дурно, и, не смея дожидаться прихода рижан в замке, собрали свое имущество, поделили между собой коней и оружие тевтонов, подожгли замок Кукенойс и побежали каждый своей дорогой». Местные жители попрятались по окрестным лесам, а Вячко, «зная за собой злое дело, ушел в Руссию, чтобы никогда больше не возвращаться в свое королевство31.
      Покинув Кукенойс, он бежал или к литовцам, или в новгородские земли. Гипотеза о том, что Вячко нашел убежище в Полоцке, ничем не подтверждается32. Если бы это было так, то Рига непременно потребовала бы у полоцкого князя выдачи Вячко и, скорее всего, это требование было бы им удовлетворено. Полоцк уже не рисковал портить отношения с Ригой. В 1212 г. Владимир признал свое поражение, заключив с епископом Альбертом мир, по которому отказывался от дани с Ливонии. Видимо он даже был вынужден признать себя вассалом рижского епископа, так как ЛРХ сообщает, что он называл Альберта своим «духовным отцом», а тот принял его как «сына», что означает признание не только вассальной зависимости, но и подчинение католической церкви33.
      До 1223 г. о Вячко сведений нет. Возможно, следующие годы он провел в качестве князя-изгоя, участвуя со своей дружиной в походах псковичей и новгородцев «на чудь», которые они устраивали практически каждый год. С 1210 по 1222 г. новгородская летопись сообщает о пяти крупных походах в Эстонию (в 1210, 1212, 1217, 1218, 1222 гг.).
      В свою очередь Орден меченосцев в 1210 г. начал покорение Эстонии. Формальной причиной начала войны против племен эстов стали претензии братьев-рыцарей к эстам Угаунии (историческая область на юго-востоке современной Эстонии с городами Тарту и Отепя и название одного из союзов племен эстов). Началась ожесточенная война, которая велась с неслыханной жестокостью34.
      Походы новгородцев и псковичей на земли эстов, которые активно возобновились при Мстиславе Удалом, заставляли их объединиться против общего врага с ливонцами. В 1217 г. в ответ на нападение новгородцев на Одемпе совместное войско эстов и ливонцев разорило окрестности Новгорода35.
      Так как Орден Меченосцев, который был основан епископом Альбертом для защиты ливонской церкви и был ее вассалом, начал завоевание Эстонии в собственных интересах, Рига решила привлечь к этой войне Данию. Рижский епископ надеялся, что, одержав победу, датский король передаст завоеванные земли ливонской церкви, удовлетворившись славой и отпущением грехов36.
      В 1218 г. епископ Альберт лично прибыл к королю датскому Вальдемару II и «убедительно просил его направить в следующем году свое войско на кораблях в Эстонию, чтобы смирить эстов и заставить их прекратить нападения совместно с русскими на ливонскую Церковь»37. Вальдемар II охотно согласился помочь Риге в богоугодном деле крещения язычников. В 1219 г. датское войско под предводительством короля высадилось в «Ревельской области».
      Одержав победу над эстами в последующей битве, датчане основали на месте городища эстов крепость Ревель. Но вместо того, чтобы передать завоеванное ливонской церкви, король Дании объявил, что теперь Эстония и Ливония должны подчиниться его власти38. В результате сложилась ситуация, когда все воевали против всех: эсты против иноземных захватчиков, Орден Меченосцев, датчане и русские — против эстов и друг против друга. При этом эсты объединялись с русскими — против немцев и датчан, с немцами и датчанами против русских.
      К 1221 г. крещение эстов было закончено. В связи с этим Генрих удовлетворенно констатировал: «И радовалась церковь тишине мира, и славил весь народ господа, который, после множества войн, обратил сердца язычников от идолопоклонства к почитанию бога...»39 Вся Эстония перешла под власть ливонской церкви, Ордена Меченосцев и Дании.
      Такое положение, видимо, не устраивало Новгород, рассматривавший земли эстов как сферу своих интересов. В одностороннем порядке расторгнув ранее заключенный с Ригой мирный договор, новгородцы с двадцатитысячным войском, собранным «из Новгорода и из других городов Руссии против христиан», вторглись в пределы Ливонии40. «И разграбили они всю страну, сожгли все деревни, церкви и хлеб, лежавший, уже собранным на полях; людей взяли и перебили, причинив великий вред стране»41.
      В ответ ливонцы с эстами напали на новгородские земли, «... сожгли дома и деревни, много народу увели в плен, а иных убили»42. Затем эсты приграничной с Псковом земли Саккалы совершили поход против новгородских данников — вожан и ижоров. Эсты вернулись с большой добычей, «наполнив Эстонию и Ливонию русскими пленными, и за все зло, причиненное ливам русскими, отплатили в тот год вдвойне и втройне»43.
      Но в январе 1223 г. в Саккале эсты с необычайной жестокостью перебили всех немцев. Генрих, например, сообщал, что у одного священника вырвали сердце и «зажарили на огне и, разделив между собой, съели, чтобы стать сильными в борьбе против христиан»44. Восстание распространилось на другие земли. «По всей Эстонии и Эзелю прошел тогда призыв на бой с датчанами и тевтонами, и самое имя христианства было изгнано из всех тех областей»45. Эсты призвали на помощь новгородцев и псковичей, расплатившись с союзниками захваченным у немцев и датчан имуществом. Русские гарнизоны разместились в захваченных восставшими замках.
      Однако датчанам удалось отразить нападение на Ревель, а ливонцы, собрав восьмитысячное войско, к осени отбили ряд важный замков46. Тогда зачинщики этого восстания — старейшины эстов Саккалы — послали на Русь богатые дары, чтобы призвать на помощь «королей русских».
      Двадцатичетырехтысячное войско во главе с Ярославом Всеволодовичем вторглось в Ливонию. Подойдя к Дерпту (Юрьев), Ярослав оставил там гарнизон и двинулся в Одэмпе, где поступил так же. Но вместо того, чтобы отправиться дальше на Ригу, он, по совету эстов с о. Эзель, убедивших его, что сначала лучше разбить более слабых датчан, повернул к Ревелю47.
      «И послушался их король, и вернулся с войском другой дорогой в Саккалу, и увидел, что вся область уже покорена тевтонами, два замка взято, а его русские повешены в Вилиендэ. Он сильно разгневался и, срывая гнев свой на жителях Саккалы, поразил область тяжким ударом, решил истребить всех, кто уцелел от руки тевтонов и от бывшего в стране большого мора; некоторые однако спаслись бегством в леса»48.
      Затем Ярослав со своими союзниками эстами осадил один из датских замков. Через четыре недели, понеся большие потери, но не добившись ни малейшего успеха, Ярослав, «разорив и разграбив всю область кругом», был вынужден отступить: «король суздальский в смущении возвратился со всем своим войском в Руссию»49.
      После отступления Ярослава воины Ордена Меченосцев пытались отбить Дерпт, но «не могли по малочисленности взять столь сильный замок»50.
      В свою очередь из Новгорода, с целью ведения войны против ливонцев, был послан в Дерпт князь Вячко и с ним двести воинов. Бывшему кукенойскому князю был обещан во владение город и все земли, которые он сумеет подчинить. «И явился этот король с людьми своими в Дорпат, и приняли его жители замка с радостью, чтобы стать сильнее в борьбе против тевтонов, и отдали ему подати с окружающих областей»51.
      По словам Костомарова, «Князь Вячко, принявши от Великого Новгорода в управление край, утвердился в Юрьеве, начал показывать притязания на всю Ливонию и посылал отряды требовать дани от соседних краев. В случае отказа он угрожал войной»52.
      К началу 1224 г. Дерпт, в котором правил Вячко, оставался единственной непокоренной ливонцами и датчанами областью Эстонии, постоянно угрожая стать центром нового восстания53. Поэтому завоевание Дерпта стало главной целью Риги и Ордена Меченосцев. Орден хотел захватить Дерпт без помощи Риги, чтобы сделать его своим владением, и весной 1224 г. предпринял еще одну подобную попытку. Но и она была отбита54.
      В свою очередь, епископ Альберт направил в Дерпт послов к Вячко, «прося отступиться от тех мятежников, что были в замке». Но князь, надеясь на помощь со стороны Руси, отказался покинуть Дерпт55. Тогда Альберт собрал «всех принадлежащих к ливонской церкви» в поход на Дерпт. 15 августа 1224 г. ливонские войска подошли к стенам города. Началась его осада.
      Для штурма крепости была возведена осадная башня, одновременно начались масштабные земляные работы, чтобы продвинуть ее вплотную к стенам56. К Вячко еще раз отправили послов, предлагая «свободный путь для выхода с его людьми, конями и имуществом, лишь бы он ушел из замка и оставил этот народ отступников. Но король, в ожидании помощи от новгородцев, упорно отказывался покинуть замок»57.
      Упорство Вячко, видимо, объяснялось еще и тем, что он не верил в обещание немцев отпустить его и не покарать за коварное убийство людей епископа Альберта в Кукенойсе.
      Кроме того, Дерпт был хорошо оснащенной неприступной крепостью. Вот что пишет о нем Генрих: «... замок этот был крепче всех замков Эстонии: братья-рыцари еще ранее с большими усилиями и затратами укрепили его, наполнив оружием и балистами, которые были все захвачены вероломными. Сверх того, у короля было там множество его русских лучников, строились там еще и различные военные орудия»58. Генрих обстоятельно и подробно описывает осаду Дерпта и его штурм. Его информированность, точность в деталях свидетельствуют о том, что автор хроники лично участвовал в этих событиях.
      Опасаясь того, что на помощь осажденным придет подмога из Новгорода, ливонцы вели штурм и днем, и ночью. Осажденные отчаянно сопротивлялись. «Не было отдыха усталым. Днем бились, ночью устраивали игры с криками: ливы и лэтты кричали, ударяя мечами о щиты; тевтоны били в литавры, играли, на дудках и других музыкальных инструментах; русские играли на своих инструментах и кричали; все ночи проходили без сна59.
      Ливонцы договорились не щадить защитников крепости, мотивируя это тем, что пример обороны Дерпта должен стать уроком для тех, кто задумает восстать против церкви60. О самом Вячко решили: «вознесем надо всеми, повесив на самом высоком дереве»61.
      Крепость пала внезапно. Как-то под вечер эсты решили сделать вылазку, чтобы поджечь построенную ливонцами осадную башню. Для этого, проделав в стене проем, они стали пускать в нее горящие колеса. В ответ ливонцы бросились в стремительную атаку на крепостной вал. Через проделанную защитниками брешь в стене им удалось ворваться в город. «Когда уже много тевтонов вошло в замок, за ними двинулись лэтты и некоторые из ливов. И тотчас стали избивать народ, и мужчин, и даже некоторых женщин, не щадя никого, так что число убитых доходило уже до тысячи. Русские, оборонявшиеся дольше всего, наконец, были побеждены и побежали сверху внутрь укрепления; их вытащили оттуда и перебили, всего вместе с королем около двухсот человек. Другие же из войска, окружив замок со всех сторон, не давали никому бежать. Всякий, кто, выйдя из замка, пытался пробраться наружу, попадал в их руки. Таким образом, изо всех бывших в замке мужчин остался в живых только один — вассал великого короля суздальского, посланный своим господином вместе с другими русскими в этот замок. Братья-рыцари снабдили его потом одеждой и отправили на хорошем коне домой в Новгород и Суздаль сообщить о происшедшем его господам»62.
      Надежды Вячко на то, что к нему на помощь придет новгородско-псковская дружина, и он сможет отразить нападение, так и не оправдались. Согласно Генриху, это объясняется тем, что к тому времени, как русское войско готово было выступить, Дерпт уже пал: «Новгородцы же пришли было во Псков с многочисленным войском, собираясь освобождать замок от тевтонской осады, но услышав, что замок уже взят, а их люди перебиты, с большим горем и негодованием возвратились в свой город»63.
      По версии Татищева, город был взят немцами не штурмом, а коварством, а сам князь и бояре попали в плен и, несмотря на их «слезные» мольбы, «чтоб яко пленных не губили», были казнены. При этом Татищев упрекает ливонцев, что они поступили не как рабы божии, а как слуги дьявола. Хотя, в данном случае, казнь плененного Вячко и его сторонников скорее следует рассматривать как запоздалую, но адекватную месть за его преступления64.
      Сообщение Татищева отличается от рассказа ЛХГ, согласно которому защитники Юрьева мужественно сопротивлялись, а Вячко вместе со своей дружиной героически пал в бою, а не попал в плен, как это утверждает родоначальник отечественной историографии. Впрочем, в данном случае позднейшая историография следует версии ЛХГ, согласно которой гибель Вячко выглядит героической65.
      Разорив город, ливонцы, видимо опасаясь нападения со стороны Новгорода, ушли. Однако поскольку новгородцы не делали попыток вернуть город, и между сторонами был заключен мир, то в скором времени они вернулись и отстроили город заново66.
      Но на этом история князя Вячко не закончилась. В целях обоснования своих притязаний на ливонские земли потомки немецких рыцарей вели свою генеалогию от русских князей или ливских вождей, древних властителей этих земель67.
      Согласно Таубе, Софья, единственная дочь Вячко, была обручена с немецким рыцарем Дитрихом фон Кокенгаузеном. От нее якобы пошел ливонский графский и баронский род Тизенгаузенов68. Представители этого рода оказали значительное влияние на историю Ливонии, Польши, Швеции и России. Один из его известнейших представителей — Фердинанд Тизенгаузен, адъютант и зять фельдмаршала Кутузова, ставший историческим прототипом Андрея Болконского из романа Льва Толстого «Война и мир».
      Уроженец Ревеля, он уехал в Петербург, стал офицером и женился на дочери М.И. Кутузова Елизавете Михайловне. В сражении под Аустерлицем 20 ноября 1805 г. подполковник граф Фердинанд Тизенгаузен остановил расстроенный французским огнем и отступавший батальон, подхватил упавшее знамя и увлек солдат в атаку, был тяжело ранен и скончался69.
      Одним из потомков рода Тизенгаузен был близкий друг Лермонтова гусар Пётр Павлович Тизенгаузен.
      Следует отметить и еще одного представителя этой фамилии, имеющего непосредственное отношение к отечественный историографии. Это историк-востоковед, нумизмат, член-корреспондент Императорской Санкт-Петербургской Академии наук по разряду восточной словесности, автор не потерявшего актуальность труда «Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды» Владимир Густавович Тизенгаузен (1825—1902 г.)70.
      Так, спустя столетия, потомки некогда непримиримых врагов внесли вклад в служение общему делу. И в этом заключается главный урок данной истории.
      Примечания
      1. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. Полное собрание русских летописей (ПСРЛ). Т. III. М.-Л. 1950, л. 96.
      2. ГЕНРИХ ЛАТВИЙСКИЙ. Хроника Ливонии. М.-Л. 1938.
      3. «... князь Вячек Борисович, яко мудрый и в воинстве храбрый...» ТАТИЩЕВ В.Н. Собрание сочинений. История Российская. Т. III. М. 1994. с. 213.
      4. Хроника Ливонии Генриха Латыша (ЛХГ), с. 236.
      5. ОЛСОН М. Власть и процветание: Перерастая коммунистические и капиталистические диктатуры. М. 2012, с. 33—42.
      6. Там же, с. 36.
      7. ВОЙТОВИЧ Л. Княжа доба: портрети елгги. Бгла Церква: Олександр Пшонювський. 2006, с. 293.
      8. ТАТИЩЕВ В.Н. Ук. соч., с. 201—204.
      9. РАПОВ О.М. Княжеские владения на Руси в Х — первой половине XIII в. М. 1977, с. 193.
      10. STRYJKOWSKIJ M. Kronika Polska, Litewska, Zmudzka i wszystkiej Rusi. Т. I. Warszawa. 1846, с. 241—242.
      11. ЛХГ, с. 489, примечание 48.
      12. Там же, с. 92—93.
      13. Там же, с. 85.
      14. Там же, с. 93.
      15. «Так вот получив позволение, а вместе и дары от короля полоцкого, Владимира (Woldemaro de Ploceke), которому ливы, еще язычники, платили дань, названный священник смело приступил божьему делу, начал проповедовать ливам и строить церковь в деревне Икесколе». Там же, с. 71.
      16. СОЛОВЬЁВ С.М. Сочинения. Кн. II. М. 1988, с. 612.
      17. ЛХГ, с. 102.
      18. Там же, с. 103.
      19. Там же.
      20. Там же, с. 107.
      21. «Проведя в самой дружественной обстановке в доме епископа много дней, он наконец попросил епископа помочь ему против нападений литовцев, предлагая за это половину своей земли и своего замка. Это было принято, епископ почтил короля многими дарами, обещал ему помощь людьми и оружием, и король с радостью вернулся домой». Там же, с. 107—108.
      22. Там же, с. 114.
      23. «Однажды ночью слуги Даниила поднялись вместе с ним самим и быстро двинулись к замку короля. Придя на рассвете, они нашли спящими людей в замке, а стражу на валу мало бдительной. Взойдя неожиданно на вал, они захватили главное укрепление; отступавших в замок русских, как христиан, не решились убивать, но угрозив им мечами, одних обратили в бегство, других взяли в плен и связали. В том числе захватили и связали самого короля, а все имущество, бывшее в замке, снесли в одно место и тщательно охраняли». Там же.
      24. Там же.
      25. Там же.
      26. Там же, с. 115.
      27. Там же.
      28. Там же.
      29. Там же.
      30. Там же.
      31. Там же, с. 116.
      32. Там же, с. 489, примечание 48.
      33. Там же, с. 153.
      34. Один из этапов этой войны Генрих описывает так: «Не имели покоя и сами они, пока в то же лето девятью отрядами окончательно не разорили ту область, обратив ее в пустыню, так что уж ни людей, ни съестного в ней не осталось. Ибо думали они либо воевать до тех пор, пока уцелевшие эсты не придут просить мира и крещения, либо истребить их совершенно». Там же, с. 172.
      35. «Жители Унгавнии, чтобы отомстить русским, поднялись вместе с епископскими людьми и братьями-рыцарями, пошли в Руссию к Новгороду (Nogardiam) и явились туда неожиданно, опередив все известия, к празднику крещения, когда русские обычно больше всего заняты пирами и попойками. Разослав свое войско по всем деревням и дорогам, они перебили много народа, множество женщин увели в плен, угнали массу коней и скота, захватили много добычи и, отомстив огнем и мечом за свои обиды, радостно со всей добычей вернулись в Одемпэ». Там же.
      36. Там же, с. 189.
      37. Там же.
      38. Там же, с. 215.
      39. Там же, с. 214.
      40. Там же, с. 218.
      41. Там же, с. 219.
      42. Там же, с. 221.
      43. Там же, с. 222.
      44. Там же, с. 225.
      45. Там же, с. 226.
      46. Там же, с. 227—231.
      47. Там же, с. 232.
      48. Там же.
      49. Там же. Новгородская первая летопись сообщает об этом походе так: «Пришел князь Ярослав от брата, и идя со всею областью к Колыване [Ревелю], и повоевав всю землю Чюдьскую, а полона приведя без числа, но город не взяли, злата много взяли, и вернулись все здоровы». НПЛ, л. 95об.
      50. ЛХГ, с. 232.
      51. Там же, с. 232.
      52. КОСТОМАРОВ Н.И. Русская республика (Севернорусские народоправства во времена удельно-вечевого уклада. История Новгорода, Пскова и Вятки). М. 1994, с. 220.
      53. «... король Вячко (Viesceka) со своими дорпатцами: он был ловушкой и великим искусителем для жителей Саккалы и других соседних эстов». ЛХГ, с. 235.
      54. Там же, с. 234—235.
      55. И не захотел король [князь Вячко] отступиться от них [мятежных эстов], так как, давши ему этот замок с прилегающими землями в вечное владение, новгородцы и русские короли обещали избавить его от нападений тевтонов. И собрались в тот замок к королю все злодеи из соседних областей и Саккалы, изменники, братоубийцы, убийцы братьев-рыцарей и купцов, зачинщики злых замыслов против церкви ливонской. Главой и господином их был тот же король, так как и сам он давно был корнем всякого зла в Ливонии: нарушив мир истинного миротворца и всех христиан, он коварно перебил преданных ему людей, посланных рижанами ему на помощь против литовских нападений, и разграбил все их имущество». Там же, с. 236.
      56. Там же, с. 237.
      57. Там же, с. 238.
      58. Там же, с. 236.
      59. Там же, с. 238.
      60. «Надо взять этот замок приступом, с бою и отомстить злодеям на страх другим. Ведь во всех замках, доныне взятых ливонским войском, осажденные всегда получали жизнь и свободу: оттого другие и вовсе перестали бояться». Там же.
      61. Там же, с. 239.
      62. Там же, с. 239—240.
      63. Там же, с. 240.
      64. ТАТИЩЕВ В.Н. Ук. соч., с. 213—214.
      65. Например: «Русские воины во главе с Вянко, засев в центральном внутри-крепостном укреплении сражались дольше всех пока не погибли смертью храбрых». История Эстонской ССР. Таллин. 1952, с. 50.
      66. У Татищева есть сообщения о неудачной попытке вернуть Юрьев в 1224 г.: «И новогородцы, собрався с войски, пошли и Ливонию на немец, хотясче Юриев возвратить. И пришед в землю их, не взяв ведомости о войске, разпустили в загоны. А немцы, совокупясь с ливонцы, пришед на новогородцов, многих побили и мало их возвратилось». ТАТИЩЕВ В.Н. Ук. соч., с. 214.
      67. ЛХГ, с. 483, примечание 37.
      68. «Многовековая традиция Тизенгаузенов (впрочем, письменно закрепленная только в XVI в.) считает Вячко родоначальником этой семьи». Там же, с. 490, примечание 48.
      69. МИХАЙЛОВСКИЙ-ДАНИЛЕВСКИЙ А.И. Описание первой войны императора Александра с Наполеоном в 1805 году. СПб. 1844, с.183—184.
      70. ТИЗЕНГАУЗЕН В.Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой орды. Т. I. Извлечения из сочинений арабских. СПб. 1884. Т. II. М.
    • Флудилка о Китае
      By Dezperado
      Я вижу, что под огнем моей критики вы не нашли ничего другого, как закрыть тему. Ню-ню.
      Провалы в памяти, они такие провалы! Я же вам уже указал, что Фу Вэйлинь дает данные по численности китайских подразделений, и на основании их и реконструирует общую численность китайских войск. Но я вижу, что вы так и не нашли эти данные. Это численность вэй и со. А их надо корректировать  другими данными, а не слепо им следовать.
      Да, давайте выкинем Ваши не на чем не основанные расчеты в топку. Я опираюсь на работы по логистике Дональда Энгельса и Джона Шина, в отличие от Вас, который ни на что вообще не опирается. 
      А китайский обоз в эпоху Мин формировался из верблюдов? Даже когда армия формировалась под Нанкином? А можно данные посмотреть?
      То есть никаких расчетов по движению китайских 300-тысячных армий у Вас нет. Что и требовалось доказать. Итак, 300-тысячных армий нет в природе и логистических обоснований их движения тоже нет.
      И да, радость у Вас великая! Я же Вам говорил, что с листа переводить династийные истории нельзя. А вы перевели Гу Интая, сверив с "Мин ши", и решили, что в "Мин ши" ничего нет. А в династийных историях все подробности спрятаны в биографиях, а Вы смотрели только "Основные записи".
      Ну а я посмотрел биографии тоже. И нашел, наконец-то то нашел, что искал. Ключ к критике китайской историографии средствами самой китайской историографии. Кто хочет, сам может найти.
      Далее, я нашел биографию Ли Цзинлуна, что было сложно, так как она спрятана в биографию его отца. И там есть замечательные фразы! Да! Например, цз.126 : 乃以景隆代炳文为大将军,将兵五十万北伐 . То есть "Тогда вместо Гэн Бинвэня назначили Ли Цзинлуна дацзянцзюнем, который, возглавив 500 тысяч солдат, направился походом на север". То есть у Ли Цзинлуна уже в Нанкине было 500 тысяч солдат! И далее говорится, что после объединения с армией У Цзэ  合军六十万, т.е. "объединенного войска было 600 тысяч человек". То есть вам теперь не надо больше доказывать, что 300-тысячное войско могло дойти от Нанкина до Дэчжоу. Надо доказывать, что дошло 500-тысячное войско. Ну и найти верблюдов в Цзяннани.
      Мое сообщение опирается на источники и исследования? Более чем.
      Это Вы про минский обоз из верблюдов?
    • Численность войск в период Мин (1368-1644) 2
      By Чжан Гэда
      Тема про численность минских войск - часть 2.
      В этой теме будут сохраняться только те сообщения, которые опираются на источники и исследования.