74 posts in this topic

Тема про численность минских войск - часть 2.

В этой теме будут сохраняться только те сообщения, которые опираются на источники и исследования.

Share this post


Link to post
Share on other sites


Наверное, моя ошибка - не указал вводные данные при открытии темы. Попробуем исправить.

Итак, империя Мин существовала с 1368 по 1644 гг.

Население по переписи на начало правления - ок. 65 млн. чел.

Население по переписи на конец правления - ок. 150 млн. чел.

Это важно держать в памяти - фактически, Китай тогда был многолюднее всей Европы вместе взятой с очень большим запасом.

Теперь основные вещи, которые желательно держать в памяти при всех действиях:

1) в Китае была постоянная армия

2) она была предназначена для решения как внутриполитических, так и внешнеполитических задач, что отражалось на характере дислокации частей - ок. 60% войск располагались на севере страны, остальные - на юге и во внутренних районах.

3) важным является деление населения Китая на миньху (народ) и цзюньху (армию). Фактически, 2 разные категории населения, но незыблемой границы не было - часто прибегали к найму из миньху для службы в войсках:

Цитата

Все люди из областей, прилегающих к Пекину, Баодину и Юнпину, ранее взятые в армию, ходившие с войсками в походы и имевшие заслуги, получили титула и награды.

См. Бокщанин А.А. "Императорский Китай в начале XV века", с. 117.

Чем дальше - тем больше это практиковалось.

4) войска делились на столичные и гарнизонные. Столичные - на северное и южное командование. 

5) боеготовыми были постоянно 20-30% войск (в зависимости от района), остальные числились в списках и проходили после полевых работ обучение:

Цитата

Он (Ван До - прим. ЧГ) предлагал выделять офицеров для обучения как уже служащих солдат, так и рекрутов, а кроме того, после окончания сезона полевых работ проводить военное обучение мужчин, приписанных к военному сословию. Императорский двор со вниманием отнесся к этим предложениям и поручил Ведомству обрядов проследить за их выполнением.

Там же, с. 127.

6) постоянных тактических формирований не существовало. Были только военно-административные единицы (вэйсо), на базе которых при необходимости формировали тактические единицы. Точная структура тактических единиц неизвестна.

7) столичные войска, помимо поддержания постоянной боеготовности, исполняли роль большой учебной части для гарнизонных войск.

8) все хозяева в цзюньху были "основными солдатами", а их совершеннолетние родственники мужского пола - "запасными солдатами". Причем "запасные" также проходили обучение.

9) до 1410-х годов запасы продовольствия хранились в каждом военном поселении, потом их перевели в центральную крепость каждого вэйсо.

10) войска были по сути поселенными, с преобладанием пехоты. Это снижало уровень боеспособности, но обеспечивало необходимую для прикрытия границ массовость и снижало зависимость от централизованного обеспечения за счет налогов с миньху.

11) ставка делалась на массовость, а не качество войска - противник увязал в системе приграничных укреплений, в то время как столичные войска должны были выйти на его отражение. Для активных наступательных действий в каждом округе был юцзи цзянцзюнь, который имел свой штат квалифицированных офицеров, и должен был обеспечивать поиски за линией укреплений. Реально все зависело от состояния дел на местах, персоналий и еще множества факторов.

Вот это и есть наша основа для работы. Прошу держать ее во внимании при всех высказываниях, а высказывания - подкреплять источниками и исследованиями.

 

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Важным для понимания дел является доклад Го Ляна (1413) - он писал, что солдаты, несмотря на многочисленность, распределены по гарнизонным крепостям сравнительно небольшими отрядами, что снижает уровень эффективности гарнизонов. 

Много солдат (70% в приграничных районах по нормам, реально - могло быть и 90%) заняты на работах в поселениях и не могут быть быстро собраны для отражения нападения.

У Гао (1411) предлагал не менее 50% солдат держать постоянно под ружьем, но это вело к серьезному увеличению роста расходов и его доклад не был принят.

Т.е. даже 2 млн. дворов цзюньху не могли обеспечить создание крупных высокомобильных боеспособных соединений. Их едва хватало на прикрытие границы, а основу мобильных сил составляли части, находившиеся на жаловании у ванов, столичные войска и союзники.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Да, еще важные соображения для развития темы:

1) интенсивность военных действий с 1368 до 1644 г. постепенно снижалась, что вело к деградации военного дела и умения руководить крупными войсковыми массами - хороший пример - Имджинская война и поход на чжурчжэней в 1619 г., завершившийся эпическим побоищем у Сарху-Алинь.

2) детериорация военного командования - постепенное закрепление высших должностей за представителями определенных родов, невзирая на их способности, постепенное замещение профессиональных военачальников гражданскими назначенцами (ярчайший пример - Ян Хао). 

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites
1 час назад, Чжан Гэда сказал:

Население по переписи на конец правления - ок. 150 млн. чел.

Точно по переписи? Мне попадались упоминания, что нормальные переписи в Мин проводились только в самом начале - в конце 14-начале 15 века. Дальше - просто переписывали старые данные. То есть "по бумагам" под финал в царстве были те же самые 60+ миллионов человек. А 150 миллионов - одна из экстраполяций современных исследователей.

Share this post


Link to post
Share on other sites

С. Волков ссылался на данные переписей. Данные из его "Служилых слоев ...".

Share this post


Link to post
Share on other sites
1 час назад, Чжан Гэда сказал:

С. Волков ссылался на данные переписей. Данные из его "Служилых слоев ...".

Тут вот, к примеру. И тут на страницах 43-45.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Ну, С. Волков написал так. S. Wolfson (say) wrote so. Нормальное явление.

Можно думать, современные переписи абсолютно точны? Все равно, всех не охватишь - кто-то отсутствовал, кто-то сознательно уклонился, кто-то успел умереть или родиться, пока обрабатывали данные.

Я думаю, разбег между 60 и 150 миллионами вполне соответствует промежутку времени и оперировать им вполне допустимо. Явного криминала не замечено.

Если бы было так, что заявлено 60 миллионов, а их реально - 30 млн., то да, проблема налицо.

Насчет "депопуляций" без видимых причин - они тесно связаны с разорением частных владений. Многие просто уходили под покровительство "сильных домов", которые сообщали чиновникам то, что хотели, а не то, что было. Тоже надо учитывать.

Share this post


Link to post
Share on other sites

В первой части было как-то чрезмерно привлечено внимание к событиям начала XV в.

А Мины правили до 1644 г. А т.н. "Южные Мины" - считается, что до 1662, хотя по факту существования Дуннинго на Тайване - до 1683 г.

Вот из тех лет интересные примеры - повстанческий отряд Ван И считался очень крупным. Его называли "десятитысячный", "крестьяне с мотыгами и бойцы сельского ополчения наперебой присоединялись к нему".

Но далее в источнике указывается - что на самом деле в отряде было всего 8 тыс. воинов, из них вполне боеспособных - около 3 тыс. Остальные, как я понял - крестьяне с мотыгами.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Вот интересный источник о сражении за город Цзянъинь - 江陰城守紀

Думаю, полезно и его почитать. Не официальный взгляд на вещи, а то, что якобы - правдивая правда и весь тут сказ.

Share this post


Link to post
Share on other sites

И еще один, крайне интересный памфлет - над ним рыдали многие поколения китайских патриотов - "10 дней Янчжоу" (записки о резне, учиненной маньчжурами в этом городе):

揚州十日記

А вот другое изложение:

 乙酉揚州城守紀略

В общем, можно почитать и сравнить с данными тех же шилу. Впечатлениями желательно делиться и указывать при этом цитаты - очень любопытно будет сравнивать.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Из "10 дней Янчжоу" - 5-й месяц 2-й день:

Цитата

又諭各寺院僧人焚化積屍;而寺院中藏匿婦女亦復不少,亦有驚餓死者,查焚屍簿載其數,前後約計八十萬餘,其落井投河,閉戶自焚,及深入自縊者不與焉

Кроме того, было сказано, что в каждом монастыре и храме монахи предавали огню тела, сложенные в кучи; кроме того, было немало женщин, укрывшихся в буддийских храмах, были также умершие от страха и от голода, проверив записи в книгах регистрации сожженных тел, установили, что всего их было примерно 800 тыс. Они (зд. жители Цзянъиня) бросались в колодцы и топились в реке, закрывались в домах и совершали самосожжение, а также вешались, о таких [в регистрационных книгах] не упоминается.  

Вот такие маньчжуры - холодным оружием уничтожили 800 тыс. человек, не считая тех, кто сам совершил самоубийство.

Share this post


Link to post
Share on other sites
9 часов назад, Чжан Гэда сказал:

Можно думать, современные переписи абсолютно точны? Все равно, всех не охватишь - кто-то отсутствовал, кто-то сознательно уклонился, кто-то успел умереть или родиться, пока обрабатывали данные.

Я думаю, разбег между 60 и 150 миллионами вполне соответствует промежутку времени и оперировать им вполне допустимо. Явного криминала не замечено.

Там просто указано, что переписи в Мин, кроме самых первых, были фиктивными. То есть "по переписям" на начало 17 века - все те же 60 миллионов. Попробую потом поискать этот отчет 1602 года - мало ли, может он и в открытом доступе есть.

А так да - полагают, ориентируясь на данные на начало Мин и переписи при Цин, что в начале 17 века в империи было что-то около 150 миллионов. Но уточню - это "прикидки". Было там 118 миллионов или 165 миллионов - никто не скажет.

Share this post


Link to post
Share on other sites

В любом случае 1-2% населения в солдаты определить было вполне возможно.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Вот снова про повстанческую армию Ван И (王翊, 1616-1651):

Цитата

翊眾號一萬,實八千,任戰者三千。

Войско [Ван] И прозывалось десятитысячным, на самом деле было 8 тысяч, хороших в бою - 3 тысячи. 

Это Шао Тинцай "Дуннань цзиши" 東南紀事

Известно, что Ван И также пытался обеспечить создание военных поселений и широко использовал дипломатию, заключая союзы с другими командирами.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Довольно редко встречаются иконографические источники на заданную дату. Например, на правление Юнлэ (1402-1424) ничего, кроме "Чжэньу линъин туцэ" (真武靈應圖冊) не нашлось, но и там есть интересные зарисовки:

15369990863550b4b9d09a1.jpg.d9153c290956

1536999091500440ac718d5.jpg.054599950336

По изображениям видно, что у солдат шлемы-капеллины (яньчжоу), стеганые корсет-кирасы и широкие пояса, обмотки и матерчатые туфли со стеганой подошвой. С оружием несколько хуже - оно показано условно. Древковое оружие на картинках церемониальное, сложно сказать, насколько оно было распространено в полевых частях.

Share this post


Link to post
Share on other sites
2 часа назад, Dezperado сказал:

Я вижу, что под огнем моей критики вы не нашли ничего другого, как закрыть тему. Ню-ню.

"Огонь критики", отсебятина о Китае и игра в Станиславского - отныне тут.

Тут можно упражняться в расчетах забега войска с караваном провизии на мулах на 70 км. в день, забыв о своих словах, можно говорить "не верю", можно кричать о своей исключительности ...

Когда уровень спеси и гонора, не подкрепленный конкретной работой, зашкалит - я просто перенесу тему в О-дзасики (хотя, не сделать ли это сразу?).

Share this post


Link to post
Share on other sites

У Вэйе (吳偉業, 1609-1672) "Записки об услышанном в Луцяо" (鹿樵紀聞)

Считается одним из наиболее информативных авторов относительно деятельности Чжэн Чэнгуна, поскольку был современником событий и бывшим минским чиновником из района боевых действий, перешедшим на сторону Цинов. По долгу службы он неплохо знал обстановку у Чжэн Чэнгуна.

Цитата

 

至戊戌歲,大舉入寇,留黃某守廈門,餘俱從行。甲士十七萬,習流五萬,鐵人八千,習馬五千,戈船八千,進至陽山,值暴風,漂沒數千人,引還廈門。

В год [под циклическими знаками] усюй (1658) произошло вторжение великого войска (вар. "к году усюй подняли войско, чтобы вторгнуться и грабить"), оставили Хуан Моу оборонять Сямэнь, все прочие последовали [в поход]. Латников было 170 тысяч, морских войск 50 тысяч, "железных людей" 8 тысяч, умеющих [сражаться] на конях 5 тысяч, [кораблей] гэчуань 8 тысяч. Продвигаясь вперед, достигли горы Яншань, в  это время начался жестокий шторм, с кораблей смыло несколько тысяч человек, в связи с этим вернулись в Сямэнь. 

Судя по всему, корабли гэчуань были не сильно велики - в древности главным оружием такого корабля были члены его экипажа с клевцами гэ. Возможно, тут имеет место переосмысление - гэчуань мог означать и гребной корабль типа галеры. Но не уверен (есть сведения, что гэчуань во времена Цинов передвигались на веслах одинаково легко носом или кормой вперед и имели на вооружении пушки как минимум на носу и корме).

Заметим, У Вэйе описывает ситуацию с попытками Чжэн Чэнгуна развить наступление на Нанкин. Войска были подняты на средства клана Чжэнов и ряда сочувствующих делу реставрации династии Мин шэньши. Т.е. отнюдь не гос. размах.

Но войск У Вэйе насчитывает прилично - 170 + 50 + 8 + 5 тысяч = 233 тыс. воинов при 8 тыс. судов гэчуань.

Собственно, неофициальный источник. Но вроде должен был быть в теме до определенной степени по делам службы. 

Непроверяемо в принципе, but still ...

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

В буре у острова Яншаньдао (неподалеку от устья Янцзы) по разным данным, сведенным воедино Н.И. Фоминой, войска Чжэн Чэнгуна потеряли утонувшими около 8 тыс. человек, в т.ч. погибли 3 сына Чжэн Чэнгуна. Около 100 кораблей было потеряно.

Заглянул в цз. 8 "Шэнъу цзи" Вэй Юаня (в копии ксилографа - стр. 12) - там про эти же дела сказано так:

Цитата

大舉入寇戈船之士十七萬以五萬習水戰以五萬習騎射五萬習步擊以萬人來往策應又有鐵人萬披鐵甲

Вторглось большое войско. Судовая рать - 170 тыс. человек, из них 50 тыс. обучены бою на воде, 50 тыс. - стрельбе из лука с коня, 50 тыс. - пешему бою, а 10 тыс. человек обеспечивают взаимодействие. К тому же было 10 тыс. "железных людей", которые носили железные доспехи.

Думаю, хоть и более поздние сведения, но тоже интересные - например, для обеспечения действий войск выделен специальный отряд - 10 тыс. человек. 

"Железных людей" Чжэн Чэнгуна европейцы изображали так:

5c06da11e0601_.jpg.79aecc01c2acb823b2bf1

5c06da1074588_.jpg.e7adb8730447b383ff4ec

Перевод слова цзяши 甲士 в сообщении У Вэйе как "латник" мне не нравится. Скорее, как и в случае с цзяци 甲騎 - не "конный латник", а "первоклассный всадник", и тут - "первоклассный боец". Как правило, воины Чжэн Чэнгуна лат не носили - только тежэнь (鐵人 т.н. "железные люди"). Причем у тежэнь латы были сняты с перебитых цинских конников. Т.е. европейские картинки - побоку.

А вообще, если взять, скажем, то же "Троецарствие" (пусть и художественное произведение), то там почти постоянно встречаются "воины, перевозящие провиант" - прямо своего рода клише, что позволяет утверждать, что значительная часть воинов постоянно отвлекалась для задач фуражировки.

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Очень сильно сомневаюсь, что в Чжэцзяне и Цзянсу было много конницы. Тут данные У Вэйе кажутся более предпочтительными, но дело в том, что Чжэны были очень богаты (если ежегодный доход Англии в те годы был 5 млн. фунтов стерлингов, то ежегодный доход клана Чжэнов тогда же составлял около 3,5 млн. фунтов стерлингов) и, теоретически, могли закупить много коней.

В 1860-х годах на этих территориях будут постоянные конные гонки армий няньцзюней и цинских карательных войск всех мастей. Т.е. принципиально действия конницы в регионе возможны. 

Но вот была ли она реально у Чжэн Чэнгуна - тут вопрос крайне сложный.

Да, Чжэн Чэнгун говаривал, что на содержание войска он выделяет 10 000 цзинь в день. Цзинь тут - 金. К чему это приравнять - не знаю. В источниках, правда, говорится, что он и 1 000 000 цзинь мог спокойно раздарить своим соратникам, если это было необходимо. Т.е. "денег нет деньги есть, но вы там держитесь".

Есть интересный источник по действиям Чжэн Чэнгуна - "Яньпин-ван хугуань Ян Ин цунчжэн шилу" (延平王户官杨英的《从征实录》), тж. известный как "Сянь-ван шилу" (先王實錄). Н.И. Фомина упоминала, что он очень подробно останавливался именно на снабжении войск, поскольку это была его главная задача. Но пока не читал. Сказать ничего не могу.

 

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Войска, о которых писали У Вэйе и Вэй Юань, дошли до Нанкина и осадили город в 1659 г.

Но внезапная вылазка цинских войск заставила войска Чжэн Чэнгуна снять осаду и отступить.

По Вэй Юаню, в вылазке участвовало всего 500 цинских конников, по Цзи Люци - 90% гарнизона (9 из 10 солдат, охраняющих стены города).

В результате боя, суммирует Н.И. Фомина, было убито 4,5 тыс. человек (источник она не указывает, и не указывает - с обеих сторон или только в войске Чжэн Чэнгуна). Но повстанцы, узнав, что подходят столичные войска, сняли осаду.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Поглядел Вэй Юаня - Фомина и тут ухитрилась напутать. Было 2 вылазки - в первый день Лан Тинцзо вывел 500 конников и взял один из лагерей повстанцев, а во вторую ночь он совершил большую вылазку и комбинированным ударом разгромил войска Гань Хуя, которого Чжэн Чэнгун оставил командовать обороной лагеря.

Получается, все надо перепроверять :( 

2 people like this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Тему почистил. Все сообщения "вокруг да около" перенес в соответствующую флудилку.

По теме - в принципе, здравая идея просмотреть списки подчиненных полководцев тому же Гэн Бинвэню и Ли Цзинлуну для начала XV в. Или просчитать тех полководцев, которые вышли к Тумубао.

Основная мысль - в войну Цзиннань четко прослеживаются следующие вещи:

1) армия начала постепенно разлагаться без дела. Это понимал юный император Цзяньвэнь и планировал, после устранения наиболее опасных удельных ванов, "двинуть большое войско за границы".

2) изначально общий перевес был на стороне правительства, что сказалось на психологии руководивших правительством выдвиженцев последних лет правления Чжу Юаньчжана - собрать побольше войска и гарантированно задавить противника численностью.

3) Чжу Ди был опытным полководцем, понимавшим сложность ведения действий огромными армиями, поэтому ставил в большей степени на решающий удар по Нанкину (удалось только в конце войны) сравнительно немногочисленной, но хорошо подготовленной армией с сильной конницей.

4) действия правительства позволяли постоянно призывать "основных" и "запасных" солдат и постоянно наращивать группировку к югу от Пекина. Но это плохо сказалось на состоянии как цзюньху, так и миньху, что привело к падению духа в правительственных войсках. В этих условиях мобильная армия мятежников смогла взять ключевые позиции на пути от Пекина к Нанкину и добиться решительной победы.

5) плотность населения к югу от Пекина делает использование многочисленных армий, развернутых на широком фронте, вполне нормальным явлением. Однако это очень тяжело для экономики и сложно по причине смены поколений в руководстве армией - из старых полководцев чаще всего фигурируют Гэн Бинвэнь, Пин Ань и Ли Цзинлун, однако тот же Пин Ань - условно говоря, командир дивизии, а не фронта, как Гэн Бинвэнь или Ли Цзинлун. В связи с этим определенный интерес представляет сравнительный анализ действий Гэн Бинвэня и Ли Цзинлуна.

Если Dezperado возьмется за этот труд без попытки его театрализовать - готов, по мере наличия сил и времени, содействовать.

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Очень важным представляется вопрос о тактических единицах в войсках. Из текстов неясно, какие тактические единицы были в армии - административные не равны тактическим, и упоминаются только некие отряды в "10 тыс. человек", в "несколько тысяч человек", "8 тыс. человек" и т.п.

Эта же беда - и в позднейшие периоды (как Мин, так и Цин).

Звания не дают возможности реконструировать тактическую структуру - они безотносительны. Нет "полковника" или "бригадного генерала" (в англоязычных материалах такие звания дают "по аналогии", не вникая в суть вопроса). 

Была ли это банальная десятичная организация или что-то более сложное, как у Ци Цзигуана и добровольческих формирований 1850-1860-х годов - непонятно.

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Кстати,  戈船 (гэчуань) в текстах чаще пишутся как 划船 (хуачуань) - 6 упоминаний гэчуань в "Цин шилу" и 21 упоминание хуачуань в том же источнике. 3 гэчуань и 7 хуачуань в "Мин шилу".

Есть еще вариант хуацзычуань (划子船), но он упоминаетс в "Цин шилу" всего 1 раз.

Думаю, что все это - варианты названия небольшого весельного корабля для плавания по рекам и прибрежным морским районам.

Строились они сотнями и тысячами штук. На иллюстрациях из минских ксилографов изображены низкобортные длинные лодки без мачт - скорее всего, это они и есть. Во всяком случае, порой их так трактуют китайские исследователи. 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now

  • Similar Content

    • Военные столкновения русских и Цинов (1652-1689)
      By Kryvonis
      Предлагаю обсудить проблему приграничных конфликтов в 50-80-х гг. 17 в. Особенно меня интересуют китайские и корейские данные о войнах. Прошу сообщите онлайн-ссылки на материалы. Меня также интересует статья А. Пастухова о поселениях приамурских народов. Думаю Чжан Геда поможет. 
    • Сюжет на серебряном блюде
      By Mukaffa
      Кони то местные, слишком здоровые для тюрок.
    • Нестеренко А. Н. Князь Вячко
      By Saygo
      Нестеренко А. Н. Князь Вячко // Вопросы истории. - 2018. - № 7. - С. 30-42.
      Удельного кукенойского князя Вячко его современник, автор Ливонской хроники Генрих, описывает как разбойника, клятвопреступника и убийцу. Отечественная историография представляет Вячко как героического воина, символизирующего совместную борьбу русского и прибалтийских народов с «католической агрессией».
      Об удельном князе Вячко в русских летописях содержится только одно упоминание — краткое сообщение Новгородской первой летописи о том, что в 1224 г. он был убит немцами в Юрьеве1. Поэтому все, что нам известно об этом князе, основано на сообщениях Хроники Ливонии Генриха Латыша (ЛХГ)2. Без этого источника невозможно было бы установить, кем был Вячко, как он оказался в Юрьеве и как погиб.
      В отечественной историографии, начиная с В.Н. Татищева, назвавшего Вячко мужественным и мудрым воином, этого князя принято представлять героем и символом совместной борьбы русских и эстов против «крестоносной агрессии»3. В этом качестве он был запечатлен в бронзовом памятнике «Князь Вячко и старейшина Меэлис, отдавшие свои жизни при обороне Тарту в 1224 году», скульптора Олаве Мянни, установленном в Тарту в 1980 г. в честь 950-летия со дня основания города Ярославом Мудрым.
      Автор Хроники Ливонии Генрих, наоборот, представляет Вячко разбойником и убийцей и, считая его одним из самых опасных преступников, называет «корнем всякого зла в Ливонии»4.
      Из описания событий, связанных с именем Вячко в ЛХГ, можно составить образ типичного удельного князька времен расцвета на Руси периода феодальной раздробленности. Главным занятием, служившим основным источником доходов князя и его дружины, были военные набеги с целью грабежа. В этом смысле деятельность Вячко может служить еще одной иллюстрацией концепции Мансура Олсона, рассматривавшего его как «оседлого (stationary) бандита»5. Вячко обложил данью местных жителей в обмен на их защиту от других «бандитов», выступив в качестве «покровителя тех, кого он грабит»6.

      Памятник князю Вячко и старейшине эстов Меэлису в г. Тарту

      Кокнесе. Развалины орденского замка, выстроенного на месте крепости Вячко. Фото начала XX века

      Осада Дерпта, 1224 г. Рисунок Фридриха-Людвига фон Майделя
      О происхождении князя доподлинно неизвестно. Гипотетическая дата его рождения заключается между 1175 и 1180 годом7.
      По версии Татищева, основанной на пересказанной им легендарной «повести о Святохне», Вячко был сыном полоцкого князя Бориса Давыдовича8. Легенда о Святохне — классический литературный сюжет о злой мачехе, которая помыкает своим простодушным и инфантильным мужем, стремясь получить преференции для родного дитя за счет приемных.
      Согласно этой легенде, от первого брака у Бориса было двое сыновей: Василько и Вячко. Овдовев, он женился во второй раз на Святохне, дочери поморского князя Казимира, которая родила ему сына Владимира (Войцеха). Святохна хотела, чтобы княжеский престол в Полоцке наследовали не пасынки, а ее родной сын. Но это было невозможно при жизни старших сыновей полоцкого князя. Поэтому княгиня задумала их погубить и для начала уговорила мужа удалить княжичей в уделы на реке Двине. Затем Святохна укрепила свою власть в Полоцке, назначив на должности тысячного и посадников своих земляков. Полочане, недовольные засильем поморян, стали требовать от князя изгнания чужеземцев и возвращение в Полоцк его старших сыновей. Борис уже готов был послать за сыновьями, но коварная княгиня, боясь лишиться власти, попыталась уничтожить пасынков и их сторонников руками самого полоцкого князя. Она сфабриковала письмо от лица полоцких бояр к сыновьям Бориса, в котором они призывали старшего из них Василия прийти в Полоцк, занять престол, а мачеху с сыном и поморянами убить.
      Оклеветанные Святохой бояре, призванные на княжеский двор для объяснений, были убиты поморянами по ее приказу, несмотря на попытку Бориса остановить кровопролитие.
      На следующее утро было собрано вече, на котором народу объявили, что бояре были казнены за то, что ночью пытались убить князя, придя с оружием в его дом. Возбужденные этим известием полочане разгромили дома погибших бояр, а их жен и детей убили или изгнали.
      Княжич Василий, узнав о гибели полоцких бояр, которые были его сторонниками, хотел немедленно ехать в Полоцк. Но его отговорил один из его приближенных, рассказав о грозившей Василию опасности. В Полоцк послали письмо с призывом к народу постоять против иноземцев «за веру и землю Русскую». На тайной встрече сторонники Василия и Вячко договорились «князьям своим помогать, а поморян изгнать или погубить» и стали склонять к этому горожан. Им удалось собрать вече, на котором зачитали письмо от княжича. Рассвирепевший народ схватил княгиню и заключил ее под стражу. Ее сторонники были убиты или изгнаны из Полоцка.
      Хотя версия, относящая Вячко к полоцкой или смоленской ветви Рюриковичей, наиболее распространена в отечественной историографии, она противоречит фактам9. Во-первых, согласно Татищеву, события, описываемые в «повести о Святохне», происходили в 1217 г., в то время как Вячко, согласно ЛХГ, покинул свой удел Кукенойс, расположенный на Двине, в 1208 г. и больше туда не возвращался. Во-вторых, ЛХГ указывает, что во времена княжения Вячко в Кукенойсе полоцким князем был не Борис, а Владимир (Woldemaro de Ploceke), который занимал княжеский престол как минимум с 1184 по 1216 год.
      Матей Стрыйковский утверждал, что в 1573 г. он видел камень под Полоцком на Двине с надписью «Помоги Господи рабу своему, Борису сыну Гинвилову!»10 На этом основании можно предположить, что после смерти Владимира в 1216 г. полоцкий престол занял Борис — сын литовского князя Гинвила. Вячко приходился ему не сыном, а зятем или шурином11.
      Первое упоминание «короля» Вячко (Vetseke) в ЛХГ относится к 1205 году12. Из этого сообщения следует, что он княжил в Кукенойсе (соврем. Кокнесе в Латвии), расположенном на берегу Даугавы, на границе полоцкого княжества с землями ливов и леттов. Узнав о том, что рядом с границами его владений поселился большой отряд латинских пилигримов, Вячко послал к ним гонца с предложением о переговорах.
      Миротворческая инициатива Вячко скорее всего была вызвана тем, что он вместе со своим сюзереном, полоцким князем Владимиром, участвовал в первом нападении на ливонские земли в 1203 г., и формально стороны продолжали находиться в состоянии войны. Такой вывод следует из того, что ЛХГ не упоминает о том, что после того как полоцкие дружины покинули ливонские владения, на которые внезапно напали, стороны начали мирные переговоры13. Вячко, очевидно, решил, что появление пилигримов всего в трех милях от границ его владений означает начало военных приготовлений для нанесения ответного удара, и поспешил заявить о готовности заключить мир.
      На последующей встрече Вячко с главой ливонской церкви епископом Альбертом стороны заключили «прочный мир», после чего Вячко «радостно возвратился к себе». При этом хронист не преминул заметить, что мир оказался совсем не прочным и продолжался недолго14. Действительно, уже через год полоцкий князь в очередной раз напал на ливонские владения. Вячко тоже должен был принять участие в этом походе: во-первых, как вассал полоцкого князя, во-вторых, в силу того, что его владения находились на границе с Ливонией и, следовательно, дружины из Полоцка должны были пройти через них.
      Все происходившее в дальнейшем было обусловлено контекстом отношений Полоцка и Риги. Полоцкий князь Владимир разрешил в 1184 г. первому епископу ливонскому Мейнарду крещение ливов и леттов, исходя из соображений выгоды: ливонская церковь взяла на себя обязательства по сбору налогов с обращенных в христианство язычников. Полоцкое княжество, которое распалось на несколько уделов, не располагало силами, чтобы принудить ливов и леттов к регулярной выплате дани. Поэтому князь Владимир не только охотно принял предложение Мейнарда, но и преподнес ему дары, подчеркивая свое полное одобрение его миссии15.
      Когда полоцкий князь увидел, что немецкая колония за двадцать лет разбогатела, он решил, что может захватить ее под предлогом защиты притесняемых немцами ливов и леттов, надеясь, что только что основанная и еще не укрепленная Рига станет легкой добычей объединенных сил русских князей и прибалтийских племен. Реализации этого плана благоприятствовало то, что ежегодно правитель Ливонии епископ Альберт отправлялся с отслужившими свой срок пилигримами в Германию чтобы привлечь новых. Во время его отсутствия в случае нападения врага ливонцы могли рассчитывать только на свои немногочисленные силы.
      С.М. Соловьёв объяснял агрессию со стороны Полоцка тем, что князья полоцкие «привыкли ходить войной на чудь и брать с нее дань силой, если она не хотела платить ее добровольно. Точно так же хотели теперь действовать против немцев»16.
      Первая неудачная попытка нападения на немецкую колонию не остановила Владимира. Когда в очередной раз епископ Альберт убыл с пилигримами в Германию, полоцкий князь по просьбе ливов, которые прислали к нему гонцов, собрав большое войско, выступил в поход на Ригу (1206 г.). «Слушаясь их зова и советов, король [полоцкий князь Владимир] собрал войско со всех концов своего королевства, а также от соседних королей, своих друзей, и с великой храбростью спустился вниз по Двине на корабле»17. Союзники осадили первый ливонский форпост на их пути — замок Гольм. Немецкие воины, которых в укреплении было всего двадцать, «боясь предательства со стороны ливов, которых много было с ними в замке, днем и ночью оставались на валах в полном вооружении, охраняя замок и от друзей внутри и от врагов извне»18.
      Генрих констатирует, что в данной ситуации «если бы продлились дни войны, то едва ли рижане и жители Гольма, при своей малочисленности, могли бы защититься». Но, к счастью для рижан, Владимир проявил нерешительность, и это спасло их от неминуемого разгрома. Разведчики донесли Владимиру, что «все поля и дороги вокруг Риги полны мелкими железными трехзубыми гвоздями; они показали королю несколько этих гвоздей и говорили, что такими шипами тяжко исколоты повсюду и ноги их коней и собственные их бока и спины. Испугавшись этого, король не пошел на Ригу»19. А тут еще в море появились корабли. Опасаясь, что это идет подмога немцам, полоцкий князь снял осаду с Гольма, который безуспешно осаждал одиннадцать дней, и возвратился в свои владения.
      Отступление Владимира вынудило Вячко второй раз искать мира с победителями. В 1207 г., когда из Германии вернулся епископ Альберт, Вячко отправился к нему. Несмотря на то, что он был виновен в нарушении мирного договора, заключенного по его же инициативе в 1205 г., кукенойский князь был принят в Риге на правах почетного гостя20.
      В ходе своего визита князь Вячко предложил епископу Альберту половину своих владений в обмен на помощь против нападений литовцев. Предложение было принято, и Вячко после многих дней пребывания в доме епископа вернулся домой с дарами и обещаниями помощи людьми и оружием21. Видимо уступка половины владений была компенсацией, которую Вячко должен был заплатить за участие в нападениях на Ливонию.
      Однако, несмотря на приписываемое Генрихом стремление епископа Альберта подружиться с Вячко, из этого ничего не получилось. Кукенойский князь вынашивал планы реванша, а немцы воспринимали его как непримиримого врага, который вынужден был покориться силе и затаился, ожидая удобного момента для очередного нападения. Свидетельством этого стал также конфликт князя Вячко с ливонским рыцарем Даниилом, владения которого находились по-соседству и людям которого, согласно ЛХГ, он «причинял много неприятностей и, несмотря на неоднократные увещевания, не переставал их беспокоить»22.
      Однажды ночью люди Даниила внезапно захватили Кукенойс (1208 г.). Вячко попал в плен23. Даниил, «желая выслушать совет епископа об этом деле», послал в Ригу сообщение о случившемся. Епископ Альберт не воспользовался удачным моментом и решил привлечь врага на свою сторону благородством и добротой. Как пишет Генрих, он «был очень огорчен и не одобрил сделанного, велел вернуть короля в его замок и возвратить ему все имущество, затем, пригласив короля к себе, с почетом принял его, подарил ему коней и много пар драгоценной одежды»24.
      В Риге Вячко вновь принимали «самым ласковым образом», угощали князя и его людей и решив, что конфликт между ним и Даниилом закончился, «с радостью отпустил его домой». Рижский епископ «помня также о том, что обещал королю, когда принимал от него половину замка», послал в Кукенойс за свой счет двадцать рыцарей и арбалетчиков, а также каменщиков, «чтобы укрепить замок и защищать его от литовцев. С ним возвратился в Кукенойс и король [Вячко], веселый по внешности, но с коварным замыслом в душе25. Будучи уверенным в том, что Альберт с пилигримами отбыли в Германию, и в Риге осталось мало людей, Вячко «не мог далее скрывать в душе свои вероломные козни»26.
      Дождавшись удобного момента, когда немцы рубили камень во рву для постройки замка, сложив свое оружие наверху и, не ожидая нападения, «не опасаясь короля, как своего отца и господина», Вячко со своими людьми напал на безоружных немцев27. Из двадцати человек уцелело только трое.
      Возможно, в Кукенойсе были те, кто сочувствовал жертвам нападения и помог им бежать. Чудом избежавшие смерти сумели добраться до Риги и сообщить о случившемся. Впрочем, Вячко и не старался скрыть следы своего преступления. Рассчитывая внушить немцам ужас, он приказал трупы убитых бросить в Двину, чтобы течением их принесло в Ригу.
      Захваченное оружие, коней и доспехи Вячко послал полоцкому князю, «а вместе с тем просил и советовал собрать войско как можно скорее и идти брать Ригу, где, сообщал он, осталось мало народу, причем лучшие убиты им, а прочие ушли с епископом»28.
      На что надеялся Вячко, обращаясь в Полоцк, если предыдущие события показали, что Владимир — нерешительный и ненадежный союзник? Необдуманный поступок Вячко скорее напугал полоцкого князя, чем побудил его немедленно выступить против Риги. Впрочем, ЛРХ сообщает о том, что, получив известия о событиях в Кукенойсе, «Владимир с излишней доверчивостью созывает всех своих друзей и людей своего королевства»29. Но никаких активных действий полоцкий князь так и не предпринял.
      Скорее всего, поступок Вячко был спонтанным, и он заранее не согласовал с Полоцком планы нападения на ливонцев. Кроме того, его уверенность в том, что Альберт покинул Ригу, оказалась напрасной. Епископ случайно задержался и, узнав о событиях в Кукенойсе, призвал приготовившихся к отплытию на родину пилигримов вернуться, «обещая за большие труды их долгого пилигримства большее отпущение грехов и вечную жизнь». «В ответ на это триста человек из лучших снова приняли крест и решились вернуться в Ригу — стать стеной за дом господень»30. Сверх этого Альберт нанял за плату еще какое-то количество воинов. Со всей Ливонии в Ригу собирались вооруженные люди для похода на Кукенойс.
      Узнав об этом и так и не дождавшись подмоги из Полоцка, Вячко со своими сторонниками, «боясь за себя и за свой замок, зная, что поступили дурно, и, не смея дожидаться прихода рижан в замке, собрали свое имущество, поделили между собой коней и оружие тевтонов, подожгли замок Кукенойс и побежали каждый своей дорогой». Местные жители попрятались по окрестным лесам, а Вячко, «зная за собой злое дело, ушел в Руссию, чтобы никогда больше не возвращаться в свое королевство31.
      Покинув Кукенойс, он бежал или к литовцам, или в новгородские земли. Гипотеза о том, что Вячко нашел убежище в Полоцке, ничем не подтверждается32. Если бы это было так, то Рига непременно потребовала бы у полоцкого князя выдачи Вячко и, скорее всего, это требование было бы им удовлетворено. Полоцк уже не рисковал портить отношения с Ригой. В 1212 г. Владимир признал свое поражение, заключив с епископом Альбертом мир, по которому отказывался от дани с Ливонии. Видимо он даже был вынужден признать себя вассалом рижского епископа, так как ЛРХ сообщает, что он называл Альберта своим «духовным отцом», а тот принял его как «сына», что означает признание не только вассальной зависимости, но и подчинение католической церкви33.
      До 1223 г. о Вячко сведений нет. Возможно, следующие годы он провел в качестве князя-изгоя, участвуя со своей дружиной в походах псковичей и новгородцев «на чудь», которые они устраивали практически каждый год. С 1210 по 1222 г. новгородская летопись сообщает о пяти крупных походах в Эстонию (в 1210, 1212, 1217, 1218, 1222 гг.).
      В свою очередь Орден меченосцев в 1210 г. начал покорение Эстонии. Формальной причиной начала войны против племен эстов стали претензии братьев-рыцарей к эстам Угаунии (историческая область на юго-востоке современной Эстонии с городами Тарту и Отепя и название одного из союзов племен эстов). Началась ожесточенная война, которая велась с неслыханной жестокостью34.
      Походы новгородцев и псковичей на земли эстов, которые активно возобновились при Мстиславе Удалом, заставляли их объединиться против общего врага с ливонцами. В 1217 г. в ответ на нападение новгородцев на Одемпе совместное войско эстов и ливонцев разорило окрестности Новгорода35.
      Так как Орден Меченосцев, который был основан епископом Альбертом для защиты ливонской церкви и был ее вассалом, начал завоевание Эстонии в собственных интересах, Рига решила привлечь к этой войне Данию. Рижский епископ надеялся, что, одержав победу, датский король передаст завоеванные земли ливонской церкви, удовлетворившись славой и отпущением грехов36.
      В 1218 г. епископ Альберт лично прибыл к королю датскому Вальдемару II и «убедительно просил его направить в следующем году свое войско на кораблях в Эстонию, чтобы смирить эстов и заставить их прекратить нападения совместно с русскими на ливонскую Церковь»37. Вальдемар II охотно согласился помочь Риге в богоугодном деле крещения язычников. В 1219 г. датское войско под предводительством короля высадилось в «Ревельской области».
      Одержав победу над эстами в последующей битве, датчане основали на месте городища эстов крепость Ревель. Но вместо того, чтобы передать завоеванное ливонской церкви, король Дании объявил, что теперь Эстония и Ливония должны подчиниться его власти38. В результате сложилась ситуация, когда все воевали против всех: эсты против иноземных захватчиков, Орден Меченосцев, датчане и русские — против эстов и друг против друга. При этом эсты объединялись с русскими — против немцев и датчан, с немцами и датчанами против русских.
      К 1221 г. крещение эстов было закончено. В связи с этим Генрих удовлетворенно констатировал: «И радовалась церковь тишине мира, и славил весь народ господа, который, после множества войн, обратил сердца язычников от идолопоклонства к почитанию бога...»39 Вся Эстония перешла под власть ливонской церкви, Ордена Меченосцев и Дании.
      Такое положение, видимо, не устраивало Новгород, рассматривавший земли эстов как сферу своих интересов. В одностороннем порядке расторгнув ранее заключенный с Ригой мирный договор, новгородцы с двадцатитысячным войском, собранным «из Новгорода и из других городов Руссии против христиан», вторглись в пределы Ливонии40. «И разграбили они всю страну, сожгли все деревни, церкви и хлеб, лежавший, уже собранным на полях; людей взяли и перебили, причинив великий вред стране»41.
      В ответ ливонцы с эстами напали на новгородские земли, «... сожгли дома и деревни, много народу увели в плен, а иных убили»42. Затем эсты приграничной с Псковом земли Саккалы совершили поход против новгородских данников — вожан и ижоров. Эсты вернулись с большой добычей, «наполнив Эстонию и Ливонию русскими пленными, и за все зло, причиненное ливам русскими, отплатили в тот год вдвойне и втройне»43.
      Но в январе 1223 г. в Саккале эсты с необычайной жестокостью перебили всех немцев. Генрих, например, сообщал, что у одного священника вырвали сердце и «зажарили на огне и, разделив между собой, съели, чтобы стать сильными в борьбе против христиан»44. Восстание распространилось на другие земли. «По всей Эстонии и Эзелю прошел тогда призыв на бой с датчанами и тевтонами, и самое имя христианства было изгнано из всех тех областей»45. Эсты призвали на помощь новгородцев и псковичей, расплатившись с союзниками захваченным у немцев и датчан имуществом. Русские гарнизоны разместились в захваченных восставшими замках.
      Однако датчанам удалось отразить нападение на Ревель, а ливонцы, собрав восьмитысячное войско, к осени отбили ряд важный замков46. Тогда зачинщики этого восстания — старейшины эстов Саккалы — послали на Русь богатые дары, чтобы призвать на помощь «королей русских».
      Двадцатичетырехтысячное войско во главе с Ярославом Всеволодовичем вторглось в Ливонию. Подойдя к Дерпту (Юрьев), Ярослав оставил там гарнизон и двинулся в Одэмпе, где поступил так же. Но вместо того, чтобы отправиться дальше на Ригу, он, по совету эстов с о. Эзель, убедивших его, что сначала лучше разбить более слабых датчан, повернул к Ревелю47.
      «И послушался их король, и вернулся с войском другой дорогой в Саккалу, и увидел, что вся область уже покорена тевтонами, два замка взято, а его русские повешены в Вилиендэ. Он сильно разгневался и, срывая гнев свой на жителях Саккалы, поразил область тяжким ударом, решил истребить всех, кто уцелел от руки тевтонов и от бывшего в стране большого мора; некоторые однако спаслись бегством в леса»48.
      Затем Ярослав со своими союзниками эстами осадил один из датских замков. Через четыре недели, понеся большие потери, но не добившись ни малейшего успеха, Ярослав, «разорив и разграбив всю область кругом», был вынужден отступить: «король суздальский в смущении возвратился со всем своим войском в Руссию»49.
      После отступления Ярослава воины Ордена Меченосцев пытались отбить Дерпт, но «не могли по малочисленности взять столь сильный замок»50.
      В свою очередь из Новгорода, с целью ведения войны против ливонцев, был послан в Дерпт князь Вячко и с ним двести воинов. Бывшему кукенойскому князю был обещан во владение город и все земли, которые он сумеет подчинить. «И явился этот король с людьми своими в Дорпат, и приняли его жители замка с радостью, чтобы стать сильнее в борьбе против тевтонов, и отдали ему подати с окружающих областей»51.
      По словам Костомарова, «Князь Вячко, принявши от Великого Новгорода в управление край, утвердился в Юрьеве, начал показывать притязания на всю Ливонию и посылал отряды требовать дани от соседних краев. В случае отказа он угрожал войной»52.
      К началу 1224 г. Дерпт, в котором правил Вячко, оставался единственной непокоренной ливонцами и датчанами областью Эстонии, постоянно угрожая стать центром нового восстания53. Поэтому завоевание Дерпта стало главной целью Риги и Ордена Меченосцев. Орден хотел захватить Дерпт без помощи Риги, чтобы сделать его своим владением, и весной 1224 г. предпринял еще одну подобную попытку. Но и она была отбита54.
      В свою очередь, епископ Альберт направил в Дерпт послов к Вячко, «прося отступиться от тех мятежников, что были в замке». Но князь, надеясь на помощь со стороны Руси, отказался покинуть Дерпт55. Тогда Альберт собрал «всех принадлежащих к ливонской церкви» в поход на Дерпт. 15 августа 1224 г. ливонские войска подошли к стенам города. Началась его осада.
      Для штурма крепости была возведена осадная башня, одновременно начались масштабные земляные работы, чтобы продвинуть ее вплотную к стенам56. К Вячко еще раз отправили послов, предлагая «свободный путь для выхода с его людьми, конями и имуществом, лишь бы он ушел из замка и оставил этот народ отступников. Но король, в ожидании помощи от новгородцев, упорно отказывался покинуть замок»57.
      Упорство Вячко, видимо, объяснялось еще и тем, что он не верил в обещание немцев отпустить его и не покарать за коварное убийство людей епископа Альберта в Кукенойсе.
      Кроме того, Дерпт был хорошо оснащенной неприступной крепостью. Вот что пишет о нем Генрих: «... замок этот был крепче всех замков Эстонии: братья-рыцари еще ранее с большими усилиями и затратами укрепили его, наполнив оружием и балистами, которые были все захвачены вероломными. Сверх того, у короля было там множество его русских лучников, строились там еще и различные военные орудия»58. Генрих обстоятельно и подробно описывает осаду Дерпта и его штурм. Его информированность, точность в деталях свидетельствуют о том, что автор хроники лично участвовал в этих событиях.
      Опасаясь того, что на помощь осажденным придет подмога из Новгорода, ливонцы вели штурм и днем, и ночью. Осажденные отчаянно сопротивлялись. «Не было отдыха усталым. Днем бились, ночью устраивали игры с криками: ливы и лэтты кричали, ударяя мечами о щиты; тевтоны били в литавры, играли, на дудках и других музыкальных инструментах; русские играли на своих инструментах и кричали; все ночи проходили без сна59.
      Ливонцы договорились не щадить защитников крепости, мотивируя это тем, что пример обороны Дерпта должен стать уроком для тех, кто задумает восстать против церкви60. О самом Вячко решили: «вознесем надо всеми, повесив на самом высоком дереве»61.
      Крепость пала внезапно. Как-то под вечер эсты решили сделать вылазку, чтобы поджечь построенную ливонцами осадную башню. Для этого, проделав в стене проем, они стали пускать в нее горящие колеса. В ответ ливонцы бросились в стремительную атаку на крепостной вал. Через проделанную защитниками брешь в стене им удалось ворваться в город. «Когда уже много тевтонов вошло в замок, за ними двинулись лэтты и некоторые из ливов. И тотчас стали избивать народ, и мужчин, и даже некоторых женщин, не щадя никого, так что число убитых доходило уже до тысячи. Русские, оборонявшиеся дольше всего, наконец, были побеждены и побежали сверху внутрь укрепления; их вытащили оттуда и перебили, всего вместе с королем около двухсот человек. Другие же из войска, окружив замок со всех сторон, не давали никому бежать. Всякий, кто, выйдя из замка, пытался пробраться наружу, попадал в их руки. Таким образом, изо всех бывших в замке мужчин остался в живых только один — вассал великого короля суздальского, посланный своим господином вместе с другими русскими в этот замок. Братья-рыцари снабдили его потом одеждой и отправили на хорошем коне домой в Новгород и Суздаль сообщить о происшедшем его господам»62.
      Надежды Вячко на то, что к нему на помощь придет новгородско-псковская дружина, и он сможет отразить нападение, так и не оправдались. Согласно Генриху, это объясняется тем, что к тому времени, как русское войско готово было выступить, Дерпт уже пал: «Новгородцы же пришли было во Псков с многочисленным войском, собираясь освобождать замок от тевтонской осады, но услышав, что замок уже взят, а их люди перебиты, с большим горем и негодованием возвратились в свой город»63.
      По версии Татищева, город был взят немцами не штурмом, а коварством, а сам князь и бояре попали в плен и, несмотря на их «слезные» мольбы, «чтоб яко пленных не губили», были казнены. При этом Татищев упрекает ливонцев, что они поступили не как рабы божии, а как слуги дьявола. Хотя, в данном случае, казнь плененного Вячко и его сторонников скорее следует рассматривать как запоздалую, но адекватную месть за его преступления64.
      Сообщение Татищева отличается от рассказа ЛХГ, согласно которому защитники Юрьева мужественно сопротивлялись, а Вячко вместе со своей дружиной героически пал в бою, а не попал в плен, как это утверждает родоначальник отечественной историографии. Впрочем, в данном случае позднейшая историография следует версии ЛХГ, согласно которой гибель Вячко выглядит героической65.
      Разорив город, ливонцы, видимо опасаясь нападения со стороны Новгорода, ушли. Однако поскольку новгородцы не делали попыток вернуть город, и между сторонами был заключен мир, то в скором времени они вернулись и отстроили город заново66.
      Но на этом история князя Вячко не закончилась. В целях обоснования своих притязаний на ливонские земли потомки немецких рыцарей вели свою генеалогию от русских князей или ливских вождей, древних властителей этих земель67.
      Согласно Таубе, Софья, единственная дочь Вячко, была обручена с немецким рыцарем Дитрихом фон Кокенгаузеном. От нее якобы пошел ливонский графский и баронский род Тизенгаузенов68. Представители этого рода оказали значительное влияние на историю Ливонии, Польши, Швеции и России. Один из его известнейших представителей — Фердинанд Тизенгаузен, адъютант и зять фельдмаршала Кутузова, ставший историческим прототипом Андрея Болконского из романа Льва Толстого «Война и мир».
      Уроженец Ревеля, он уехал в Петербург, стал офицером и женился на дочери М.И. Кутузова Елизавете Михайловне. В сражении под Аустерлицем 20 ноября 1805 г. подполковник граф Фердинанд Тизенгаузен остановил расстроенный французским огнем и отступавший батальон, подхватил упавшее знамя и увлек солдат в атаку, был тяжело ранен и скончался69.
      Одним из потомков рода Тизенгаузен был близкий друг Лермонтова гусар Пётр Павлович Тизенгаузен.
      Следует отметить и еще одного представителя этой фамилии, имеющего непосредственное отношение к отечественный историографии. Это историк-востоковед, нумизмат, член-корреспондент Императорской Санкт-Петербургской Академии наук по разряду восточной словесности, автор не потерявшего актуальность труда «Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды» Владимир Густавович Тизенгаузен (1825—1902 г.)70.
      Так, спустя столетия, потомки некогда непримиримых врагов внесли вклад в служение общему делу. И в этом заключается главный урок данной истории.
      Примечания
      1. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. Полное собрание русских летописей (ПСРЛ). Т. III. М.-Л. 1950, л. 96.
      2. ГЕНРИХ ЛАТВИЙСКИЙ. Хроника Ливонии. М.-Л. 1938.
      3. «... князь Вячек Борисович, яко мудрый и в воинстве храбрый...» ТАТИЩЕВ В.Н. Собрание сочинений. История Российская. Т. III. М. 1994. с. 213.
      4. Хроника Ливонии Генриха Латыша (ЛХГ), с. 236.
      5. ОЛСОН М. Власть и процветание: Перерастая коммунистические и капиталистические диктатуры. М. 2012, с. 33—42.
      6. Там же, с. 36.
      7. ВОЙТОВИЧ Л. Княжа доба: портрети елгги. Бгла Церква: Олександр Пшонювський. 2006, с. 293.
      8. ТАТИЩЕВ В.Н. Ук. соч., с. 201—204.
      9. РАПОВ О.М. Княжеские владения на Руси в Х — первой половине XIII в. М. 1977, с. 193.
      10. STRYJKOWSKIJ M. Kronika Polska, Litewska, Zmudzka i wszystkiej Rusi. Т. I. Warszawa. 1846, с. 241—242.
      11. ЛХГ, с. 489, примечание 48.
      12. Там же, с. 92—93.
      13. Там же, с. 85.
      14. Там же, с. 93.
      15. «Так вот получив позволение, а вместе и дары от короля полоцкого, Владимира (Woldemaro de Ploceke), которому ливы, еще язычники, платили дань, названный священник смело приступил божьему делу, начал проповедовать ливам и строить церковь в деревне Икесколе». Там же, с. 71.
      16. СОЛОВЬЁВ С.М. Сочинения. Кн. II. М. 1988, с. 612.
      17. ЛХГ, с. 102.
      18. Там же, с. 103.
      19. Там же.
      20. Там же, с. 107.
      21. «Проведя в самой дружественной обстановке в доме епископа много дней, он наконец попросил епископа помочь ему против нападений литовцев, предлагая за это половину своей земли и своего замка. Это было принято, епископ почтил короля многими дарами, обещал ему помощь людьми и оружием, и король с радостью вернулся домой». Там же, с. 107—108.
      22. Там же, с. 114.
      23. «Однажды ночью слуги Даниила поднялись вместе с ним самим и быстро двинулись к замку короля. Придя на рассвете, они нашли спящими людей в замке, а стражу на валу мало бдительной. Взойдя неожиданно на вал, они захватили главное укрепление; отступавших в замок русских, как христиан, не решились убивать, но угрозив им мечами, одних обратили в бегство, других взяли в плен и связали. В том числе захватили и связали самого короля, а все имущество, бывшее в замке, снесли в одно место и тщательно охраняли». Там же.
      24. Там же.
      25. Там же.
      26. Там же, с. 115.
      27. Там же.
      28. Там же.
      29. Там же.
      30. Там же.
      31. Там же, с. 116.
      32. Там же, с. 489, примечание 48.
      33. Там же, с. 153.
      34. Один из этапов этой войны Генрих описывает так: «Не имели покоя и сами они, пока в то же лето девятью отрядами окончательно не разорили ту область, обратив ее в пустыню, так что уж ни людей, ни съестного в ней не осталось. Ибо думали они либо воевать до тех пор, пока уцелевшие эсты не придут просить мира и крещения, либо истребить их совершенно». Там же, с. 172.
      35. «Жители Унгавнии, чтобы отомстить русским, поднялись вместе с епископскими людьми и братьями-рыцарями, пошли в Руссию к Новгороду (Nogardiam) и явились туда неожиданно, опередив все известия, к празднику крещения, когда русские обычно больше всего заняты пирами и попойками. Разослав свое войско по всем деревням и дорогам, они перебили много народа, множество женщин увели в плен, угнали массу коней и скота, захватили много добычи и, отомстив огнем и мечом за свои обиды, радостно со всей добычей вернулись в Одемпэ». Там же.
      36. Там же, с. 189.
      37. Там же.
      38. Там же, с. 215.
      39. Там же, с. 214.
      40. Там же, с. 218.
      41. Там же, с. 219.
      42. Там же, с. 221.
      43. Там же, с. 222.
      44. Там же, с. 225.
      45. Там же, с. 226.
      46. Там же, с. 227—231.
      47. Там же, с. 232.
      48. Там же.
      49. Там же. Новгородская первая летопись сообщает об этом походе так: «Пришел князь Ярослав от брата, и идя со всею областью к Колыване [Ревелю], и повоевав всю землю Чюдьскую, а полона приведя без числа, но город не взяли, злата много взяли, и вернулись все здоровы». НПЛ, л. 95об.
      50. ЛХГ, с. 232.
      51. Там же, с. 232.
      52. КОСТОМАРОВ Н.И. Русская республика (Севернорусские народоправства во времена удельно-вечевого уклада. История Новгорода, Пскова и Вятки). М. 1994, с. 220.
      53. «... король Вячко (Viesceka) со своими дорпатцами: он был ловушкой и великим искусителем для жителей Саккалы и других соседних эстов». ЛХГ, с. 235.
      54. Там же, с. 234—235.
      55. И не захотел король [князь Вячко] отступиться от них [мятежных эстов], так как, давши ему этот замок с прилегающими землями в вечное владение, новгородцы и русские короли обещали избавить его от нападений тевтонов. И собрались в тот замок к королю все злодеи из соседних областей и Саккалы, изменники, братоубийцы, убийцы братьев-рыцарей и купцов, зачинщики злых замыслов против церкви ливонской. Главой и господином их был тот же король, так как и сам он давно был корнем всякого зла в Ливонии: нарушив мир истинного миротворца и всех христиан, он коварно перебил преданных ему людей, посланных рижанами ему на помощь против литовских нападений, и разграбил все их имущество». Там же, с. 236.
      56. Там же, с. 237.
      57. Там же, с. 238.
      58. Там же, с. 236.
      59. Там же, с. 238.
      60. «Надо взять этот замок приступом, с бою и отомстить злодеям на страх другим. Ведь во всех замках, доныне взятых ливонским войском, осажденные всегда получали жизнь и свободу: оттого другие и вовсе перестали бояться». Там же.
      61. Там же, с. 239.
      62. Там же, с. 239—240.
      63. Там же, с. 240.
      64. ТАТИЩЕВ В.Н. Ук. соч., с. 213—214.
      65. Например: «Русские воины во главе с Вянко, засев в центральном внутри-крепостном укреплении сражались дольше всех пока не погибли смертью храбрых». История Эстонской ССР. Таллин. 1952, с. 50.
      66. У Татищева есть сообщения о неудачной попытке вернуть Юрьев в 1224 г.: «И новогородцы, собрався с войски, пошли и Ливонию на немец, хотясче Юриев возвратить. И пришед в землю их, не взяв ведомости о войске, разпустили в загоны. А немцы, совокупясь с ливонцы, пришед на новогородцов, многих побили и мало их возвратилось». ТАТИЩЕВ В.Н. Ук. соч., с. 214.
      67. ЛХГ, с. 483, примечание 37.
      68. «Многовековая традиция Тизенгаузенов (впрочем, письменно закрепленная только в XVI в.) считает Вячко родоначальником этой семьи». Там же, с. 490, примечание 48.
      69. МИХАЙЛОВСКИЙ-ДАНИЛЕВСКИЙ А.И. Описание первой войны императора Александра с Наполеоном в 1805 году. СПб. 1844, с.183—184.
      70. ТИЗЕНГАУЗЕН В.Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой орды. Т. I. Извлечения из сочинений арабских. СПб. 1884. Т. II. М.
    • Флудилка о Китае
      By Dezperado
      Я вижу, что под огнем моей критики вы не нашли ничего другого, как закрыть тему. Ню-ню.
      Провалы в памяти, они такие провалы! Я же вам уже указал, что Фу Вэйлинь дает данные по численности китайских подразделений, и на основании их и реконструирует общую численность китайских войск. Но я вижу, что вы так и не нашли эти данные. Это численность вэй и со. А их надо корректировать  другими данными, а не слепо им следовать.
      Да, давайте выкинем Ваши не на чем не основанные расчеты в топку. Я опираюсь на работы по логистике Дональда Энгельса и Джона Шина, в отличие от Вас, который ни на что вообще не опирается. 
      А китайский обоз в эпоху Мин формировался из верблюдов? Даже когда армия формировалась под Нанкином? А можно данные посмотреть?
      То есть никаких расчетов по движению китайских 300-тысячных армий у Вас нет. Что и требовалось доказать. Итак, 300-тысячных армий нет в природе и логистических обоснований их движения тоже нет.
      И да, радость у Вас великая! Я же Вам говорил, что с листа переводить династийные истории нельзя. А вы перевели Гу Интая, сверив с "Мин ши", и решили, что в "Мин ши" ничего нет. А в династийных историях все подробности спрятаны в биографиях, а Вы смотрели только "Основные записи".
      Ну а я посмотрел биографии тоже. И нашел, наконец-то то нашел, что искал. Ключ к критике китайской историографии средствами самой китайской историографии. Кто хочет, сам может найти.
      Далее, я нашел биографию Ли Цзинлуна, что было сложно, так как она спрятана в биографию его отца. И там есть замечательные фразы! Да! Например, цз.126 : 乃以景隆代炳文为大将军,将兵五十万北伐 . То есть "Тогда вместо Гэн Бинвэня назначили Ли Цзинлуна дацзянцзюнем, который, возглавив 500 тысяч солдат, направился походом на север". То есть у Ли Цзинлуна уже в Нанкине было 500 тысяч солдат! И далее говорится, что после объединения с армией У Цзэ  合军六十万, т.е. "объединенного войска было 600 тысяч человек". То есть вам теперь не надо больше доказывать, что 300-тысячное войско могло дойти от Нанкина до Дэчжоу. Надо доказывать, что дошло 500-тысячное войско. Ну и найти верблюдов в Цзяннани.
      Мое сообщение опирается на источники и исследования? Более чем.
      Это Вы про минский обоз из верблюдов?
    • Описания древних сражений и оценка их достоверности
      By Lion
      Ну чтож, с позволения модератора список на вскидку:
      1. Битва на Каталаунских полях 451 - 500.000 у Атиллы всех и вся и несколько сот тысяч у римлян с союзниками,
      2. Битва под Гератом 588 - минимум 82.000 Сасанидов против 300.000 тюрков,
      3. Первый крестовый поход 1096-1099 - из Константинополя вышел в путь армия в 600.000 воинов, к Антиохии дошли 300.000 человек, к Иерусалиму - 100.000,
      4. Анкара-1402 - 350.000 Тимуриды против 200.000 османов,
      5. Аварайр-451 - 100.000 армян против 225.000 Сасанидов,
      6. Катаван-1141 - 100.000 сельджуков Санджара против 300.000 Кара-киданей,
      7. Дарбах-731 - 80.000 арабов против 200.000 хазаров,
      8. Походы Ильханата против мамлюков - у Газан-хана было до 200.000 воинов.
      9. Западный поход монголов 1236-1242 годов - 375.000,
      10. Западный поход монголов 1256-1262 годов - до 200.000,
      11. Битва у Мерва 427 года - эфталиты 250.000,
      12. Исс 333 - персы 400.000,
      13. Гавгамелла - персы 250.000,
      14. Граник - персы 110.000,
      15. Поход Буги на Армению 853-855 годов - 200.000,
      16. Поход селджуков на Армению 1064 года - 180.000,
      17. Битва у Маназкерта 1071 года - 150.000 сельджуков против 200.000 имперцев,
      18. ... Список можно долго продолжить.