64 posts in this topic

2 часа назад, Чжан Гэда сказал:

Суданской пехоте какой?

Махдистской в противостоянии сначала с египтянами, а потом англичанами.

 

2 часа назад, Чжан Гэда сказал:

Снова о роли пехоты в бою. Не секрет, что там конницу в бою сопровождали 1-2 оруженосца, помогавшие вновь сесть на коня сбитому всаднику (доспехи у них очень непроработанные и затрудняют движения сильнее, чем европейские), подававшие дротики, выводившие раненных.

Там ничего из этого не написано. Как ранее при описаниях столкновений египетской армии и суданцев в начале 19 века. И да - Вы писали что? Что пехота в бою не участвовала. А теперь уже требуется разделять - пеших "оруженосцев" и "прочую пехоту".  А там и "во-вторых", "в-третьих" и т.д.

 

 

2 часа назад, Чжан Гэда сказал:

Одно дело - подавать дротики господину, другое - рубиться в гуще врагов мечом строем из 100-200 человек.

Надо будет поискать свои старые выписки. Нет там такого разделения. Пехота либо стояла на месте стенкой, образуя опору боевого порядка, либо пешие бежали плотной толпой за своими всадниками в атаку. 

 

2 часа назад, Чжан Гэда сказал:

Тут четко показано, что бросились они на египтян только тогда, когда поняли, что вообще ничего не получается. Вполне достоверно. Но то, что это их обычная тактика - как раз не следует. Если бросились от безнадеги - это случается. Только это жест отчаяния.

С тем же успехом это можно написать про махдистов. "Жест отчаяния, возведенный в систему".

 

2 часа назад, Чжан Гэда сказал:

Там надо от одного источника до другого еще дойти

Мне пример со стеной щитов у пеших туарегов привести? =)

 

1 час назад, Чжан Гэда сказал:

Очень принципиально - на 45 тыс. пехоты, которая атаковала при Омдурмане, было всего около 5 тыс. конницы, причем в атаке участвовали всего 400-500 человек, погибших при атаке на суданскую бригаду Макдональда и Линкольнширский полк.

А тут - соотношение 1:2, что прозрачно намекает на то, что дяденьки на лошадях выглядели примерно так

Большая часть конницы там была легкими дротометами, насколько понимаю. Только выводить из приведенного соотношения "общее правило" не стоит, имхо. Сокото "армию в тяжкой силе" на поле боя и не выставляло. 

 

1 час назад, Чжан Гэда сказал:

А вот как англичане рисовали атаку махдистов

На пехотное каре. На конных оромо они также бы набежали? 

Share this post


Link to post
Share on other sites


12 минуты назад, hoplit сказал:

Махдистской в противостоянии сначала с египтянами, а потом англичанами.

Помимо египтян и англичан у махдистов были такие интересные противники, как эфиопы и западные эмираты (туда пошел Рабих аз-Зубайр). Кроме того, далеко не все местные шейхи поддержали Махди и против них неоднократно высылали карательные экспедиции.

14 минуты назад, hoplit сказал:

Там ничего из этого не написано. Как ранее при описаниях столкновений египетской армии и суданцев в начале 19 века. И да - Вы писали что? Что пехота в бою не участвовала. А теперь уже требуется разделять - пеших "оруженосцев" и "прочую пехоту".  А там и "во-вторых", "в-третьих" и т.д.

Нет, 1-2 оруженосца на конника. Ничего более.

Остальные тупо стояли на месте. Роль примерно нулевая.

15 минуту назад, hoplit сказал:

Надо будет поискать свои старые выписки. Нет там такого разделения. Пехота либо стояла на месте стенкой, образуя опору боевого порядка, либо пешие бежали плотной толпой за своими всадниками в атаку. 

Мда, и что они делали?

А главное - чем жили? Ну, до того, как бегать наперегонки с конницей. Там надо было собраться, пройти много километров, что-то кушать, что-то пить, где-то брать дрова для костров и т.д.

15 минуту назад, hoplit сказал:

С тем же успехом это можно написать про махдистов. "Жест отчаяния, возведенный в систему".

Нет. До 1898 г. им такие суицидальные атаки не требовались. К 1898 г. патроны поистощились, ружья вышли из строя (при подсчете трофеев обратили внимание на массу плохо содержавшихся ружей, многие из которых не могли дать верный выстрел). Поэтому и артиллерии при Омдурмане было мало (всего 5 орудий, хотя захвачено с 1881 г. было более 60), и ружья были далеко не у всех.

17 минуту назад, hoplit сказал:

Мне пример со стеной щитов у пеших туарегов привести? =)

Пешие туареги... Бродили, понимаете, по пустыням как-то пешие туареги и не знали, где построить стену щитов...

17 минуту назад, hoplit сказал:

Большая часть конницы там была легкими дротометами, насколько понимаю. Только выводить из приведенного соотношения "общее правило" не стоит, имхо. Сокото "армию в тяжкой силе" на поле боя и не выставляло. 

Она такая и была. Много легкой конницы (преимущественно из арабов племени шува) и некоторое количество тяжеловооруженной конницы. И их соответственно, оруженосцы.

18 минуту назад, hoplit сказал:

На пехотное каре. На конных оромо они также бы набежали? 

Джихадийя им в помощь. Битва при Галлабате (самая крупная).

Кстати, в ходе судано-эфиопской войны очень сильно от махдистов пострадали именно оромские области.

Хорошая цитата из Дж. К. Торнтона:

Цитата

Desert, savannah and river created three environments for politics and warfare. The desert’s thin population, unfavourable conditions for agriculture, and open country made it a land of cattle-, horse- and camel-raising nomads and hence pre-eminently of cavalries. In the savannah and Sahel environments, with denser populations of peasants living along rivers or in villages favoured with sufficient water, leaders raised infantry as well as cavalry, though they still strove to use cavalries to master their flat and open country. On the larger rivers, like the Niger, boats might make navies that added a third branch of service to the armies of those places.

Вот еще из него же:

Цитата

The armed forces of Upper Guinea varied gradually from north to south depending on the degree to which horses were available and cavalries could be fielded on the one hand, and the degree to which watercraft and waterways favoured the employment on the other. Thus as one moved southward from the desert, where there were no waterways and all fighters rode on horseback, one met a land of cavalry mixed with infantry and notable rivers like the Niger and Senegal. Going further south still into the savannah, the infantry component gradually became larger, and as one approached the coast, watercraft counted for a larger part of military thinking until one reached the coast at the Gambia and further south.

Как раз период, описываемый в его книге - 1500-1800 годы.

Собственно, все решают география и демография, ХКТ и оружие - можно не придумывать такие вот крайности:

42 минуты назад, hoplit сказал:

С тем же успехом это можно написать про махдистов. "Жест отчаяния, возведенный в систему".

Например, в битве у Хайяндао цинские броненосцы к 17:00 хотели отбиваться от атак японцев при помощи торпед, а при Цусиме ББО "Адмирал Ушаков" пошел на таран вдвое более быстроходных кораблей противника - и что? Мы скажем, что это - типичная тактика броненосного флота?

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Меня, чем гипотетические построения о суперважной роли пехоты в Сахеле, более интересует замечание Джорджа А. Робертсона (1819), что фулани (фульбе) - прекрасные конные лучники. Робин Ло считает, что тут может быть недопонимание Робертсоном ситуации - писал с чужих слов и не мог сам знать, стреляют ли лучники фулани с коня, или только передвигаются на коне.

Но у Робертсона, при всем при том, сказано, что и пешие, и конные фулани - прекрасные лучники. Хотя в целом для Африки конные лучники - это нонсенс (негры вообще далеко не лучшие лучники в целом, независимо от того, стреляют они пешими или с чего-то там еще).

А вообще, конечно, "Инфак-ль-Майсуур" надо посмотреть. Там про лучников из племени фулани упоминается.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Цитата

At length the men in quilted armour went up, ‘per order.” They certainly cut not a bad figure at a distance, as their helmets were ornamented with black and white ostrich feathers, and the sides of the helmets with pieces of tin, which glittered in the sun; their long quilted cloaks of gaudy colours, reach ing over part of the horses' tails, and hanging over the flanks. On the neck, even the horses' armour was notched, or vandyked, to look like a mane; on his forehead, and over his nose, was a brass or tin plate, as also a semicircular piece on each side. The rider was armed with a large spear; and he had to be assisted to mount his horse, as his quilted cloak was too heavy; it required two men to lift him on; and there were six of them belonging to each governor, and six to the sultan.

Это из записок Клэппертона. Хорошо объясняет соотношение пехоты к коннице как 1:2 (при этом не забываем, что легким всадникам пешие помогают "перезаряжаться" дротиками).

See "Last expedition of Captain Clapperton" / "Tales of the travellers or a view of the world", Vol. I, London, 1838, p. 437.

Кстати, обязанностью сопровождающих было, в т.ч., если под тяжеловооруженным всадником убита лошадь, тут же постараться вытащить его из-под коня и помочь встать, сняв с него часть доспехов (иначе он просто был как тюфячок).

И до боя всю такую стеганую броню перевозили на вьючных конях - ехать в ней было просто невыносимо.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Цитата

By and by, the horsemen with quilted armor, were ordered to the wall. Their helmets were adorned with black and white Ostrich feathers, and pieces of tin, which g littered in the sun. Their long quilted cloaks of gaudy colors, reached over part of the horses’ tails, and covered the flanks. On the whole, they did not cut a bad figure.

В общем, "они и сейчас так выглядят" (с):

5020420730_f72655b875_b.jpg.41d1ffdfd03a

В общем, воины он очень малоподвижные. Кольчуги были более практичны, хотя обеспечивали несколько худшую защиту (хотя бы по причине того, что площадь бронирования была меньше).

Share this post


Link to post
Share on other sites

Организация войск в Кано:

Цитата

 

Slave knowledge was also at the heart of the organization of the Kano military. Although free title-holders played an important role in warfare, the emir relied on his slave forces for protection and support. The three senior slaves controlled important military units who defended the emir and formed a central part of the Emirate army.21 The sallama was in charge of the musketeers ['yan bindiga], while the dun rimi and sallama were placed in charge of contingents of 'yan sulke [soldiers with chainmail], 'yan jibga [soldiers with the royal head-dress], and 'yan lifidi [armoured cavalry].22 Slave musketeers were likely employed /217/ throughout most of the nineteenth century, although Emir Aliyu Babba increased their numbers and their importance.23

The core component of the army were the lifida, or cotton/quilt armoured cavalry. The 'yan lifida were held in reserve around ruler and commander "for defense or final assault in phalanx formation."24 The vanguard of the force also contained a "cluster of lifida, spearmen, bowmen and infantry sheltering between the horses."25Commoners were not normally required to take part in offensive campaigns. But if they participated, they did so as foot-soldiers or bowmen (unless they were given a horse and armor by patron). Hakimai distributed horses to their ablest kin, slaves and clients, who then were required to present themselves for service. Likewise, the emir distributed horses to hakimai, clients and titled slaves, although he rarely took the field himself. The senior slaves only went to battle when the chief went.26 The field commanders were usually the makama, madaki, or sarkin dawaki. The emir mobilized his slaves as his core, personal fighting force in order to counterbalance the forces raised by the free aristocracy. Infantry and cavalry regiments were established to serve /218/ and protect the emir.27 As Nast has pointed out, the Kano emirs also employed free troops to counter-balance the power of the slave army. Ibrahim Dabo, Abdullahi Maje Karofi and Aliyu Babba conducted a series of campaigns on the fringes of the Emirate. Royal slaves commanded slave troops used in these wars, mainly against Ningi and Damagaram. Officials, who are slaves as a rule, are appointed by the lord of the province to keep an eye on the town kings and at strategic points. Slaves often hold exalted positions, especially in war.28 As had been the case throughout much of the nineteenth century, royal slaves were attached to the royal household because they could mobilize and acquire important skills, or fields of knowledge, to the service of the state and the ernirship. This was especially evident in regard to the training and employment of slave musketeers. After the Kano Civil War, the newly appointed Emir Aliyu created a new title for one of his personal servants, named Shekarau.29

 

SEAN ARNOLD STILWELL "THE KANO MAMLUKS: ROYAL SLAVERY IN THE SOKOTO CALIPHATE, 1807-1903", Toronto, 1999.

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Смотрел много материалов разного рода - от эфиопских и арабоязычных хроник до работ современных авторов.

Что интересно - 7 мусульманских стран на Африканском Роге были вассалами Эфиопии. Для них указываются арабами количество войск и дается примечание, что если они объединятся, то легко разгромят амхарцев и тыграйцев. Самое большое государство имело аж 40 тыс. конницы, у остальных - от нескольких сотен до нескольких тысяч. И, что интересно, пехоты немного - примерно 2 человека на конника. Но это невероятно. Слишком много всадников для небольших эмиратов и султанатов красноморского побережья.

Торнтон считает, что указания на количество пехоты умозрительные и не являются объективными - мол, местные хронисты концентрировались на коннице и указывали, что де, пехоты - бесчисленное количество. А европейцы, говорившие с 2-3 уст, считали соотношение 1:10. 

Что интересно, нашел я описание атаки сахельской пехоты - сражение между марроканцами и сонгайцами. 

На флангах конница в обоих случаях, в центре - пехота. В резерве у сонгайцев - лучшая конница. У марроканцев в центре - изрядное количество стрелков из ружей и даже артиллерия.

Сонгайцы были атакованы на флангах и увязли в кавалерийском бое. Пехота сонгайцев пошла в атаку, гоня перед собой 1000 быков. Но марроканцы расстреляли скотину и повернули вспять - быки бежали обратно, потоптав сонгайцев, и остатки пехоты были разбиты перешедшим в атаку центром марроканцев.

Лишь вмешательство резерва позволило отступить основной части сонгайского войска.

Другой случай - названия не упомню, но это из местного африканского памфлета. Мол, эмир был так труслив, что его конница стояла и не решалась вступить в бой, а начальник пехоты сидел и играл в суданские шашки. Эмир прислал к нему человека, но тот ничего не предпринял до тех пор, пока атакующие не приблизились, после чего расстроил их ряды и послал сказать эмиру - мол, вот они бегут, и можешь делать с ними что хочешь. Эмир атаковал и добил врага.

Все честно. Факты не замалчиваются. Но факты ли?

А еще честно нашел фалангообразную пехоту. В королевстве Конго. В центре построения сражались фалангой щитоносцы с копьями и мечами, а по краям - пехота с луками и дротиками. Соотношение примерно 1:5. А вот конницы, как в большей части лесной Африки - йок. В битве на р. Уланга 20 октября 1665 г. эта пехота была разбита португальским войском из 450 аркебузиров с 2 пушками, поддержанных 15 тыс. местных союзников. У конголезцев было 5000 щитоносцев и от 15 до 25 тыс. легкой пехоты, при этом 380 аркебузиров (из них 29 - португальские же наемники).

А конницы не было. Зато она была в боях между эфиопами и Ахмедом Гранем. И португальцы там тоже были. И стреляли из ружей с обеих сторон, и даже пушки были (от португальцев и турок).

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Dixon Denham, Hugh Clapperton. Narratives of travels and discoveries in Northern and Central Africa, in the years 1822, 1823, and 1824. 1826.

Цитата

We had been told that the sheikh’s soldiers were a few ragged negroes armed with spears, who lived upon the plunder of the Black Kaffir countries, by which he was surrounded, and which he was enabled to subdue by the assistance of a few Arabs who were in his service; and, again, we had been assured that his forces were not only numerous, but to a certain degree well trained. The degree of credit which might be attached to these reports was nearly balanced in the scales of probability; and we advanced towards the town of Kouka in a most interesting state of uncertainty, whether we should find its chief at the head of thousands, or be received by him under a tree, surrounded by a few naked slaves.

These doubts, however, were quickly removed. I had ridden on a short distance in front of Boo-Khaloom, with his train of Arabs, all mounted, and dressed out in their best apparel; and, from the thickness of the trees, soon lost sight of them, fancying that the road could not be mistaken. I rode still onwards, and on approaching a spot less thickly planted, was not a little surprised to see in front of me a body of several thousand cavalry drawn up in line, and extending right and left quite as far as I could see; and, checking my horse, I awaited the arrival of my party, under the shade of a wide-spreading acacia. The Bornou troops remained quite steady, without noise or confusion; and a few horsemen, who were moving about in front giving directions, were the only persons out of the ranks. On the Arabs appearing in sight, a shout, or yell, was given by the sheikh’s people, which rent the air: a blast was blown from their rude instruments of music equally loud, and they moved on to meet Boo-Khaloom and his Arabs. There was an appearance of tact and management in their movements which astonished me: three separate small bodies, from the centre and each flank, kept charging rapidly towards us, to within a few feet of our horses’ heads, without checking the speed of their own until the moment of their halt, while the whole body moved onwards. These parties were mounted on small but very perfect horses, who stopped, and wheeled from their utmost speed with great precision and expertness, shaking their spears over their heads, exclaiming, “Barca! barca! Alla hiakkum cha, alia cheraga!Blessing! blessing! Sons of your country! Sons of your country!” and returning quickly to the front of the body, in order to repeat the chargeWhile all this was going onthey closed in their right and left flanks, and surrounded the little body of Arab warriors so completely, as to give the compliment of welcoming them very much the appearance of a declaration of their contempt for their weakness. I am quite sure this was premeditated; we were all so closely pressed as to be nearly smothered, and in some danger from the crowding of the horses and clashing of the spears.

Основные силы двигаются в порядке, постепенно охватывая противника кольцом. В это время три отряда "курсоров" галопом совершают повторяющиеся "атаки" на цель. Если бы это был бой - они бы метали дротики.

 

Еще.

Цитата

The sun had scarcely risen this morning, when the sheikh was on horseback inspecting his favourite troops, the Kanemboo infantry: a hollow space under some sandhills, called Cornamaree, was chosen, about a quarter of a mile from the camp, and the whole was conducted with a good deal of order and system. 

...

He was mounted on a very beautiful bright bay horse from Mandara, and took his station on the north side of the circle; while the Kanemboos were drawn up on the opposite extremity in close column, to the number of nine thousand. On the signal being made for them to advance, they uttered a yell, or shriek, exceeding any thing in shrillness I ever heard; then advanced, by tribes of from eight hundred to one thousand each. They were perfectly naked, with the exception of a rather fantastical belt of the goat or sheep’s skin, with the hair outwards, round their middles, and a few gubkas (narrow strips of cloth, the money of the country), round their heads, and brought under the nose; their arms are a spear and shield, with a dagger on the left arm reversed, secured by a ring which goes on the wrist, the point running up the arm, and the handle downwards. The shields are made of the wood of the fogo, a tree which grows in the shallow waters of the great lake, and are so extremely light, as to weigh only a few pounds ; the pieces of wood of which it is formed are bound together by thongs of the hide of bullocks with the hair on, which is also carried along the edge of the outside of the shield in Vandykes and forms an ornament; they are something the shape of a gothic window, and most of them slightly convex. Under cover of these the Kanemboo attack the bowmen with great order, and at a slow pace. Their leaders are mounted, and are distinguished merely by a tobe of dark blue, and a turban of the same colour.

Цитата

Several camels, loaded with quilted cotton armour, both for men and horses, were in attendance. One of the governor's slaves wore a quilted helmet of red cloth, very unwieldy, not unlike a bucket in shape, only scooped out in front for the face, and terminating on the crown in a large tin funnel, full of ostrich feathers. He was also clad in a red quilted corslet of the same cumbrous materials. The other articles of this armour are trunk hose for the rider, and a head-piece, poitrel, and housing, all quilted and arrow-proof, for the horse. Armour, however, is hardly ever worn, except in actual combat, and then it must very much impede the quickness of their military evolutions. The saddles have high peaks before and behind. The stirrup-irons are in the shape of a fire-shovel, turned up at the sides, and so sharp as to render spurs superfluous. This body of heavy horse protects the advance and retreat of the army, the bowmen being drawn up in the rear, and shooting from between the horsemen as occasion offers.

Цитата

We commenced our return to Ivouka, after an expedition to me very interesting, and one in which the sheikh had displayed a vast deal of tact and good management; for although he threatened the extermination of the Munga people, yet nothing could have been more injurious to his interests than carrying such threats into execution, had he, indeed, been sufficiently strong to have done so. They are a powerful people, and can bring twelve thousand bowmen into the field; their arrows are much longer than those of the Felatahs, and they have a way of poisoning them more fatally than those people. A nation possessing such a force as this amongst his own people, — wffio, from their situation on the frontier, were constantly exposed to the attacks both of the Felatahs and the Tuaricks, and by being more accustomed to warfare, were consequently better troops than any in the kingdom of Bornou, — it became a matter of great importance to the sheikh to conciliate by fair means, if it were practicable, and he w as perfectly alive to the policy of such a proceeding. The Mungowy nearly all fight on foot, while Bornou may not improperly be called an equestrian nation. The infantry here, however, as in our own quarter of the globe, most commonly decide the fortune of war; and the sheikh’s former successes may be greatly, if not entirely, attributed to the courageous efforts of the Kanem spearmen, in leading the Bornou horse into the battle, who, without such a covering attack, would never be brought to face the arrows of their enemies. No use had ever yet been made of the accession of strength to Bornou by its junction with the Munga people, and the sheikh had this in view when he planned the present expedition. All these considerations had their weight with him, as well as the numerical force with which he had to contend, and he availed himself of the superstition of the people, and his own fame as a Malem (writer), to do that which, probably, by the effect of his arms alone, it might have been difficult to accomplish. 

 

Captain Clapperton's Second Expedition into Africa, and an Account of Iris Death, from Richard Lander's Journal.

Цитата

The number of fighting men brought before the town could not, I think, be less than fifty or sixty thousand, horse and foot, of which the foot amounted to more than nine-tenths

...

At length the men in quilted armour went up "per order." They certainly cut not a bad figure at a distance, as their helmets were ornamented with black and white ostrich feathers, and the sides of the helmets with pieces of tin, which glittered in the sun, their long, quilted cloaks, of gaudy colours, reaching over part of the horses' tails, and hanging over the flanks. On the neck, even the horse's armour was notched, or van dyked, to look like a mane ; on his forehead, and over his nose, was a brass or tin plate, as also a semicircular piece on each side. The rider was armed with a large spear; and he had to be assisted to mount his horse, as his quilted cloak was too heavy: it required two men to lift him on ; and there were six of them belonging to each governor, and six to the sultan. I at first thought the foot would take advantage of going under cover of these unwieldy machines; but no, they went alone, as fast as the poor horses could bear them, which was but a slow pace. They had one musket in Coonia, and it did wonderful execution; for it brought down the van of the quilted men, who fell from his horse like a sack of corn thrown from a horse's back at a miller's door; but both horse and man were brought off by two or three foot-men. He had got two balls through his breast ; one went through his body and both sides of the tobe ; the other went through and lodged in the quilted armour opposite the shoulders.' 

 

Share this post


Link to post
Share on other sites
В 28.05.2019в21:46, Чжан Гэда сказал:

А еще честно нашел фалангообразную пехоту. В королевстве Конго.

Она, в общем и целом, не "фалангообразная". Основа армий там - легкая пехота с луками и кинжалами. Щитоносцев мало - около 10%, и они знать. Обычно они составляли компактную массу и действовали в качестве резерва.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Португальцы описывали их как адаргейрос ( adargeiros) и азагайяс (azaguayas), т.е. щитоносцы и копьеносцы. Основная часть - да, простой народ с палками-копалками и что еще в огороде нашли.

Я, если честно, не верю, что там были серьезные построения. Не тот уровень развития. Но что-то сделать пытались.

Хотя вот те же азанде, имевшие копья и большие щиты, предпочитали бой в рассыпном строю - основой боевых действий были набеги, с массой засад и т.п. Поэтому бой велся индивидуально, часто метали кпингу, но не залпом.

Zande-guerrieri_schierati.jpg.8076b20365

А в начале ХХ в. их тактику, судя по большим щитам и копьям, европейские исследователи реконструировали как бой фаланги, которая перед решающим броском метали 2-3 кпинги и бросались строем в бой. Подробные полевые исследования в 1930-1950-х показали, что это было не так.

Вот тут интересная статья.

Share this post


Link to post
Share on other sites
42 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

Основная часть - да, простой народ с палками-копалками и что еще в огороде нашли.

Кинжалы и луки.

 

42 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

Я, если честно, не верю, что там были серьезные построения. Не тот уровень развития. Но что-то сделать пытались.

Я тут вешал ссылку на текст Пигафетты (у него самое пространное описание). Основная масса армии действовала в разреженных порядках, набегая и отбегая. 

 

42 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

Хотя вот те же азанде, имевшие копья и большие щиты, предпочитали бой в рассыпном строю

Так даже несколько элементов можно очень различно комбинировать. Где-то, как у баконго, щитоносцы составляли отдельный отряд. Где-то - щитоносцы строились в "стенку", под прикрытием которой действовали метатели.

Зулусы и их соседи до начала 19 века были дротометами, потом, при Чаке, перешил к "ударной тактике". И так далее...

 

42 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

Так там почти вся литература из библиографии легко доступна. Что Торнтон, что Невитт ...

Share this post


Link to post
Share on other sites
4 минуты назад, hoplit сказал:

Кинжалы и дротики.

В битве у Мбвилы упоминается, что все были с луками. Лук был основным оружием, которым были нанесены потери союзникам португальцев.

5 минут назад, hoplit сказал:

Я тут вешал ссылку на текст Пигафетты (у него самое пространное описание). Основная масса армии действовала в разреженных порядках, набегая и отбегая. 

Так Пигафетта - это вроде уже дела Магелланова плавания?

5 минут назад, hoplit сказал:

ак даже несколько элементов можно очень различно комбинировать. Где-то, как у баконго, щитоносцы составляли отдельный отряд. Где-то - щитоносцы строились в "стенку", под прикрытием которой действовали метатели.

Зулусы и их соседи до начала 19 века были дротометами, потом, при Чаке, перешил к "ударной тактике". И так далее...

Дело совершенно в другом - можно иметь щит и даже лазерный бластер с ядерной накачкой. А как бьются - так индивидуально.

Для хорошей строевой нужны занятия. Это сложно добиться при примитивном обществе. 

Чака сумел создать зачатки государства и обеспечить постоянные занятия за счет того, что пока одни служили, другие их обеспечивали. Но и то, они не достигли того уровня, как фалангиты в эллинистических государствах.

Сложно из г... и палок сделать самолет. Также сложно из негров сделать фалангу. Хотя для своего стиля боя они и храбры, и решительны, и хорошо владеют своим оружием.

10 минуту назад, hoplit сказал:

Так там почти вся литература из библиографии легко доступна. Что Торнтон, что Невитт ...

"Вот и славно, трам-пам-пам!" (с)

Share this post


Link to post
Share on other sites
28 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

В битве у Мбвилы упоминается, что все были с луками. Лук был основным оружием, которым были нанесены потери союзникам португальцев.

Моя ошибка, зарапортовался. Луки, не дротики.

 

28 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

Так Пигафетта - это вроде уже дела Магелланова плавания?

Они не современники. А труд, который постоянно мелькает при описаниях войн в Конго и Анголе -  Filippo Pigafetta. Relatione del reame di Congo. 1591. Это не "моноисточник", но один из самых важных и цитируемых.

 

28 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

Для хорошей строевой нужны занятия. Это сложно добиться при примитивном обществе. 

Тут всегда встает вопрос с "а что такое хороший строй"? К примеру - часть авторов полагает, что у тех же греков то, что можно назвать "строем" возникает не ранее 5 века до н.э. До этого - весьма условное "равнение". Гоплиты просто старались держаться рядом - не более того. Можно вспомнить, что маршировать в ногу европейская пехота стала только в 18-м веке.

Просто - одно дело, когда фигурируют какие-то исчисляемые величины. "Какую дистанцию может проскакать на галопе эскадрон в 200 "коней" на ровной местности в двухшереножном строю?" А "хороший" - это оценочная категория...

 

28 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

Чака сумел создать зачатки государства и обеспечить постоянные занятия за счет того, что пока одни служили, другие их обеспечивали.

Он, в общем и целом, ничего особо не изобретал. Эта система "возрастных классов" была там и раньше. А так - можно посмотреть на масаев. Тактика - ровно такая же, "ударная". Тоже - система возрастных классов ("мораны"). При том, что уровень организации общества (да и военной силы) у них куда как проще, чем у нгуни. Поэтому зулусы и армии могли выставлять куда как больше, и какие-никакие несложные маневры на поле боя совершать ("бык" этот их). Хотя управляемость, если судить по Роркс-Дрифт, Исандлване и Камбуле была все равно "очень так себе". Но те же мораны масав чаще всего просто разворачивались в "ленту" и перли вперед...

 

28 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

Сложно из г... и палок сделать самолет. Также сложно из негров сделать фалангу. Хотя для своего стиля боя они и храбры, и решительны, и хорошо владеют своим оружием.

"Держаться по-ближе друг к другу плотной толпой". В предельном случае - "стоять по-ближе друг к другу". 

Share this post


Link to post
Share on other sites
2 минуты назад, hoplit сказал:

Можно вспомнить, что маршировать в ногу европейская пехота стала только в 18-м веке.

А до этого делала караколе, контрмарш и прочие захождения, не теряя строя?

Не получится. Испытано.

2 минуты назад, hoplit сказал:

К примеру - часть авторов полагает, что у тех же греков то, что можно назвать "строем" возникает не ранее 5 века до н.э.

Тем не менее:

а) этого добились.

б) делать многие вещи, не умея держать равнение и строй - это, увы, нереально.

в) держать равнение и строй - необходимо обучение.

г) для всего этого надо много ресурсов и жесткая административная система.

Где этого нет - нет и строя и равнения. И нет хорошей пехоты - она может быть сколько угодно смелой и умелой индивидуально, но Цезарь показал всем, чего стоят кельтские боевые искусства, а англичане - индийская каларипаятта и китайские ушу.

5 минут назад, hoplit сказал:

Он, в общем и целом, ничего особо не изобретал. Эта система "возрастных классов" была там и раньше. А так - можно посмотреть на масаев. Тактика - ровно такая же, "ударная". При том, что уровень организации общества (да и военной силы) у них куда как проще, чем у нгуни.

Заставить сменить стиль боя - надо очень сильно постараться. Это не так просто. Это надо иметь возможность принудить всех не кидать копье и бежать, а сближаться, пусть даже в несовершенном строю (как в фильме "Зулусы"), и сражаться в ближнем бою. Так просто не получится - почему, собственно, на Востоке и в Африке любили воинов из рабов - они были дисциплинированы, т.к. зависели от хозяина и ему подчинялись.

7 минут назад, hoplit сказал:

"Держаться по-ближе друг к другу плотной толпой". В предельном случае - "стоять по-ближе друг к другу". 

Теперь представим, что с этой "плотной толпой" имеют дело люди, которые знакомы с европейской тактикой не понаслышке. Что, собственно, битва при Мбвиле и показала.

Пока европейское войско (конница ли, пехота ли) держит строй - ей не сильно опасен налет всякой толпы (китайской, персидской, афганской, негритянской, индейской и т.п.). Но стоит сломать строй ...

P.S. еще не забываем - соотношение более 1:4 без особых условий не преодолевается.

Share this post


Link to post
Share on other sites
58 минут назад, Чжан Гэда сказал:

А до этого делала караколе, контрмарш и прочие захождения, не теряя строя?

Делали. И хождение "не в ногу" им не мешало. А вот для всяческих экзерций имени Фридриха II такое шлепанье уже не подошло бы. Потому как есть строй, и есть строй. Перечисление "кто и что мог" - имеет смысл. А "хороший строй в сферическом вакууме" - это ни о чем. 

 

58 минут назад, Чжан Гэда сказал:

Заставить сменить стиль боя - надо очень сильно постараться

Угумс. Тем не менее - произошло это сравнительно быстро. И никаких особенных социальных изменений для это было не нужно. Достаточно посмотреть на масаев, которые при своей примитивной организации "набегали с копьями". И на римлян, которые значительную часть своей истории "палочками кидались". Имея сложное общество, писанные законы и прочее подобное.

 

58 минут назад, Чжан Гэда сказал:

Теперь представим, что с этой "плотной толпой" имеют дело люди, которые знакомы с европейской тактикой не понаслышке. Что, собственно, битва при Мбвиле и показала.

 Конголезцы никакой "плотной толпой" и не воевали. Тактика португальцев было полной калькой с местной - европейская пехота "отыгрывала" роль "щитоносцев" баконго. Никакой "европейской" тактики там и в помине не было. Ни в 16-м, ни в 17-м, ни в 18-м веке. У португальцев и местных была "своя атмосфера". Там "европейского" примерно столько же, сколько у каких-нибудь казаков в Якутии. 

 

58 минут назад, Чжан Гэда сказал:

Что, собственно, битва при Мбвиле и показала.

А битва при Китомбо что показала?

 

А так да. Можно взять за эталон, к примеру, кавалерию Фридриха Великого и сказать, что "это вот - строй". И все, что "не так хорошо" именовать "толпой". Большая часть европейской регулярной кавалерии первой половины 18 и большей части 19 века будет "толпой".

Эллинистические фаланги тоже будут "толпой". Потому как уровень строевой подготовки - явно не ровня лучшим армиям Западной Европы век так на 18-19. И так далее. 

Я уже ранее писал - и еще раз повторю. Рассуждать об "идеальных предметах" - неинтересно. 

Share this post


Link to post
Share on other sites

W. C. Harris, The highlands of Aethiopia. T. I. 1844. P.231.

danakil.png.bc4d44c3e66a6db606847b72645a

 

А вот это более интересно. Documents scientifiques de la Mission Tilho, 1906-1909. II. P. 525-6 Описание маршевого и боевого порядка для армий региона Нигер-Чад (Западный и Центральный Судан) на начало 20 века.

Цитата

Ces renseignements ont été recueillis à Zinder. Ils s'appliquent avec quelques modifications de détail aux différents sultanats voisins de la frontière Niger-Tchad

Цитата

2. Combat. —

A une grande distance en avant de la colonne opéraient des reconnaissances de cavalerie, généralement composées de Touaregs. Arrivées au contact de l'ennemi, elles n'hésitaient pas à l'attaquer si elles étaient en force suffisante pour lui en imposer. Dans le cas contraire, elles demandaient du renfort au sultan qui leur envoyait sa cavalerie commandée par le Tchiroma et le Yacoudima et conservait toujours auprès de lui les cuirassiers. S'ils étaient repoussés, les cavaliers se repliaient sur la colonne principalel'infanterie dépassait alors le convoi, marchait à l'ennemi sous les ordres directs du sultan et ouvrait le feu. Dès que l'issue du combat apparaissait douteuse, les cavaliers armés de fusils mettaient pied à terre et combattaient avec l'infanterie. 


Les archers étaient répartis par groupes de dix à cinquante sous les ordres de plusieurs chefs (Serki-m Baka) et prenaient part au combat, dès que la distance de l'ennemi leur permettait de faire usage de leurs armes

При первом контакте - противника атакуют конницей. Если он слаб - силами авангарда. Если силен - собирается кулак из основных сил конницы армии. При правителе остаются гвардейцы-панцирники. Если конница не преуспеет - вперед выдвигаются пешие с ружьями и луками и "обрабатывают" противника. В некоторых ситуациях к ним могут присоединится, спешившись, и конные, имеющие ружья.

Цитата

3° Attaque d'un village. —

Lorsque le village était fortifié au moyen d'une haie ou d'une enceinte de palanques, les archers s'avançaient à l'abri de leurs boucliers et cherchaient à faire une brèche, tandis que les fusiliers continuaient à tirer en se plaçant également à couvert derrière les boucliers des archers


Aussitôt que la brèche était praticable, les cuirassiers pénétraient dans le village, suivis des fantassins et continuaient le combat autour des cases. Le plus souvent, pour avoir plus vite raison des derniers défenseurs de la place, on incendiait le village. Les vaincus étaient emmenés en esclavage et les vainqueurs s'emparaient de tout ce qui leur tombait sous la main.

Si le village ennemi éîait entouré d'un birni, et que les attaques de vive force contre les portes eussent échoué, on se contentait de pilier tout ce qui se trouvait en dehors de l'enceinte et de s'emparer des habitants assez hardis ou assez imprudents pour sortir des murailles afin de se ravitailler en eau ou en vivres. 

Цитата

Birni : enceinte fortifiée, formée d'une muraille crénelée, généralement en pisé ou en pierres vt pisé, haute de quatre à dix mètres et large à la base de deux ù sept ou huit mèties; un large fossé, simple ou double, parfois planté de pieux effilés, t'entoure sur tout sou développeuienl. 

Если поселение было защищено частоколом - лучники, прикрываясь щитами, разрушали стену. Воины с огнестрелом, также укрытые щитами лучников, прикрывали их огнем. В брешь вводили панцирную конницу, которая вместе с пехотой довершала погром. 

Если поселение было укреплено настоящим образом (капитальная стена со рвом) - предпринимали атаку на ворота. Если она не удавалась - удовлетворялись той добычей, которую можно было взять за пределами стен.

 

Для памяти - African Military History. 2017 Сборник статей, уже выходивших ранее. Но видел не все - нужно будет пробить через JSTOR.

 

Robin Law. The Horse in West African History: The Role of the Horse in the Societies of Pre-Colonial West Africa. 2018

Robert Sydney Smith. Warfare & Diplomacy in Pre-colonial West Africa. Первое издание - 1976.

 

G. Cheron, 'L'art militaire au Mossi'. Bulletin du Comiti d'itudes historiques et scientifiques de I'Afrique occidentale fratifaise, vm, 3 (1925).

Цитата

1° Razzia

...

Les cavaliers une fois trouvés, une cinquantaine au moins et une centaine au plus

В рейде/набеге используется только конница. От менее 50 до 100 и более человек.

Цитата

2° Coup de main.

... 

La colonne, forte de 500 à 1.000 piétons et de 100 à 300 hommes montés, était généralement placée sous le commandement d'un ministre désigné par un devin, toujours obligatoirement consulté sur le résultat de l'entreprise. Comme pour la razzia, la formation de marche était la colonne par un; quant à la formation d'attaque, qui était prise à quelque distance de l'objectif, c'était la ligne sur un rang avec le dispositif suivant cavalerie aux ailes et infanterie, renforcée par un groupe de cavaliers, au centre. En ce qui concerne la manœuvre, elle résidait toute entière en un enveloppement par les ailes puis en un assaut du centre

Поход (не рейд, но и не поход "в силе тяжкой). Пехоты от 500 до 1000, конных от 100 до 300. На марше идут в колонне по одному. Боевой порядок - в одну шеренгу. Конные образую строятся на флангах пехоты, которая образует центр, который тоже усиливают отрядом конницы. Фланги охватывают противника, после чего следует удар в центре.

Цитата

3° Expedition

...

Dès que l'ennemi était signalé, l'armée passait à la formation d'attaque un échelon d'infanterie, en ligne sur un rang, constitué de groupes accolés (1) mais séparés par un intervalle sufi'isant pour livrer passage à la cavalerie et un échelon de cavalerie également en ligne sur un rang sans intervalle et à une distance de deux à trois cents mètres. L'infanterie prenait alors le contact sous le commandement des saman nanamsé (commandants de l'infanterie), après quoi, la cavalerie chargeait pour exploiter le succès si l'ennemi se débandait ou pour protéger la retraite de l'infanterie si l'attaque avait été brisée. Bien entendu, les chefs de cantons ne prenaient pas une part active à l'action mais se tenaient en arrière sous la protection de leur garde.

...

Dans la défensive, la position était souvent organisée; les défenses accessoires employées consistaient en abatis d'arbres, trous de loup, fossés et haies munis ou non de chausse-trappes empoisonnées. Parfois même les villages étaient fortmés au moyen de remparts crénelés

Боевой порядок - пехота в одну шеренгу. Между группами пехоты - интервалы, достаточные, чтобы пропустить конницу. Насколько понял - конница стоит в одну шеренгу без интервалов (между отрядами?) на дистанции в 200 или 300 метров. Пехота входит в контакт с противником. Если противник рассыпается - конные атакуют, чтобы использовать успех, если нет - прикрывают отступление пехоты. Правители областей стоят сзади под защитой своей гвардии. Для обороны используют поваленные деревья, "волчьи ямы", рвы, частоколы, иногда - ловушки с ядом. Деревни иногда имели зубчатые стены.

 

Emilio García Gómez. Cuando los españoles conquistaron el Sudán // Revista de estudios políticos, ISSN 0048-7694, Nº 9-10, 1943

H. de Castries. La conquete du Soudan par el Mansour (1591) // Hesperis 3 (1923):433-88 и еще. Там роспись войск и, частично, оснащения, армии, которая в 1591-м разгромили Сонгай. Взята она из писем султана Мансура.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Humphrey J. Fisher. 'He Swalloweth the Ground with Fierceness and Rage': The Horse in the Central Sudan II. Its Use //  The Journal of African History , Vol. 14, No. 3 (1973), pp. 355-379

Цитата

Of direct, full-scale military confrontation between horse and foot, or between bodies of horse, in the central Sudan, I have found little detailed description before the late nineteenth century, by which time effective firearms were gravely distorting traditional patterns.

...

The military effectiveness of horses lay not in cavalry alone, but in the intelligent combination of infantry and cavalr.

...

In other areas also, for example in Nupe, and among the Mossi, it was the custom for the infantry to open the engagement, and for the cavalry to be used as a follow-up. Should the tide of battle already have begun to turn, the follow-up might alter accordingly: were the infantry successful, the cavalry might pursue to make captives and slaves; were the infantry thrown back, the cavalry might lead the retreat.

...

To go into battle with one horse only, or even on foot, was an indication of the leader's resolve to fight to the finish. Slatin makes this point explicitly:


On the first shots being fired, I had at once jumped off my horse, which is always understood in the Sudan to mean that, abandoning his chance of flight in case of a reverse, the commander has determined to conquer or die with his troops....

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

"Шикарный вид!" (с)

Очень напоминает то, что сняли в "Храбром сердце" - выбежали лучники, постреляли, ничего не получилось - пошла массовка. Конная.

В принципе, мосси славились именно конницей. Для затравки могли вперед пустить всяких метателей.

Мик приводил фотопримеры из Нигерии - взаимная травля мелкими группами легко вооруженных воинов (у него конкретно - берома из провинции Баучи).

Пехота появляется только в условиях, когда не надо топать между двумя колодцами десятки и сотни километров. Т.е. поблизости от своих городов в оазисах. А когда появляется необходимость дальнего похода - увы. 

Ну и атаки под прикрытием рогатого скота, несомненно, говорят о высоком боевом мастерстве пехоты.

В общем, как-то так.

Хотя пехота, несомненно была. Только вопрос о ее роли опять возвращается на место - вспомогательная сила для затравки боя, чтобы сразу конницей не размениваться. Опора конницы, если вдруг удачи в бою не будет. И недалеко от городов и воды. А то жарко и пить хочется.

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Слатин-паша - это у нас как раз 1883-1895 год, плен у Махди и Халифы. Как раз переход к модели, основанной на пехоте + создание системы зернохранилищ по Судану.

Да, Слатин-паша даже принял в 1883 г. ислам (еще до плена) и стал Абд аль-Кадиром.

Share this post


Link to post
Share on other sites
46 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

В принципе, мосси славились именно конницей. Для затравки могли вперед пустить всяких метателей.

 

Myron J. Echenberg. Late nineteenth-century military technology in Upper Volta. The Journal of African History, 12, pp 241-254. 1971.

Цитата

The Mossi aristocracy never lost its essentially military characteristics. The horse stood as the symbol of the aristocracy's ascendancy. Ouedraogo became the universal patronymic of those Mossi nobles claiming descent from the founder. Each Mossi noble owned a horse and used it in battle, with the qualified exception of the Mossi emperor or Naba.

...

Mossi infantry, obtained through peasant levies of commoners, participated only as auxiliaries, serving in large-scale expeditions or during crises such as civil war.

...

Mossi strategy, based upon the primacy of cavalry, was simple yet effective. In small-scale raiding, Mossi cavalry relied upon intelligence, speed and surprise. First, informants would locate a rich land or caravan. Next, taking advantage of their knowledge of the terrain, including the locations of watering places for their horses, Mossi horsemen would proceed in single file until they spotted their prey. They would then effect a quick encirclement of the prey and an equally rapid retreat, pushing the captured slaves and cattle before them. 

...

In bigger raids or expeditions, the Mossi continued to place their faith in cavalry. Should the expedition take as much as a week or ten days, soldiers would bring their own provisions, usually beans and water, and would supplement this by living off the land. Surprise was not a factor when a large force marched. When the enemy was sighted, the army moved into battle formation. The infantry formed a single skirmishing line and made first contact. The Mossi did not employ their cavalry as shock troops; horses and nobles were not so easily expendable as that. Next, the cavalry charged, organized in three units: right, centre and left. Provincial commanders remained in the rear to supervise the action. If the initial infantry attack was unsuccessful, the cavalry reserved the right to beat a hasty retreat, helping the infantry if possible, or applying the rule of sauve qui petit if necessary

При этом местная пехота - в мессе лучники, то есть - как опора "сильно так себе". Как видим - в мелких рейдах принимала участие почти исключительно конница. В большом деле... Впереди шлепали пехотинцы с луками, и если "вышло не очень" - конница первой сматывалась, бросив пеших. Если обозначался успех - конница преследовала. 

 

46 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

Пехота появляется только в условиях, когда не надо топать между двумя колодцами десятки и сотни километров. Т.е. поблизости от своих городов в оазисах. А когда появляется необходимость дальнего похода - увы.

Когда "между двумя колодцами сотни километров" - это охота на ящериц в самом глухом углу Сахары. Могучим отрядом ... на сколько там в одном колодце воды будет?

 

41 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

Слатин-паша - это у нас как раз 1883-1895 год, плен у Махди и Халифы.

Это еще до того, как он попал в плен. То есть армия у него ни разу не "махдистская".

А так ...

Цитата

It is said that, on the morning of the battle, the sheikh appeared at the door of his tent, with the English double-barrelled gun in his hand, and his English sword slung over his shoulders, clothed in the dress of a simple trooper, saying it was his intention to fight on foot, at the head of his Kanemboos; that he expected all the Arabs to follow his example, and encourage the slaves, who were but young in the use of the firelock: that if it pleased God to grant their enemies the victory, flight was out of the question; they had nothing left but to die before their wives and children were torn from them, and escape so appalling a sight

Борну, начало 19 века. И копейная пехота со щитами описана как 

Цитата

The sun had scarcely risen this morning, when the sheikh was on horseback inspecting his favourite troops, the Kanemboo infantry: a hollow space under some sandhills, called Cornamaree, was chosen, about a quarter of a mile from the camp, and the whole was conducted with a good deal of order and system. 

Вот эти персонажи, они часто на изо мелькают.

thmb.001.thumb.jpeg.6d7021c6eae0cf50ce93

Share this post


Link to post
Share on other sites
9 часов назад, hoplit сказал:

При этом местная пехота - в мессе лучники, то есть - как опора "сильно так себе". Как видим - в мелких рейдах принимала участие почти исключительно конница. В большом деле... Впереди шлепали пехотинцы с луками, и если "вышло не очень" - конница первой сматывалась, бросив пеших. Если обозначался успех - конница преследовала. 

Как ни крути - основное место в военном деле занято именно конницей.

9 часов назад, hoplit сказал:

Когда "между двумя колодцами сотни километров" - это охота на ящериц в самом глухом углу Сахары. Могучим отрядом ... на сколько там в одном колодце воды будет?

На самом деле даже в сравнительно благоустроенном китайском Восточном Туркестане до начала артезианского бурения между колодцами могло в сутки пройти только 600-800 всадников (колодец банально вычерпывали до дна и следующим пить было нечего - ждали, пока колодец снова не наберется).

А войска - ну, тот же Кано имел моб. резерв до 7 тыс. всадников и до 20 тыс. пеших (по оценкам путешественников), а Иллорин к концу XIX в. имел порядка 1 тыс. конницы и ок. 5 тыс. пехоты.

Описание рейда за рабами, сделанное Нахтигалем, дает порядка 500 человек, из них до сотни конных, остальные - это очень разномастно вооруженная пехота (ружья, дротики, копья, луки, метательные ножи). Отмечено, что лишь некоторые имели щиты.

Правда, рейд удался - Нахтигаль в нем участвовал и ему даже сломали последние очки, когда он полез в свалку в деревне "поганых нигеров" (в смысле, язычников).

9 часов назад, hoplit сказал:

Вот эти персонажи, они часто на изо мелькают.

Их есть у меня из оригинала:

222273_0.thumb.jpg.6fc545066b1029e62fdae222273_0.thumb.jpg.6fc545066b1029e62fdae

Эти "фавориты из Канембу" были дротикометателями (обратите внимание на копья).

Описание, скажем, пехоты Сокото (в т.ч. и воинов Канембу) - это либо рабы-мушкетеры, либо союзники и добровольцы. С пестрым вооружением, служащие за добычу.

В битве при Мусфейя (1823) фулани оборонялись за палисадом при помощи лучников, а когда воины Барка Гана (Борну), под прикрытием мушкетеров Бу-Халума прорвали палисад, то сначала женщины засыпали их с холмов (палисад был в дефиле, ведущем к неукрепленному городу) камнями, потом нападавшие все же прорвались к городу, запалили хижины, но снова были обстреляны из луков. Динэм видел, как рядом с ним упал араб с 5 стрелами "только в голове". Поскольку основные силы Барка Гана забили на атаку, то Барка Гана не выдержал контратаки фуланийской конницы, которую поддерживали лучники и копейщики.

Все участники атаки были ранены в большей или меньше степени, Бу-Халум погиб, 3 коня были убиты под Барка Гана, а Динэм еле успел удрать.

Ну и записи Смэлдона - он приводит записи воспоминаний одного из стариков, которые в молодости сражались в традиционных армиях. Причем это был старый конный воин. Он писал, что они часто прорывали и полностью истребляли скопища пехоты. Неудивительно - при отсутствии строя, дисциплины и однообразного вооружения других результатов быть не могло. Иногда пехоту спасали местность, бардак у наступающих и политические мотивы (классика - сражение у Табкин Квотто).

Вспомогательная роль пехоты очевидна. Конница, поскольку, по словам Кэйрна, ее набор был "делом менее неформальным", была все же и лучше организована, и лучше вооружена, и имела более или менее регулярное обучение. 

Share this post


Link to post
Share on other sites
9 часов назад, Чжан Гэда сказал:

Как ни крути - основное место в военном деле занято именно конницей.

Знать сражалась верхом, в мелких набегах и стычках действует в основном конница, в больших битвах успех зависит от пехоты, конницу используют для преследования и добивания. Либо она бежит первой, спасая "лучших представителей народа". =/ При этом часть соседей мосси в том же регионе конницы не имела вовсе. Поэтому и говорю - "описание всегда лучше ярлыка". Описание - вот оно, а уж охарактеризовать роль конницы как "ведущую", "основную", "существенную" или "нишевую" - во многом "дело вкуса".

 

9 часов назад, Чжан Гэда сказал:

На самом деле даже в сравнительно благоустроенном китайском Восточном Туркестане до начала артезианского бурения

А это Сахель. Одних крупных рек - Сенегал, Нигер, Вольта и так далее. Деревни и городки c сотнями и первыми тысячами жителей. 

Цитата

Samo villages were very large, numbering up to three thousand people with an average of roughly half that. It was not unusual for as many as five or six hundred men to take to the battlefield on each side, since two or three villages could join in temporary alliance.

Там, где "несколько сот километров между двумя колодцами" туареги шастали. Рабов по определению ловили там, где было более-менее плотное население.

 

9 часов назад, Чжан Гэда сказал:

Их есть у меня из оригинала

Я и говорю - персонажи известные.

Kanembu.png.56f7bd9460bcc9b8e3632fe027ed

 

9 часов назад, Чжан Гэда сказал:

Эти "фавориты из Канембу" были дротикометателями (обратите внимание на копья).

При этом многочисленными и активно используемыми в боях. А так - копья толком от тех, что азанде использовали, не отличаются. А они ими ими и кидались, и кололи.

Цитата

at once the warriors lying in wait began to hurl their spear ... . Each man carried from two to four  spears, one in his right hand and the rest with the shield in his left  hand,  and he first threw them one by one

 

9 часов назад, Чжан Гэда сказал:

Описание, скажем, пехоты Сокото (в т.ч. и воинов Канембу) - это либо рабы-мушкетеры, либо союзники и добровольцы. С пестрым вооружением, служащие за добычу.

Добровольцы, союзники и рабы были и в составе конных контингентов. И Канембу - это Борну, не Сокото.

 

9 часов назад, Чжан Гэда сказал:

Причем это был старый конный воин. Он писал, что они часто прорывали и полностью истребляли скопища пехоты.

"Лично одним махом семерых побивахом". То, что расстроенная пехота перед лицом конницы имеет печальные перспективы - это не только Сахель. Если бы конница не была полезна - ее бы и не использовали, особенно учитывая все проблемы с закупками лошадей в Западном Судане.

 

9 часов назад, Чжан Гэда сказал:

Вспомогательная роль пехоты очевидна. Конница, поскольку, по словам Кэйрна, ее набор был "делом менее неформальным", была все же и лучше организована, и лучше вооружена, и имела более или менее регулярное обучение. 

Не на много лучше организована и обучена. То, что обучением канембу не занимался сам шейх, не говорит о том, что элементарного обучения не было в рамках их общин.

 

Опять возвращаемся к тому, с чего начали. Конница составляет меньшую часть армий Западного и Центрального Судана, но при этом нередко играет главную роль в военных действиях. Хотя - опять "когда и где". Тот же Самори Туре опирался в первую очередь на пехоту, в отличие от же Сокото, понятно почему - огнестрел.

Share this post


Link to post
Share on other sites
8 часов назад, hoplit сказал:

При этом часть соседей мосси в том же регионе конницы не имела вовсе.

Вообще, это верховья реки Нигер. Там лесов хватало. Мосси как раз ловили лесных негров и продавали направо-налево. Активные (как и хауса) участники работорговли.

8 часов назад, hoplit сказал:

в больших битвах успех зависит от пехоты

Их использовали как мясо. Ничего от нее не зависело - конница маневрировала, конница наносила решающий удар, конница делала дело, а мясо - оно и есть мясо. 

8 часов назад, hoplit сказал:

Поэтому и говорю - "описание всегда лучше ярлыка".

Вот-вот. По описанию пехота - сброд без нормального оружия и дисциплины. Без строя и обучения. И от нее все зависит?

8 часов назад, hoplit сказал:

А это Сахель. Одних крупных рек - Сенегал, Нигер, Вольта и так далее. Деревни и городки c сотнями и первыми тысячами жителей. 

Западный Сахель. А Судан, Чад - соответственно, восточный и центральный. И ничего там нет. Даже кактусов. Только песок. Еще оазисы, но редко. Пехота - она любит, когда кактусов нет.

Но и в западной части Сахеля, как подметил Торнтон, рулила конница.

8 часов назад, hoplit сказал:

Там, где "несколько сот километров между двумя колодцами" туареги шастали. Рабов по определению ловили там, где было более-менее плотное население.

Рабов захватывали у лесных племен. Давно есть деление у африканских народов на саванняков (ну не степняков же!) и лесных. И есть общемировой антагонизм между ними. Вся фигня в том, как из Донголы, например, дотопать до мест, где водятся ценные пушные зверьки рабы.

8 часов назад, hoplit сказал:

При этом многочисленными и активно используемыми в боях. А так - копья толком от тех, что азанде использовали, не отличаются. А они ими ими и кидались, и кололи.

Проку от толпы, метающей зазубренные железяки?

Да, макригга - метательное копье. Конструкция копья определяет его применение. Если в бою используется ударное копье, то оно имеет гладкий наконечник и втулку - никто не хочет, ткнув раз, оставить оружие в теле противника и бегать вообще без ничего от врага (если только тот, в ком твое копье застряло, не был единственным противником на поле боя).

Классика - "лопатообразный" наконечник копий т.н. "хартумского типа", основное оружие суданских воинов в войсках Махди и Халифы.

А дротики разных типов (и стрелы) - сколько угодно с шипами, с заершенной втулкой и т.п. Потому что главное их назначение - оставить оружие в ране, не дать вытащить сразу.

8 часов назад, hoplit сказал:

Добровольцы, союзники и рабы были и в составе конных контингентов. И Канембу - это Борну, не Сокото.

Канембу где только не жили. Часть территорий, ими заселенных, отошла по результату войн к Сокото. 

Только если арабы шува были достаточно профессиональной легкой конницей, а воины-рабы в стеганых доспехах - зачатком регулярной армии (постоянное содержание, однообразное вооружение, относительное обучение и иерархия), то с пехотой этого не видно.

Кстати, стеганый доспех был символом воинов-рабов, и сначала в Сокото его не любили - Мухаммад Белло с трудом сумел переубедить своих последователей, что это не зазорно.

А со свободным воином ассоциировались кольчужные доспехи.

8 часов назад, hoplit сказал:

"Лично одним махом семерых побивахом". То, что расстроенная пехота перед лицом конницы имеет печальные перспективы - это не только Сахель. Если бы конница не была полезна - ее бы и не использовали, особенно учитывая все проблемы с закупками лошадей в Западном Судане.

А она не расстроенная - она просто не имеющая строя. И потому не умеющая сопротивляться коннице, если нет многих привнесенных обстоятельств (как у Табкин Квотто или Мусфейа).

8 часов назад, hoplit сказал:

Не на много лучше организована и обучена. То, что обучением канембу не занимался сам шейх, не говорит о том, что элементарного обучения не было в рамках их общин.

В традиционном обучении, в рамках деревни (а для чего инициационные лагеря?) никто не сомневается. Но если конница умела действовать в составе подразделения, то пехота - это было унылое нечто. Тот же Белло считал, что более 50 человек в одну единицу пехоты свести нельзя - видимо, это был предел тому, что могли достичь в деревне по численности контингента.

8 часов назад, hoplit сказал:

Опять возвращаемся к тому, с чего начали. Конница составляет меньшую часть армий Западного и Центрального Судана, но при этом нередко играет главную роль в военных действиях. Хотя - опять "когда и где". Тот же Самори Туре опирался в первую очередь на пехоту, в отличие от же Сокото, понятно почему - огнестрел.

Нет, прошли по всем пунктам и пришли к выводу:

1) главная сила - конница. Как и рыцарей в Европе, ее было немного относительно толп пеших.

2) количество пехоты неизвестно, но что известно про пехоту, говорит об одном - слабо вооруженная, разношерстная толпа без строя и дисциплины, хорошо сражающаяся в исключительном случае (наличие естественных или искусственных препятствий, ошибки противника, тотальный численный перевес, религиозная или политическая мотивация и т.д.).

3) со временем начинает появляться огнестрельное оружие, которое, как и в Европе, трансформирует модель. Законченный вариант - ансары Махди и Халифы.

8 часов назад, hoplit сказал:

охарактеризовать роль конницы как "ведущую", "основную", "существенную" или "нишевую" - во многом "дело вкуса".

Хорошо, я - конно-половой (от слов "конное поло", а не от чего другого) шовинист.

Share this post


Link to post
Share on other sites
54 минуты назад, Чжан Гэда сказал:

Их использовали как мясо. Ничего от нее не зависело - конница маневрировала, конница наносила решающий удар, конница делала дело, а мясо - оно и есть мясо. 

Цитату я привел. Ничего такого там нет.

 

56 минут назад, Чжан Гэда сказал:

А Судан, Чад - соответственно, восточный и центральный.

Чад - озеро и связанная с ним речная система. Далее - да, почти 1500 километров "ничего" до "собственно" Судана (восточного). В этом "ничего", в общем, ничего и не было.

 

1 час назад, Чжан Гэда сказал:

Вся фигня в том, как из Донголы

Вдоль речки.

 

1 час назад, Чжан Гэда сказал:

Проку от толпы, метающей зазубренные железяки?

В Борну считали, что есть. Вплоть до того, что шейх лично не гнушался в строй этой пехоты встать.

 

1 час назад, Чжан Гэда сказал:

Только если арабы шува были достаточно профессиональной легкой конницей, а воины-рабы в стеганых доспехах - зачатком регулярной армии (постоянное содержание, однообразное вооружение, относительное обучение и иерархия), то с пехотой этого не видно.

Это то, что я называю "сферические кони в вакууме". Канембу отличались от воинов-рабов тем, что в мирное время не получали содержания. Об уровне их умений это не говорит, в общем, ничего. Военная система такая. 

 

1 час назад, Чжан Гэда сказал:

А она не расстроенная - она просто не имеющая строя. И потому не умеющая сопротивляться коннице, если нет многих привнесенных обстоятельств (как у Табкин Квотто или Мусфейа).

У нас сколько вообще описаний военной практики региона вообще и до начала 19 века - в частности? =) 

 

1 час назад, Чжан Гэда сказал:

Но если конница умела действовать в составе подразделения, то пехота - это было унылое нечто.

Шейхи Борну так не считали.

 

1 час назад, Чжан Гэда сказал:

количество пехоты неизвестно, но что известно про пехоту, говорит об одном - слабо вооруженная, разношерстная толпа без строя и дисциплины, хорошо сражающаяся в исключительном случае (наличие естественных или искусственных препятствий, ошибки противника, тотальный численный перевес, религиозная или политическая мотивация и т.д.).

Опять цитаты про мосси или Борну. И с тем, с чего Сокото начиналось. А так... Жонглировать словами можно по-всякому

Цитата

пехота хорошо сражалась при наличии естественных или искусственных препятствий, ошибках противника, численном перевесе, религиозной или политической мотивации и т.д. Такие условия встречались довольно часто

 

1 час назад, Чжан Гэда сказал:

Законченный вариант - ансары Махди и Халифы.

ИМХО, да. Примерно к этому в Сахеле все и шло. Где-то быстрее (Восточный Судан и Эфиопия), кто-то - плелся в хвосте (те же мосси).

Share this post


Link to post
Share on other sites
18 час назад, hoplit сказал:

Цитату я привел. Ничего такого там нет.

Цитата не отменяет ее анализа.

Если обученность пехоты равна нулю, вооружение разномастное, на что она годна?

Только нужен ответ без щита из цитаты общего свойства (на такие цитаты есть другие цитаты - того же Торнтона).

18 час назад, hoplit сказал:

Чад - озеро и связанная с ним речная система. Далее - да, почти 1500 километров "ничего" до "собственно" Судана (восточного). В этом "ничего", в общем, ничего и не было.

Более того, заболоченные берега (современное озеро - примерно 1/20 от старого). Жили не на болоте, а подальше.

18 час назад, hoplit сказал:

Вдоль речки.

Да, из Донголы да по Нилу - прибываем в Хартум ...

Много рабов там возьмем? 

18 час назад, hoplit сказал:

В Борну считали, что есть. Вплоть до того, что шейх лично не гнушался в строй этой пехоты встать.

Маленькая фишка - шеху Борну не был военным лидером. По существовавшей традиции, это религиозный лидер (к середине XIX в. представители линии шеху заняли престол, ликвидировав представителей царской династии). Если даже он присоединялся к войску в походе - его дело было поступать так, как он хотел. А войском командовал "специально обученный человек" (мог даже из рабов - качелла).

18 час назад, hoplit сказал:

Это то, что я называю "сферические кони в вакууме". Канембу отличались от воинов-рабов тем, что в мирное время не получали содержания. Об уровне их умений это не говорит, в общем, ничего. Военная система такая. 

Умения в рамках обычного племенного воина. Только много племен свести в одно войско - это не получить дисциплинированную армию. Мясо еще одного вида. Против серьезного противника - не игрок.

Спасало то, что чаще всего войска противника не имели решительных целей. Обычный грабеж, захват добычи и т.п.  Серьезных последствий значительная часть таких войн не имела (халифат Сокото за свою историю провел 95 кампаний, но Борну так и не уничтожил до конца, и Гобир оставался только вассалом, а не интегрированной частью халифата, как большинство Хауса Бакой).

18 час назад, hoplit сказал:

У нас сколько вообще описаний военной практики региона вообще и до начала 19 века - в частности? =) 

Их есть, причем не только у меня. Минимум 4-5 сражений описаны европейскими очевидцами. Есть упоминания авторов-арабов и т.д. Арабские упоминания часто менее конкретны, но они есть. Причем для разных эпох. 

Кстати, у аль-Омари указано, что нубийцы надевают "длинные и широкие стеганые штаны". Думаю, тут имеет место переосмысление какое-то слова "одежда", т.к. нафиг такие штаны, в то время как длинная и широкая стеганая одежда - это вполне себе известная стеганая броня.

Очень много дает оружие - благо, для XIX в. его сохранилось довольно много.

19 час назад, hoplit сказал:

Шейхи Борну так не считали.

См. выше. Шеху Борну - не командир армии. Для воодушевления войска можно все, особенно когда войском командует профессионал-военачальник.

Кстати, вспомните схожую ситуацию с Дмитрием Донским и Дмитрием Боброком-Волынским (там еще одна параллель с Африкой - он переодел в свои доспехи боярина и поставил на свое место под великокняжеский стяг. В Эфиопии такой человек назывался ликомакос).

19 час назад, hoplit сказал:

Опять цитаты про мосси или Борну. И с тем, с чего Сокото начиналось. А так... Жонглировать словами можно по-всякому

Ну не была пехота главной силой в государствах Сахеля. Ну не была. Что еще тут говорить?

Как факт - была. Как и в Европе в аналогичный период. И так же ничего не решала. Почему-то в Европе никто от этого караул не кричит, а в Африке - это караул?

19 час назад, hoplit сказал:

ИМХО, да. Примерно к этому в Сахеле все и шло. Где-то быстрее (Восточный Судан и Эфиопия), кто-то - плелся в хвосте (те же мосси).

Все решали доступ к огнестрельному оружию и способности общества к созданию дисциплинированных войск. Главная проблема тут - не наличие мушкета, а создание дисциплинированной части, повинующейся командиру. До этого надо дорасти ментально.

(скажем так, дай неграм пулемет или автомат - много не изменится; те, кто служили в Мозамбике и Анголе, много интересного рассказывали)

Собственно, воины-рабы потому и ценились, т.к. они были достаточно дисциплинированы. В Африке из них набирали пеших стрелков из огнестрельного оружия и пресловутую тяжелую конницу, которая должна была нанести удар в едином порыве. Свободные могли выделываться, а рабы были зависимы от царя и непосредственного начальника, и поэтому выполняли приказы на том уровне, как они были обучены.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now

  • Similar Content

    • Stephen Turnbull. Fighting Ships of the Far East
      By foliant25
      Просмотреть файл Stephen Turnbull. Fighting Ships of the Far East
      1 PDF -- Stephen Turnbull. Fighting Ships of the Far East (1) China and Southeast Asia 202 BC–AD 1419
      2 PDF -- Stephen Turnbull. Fighting Ships of the Far East (2) Japan and Korea AD 612–1639
      3 PDF русский перевод 1 книги -- Боевые корабли древнего Китая 202 до н. э.-1419
      4 PDF русский перевод 2 книги -- Боевые корабли Японии и Кореи 612-1639
      Год издания: 2002
      Серия: New Vanguard - 61, 63
      Жанр или тематика: Военная история Китая, Кореи, Японии 
      Издательство: Osprey Publishing Ltd 
      Язык: Английский 
      Формат: PDF, отсканированные страницы, слой распознанного текста + интерактивное оглавление 
      Количество страниц: 51 + 51
      Автор foliant25 Добавлен 10.10.2019 Категория Военное дело
    • Stephen Turnbull. Fighting Ships of the Far East
      By foliant25
      1 PDF -- Stephen Turnbull. Fighting Ships of the Far East (1) China and Southeast Asia 202 BC–AD 1419
      2 PDF -- Stephen Turnbull. Fighting Ships of the Far East (2) Japan and Korea AD 612–1639
      3 PDF русский перевод 1 книги -- Боевые корабли древнего Китая 202 до н. э.-1419
      4 PDF русский перевод 2 книги -- Боевые корабли Японии и Кореи 612-1639
      Год издания: 2002
      Серия: New Vanguard - 61, 63
      Жанр или тематика: Военная история Китая, Кореи, Японии 
      Издательство: Osprey Publishing Ltd 
      Язык: Английский 
      Формат: PDF, отсканированные страницы, слой распознанного текста + интерактивное оглавление 
      Количество страниц: 51 + 51
    • Клеймёнов А. Л. Дебют стратега: балканская кампания Александра Македонского 335 г. до н.э.
      By Saygo
      Клеймёнов А. Л. Дебют стратега: балканская кампания Александра Македонского 335 г. до н.э. // Вопросы истории. - 2018. - № 1. - С. 3-17.
      В статье рассматривается первая полномасштабная военная кампания в самостоятельной полководческой карьере Александра Македонского, проведенная против фракийских и иллирийских племен весной-летом 335 г. до н.э. Ее замысел подразумевал разделение македонской армии на три части. Две из них, возглавляемые Антипатром и Коррагом, должны были обеспечить безопасность Македонии, в то время как сам Александр с наиболее подвижными и боеспособными подразделениями войска осуществлял наступление. Удачная реализация данной стратегии позволила македонскому царю последовательно подавить сопротивление балканских «варварских» племен, а затем объединить войско для захвата Фив, восставших против македонского владычества.
      Александр Македонский вот уже в течение двух тысячелетий выступает в роли своеобразного эталона при оценке полководческого дарования или военных успехов. Древние сопоставляли с ним Гая Юлия Цезаря1, а Наполеон Бонапарт в юные годы зачитывался сочинениями Флавия Арриана и Курция Руфа, описавших походы македонского царя2. Сам великий корсиканец по окончании собственной военной карьеры не смог удержаться от соблазна сравнить себя с покорителем Персии3. Характер свершений Александра стал причиной особого внимания к его личности и военным способностям. Ведомая им армия, практически не зная поражений, прошла с боями от берегов Эгейского моря до Индийского океана, создав, пусть и на недолгий срок, одну из обширнейших империй в истории. Однако в полководческом таланте Александра сомневались всегда. Судя по письмам Демосфена, его успехи объясняли большим везением, причем настолько бесцеремонно, что даже великий афинский оратор, главный противник македонских царей, счел нужным указать на то, что победы Александра были, прежде всего, плодами его трудов (Epist., I, 13). Раскритикованная Демосфеном тенденция, тем не менее, оказалась весьма устойчивой и оказала заметное влияние на античную историографию4. Найти причину побед македонского царя вне его личного полководческого дарования неоднократно пытались и специалисты-историки. Одним из первых это сделал Ю. Белох, указавший, что главная заслуга в деле завоевании Азии принадлежала не самому царю, а высокопоставленному македонскому военачальнику Пармениону5. Последняя на сегодняшний момент объемная работа с оценкой по­добного рода вышла в 2015 г.: канадский исследователь Р. Гебриел в книге с говорящим названием «Безумие Александра Великого и миф о военном гении» изобразил македонского завоевателя психически неуравновешенной личностью, чьи победы, прежде всего, связаны с эффективной работой «военной машины», созданной его отцом Филиппом II6. Примечательно, что полная несостоятельность подобного рода оценок особенно отчетливо проявляется при внимательном взгляде на первую полномасштабную военную кампанию в самостоятельной полководческой карьере Александра, проведенную на Балканах в 335 г. до н.э.
      Ее причиной стала военно-политическая ситуация, в которой оказалось Македонское царство после убийства Филиппа II, произошедшего, по разным оценкам, летом7 или осенью8 336 г. до н.э. Античные авторы сообщают, что, помимо прочего, перед пришедшим к власти Александром встала необходимость усмирения восстания балканских варварских племен (Plut. Alex., 11; Diod., XVII, 8, 1; Just., XI, 2, 4; Arr. Anab., I, 1, 4). Основным источником сведений о данном периоде является сочинение «Анабасис Александра» Флавия Арриана, который при описании событий, развернувшихся на Балканах в 335 г. до н.э., как полагают, либо целиком опирался на сочинение Птолемея Лага9, либо сочетал его данные со сведениями Аристобула10. В этом труде участниками развернувшегося после смерти Филиппа восстания названы трибаллы и иллирийцы (Anab., I, 1, 4). Забегая вперед, заметим, что среди фракийцев, занявших антимакедонскую позицию, были не только трибаллы11, но и некоторые другие соседствовавшие с ними племена, а иллирийцы, выступившие против македонской монархии, были представлены сразу тремя крупными племенными образованиями — дарданами, автариатами и тавлантиями.
      Ситуация была крайне непростой. Юстин упоминает смятение, охватившее македонян, боявшихся, что в случае одновременного выступления иллирийцев, фракийцев, дарданов и других варварских племен устоять будет невозможно (XI, 1, 5—6). Плутарх, в свою очередь, пишет об имевшемся у варваров стремлении избавиться от «рабского» статуса и восстановить ранее существовавшую царскую власть (Alex., 11). Впрочем, считать основной целью всех поднявшихся против Македонии племен возвращение своей независимости, утраченной в результате завоевательной политики Филиппа, нельзя, так как господство македонской монархии над основными участниками антимакедонского выступления сомнительно. Трибаллы, судя по их военному столкновению с Филиппом II в 339 г. до н.э., закончившемуся для македонян плачевно, обладали полной политической самостоятельностью12. Также не следует преувеличивать степень распространения македонского влияния в Иллирии13. Общей целью участвовавших в антимакедонском выступлении племенных сообществ являлось возвращение к дофилипповским временам, включая возобновление практики грабительских набегов14. Подобный геополитический переворот был возможен только в одном случае: как отметил еще А. С. Шофман, интересы выступивших против Александра племен были бы обеспечены, «если бы на месте сильного Македонского государства лежала бессильная, раздираемая политической борьбой земля»15.
      Наибольшую опасность для Македонии традиционно представляли иллирийцы16. Их частые нападения в IV в. до н.э. были связаны не только с грабежом, но и с попытками завладеть землями в районе Лихнидского (Охридского) озера17. Филипп II в результате предпринятых военных и политических мер сумел снизить исходившую от иллирийцев угрозу. Прежде всего, в самом начале своего правления он нанес крупное поражение иллирийскому царю Бардилу в битве у Лихнидского озера (Diod., XVI, 4, 5—7). Именно с Бардилом, возглавлявшим племя дарданов, специалисты связывают включение района Охридского озера в сферу иллирийского влияния18. Благодаря первой важной победе Филипп сумел присоединить охридский район, чем существенно обезопасил свое царство19. Впрочем, несмотря на достигнутые успехи, давление иллирийцев на македонские границы сохранялось20. После внезапной смерти Филиппа возрастание активности иллирийцев на западных рубежах Македонии было вполне предсказуемо. Ситуация на фракийском направлении также не была простой. Благодаря завоевательной деятельности Филиппа фракийские земли вплоть до Дуная были подчинены: местные династы попали в вассальную зависимость, а население обложили данью21. Тем не менее, целостная система обеспечения господства во Фракии создана не была. Македоняне напрямую контролировали лишь крепости в ключевых районах страны, а зависимость фракийских царьков от Филиппа в ряде случаев была очень слабой или же вовсе отсутствовала22. В этих условиях антимакедонское движение могло быстро расшириться и набрать силу, поставив под угрозу не только власть македонского царя над здешними землями, но и безопасность государства Аргеадов, чье ядро, Нижняя Македония, в силу географических особенностей было весьма уязвимо для вторжений из Фракии23.
      Худшим сценарием для Александра было создание антимакедонской коалиции балканских варварских племен и синхронизация их действий на восточном и западном направлениях. О подобной возможности свидетельствовали, прежде всего, события 356 г. до н.э., когда против еще набиравшего силу Филиппа II объединились цари фракийцев, пеонов и иллирийцев (Diod., XVI, 22, 3). Примечательно, что во время кампании 335 г. ’до н.э. иллирийские племена продемонстрировали наличие у них возможности создать союз, направленный против монархии Аргеадов. Нельзя было сбрасывать со счетов и вероятность вступления варварских племен в альянс с греческими противниками Александра24. Вновь обращаясь к более ранним событиям, упомянем о том, что иллирийцы, пеоны и фракийцы, совместно противостоявшие Филиппу в 356 г. до н.э., заключили союзный договор с Афинами (IG, 112, 127). Александр должен был учесть возможность развития событий по данному сценарию, тем более что обстановка в Греции, несмотря на решительные действия, предпринятые сыном Филиппа сразу после восшествия на престол, оставалась явно неспокойной, и новый македонский царь не выпускал ее из поля зрения25. Даже если бы ситуация во Фракии и на иллирийской границе развивалась не столь опасным для Македонии образом, сохранение военной напряженности в этом регионе поставило бы Александра перед необходимостью оставить в Европе крупные военные силы и тем самым уменьшить потенциал армии, отправляемой в Азию26.
      Геополитическая обстановка вынуждала Александра действовать быстро и решительно. Невозможно согласиться с выводами о том, что он в рамках Балканской кампании 335 г. до н.э. предпринял простую показательную военную акцию для запугивания местных варваров27. Перед новым македонским царем стояла гораздо более ответственная и сложная задача: он должен был максимально быстро подавить антимакедонское выступление балканских племен и таким образом защитить территорию самой Македонии от возможного вторжения, сохранить ее статус как ведущей державы Балкан, а также продемонстрировать свою способность сберечь наследие отца и продолжить начатую им войну против Персидского царства. Александру предстояло решать эти важные задачи, используя лишь часть македонских войск и командных кадров. Дело в том, что виднейший военачальник Филиппа II Парменион начиная с весны 336 г. до н.э. находился в Малой Азии, где готовил плацдарм для полномасштабного вторжения в империю Ахеменидов, задуманного Филиппом28. Вместе с Парменионом в Азии находилось около 10 тыс. воинов (Polyaen., V, 44, 4). Это были как наемники, так и собственно македонские подразделения (Diod., XVII, 7, 10). Судя по некоторым косвенным данным, Парменион отсутствовал в Македонии до зимы 335—334 гг. до н.э.29. В период осуществления Александром похода против балканских варварских племен некоторая часть войска, возглавляемая Антипатром, осталась в Македонии (Агг. Anab., I, 7, 6). Антипатр, один из ближайших и опытнейших соратников Филиппа И, в период его правления неоднократно выполнял ответственные задания военного и дипломатического характера, а при отсутствии царя исполнял обязанности регента в Македонии30. Александр, очевидно, возложил на этого виднейшего аристократа обязанность управлять Македонией и в случае необходимости обеспечить контроль над неспокойной Грецией31.
      Лаконичные, но чрезвычайно ценные сведения о действиях македонского царя в тот период времени содержит чудом сохранившийся небольшой фрагмент неизвестного раннеэллинистического исторического сочинения, найденный в Египте в 1906 году. Согласно этому тексту, Корраг, сын Меноита, один из царский «друзей», был поставлен во главе большого войска, которое соответствовало потребностям, имевшимся на границе с Иллирией. Ему было предписано завершить укрепление военного лагеря. В тексте упоминается некая будущая опасность, а также такие географические объекты как Эордея и Элимиотида32. Н. Хэммонд убедительно интерпретировал представленный античный текст как сообщение о кампании 335 г. до н.э. против балканских варваров, в рамках начальной стадии которой Александр оставил часть имевшихся сил под командованием Коррага на иллирийской границе в пределах верхнемакедонских областей Линк или Пелагония, приказав из-за большой вероятности иллирийского вторжения укрепить военный лагерь, после чего сам двинулся через Эордею на юг, в сторону Нижней Македонии33. По мнению исследователя, обнаруженный фрагмент может являться частью несохранившегося сочинения олинфского историка Страттиса, черпавшего данные из дворцового журнала Александра «Эфемерид»34. Несмотря на слабую доказательность последнего предположения, общий вывод Хэммонда о том, что найденный текст является фрагментом утраченного описания Балканской кампании Александра, был поддержан и другими специалистами35.
      Имеющиеся данные позволяют утверждать, что стратегия Александра, выбранная для Балканской кампании, подразумевала обеспечение защиты македонских позиций в Греции и блокирование возможного вторжения иллирийцев. Александр переходил к реши­тельным наступательным действиям лишь на одном направлении. Необходимо отметить, что дополнительную «пикантность» предстоящему походу придавало то, что в нем не участвовали Антипатр и Парменион — лучшие военачальники Филиппа II. Молодой царь должен был рассчитывать преимущественно на свои полководческие способности. К сожалению, у нас нет точных данных о размере войска, непосредственно выступившего в поход вместе с царем. По мнению Хэммонда, несмотря на разделение войска, Александр повел с собой на север около 3 тыс. всадников, 12 тыс. тяжеловооруженных и 8 тыс. легковооруженных пехотинцев, то есть в этой кампании участвовало больше солдат собственно македонского происхождения, чем в знаменитом Восточном походе36. Эти цифры явно завышены и не учитывают как выделение войск Антипатру и Коррагу, так и то, что часть армии вместе с Парменионом все еще находилась в Азии. Ф. Рей полагает, что в наличии у Александра были 2 тыс. гипаспистов, 6 тыс. фалангитов, около полутора тысяч всадников, 3—4 тыс. наемных гоплитов и 4 тыс. легковооруженных пехотинцев37. Эти цифры следует оценивать как более близкие к истине, однако гораздо убедительнее выводы Дж. Эшли, согласно которым Александр взял с собой лишь упомянутые Аррианом при описании военных событий кампании подразделения. Автор предполагает, что корпус Александра был укомплектован верхнемакедонскими таксисами фаланги, легковооруженными пехотинцами, а также кавалерийскими илами из Верхней Македонии, Амфиполя и Ботгиеи и насчитывал в совокупности всего около 15 тыс. воинов преимущественно македонского происхождения. Отмечается, что отправившиеся с царем подразделения лучше других были приспособлены для сражений на пересеченной местности, а успех в предстоящей кампании зависел в большой степени от мобильности и индивидуального мастерства воинов38.
      Ограниченность привлеченных сил не может являться доказательством того, что поход являлся «короткой профилактической войной», масштаб которой был преувеличен Птолемеем, основным источником Арриана, как это указывается в научной литературе39. Сравнительно небольшой размер отправившегося с Александром корпуса свидетельствует, прежде всего, о непростом характере сложившейся стратегической обстановки, вынудившей нового македонского царя разделить свою армию. В то же время, размер войска, задействованного Александром во фракийском походе, вынуждает критично отнестись и к диаметрально противоположным оценкам, согласно которым новый македонский царь осуществлял «кампанию завоевания и покорения», отличную по своему характеру от военных экспедиций Филиппа II в тот же регион40. Александр, судя по всему, намеревался посредством демонстрации своей военной мощи пресечь выход из македонской сферы влияния сообществ, попавших в зависимость при его отце, а также силой распространить подобный формат взаимоотношений на еще неподвластные агрессивно настроенные племена региона, что, учитывая сложную стратегическую обстановку, являлось делом чрезвычайно важным и непростым.
      Имеющиеся данные позволяют полагать, что на начальной стадии развернувшейся военной кампании Александр, оставив Коррага для защиты западной границы от иллирийцев, прошел через Нижнюю Македонию к Амфиполю. Согласно Арриану, этот город стал отправной точкой похода на фракийцев. Указано, что армия выдвинулась в начале весны41, направившись из Амфиполя в земли так называемых «независимых фракийцев». Войска проследовали справа от города Филиппы и горы Орбел, затем пересекли реку Несс и на десятый день достигли горы Гем (Агг. Anab., I, 1, 4—5). Здесь мы сталкиваемся с одной из проблем, существенно осложняющих изучение Балканской кампании Александра. Речь идет о невозможности однозначного сопоставления указанных в источниках географических объектов с современными. В частности, несмотря на то, что Арриан оставил, казалось бы, вполне подробное описание маршрута Александра, его рассказ оставляет много неясностей, и потому единого мнения у исследователей о пути македонской армии нет42. Арриан упоминает, что в районе горы Гем произошло соприкосновение Александра с противником, занявшим вершину и перекрывшим ущелье, через которое шла дорога (Anab., I, 1, 6). Ввиду наличия различных трактовок географической информации Арриана, упоминаемый горный проход локализуется исследователями в районе либо Троянского43, либо Шипкинского44 перевалов. Из сообщения античного автора следует, что Александр, несмотря на попытки противника использовать пускавшиеся с высоты телеги для рассеивания македонского строя, опрокинул фракийцев решительной атакой фаланги, поддержанной с флангов гипаспистами, агрианами и лучниками. Было уничтожено около полутора тысяч варваров, при этом македонянам, несмотря на бегство большей части фракийского войска, удалось захватить сопровождавших его женщин и детей, а также обоз (Ait. Anab., I, 1, 7—13)45. Одержав первую в Балканской кампании победу, Александр, как сообщает Арриан, отправил захваченную добычу в «приморские города» (Anab., I, 2, 1). Цель подобного решения вполне ясна — молодой царь стремился избавиться от всего, что могло отягощать армию, снижая скорость ее передвижения. Перевалив через Гем, Александр, судя по указаниям все того же источника, вторгся в земли трибаллов и подошел к берегам реки Лигин, лежавшей в трех дня пути от Истра, если двигаться через Гем (Anab., I, 2, 1). Упомянутую Аррианом реку исследователи сопоставляют либо с Янтрой46, либо с Росицей, ее притоком47.
      Согласно «Анабасису Александра», правитель трибаллов Сирм, зная о приближении Александра, заранее отправил женщин и детей на остров Певка, располагавшийся на Истре (Дунае). Там же нашли убежище фракийцы, бывшие соседями трибаллов, а также сам Сирм. Большая часть трибаллов отошла к берегам Лигина, уже покинутым македонянами (Агг. Anab., I, 2, 2—3). Видимо, подобным, образом они стремились занять позицию между армией завоевателей и стратегически важным горным проходом, чтобы прервать сообщение противника с Македонией48. Александр не оставил этот маневр без внимания. Узнав о случившемся, он повернул назад и застал трибаллов за разбивкой лагеря. Последние, застигнутые врасплох, построились в лесу, но были выманены оттуда легковооруженной пехотой Александра, после чего подверглись фронтальному удару фаланги и атакам со стороны македонской кавалерии на флагах. Трибаллы были обращены в бегство. Они потеряли в бою 3 тыс. воинов, однако македоняне из-за лесистой местности и наступившей ночи не смогли провести полноценное преследование (Агг. Anab., I, 2, 4—7). Успех данного военного предприятия, безусловно, был обеспечен своевременным получением информации о перемещениях трибаллов и тактическим дарованием Александра, сумевшего выманить противника из леса и подвергнуть его атаке с трех сторон. Немалую роль сыграл и общий стратегический расчет Александра, укомплектовавшего свой экспедиционный корпус подразделениями, способными совершать стремительные марши и эффективно сражаться на пересеченной местности.
      Сообщается, что спустя три дня после сражения при Лигине Александр вышел к Истру (Агг. Anab., I, 3, 1). Здесь его целью стал остров, служивший убежищем для части трибаллов. Локализация данного острова, названного Аррианом и Страбоном Певкой (Агг. Anab., I, 2, 3; Strab., VII, 301), имеет существенное значение для определения маршрута продвижения македонской армии, однако, как и в предыдущих случаях, сопоставление Певки с каким-либо из современных островов проблематично. Одни из ученых, отождествляя занятую трибаллами Певку с одноименным островом в «Священном устье» Дуная (Strab., VII, 305), помещают этот объект неподалеку от места впадения одного из рукавов Дуная в море49. Другая группа специалистов справедливо подчеркивает, что приближение Александра к побережью Черного моря плохо соотносится с остальной информацией о маршруте движения его армии, в связи с чем предполагается, что Певка Арриана находилась достаточно далеко от устья реки, и этот остров невозможно идентифицировать из-за изменения русла Дуная с течением времени50. Как бы то ни было, согласно имеющимся данным, македонский царь предпринял попытку посредством пришедших из Византия военных кораблей высадить на острове десант, что окончилось неудачей из-за активных оборонительных действий неприятеля и неблагоприятных условий местности (Агг. Anab., I, 3, 4; Strab., VII, 301).
      Вскоре Александр провел еще одну военную операцию на берегах Дуная. Как сообщает все тот же Арриан, македонский царь решил атаковать гетов, собравшихся в большом количестве на северном берегу Истра. Отмечается, что у гетов было 4 тыс. всадников и более 10 тыс. пехотинцев. Александр, собрав лодки-долбленки, изъятые у местного населения, а также используя набитые сеном кожаные чехлы для палаток, переправил ночью на северный берег полторы тысячи всадников и 4 тыс. пехотинцев. Утром Александр перешел в наступление. Геты, не выдержав и первого натиска, ушли в пустынные земли, взяв с собой сколько возможно женщин и детей, при этом бросили свой город, доставшийся со всем имуществом македонскому царю (Anab., I, 3, 5—4, 5). Сражение Александра с гетами, учитывая упоминание высоких хлебов, может быть отнесено к июню 335 г. до н.э.51 Географическая локализация событий более трудна, однако исследователи предприняли попытки сопоставить упомянутый Аррианом город с известными гетскими городищами северного Подунавья, первое из которых расположено в районе современного румынского города Зимнича52, а второе — в нйзовьях реки Арджеш53.
      Конечно, нет оснований считать, что Александр нанес гетам по-настоящему мощный удар54. Реальным итогом демонстрации силы нового македонского царя в Придунавье стало последовавшее прибытие послов от местных племен. Арриан упоминает, что явились посланники племен, живших возле Истра, в том числе и послы Сирма, царя трибаллов. Автор приводит также анекдотичный рассказ о встрече Александра с послами кельтов (Anab., I, 4, 6—8)55. В военной кампании возникла пауза, которая объясняется тем, что Александр в течение нескольких недель определял характер взаимоотношений с населением региона, возобновлял или изменял действия союзных договоров с фракийцами, жившими у дельты Дуная, трибаллами и местными греками, определял характер возможных совместных оборонительных мероприятий против гетов и скифов56. Отметим, что неудачно завершившаяся попытка захватить Певку никак не сказалась на общем ходе кампании — Сирм в итоге вынужден был признать гегемонию Александра.
      Далее македонский царь, как сообщается, пошел в земли агриан и пеонов (Агг. Anab., I, 5, 1). Предположительно, агриане населяли верховья Стримона в районе современной Софии57. Каким именно маршрутом двигался Александр от Дуная к агрианам неизвестно, в связи с чем представленные в историографии версии58 следует оценивать как в равной степени убедительные. Арриан пишет, что в период продвижения Александра к землям агриан и пеонов он получил известие о восстании Клита, сына Бардила, поддержанном царем тавлантиев Главкией, а также о желании племени автариатов напасть на македонского царя в момент его продвижения. Указывается, что сложившаяся обстановка вынудила Александра повернуть назад (Anab., I, 5, 1). Высказано предположение, что выступление этих иллирийских племен было неожиданностью для Александра, планировавшего через территории агриан и пеонов возвратиться в Македонию59. Сложно согласиться с данным утверждением, так как прямые указания Арриана о желании замирить иллирийцев до отбытия в Азию (Anab., I, 1, 4), а также сведения о заблаговременном размещении корпуса Коррага у македоно-иллирийской границы позволяют говорить об изначальном намерении Александра предпринять активные действия в отношении западных соседей.
      Тем не менее, ситуация, в которой оказался македонский царь, была весьма непростой. Он должен был противостоять мощной иллирийской коалиции, которую образовали Клит, правивший жившими на территории современного Косово дарданами, и Главкия, возглавлявший тавлантиев — группу племен, населявшую земли в районе нынешней Тираны60. Неизвестно, находились ли с ними в сговоре автариаты. В любом случае это племя, населявшее, как предполагается, земли на севере современной Албании61, заняло явно враждебную позицию. Автариаты во времена Страбона были известны как самое большое и самое храброе из иллирийских племен (VII, 317— 318). Аппиан их называет сильнейшими на суше из иллирийцев (Illyr., 3). Арриан дает диаметрально противоположную характеристику автариатов, упоминая, что царь агриан Лангар, встретившийся с Александром на пути к своим землям, назвал автариатов самым мирным из местных племен, которое можно не брать в расчет (Anab., I, 5, 2—3). При этом мало вероятно, что до встречи с Лангаром молодой царь ничего не знал об автариатах. Александр должен был располагать некоторыми данными о землях македоно-иллирийского пограничья, так как в ранней юности сопровождал Филиппа в его иллирийских походах, а в период размолвки с отцом некоторое время провел в самой Иллирии62. Видимо, Александр обладал общими сведениями об автариатах, не вполне актуальными на тот момент времени, благодаря чему отнесся к замыслам представителей этого племени весьма серьезно. Как бы то ни было, опасения молодого полководца, видимо, нельзя считать беспочвенными: вражеское нападение на растянутую на горных дорогах армию могло привести к тяжелым последствиям.
      Выход из сложившейся ситуации был найден благодаря помощи со стороны агриан и решительным действиям самого молодого македонского царя. Арриан упоминает, что Александр, встретившись с Лангаром, с которым его связывали дружеские отношения еще со времени правления Филиппа, получил от царя агриан заверения в том, что автариаты не представляют большой опасности. В дальнейшем Лангар по просьбе македонского царя совершил опустошительный поход в земли этого племени, вынудив тем самым автариатов отказаться от воинственных планов (Anab., I, 5, 2—4)63.
      Судя по отрывочным данным, в тот же период времени Александр выделил из армии часть сил для самостоятельного выполнения некоего задания. Об этом сообщает второй фрагмент уже упомянутого выше неизвестного раннеэллинистического исторического сочинения. В этом тексте указано, что в период пребывания царя в землях агриан он отправил оттуда Филоту, сына Пармениона, с войском64. Характер сложившейся на тот момент обстановки заставляет признать обоснованным предположение Хэммонда, в соответствии с которым Филота был послан к иллирийской границе, в то время как сам Александр решал ряд важных вопросов взаимодействия с Лангаром65. Видимо, Филоте было поручено выяснить обстановку на предполагаемом пути следования войск и начать противодействие иллирийцам. Действия корпуса Филоты в совокупности с ликвидацией угрозы, исходившей от автариатов, позволили Александру взять ситуацию под контроль и продолжить продвижение на юго-запад.
      Согласно Арриану, после встречи с Лангаром Александр напра­вился к реке Эригон и городу Пелиону, самому укрепленному в стране и занятому в тот момент Клитом (Anab., I, 5, 5). Упомянутый автором Пелион может быть идентифицирован как македонская пограничная крепость, занимавшая стратегически важную позицию между Иллирией и Македонией где-то в районе современной Корчи66. Таким образом, Клит, сын побежденного Филиппом Бардила, перешел к активным действиям в землях к югу от Охридского озера, ранее находившихся под иллирийским контролем67. Возможность попытки дарданов взять реванш в этом ключевом регионе Александр, видимо, предвидел в начале анти македонского выступления варварских племен, в связи с чем и разместил часть войск под командованием Коррага в Верхней Македонии у иллирийской границы. Последнее обстоятельство позволяет объяснить, почему Клит ограничился занятием пограничного Пелиона и не осуществил вторжение в Верхнюю Македонию. Тем не менее, сохранение важной крепости за иллирийцами создавало угрозу осуществления ими набегов на северо-западные районы Македонии в будущем68.
      Александр не мог допустить возникновения данной ситуации. Среди исследователей нет единого мнения о маршруте, которым двигался македонский царь из земель агриан к Пелиону69. В любом случае, путь Александра должен был проходить через области Верхней Македонии, где, очевидно, он смог увеличить численность своего войска70. Наиболее вероятным источником подкреплений следует считать корпус Коррага. Не останавливаясь подробно на военных действиях под Пелионом, весьма подробно описанных Аррианом71 и неоднократно рассматривавшихся исследователями72, отметим, что проходили они в крайне тяжелых условиях. Угроза гибели армии и царя была настолько серьезной, что послужила основой для распространения в Греции слухов о смерти Александра, ставших поводом для волнений73. Благодаря превосходству македонян в военной подготовке и дисциплине, удачным и нестандартным тактическим решениям Александра, включавшим как смелое маневрирование, так и внезапную ночную атаку на неохраняемый лагерь противника, дарданы Клита и тавлантии Главкии были разбиты и отброшены от границ Македонии. Довершило разгром иллирийцев под Пелионом их долгое преследование. Согласно Арриану, македоняне гнали врага вплоть до гор в стране тавлантиев (Anab., I, 6, 11). Расстояние от них до Пелиона, по современным подсчетам, составляло около 100 км74.
      После решения иллирийского вопроса македонский царь стремительно двинулся к Фивам, восставшим против македонской гегемонии. Арриан подробно описывает маршрут и скорость движения македонской армии, указывая, что, проследовав через Эордею и Элимиотиду, Александр перешел через горы Стимфеи и Паравии и на седьмой день прибыл в фессалийскую Пелину. Выступив оттуда, он на шестой день вторгся в Беотию (Anab., I, 7, 5). Таким образом, всего за тринадцать дней было пройдено около 400 км75. Марш оказался настолько стремительным, что, как пишет Арриан, фиванцы узнали о проходе Александра через Фермопилы, когда он с войском был уже в Онхесте (Anab., I, 7, 5). Здесь сказались тренировки времен Филиппа II, в ходе которых личный состав македонской армии обучался проходить значительное расстояние без использования в обозе большого количества повозок (Front. Strat., IV, 1, 6; Polyaen., IV, 2, 10)76. Быстрому продвижению армии должно было отчасти способствовать и то, что местность, через которую проходил маршрут, позволяла обеспечить армию продовольствием (в виде продуктов животноводства) и вьючным скотом77. Согласно Диодору, Александр подошел к Фивам с армией, насчитывавшей более 30 тыс. пехотинцев и не менее 3 тыс. конницы. Указывается, что это были воины, ходившие в походы вместе с Филиппом (XVII, 9, 3). Иными словами, македонский царь привел к Фивам практически всю полевую армию своего отца78. С учетом этих данных неслучайным представляется замечание Арриана, что Александр в Онхесте был «со всем войском» (Anab., I, 7, 5), как и упоминание Диодором прибытия македонского царя из Фракии «со всеми силами» (XVII, 9, 1). Возможно, Александр сумел по пути в Фивы собрать воедино все свое войско, чтобы использовать его мощь для захвата одного из сильнейших полисов Греции. В качестве косвенного подтверждения этого вывода могут быть использованы данные Полиэна, называющего Антипатра одним из участников осады Фив (IV, 3, 12), хотя его сведения, как и другие доводы в пользу личного присутствия этого старого соратника Филиппа, вызывают некоторые сомнения79. Антипатр вполне мог ограничиться отправкой подкреплений царю, оставшись руководить делами в Македонии. Объединение армии должно было произойти еще в период продвижения царя по землям Верхней Македонии, причем необходимо заметить, что темп продвижения Александра к Фивам оставался чрезвычайно высоким. Это могло быть обеспечено благодаря выдвижению сил Антипатра навстречу царю, через гонцов отдавшему соответствующее распоряжение. Объединенное македонское войско, как известно, сумело захватить и разрушить Фивы, что привело к существенному укреплению власти Александра над устрашенной Грецией80. Ключевую роль в этом сыграло невероятно быстрое появление македонской армии под Фивами, позволившее изолировать фиванцев и подавить антимакедонское выступление греков в зародыше81.
      Подводя итог рассмотрению весенне-летней кампании 335 г. до н.э., проведенной Александром против фракийцев и иллирийцев, не согласимся с ее излишне критичной оценкой, озвученной Э. Ф. Блоедовым82. Напротив, Балканская кампания должна быть оценена как успешная по любым критериям83. Во Фракии новый царь Македонии сумел возобновить прежние зависимые отношения с одними племенами и распространить македонскую гегемонию на сообщества, до того сохранявшие самостоятельность. Особенно удачным было решение иллирийской проблемы, стоявшей перед Филиппом II в течение большей части его правления: как отмечено исследователями, прямым следствием победы Александра под Пелионом стала спокойная обстановка на иллйрийской границе в течение всего периода правления великого завоевателя84. Без сколь-нибудь существенных потерь Александр одержал верх над противниками, которых ни в коей мере нельзя назвать слабыми, чем раскрыл свое высокое полководческое дарование85.
      Молодой македонский царь блестяще справился с первым серьезным испытанием в своей самостоятельной полководческой карьере. Важно, что совершено это было без помощи со стороны лучших военачальников Филиппа, задействованных в тот промежуток времени на других направлениях. Конечно, получить исчерпывающее представление о стратегии Александра в Балканской кампании 335 г. до н.э. нельзя из-за ограниченности Источниковой базы и невозможности однозначного сопоставления указанных в античной письменной традиции топонимов с современными географическими объектами. Тем не менее, комплекс имеющихся данных позволяет охарактеризовать стратегию кампании как смелую и, вместе с тем, хорошо продуманную. Она подразумевала разделение армии на три автономных части, перед каждой из Которых стояла особая задача. Первую часть войска, размещенную в Македонии, возглавил Антипатр, в чью зону ответственности входила также Греция. Корраг во главе крупных сил расположился в районе македоно-иллирийской границы для защиты Верхней Македонии от возможного вторжения. Сам Александр с отборными и наиболее подвижными подразделениями совершил поход против восставших фракийцев и иллирийцев, пройдя по высокой неправильной параболе от северо-восточной границы Македонии до ее западных рубежей. Сильной стороной выбранной молодым царем стратегии было то, что она предусматривала как разделение армии, так и осуществление «выхода» из этой комбинации посредством последовательного объединения частей войска для разгрома иллирийцев и совместного молниеносного броска на Фивы. Александр продемонстрировал, что является достойным наследником своего отца, способным сохранить его завоевания в Европе и приступить к реализации неосуществленных планов Филиппа, связанных с захватом владений империи Ахеменидов.
      Примечания
      Работа подготовлена в рамках Государственного задания №33.6496.2017/БЧ.
      1. Аппиан, находя много общего между Цезарем и Александром, пишет об их сопоставлении как о распространенном и оправданном явлении (В.С., II, 149). Плутарх, как известно, в своих «Сравнительных жизнеописаниях» поместил биографии этих военачальников в паре.
      2. ROBERTS A. Napoleon the Great. London. 2014, p. 12.
      3. JOHNSTON R.M. The Corsican: A Diary of Napoleon’s Life in His Own Words. N.Y. 1910, p. 498.
      4. BILLOWS R. Polybius and Alexander Historiography. In: Alexander the Great in Fact and Fiction. Oxford. 2000, p. 295.
      5. БЕЛОХ Ю. Греческая история T. 2. M. 2009, с. 432—433.
      6. См.: GABRIEL R.A. The Madness of Alexander the Great: And the Myth of Military Genius. Barnsley. 2015.
      7. УОРТИНГТОН Й. Филипп Македонский. СПб.-М. 2014, с. 242; ВЕРШИНИН Л.Р. К вопросу об обстоятельствах заговора против Филиппа II Македонского. — Вестник древней истории. 1990, № 1, с. 139.
      8. БОРЗА Ю.Н. История античной Македонии (до Александра Великого). СПб. 2013, с. 293; BOSWORTH А.В. A Historical Commentary on Arrian’s History of Alexander. Oxford. 1980, vol. p. 45—46; HAMMOND N.G.L. ТЪе Genius of Alexander the Great. London. 1998, p. 25; DEMANDT A. Alexander der Grosse. Leben und Legende. München. 2013, S. 76.
      9. BOSWORTH A.B. Op. cit., p. 51; PAPAZOGLOU F. The Central Balkan Tribes in Pre- Roman Times: Triballi, Autariatae, Dardanians, Scordisci and Moesians. Amsterdam. 1978, p. 25.
      10. HAMMOND N.G.L. Alexander’s Campaign in Illyria. — The Journal of Hellenic Studies. 1974, vol. 94, p. 77.
      11. Район их традиционного расселения располагался к западу от Искара, однако к указанному времени трибаллы, возможно, сместились на восток, к Добрудже. См.: DELEV Р. Thrace from the Assassination of Kotys I to Koroupedion. — A Companion to Ancient Thrace. Oxford. 2015, p. 51.
      12.     ДЕЛЕВ П. Тракия под македонска власт. — Jubilaeus I: Юбелеен сборник в памет на акад. Димитьр Дечев. София. 1998, с. 39.
      13. См.: GREENWALT W.S. Macedonia, Illyria and Epirus. In: A Companion to Ancient Macedonia. Oxford. 2010, p. 292; LANE FOX R. Philip’s and Alexander’s Macedon. In: Brill’s Companion to Ancient Macedon: Studies in the Archaeology and History of Macedon, 650 BC - 300 AD. Leiden. 2011, p. 369-370.
      14. GREENWALT W.S. Op. cit., p. 294.
      15. ШОФМАН A.C. История античной Македонии. Казань. 1960, ч. I, с. 117.
      16. УОРТИНГТОН Й. Ук. соч., с. 31.
      17. GREENWALT W.S. Op. cit., p. 280.
      18. HAMMOND N.G.L. Illyrians and North-west Greeks. In: The Cambridge Ancient History. Vol VI. Cambridge. 1994, p. 428-429; GREENWALT W.S. Op. cit., p. 284.
      19. БОРЗА Ю.Н. Ук. соч., с. 272; WILKES J.J. The Illyrians. Oxford. 1992, p. 120.
      20. БОРЗА Ю.Н. Ук. соч., с. 273; ERRINGTON R.M. A History of Macedonia. Oxford. 1990, p. 42; WILKES J.J. Op. cit., p. 120-121; BILLOWS R.A. Kings and Colonists: Aspects of Macedonian Imperialism. Leiden. 1995, p. 4.
      21. УОРТИНГТОН Й. Ук. соч., с. 175.
      22. ДЕЛЕВ П. Op. cit., с. 40—42; ПОПОВ Д. Древна Тракия. История и култура. София. 2009, с. 115.
      23. ХАММОНД Н. История Древней Греции. М. 2008, с. 564—565.
      24. LONSDALE D.J. Alexander the Great: Lessons in strategy. L.-N.Y. 2007, p. 111—112.
      25. FARAGUNA M. Alexander and the Greeks. In.: Brill’s companion to Alexander the Great. Leiden-Boston. 2003, p. 102—103.
      26. ASHLEY J.R. The Macedonian Empire: The Era of Warfare under Philip II and Alexander the Great, 359 - 323 BC. Jefferson. 1998, p. 167.
      27. GEHRKE H.-J. Alexander der Grosse. Miinchen. 1996, S. 30; DELEV P. Op. cit., p. 52.
      28. УОРТИНГТОН Й. Ук. соч., с. 241; ХОЛОД М.М. Начало великой войны: македонский экспедиционный корпус в Малой Азии (336—335 гг. до н.э.). — Сборник трудов участников конференции: «Война в зеркале историко-культурной традиции: от античности до Нового времени». СПб. 2012, с. 3.
      29. HECKEL W. The marshals of Alexander’s empire. L.-N.Y. 1992, p. 13.
      30. THOMAS C.G. Alexander the Great in his World. Oxford. 2007, p. 152—153.
      31. HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. A History of Macedonia. Vol. III: 336-167 BC. Oxford. 1988, p. 32.
      32. Cm.: HAMMOND N.G.L. A Papyrus Commentary on Alexander’s Balkan Campaign. In: Greek, Roman and Byzantine Studies. 1987, vol. 28, p. 339—340.
      33. Ibid., p. 340-341.
      34. Ibid., p. 344—346; EJUSD. Sources for Alexander the Great. Cambridge. 1993, p. 201-202.
      35. Cm.: BOSWORTH A.B. Introduction. In: Alexander the Great in Fact and Fiction. Oxford. 2000, p. 3, anm. 4; BAYNHAM E. The Ancient Evidence for Alexander the Great. In: Brill’s companion to Alexander the Great. Leiden-Boston. 2003, p. 17, anm. 6; cp.: ИЛИЕВ Й. Родопите и тракийският поход на Александър III Велики от 335 г. пр. ХР. In: Личността в историата. Сборик с доклади и съобщения от Националната научна конференция на 200 г. от рождението на Александър Екзарх, Захарий Княжески и Атанас Иванов. Стара Загора. 2011, с. 279—281.
      36. HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., р. 32.
      37. RAY F.E. Greek and Macedonian Land Battles of the 4th Century BC. Jefferson. 2012, p. 139.
      38. ASHLEY J.R Op. cit., 167.
      39. NAWOTKA K. Alexander the Great. Cambridge. 2010, p. 96.
      40. ASHLEY J.R. Op. cit., 167.
      41. Видимо, в начале апреля. См.: HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., p. 34.
      42. См.: ФОР П. Александр Македонский. M. 2011, с. 39; PAPAZOGLOU F. Op. cit., р. 29—30; BOSWORTH А.В. A Historical Commentary on Arrian’s..., p. 54; HAMMOND N.G.L. Some Passages in Arrian Concerning Alexander. — The Classical Quarterly. 1980, vol. 30/2, p. 455-456; ASHLEY J.R. Op. cit., p. 167; NAWOTKA K. Op. cit., p. 96; WORTHINGTON I. By the Spear: Philip II, Alexander the Great, and the Rise and Fall of the Macedonian Empire. Oxford. 2014, p. 128; ИЛИЕВ Й. Op. cit., с. 279.
      43. ФОР П. Ук. соч., с. 39; BOSWORTH А.В. A Historical Commentary on Arrian’s..., p. 54; ASHLEY J.R. Op. cit., p. 168; O’BRIEN J. Alexander the Great: The Invisible Enemy. L.-N.Y. 1994, p. 48;
      44. ГРИН П. Александр Македонский. Царь четырех сторон света. М. 2005, с. 86; HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., p. 34; BURN A.R. The Generalship of Alexander. In: Greece and Rome. 1965, vol. 12/2, p. 146; RAY F.E. Op. cit., p. 139; WORTHINGTON I. Op. cit., p. 128; DEMANDT A. Op. cit., S. 97.
      45. Возможные реконструкции хода этого сражения см.: BOSWORTH А.В. A Historical Commentary on Arrian’s..., p. 56-57; HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., p. 35; ASHLEY J.R. Op. cit., p. 168-169; RAY F.E. Op. cit., p. 139-140; HOWE T. Arrian and “Roman” Military Tactics. Alexander’s campaign against the Autonomous Tracians. In: Greece, Macedon and Persia: Studies in Social, Political and Military History in Honour of Waldemar Heckel. Oxford. 2014, p. 87—93.
      46. ДРОЙЗЕН И. История эллинизма. T. 1. Ростов-на-Дону. 1995, с. 101; ГРИН П. Ук. соч., с. 87; BOSWORTH А.В. A Historical Commentary on Arrian’s..., p. 56; PAPAZOGLOU F. Op. cit., p. 30-31.
      47. HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., p. 35; NAWOTKA K. Op. cit., p. 96.
      48. ASHLEY J.R. Op. cit., p. 169.
      49. АГБУНОВ M.B. Античная лоция Черного моря. М. 1987, с. 146; ЯЙЛЕНКО В.П. Очерки этнической и политической истории Скифии в V—III вв. до н.э. — Античный мир и варвары на юге России и Украины: Ольвия. Скифия. Боспор. Запорожье. 2007, с. 82.
      50. BOSWORTH А.В. A Historical Commentary on Arrian’s..., p. 57; PAPAZOGLOU F. Op. cit., p. 32.
      51. HAMMOND N.G.L. Alexander’s Campaign in Illyria, p. 80.
      52. GRUMEZA I. Dacia. Land of Transylvania, Cornerstone of Ancient Eastern Europe. Lanham-Plymouth. 2009, p. 27.
      53. НИКУЛИЦЭ И.Т. Геты IV—III вв. до н.э. в Днестровско-Карпатских землях. Кишинёв. 1977, с. 125.
      54. ПОПОВ Д. Ук. соч., с. 116.
      55. Видимо, информация об этом восходит к Птолемею. Cp.: Strab., VII, 302. Об этом см. также: BOSWORTH А.В. A Historical Commentary on Arrian’s..., p. 51; cp.: HAMMOND N.G.L. Alexander’s Campaign in Illyria, p. 77.
      56. HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., p. 38; О специфике установленного Александром в регионе режима также см.: БЛАВАТСКАЯ Т.В. Западнопонтийские города в VII—I веках до н.э. М. 1952, с. 89—90; DELEV Р. Op. cit., р. 52.
      57. ДРОЙЗЕН И. Ук. соч., с. 104; BOSWORTH А.В. A Historical Commentary on Arrian’s..., p. 65; HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., p. 39-40; О районе расселения агриан подробнее см.: ДЕЛЕВ П. По някои проблеми от историята на агрианите. — Известия на Исторически музей Кюстендил. Т. VII. Кюстендил. 1997, с. 9-11.
      58. ФУЛЛЕР ДЖ. Военное искусство Александра Македонского. М. 2003, с. 249; ФОР П. Ук. соч., с. 39; BOSWORTH А.В. A Historical Commentary on Arrian’s..., р. 65-68; HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., p. 40; ASHLEY J.R. Op. cit., p. 171.
      59. ГАФУРОВ Б.Г., ЦИБУКИДИС Д.И. Александр Македонский и Восток. М. 1980, с. 83; ASHLEY J.R. Op. cit., p. 171; NAWOTKA K. Op. cit., p. 98.
      60. HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., p. 40.
      61. HAMMOND N.G.L. Alexander’s Campaign in Illyria, p. 78.
      62. HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., p. 41.
      63. Предположение о том, что вместе с Лангаром в этом походе участвовал Александр (см.: ГАФУРОВ Б.Г., ЦИБУКИДИС Д.И. Ук. соч., с. 83) следует признать слабо обоснованным.
      64. Цит. по: HAMMOND N.G.L. A Papyrus Commentary on Alexander’s Balkan Campaign, p. 340.
      65. Ibid., p. 342-343.
      66. ФОР П. Ук. соч., с. 39; HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., p. 41; WILKES J.J. Op. cit., p. 123.
      67. WILKES J.J. Op. cit., p. 124.
      68. ASHLEY J.R. Op. cit., p. 171.
      69. Cm.: BOSWORTH A.B. A Historical Commentary on Arrian’s..., p. 68; HAMMOND N.G.L., WALBANK F.W. Op. cit., p. 40-41.
      70. HAMMOND N.G.L. Alexander the Great: King, Commander and Statesman. London. 1981, p. 49; ASHLEY J.R. Op. cit., p. 171.
      71. Cm.: Arr. Anab., I, 5, 5—6, 11.
      72. ДРОЙЗЕН И. Ук. соч., с. 105-108; ФУЛЛЕР ДЖ. Ук. соч., с. 249-252; ГРИН П. Ук. соч., с. 88—91; HAMMOND N.G.L. Alexander’s Campaign in Illyria, p. 79—85; BOSWORTH A.B. A Historical Commentary on Arrian’s..., p. 71—73; ASHLEY J.R. Op. cit., p. 171-173; RAY F.E. Op. cit., p. 141-142.
      73. Cm.: Arr. Anab., I, 7, 2; Согласно Юстину, Демосфен утверждал, что Александр и вся его армия погибли в бою против трибаллов, и даже представил свидетеля, якобы раненного в фатальном для македонского царя сражении (XI, 2, 8—10).
      74. HAMMOND N.G.L. The Genius of Alexander the Great, p. 39.
      75. KEEGAN J. The Mask of Command. N.Y. 1987, p. 72; HAMMOND N.G.L. The Genius of Alexander the Great, p. 44; WORTHINGTON I. Demosthenes’ (in)activity during the reign of Alexander the Great. In: Demosthenes: statesman and orator. L.-N.Y. 2000, p. 92.
      76. Это было нацелено, прежде всего, на обеспечение высокой мобильности войск в условиях горной местности. См.: ENGELS D.W. Alexander the Great and the Logistics of the Macedonian Army. Berkeley-Los Angeles. 1978, p. 22—23.
      77. HAMMOND N.G.L. The Genius of Alexander the Great, p. 44.
      78. Согласно тому же Диодору, в битве при Херонее войско Филиппа состояло из более 30 тыс. пехотинцев и не менее 2 тыс. всадников (XVI, 85, 5).
      79. HECKEL W. Op. cit., р. 32.
      80. Подробнее см.: КУТЕРГИН В.Ф. Беотийский союз в 379—335 гг. до н.э.: Исторический очерк. Саранск. 1991, с. 164.
      81. GEHRKE H.-J. Op. cit., S. 31.
      82. BLOEDOW E.F. The Balkan Campaign of Alexander the Great in 335 BC. In: The Thracian World at Crossroads of Civilization. Bucharest. 1996, p. 166.
      83. ASHLEY J.R. Op. cit., p. 174.
      84. HAMILTON J.R. Alexander’s Early Life. In: Greece and Rome. Second Series. 1965, 12/2, p. 123; GREENWALT W.S. Op. cit., p. 295.
      85. HAMMOND N.G.L. The Genius of Alexander the Great, p. 39.
    • Средневековая Европа. Оружие и доспех
      By Сергий
      О БАЛЬМУНГЕ, ДЮРЕНДАЛЕ И ИХ ХОЗЯЕВАХ
      М. Горелик
      Бальмунг выглядел так: "…клинок в ножнах, обшитых парчовою каймою… рукоять его с отделкой золотой и с яблоком из яшмы, зеленой, как трава". А вот Дюрендаль: "Ах, Дюрендаль, мой верный меч прекрасный! На рукоятке у тебя в оправе святыня не одна заключена: в ней вложен зуб апостола Петра, святого Дионисия власа, Василия святого крови капли, кусок одежды матери Христа". Хозяин Бальмунга – славный Зигфрид, главный персонаж "Песни о Нибелунгах", владелец Дюрендаля – бесстрашный граф Роланд, герой посвященной ему "Песни". Рыцари… Неустрашимые воины, преданные вассалы, защитники слабых, благородные слуги прекрасных дам, галантные кавалеры… Неустойчивые в бою, неверные слову, алчные грабители, жестокие угнетатели, дикие насильники, кичливые невежды… Все это рыцари.
      И вот вокруг этих-то противоречивых созданий вертелась, в сущности, история европейского средневековья. Потому что они в те времена были единственной реальной СИЛОЙ. Силой, которая нужна была всем – королям против соседей и непокорных вассалов, крестьян, церкви; церкви – против иноверцев, королей, крестьян, горожан; владыкам помельче – против соседей, короля, крестьян; крестьянам – против рыцарей соседних владык. Горожанам, правда, рыцари были не нужны, но они всегда использовали их военный опыт. Ведь рыцарь – это, прежде всего, профессиональный воин. Но не просто воин. Рыцарь на всех языках – рейтер, шевалье и так далее – обозначает всадника. И опять же не просто всадника, но именно тяжеловооруженного всадника – в шлеме, панцире, со щитом, копьем и мечом. Все это снаряжение стоило весьма дорого: еще в конце первого тысячелетия, когда расчет велся не на деньги, а на крупный рогатый скот, комплект вооружения – тогда еще не столь обильного и сложного – вместе с конем стоил 45 коров, или 15 кобылиц. А это – величина стада или табуна целой деревни.
      Но мало было взять в руки оружие – им надо уметь отлично пользоваться. А этого можно было достичь только беспрестанными и весьма утомительными тренировками с самого юного возраста (мальчиков из рыцарских семей с детства приучали носить доспех – известны полные комплекты для 6-8-летних детей). Следовательно, тяжеловооруженный всадник должен быть богатым человеком с большим досугом. Крупные владетели могли содержать при дворе лишь очень небольшое число таких воинов. А где взять остальных? Ведь крепкий мужик, если и имеет требуемые 45 коров, то не для того, чтобы отдать их за груду железа и красивого, но не годного для хозяйства коня. Выход нашелся: мелкие землевладельцы обязывались королем работать определенное время на крупного, снабжать его нужным количеством продуктов и изделии ремесла, а тот должен быть готовым служить королю в качестве тяжеловооруженного всадника, тоже определенное количество дней в году.
      На подобных отношениях в Европе выстроилась сложная феодальная система. И постепенно, к XI-XII векам тяжеловооруженные всадники превратились в касту рыцарей. Доступ в это привилегированное сословие становился все более трудным, основанным уже на родовитости, которая подтверждалась грамотами и гербами. Еще бы: кому хочется тесниться и допускать к жирному куску посторонних! А кусок был жирен, и чем дальше, тем больше.
      За клятву верности сеньору рыцарь получал землю с работающими на него мужиками, право суда над ними, право сбора и присвоения налогов, право охоты, право первой ночи и так далее, и тому подобное. Он мог ездить ко дворам владык, развлекаться целыми днями, пропивать, проигрывать в городах деньги, собранные с мужиков. А обязанности... Во время военных действий служить со своим харчем сеньору около месяца в оду, а обычно и того меньше. За "сверхурочную" службу ему шло большое жалованье. Военная добыча – трофеи, выкуп за пленных, сами пленные – шла ему. Можно было во "внеслужебное время" и поработать "налево" – наняться на время к постороннему сеньору или к городскому магистрату. С течением времени рыцари стали все больше и больше манкировать своими обязанностями. Иногда по условиям ленного договора рыцарь должен был служить то количество времени, на которое у него хватит запасов продовольствия. И вот такой храбрый муж являлся с окороком, прилагал все усилия к тому, чтобы съесть его за три дня, и уезжал в свой замок.
      Ну а как рыцари воевали? По-разному. Вообще говоря, сравнивать их с кем-то очень трудно, так как они в Европе были в военном отношении предоставлены самим себе. Разумеется, в сражениях участвовала и пехота – каждый рыцарь приводил с собой слуг, вооруженных копьями и топорами, да и крупные владетели нанимали большие отряды лучников и арбалетчиков. Но до XIV века исход сражения всегда определяли немногие господа рыцари, многочисленные же слуги – пехотинцы были для господ хоть и необходимым, но лишь подспорьем. Рыцари их в расчет вообще не принимали. Да и что могла сделать толпа необученных крестьян против закованного в доспехи профессионального бойца на могучем коне? Рыцари презирали собственную же пехоту. Горя нетерпением сразиться с "достойным" противником – то есть рыцарем же, – они топтали конями мешающих им своих пеших воинов. С таким же равнодушием рыцари относились и к бездоспешным всадникам с мечами и легкими копьями. В одной из битв, когда на группу рыцарей налетел отряд легких всадников, они даже не сдвинулись с места, а просто перекололи своими длинными копьями лошадей противника, и только тогда поскакали на достойного врага – рыцарей.
      Вот тут-то и происходил "настоящий" бой – два закованных в железо всадника, закрытые щитами, выставив вперед длинные копья, сшибаются с налета, и от страшного таранного удара, усиленного тяжестью доспехов и весом лошади, умноженных на скорость движения, враг с треснувшим щитом и распоротой кольчугой или просто оглушенный вылетает из седла. Если же доспехи выдерживали, а копья ломались, начиналась рубка на мечах. Это было отнюдь не изящное фехтование: удары были редкими, но страшными. Об их силе говорят останки воинов, погибших в сражениях средневековья – разрубленные черепа, перерубленные берцовые кости. Вот ради такого боя и жили рыцари. В такой бой они кидались очертя голову, забыв об осторожности, об элементарном строе, нарушая приказы командующих (хотя какие там приказы – рыцарям лишь предлагали держать строй, их просили).
      При малейшем признаке победы рыцарь кидался грабить лагерь врага, забывая обо всем, – и ради этого тоже жили рыцари. Недаром некоторые короли перед боем, запрещая бойцам ломать боевой порядок при наступлении и ход битвы из-за грабежа, в качестве "наглядной агитации" строили виселицы для несдержанных вассалов. Бой мог быть довольно долгим. Ведь он распадался обычно на нескончаемое количество поединков достойных противников, бесконечно гонявшихся друг за другом.
      Ну а как насчет рыцарской чести? Оказывается, на противника рыцарь может "напасть спереди и сзади, справа и слева, словом, там, где может нанести ему урон" – так гласил устав тамплиеров. Но если противнику удавалось заставить отступить хоть несколько рыцарей, их соратники, заметив это, как правило, ударялись в паническое бегство, которое не в силах был остановить ни один полководец (как, впрочем, и управлять боем после начала атаки). Сколько королей лишились победы только потому, что преждевременно теряли голову от страха!
      Воинская дисциплина была не просто слабым местом рыцарей – ее у них не было и быть не могло. Ибо рыцарь – индивидуальный боец, привилегированный воин с болезненно острым чувством собственного достоинства. Он профессионал от рождения, и в своем деле – военном – равен любому из своего сословия, вплоть до короля. В бою он зависит только сам от себя, и выделиться, быть первым может, только показав свою храбрость, добротность своих доспехов и резвость коня.
      И он показывал это всеми силами. Да кто же тут может что-то ему указать, приказать? Рыцарь сам знает все, и любой приказ для него – урон чести. Такое самосознание рыцаря прекрасно знали и чувствовали полководцы, государственные деятели – мирские и церковные. Видя, что несокрушимые всадники терпят поражения из-за своей горячности и своеволия, вылетая в атаку разрозненными группами и зная, что тяжелая конница непобедима, когда наваливается всей массой, государственная и церковная администрация принимали меры для приведения хоть в какой-то порядок своих выскочек. Дело-то ведь еще и в том, что рыцарей было мало. Например, во всей Англии в 70-х годах XIII века было 2750 рыцарей. В боях участвовало обычно несколько десятков рыцарей, и лишь в больших сражениях они исчислялись сотнями, редко переваливая за тысячу. Понятно, что это мизерное количество полноценных бойцов нельзя было растрачивать, распылять по мелочам. И тогда с конца XI века, во время крестовых походов, стали возникать духовно-рыцарские ордена со строгими уставами, регламентирующими их боевые действия.
      Но самый крепкий порядок был, разумеется, в бандах-отрядах рыцарей-наемников, расплодившихся в XII-XIV веках, предлагавших свои услуги кому угодно и грабивших всех подряд в мирное время. (Именно для борьбы с этими бандами и были созданы впервые в средневековой Европе французскими королями в XIV веке настоящие регулярные армии, маленькие, состоявшие из разных родов войск, где воины служили за плату постоянно.) Надо сказать, что вся строгость воинских уставов и распорядков иссякала в тех разделах, где трактовалось о боевых действиях рыцарей. То есть строгость была, но требования были самыми общими: не покидать и не ломать строй, стараться, в разумных пределах, обороняться при неудаче, а не сразу бежать, и до победы лагерь противника не грабить.
      Итак, как же воевала рыцарская конница? Чтобы сохранить строй к решающему моменту схватки, она подходила к противнику шагом, она была "покойна и невозмутима, подъезжала не торопясь, как если бы кто-нибудь ехал верхом, посадивши впереди себя на седло невесту", – писал один средневековый автор. И, только подъехав совсем близко к врагу, рыцари бросали коней в более быстрый аллюр. Медленное сближение имело еще и тот смысл, что экономились силы лошади для решающего броска и схватки. Пожалуй, самым удобным построением был издавна придуманный для тяжелой конницы "клин", "кабанья голова", или "свинья", как называли его русские дружинники, любившие, кстати, это построение ничуть не меньше своих западных коллег.
      "Кабанья голова" имела вид колонны, слегка зауженной спереди. Давно известно, что конницу водить в колоннах очень выгодно, так как в этом случае лучше всего сохраняется сила ее массированного, таранного удара. Это не столько боевое, сколько походное построение – когда "клин" врезается в ряды противника, воины, едущие в задних рядах, немедленно "разливаются" в стороны, чтобы каждый всадник не топтал передних, но в полную меру проявил свои боевые качества, равно как и качества коня и оружия. У "клина" было и еще одно преимущество: фронт построения был узок.
      Дело в том, что рыцари очень любили сражаться, но совсем не хотели умирать – ни за сеньора, ни за святую церковь. Они должны были и хотели только побеждать. Этому, собственно, и служили их доспехи. Этому служил и "клин". Ведь когда отряд рыцарей медленно, "шаг за шагом", приближается к врагу, он становится великолепной мишенью для лучников противника. Хорошо, если у того нет качественных лучников. А если есть? Если у них вдобавок отличные дальнобойные, мощные луки? Монголы при Лигнице и англичане при Кресси и Пуатье именно из луков буквально расстреляли прекрасно защищенных доспехами рыцарей. А при построении "клином" перед вражескими стрелками оказывалось только несколько всадников в самом надежном защитном снаряжении.
      Да, рыцари умирали весьма неохотно. Они предпочитали бежать или сдаваться в плен в случае неудачи. В европейских войнах гибло их очень мало – единицы, и лишь в крупнейших битвах, решавших судьбы стран, – несколько сотен.
      И дело тут не только в доспехах. Рыцари к XIII веку ощутили себя неким всемирным орденом, кастой, для которой не важны никакие территориальные границы, никакое подданство. Ведь границы все время менялись, области и целые государства переходили от одного короля к другому, а рыцари сидели в тех же замках, изъяснялись на французском языке и все, как один, считались слугами святой католической церкви. И убивать собрата, кто бы и откуда он ни был, становилось неприличным. Вот одолеть его – сбить с коня, взять в плен и, главное, получить выкуп – это победа. А что пользы от трупа? Войны превращались в массовые турниры. Но не превратились.
      Не позволили "грубые мужики" – крестьяне и горожане, воевавшие в пехоте. Им-то рыцари пощады не давали. Но уж и они в долгу не оставались – пленных не брали. А когда в XIV веке бурно развилась боеспособная пехота, сражающаяся в плотных строях, не боящаяся конных атак и с длинными алебардами сама бросающаяся в бой, – рыцари кидались в бегство при одном виде швейцарских "баталий" и гуситских повозок, с ужасом и возмущением рассказывая о непривычных кровавых побоищах – ведь у швейцарцев, например, под страхом смерти запрещалось брать пленных. И когда рыцари тоже стали все чаще применять глубокие плотные построения, так что отряд превращался в железного дикобраза, их снова смела – теперь уже навсегда – пехота, вооруженная огнестрельным оружием.
      А теперь посмотрим, чем же и в чем воевали рыцари.
      В литературе нашей, особенно художественной, широко распространено мнение, что европейское рыцарское вооружение было ужасно тяжелым и неудобным. Как только не измываются над рыцарями романисты: бедные всадники в их повествованиях не то что сесть на коня – ходить, с земли подняться сами не могут. Да что винить писателей – их вводили в заблуждение солидные труды военных и невоенных историков. На самом деле рыцари не были врагами самим себе, да и вообще военное дело не терпит неудобств в снаряжении. И рыцарское оружие в этом смысле ничем не отличалось от любого другого. Просто на нем лучше, чем, пожалуй, на любом другом оружии, видны все изменения, происходящие со средствами нападения и защиты, которые диктует развитие военного дела, производства и социальных отношений.
      В XI веке снаряжение тяжеловооруженного всадника сложилось в том виде, в котором оно просуществовало с незначительными изменениями, до XIV века и послужило основой для дальнейшего развития вооружения. К сожалению, подлинных западноевропейских доспехов XI-XII веков дошло до нас очень мало, и говорить о них приходится по изображениям на памятниках искусства.
      Судя по ним и дошедшим образцам, подавляющее большинство рыцарей защищало тело кольчугой. До недавнего времени многие ученые считали, а иные считают и сейчас, что на Западе стали широко применять и делать кольчуги только с конца XI века, в результате крестовых походов, заимствовав секреты их изготовления на Востоке. До этого времени рыцари носили "неудобные (почему неудобные?) кожаные доспехи с нашитыми железными пластинками или кольцами". Немногие же кольчужные брони ввозились с Востока или из Руси. На самом же деле кольчугу в Западной Европе знали и изготовляли еще со времен античности и на протяжении всего первого тысячелетия нашей эры. Другое дело, что при всех своих удобствах, ее не только разрубает меч и топор или пропарывает копье – ее пробивает стрела. Поэтому воины конца первого тысячелетия нашей эры часто предпочитали ей более надежные пластинчатые и чешуйчатые доспехи. Ведь им приходилось сражаться с бесконечными волнами пришельцев с Востока – кочевниками, вооруженными могучими луками гуннского типа с тяжелыми бронебойными стрелами. Но к XI веку последние наследники гуннов – мадьяры – осели, прекратив опустошительные конные набеги, а для всадников были придуманы большие миндалевидные щиты, закрывавшие их от носа до середины голени.
      Сделанный из дерева, обтянутый слоями кожи и увенчанный железным навершьем – умбоном, такой щит надежно укрывал от стрелы, а меч и копье если и разрубали его, то застревали в нем или даже ломались, стоило принять удар на умбон. Тут-то кольчуга, прекрасно укрывавшая от случайных ударов, и вышла на первое место. Сначала она имела рукава до локтей, да и ноги оставались открытыми. А в рубке мечами или под градом стрел легко было лишиться руки и ноги. И щит не помогал – его, такой большой и тяжелый, трудно было подставлять под сыпавшиеся со всех сторон удары.
      Тогда в конце XI века рыцари стали надевать на ноги кольчужные чулки, а кольчуга обрела длинные рукава с варежками и капюшон, так называемый "хауберк". Завершал полное прикрытие рыцарского тела шлем. В XI веке он почти всегда имел широкий наносник и форму купола, благодаря которой удары мечом по нему скользили. В специальной литературе их называют "норманнскими", но они – общее достояние всей Евразии, так как развились в качестве упрощенного варианта из самого распространенного в Евразии первого тысячелетия шлема, склепанного из четырех и более сегментов в виде купола и снабженного остроконечным навершием. Ранние "норманнские" шлемы тоже были клепанными, позднее их ковали из одного куска.
      В XII веке верхушка у этих шлемов загибается вперед или же он "распухает", приобретая яйцеобразную форму. Эти изменения вели к увеличению объема шлема, что давало больший защитный эффект, так как стенки шлема уже не прилегали непосредственно к голове. Тогда же шлемы обрели наличники – железные полумаски. И не случайно, потому что щит из миндалевидного стал треугольным и уже не защищал лицо. А его надо было беречь: от удара мечом "хауберк" не спасал. На Готланде были раскопаны черепа в кольчужных капюшонах, разрубленные страшным поперечным ударом.
      И вот этот описанный комплекс доспехов называют тяжелым, делающим рыцаря неповоротливым – в отличие от воинов Руси и Востока. А ведь он весил в среднем не больше, чем защитный набор оружия в Восточной Европе и Азии. Пусть западная кольчуга имела рукава и капюшон и дополнялась чулками – зато на Руси и Востоке она часто дополнялась или заменялась более тяжелым пластинчатым или чешуйчатым панцирем, на Западе применявшимся редко. И щиты были такие же миндалевидные, и шлемы, близкие по форме "норманнским", в XII-XIII веках снабжались железными масками.
      В XIII веке начинается процесс сильного изменения рыцарского доспеха. Прежде всего он коснулся шлема. У яйцеобразного шлема макушка делается плоской, опускается затылок, железный наличник увеличивается книзу и в стороны – шлем принимает вид железного ведра с прорезями для глаз и дырочками для дыхания. По своей форме он и назван "горшковидным", с такого шлема удары не соскальзывают, но любой прямой удар по нему уже не достигает цели, так как это "ведро" надевалось на специальную, с толстым мягким валиком-венцом, шапку, надетую, в свою очередь, поверх кольчужного капюшона. Так что такой шлем нигде и близко не касался поверхности головы, да еще его личина от глаз до подбородка частенько снабжалась дополнительным слоем металла.
      С середины XIII века, или несколько раньше, в Европе начинает распространяться доспех типа "бригандины" – панцирь, где железные пластины скреплены изнутри мягкой – тканой или кожаной – основой. Было ли появление и распространение "бригандины" на Западе результатом развития местных традиций, или же заимствования из Руси или с Востока – вопрос до сих пор не решенный. Но время потребовало – и этот доспех появился. С появлением такого усиленного доспеха отпала необходимость в огромном щите – деревянный треугольник, уже без умбоиа, стал прикрывать тело сидящего верхом бойца от шеи до бедер. Соответственно уменьшился и его вес. так что щитом стало возможно фехтовать, подставлять под удары врага. А чтобы рука, держащая его, меньше уставала, щит на специальном ремне вешали на шею: если он был не нужен или воин бился обеими руками, щит забрасывался за спину.
      С XIII века не только сам рыцарь, но и его боевой конь получает усиленную защиту. Тканые или войлочные попоны, закрывавшие все тело коня, появились еще в XII веке и защищали его от дождя и зноя. Теперь же попона стала кольчужной. А голова коня защищалась железной маской, оставлявшей открытыми только глаза и рот.
      Сама идея бронирования лошади пришла в Европу с Востока – из мусульманских стран или от татаро-монголов – через посредство Руси. Но формы, в которые вылился западноевропейский конский доспех, были местными.
      Надо сказать, что снаряжение коня и методы управления им менялись и совершенствовались так же, как и остальные средства ведения боя. Таранный удар копьем и связанная с ним опасность быть выбитым из седла потребовали предельно крепкой посадки, что привело в XII веке к созданию седла-кресла с высоченной, очень жесткой задней лукой, охватывающей стан всадника, на которую он откидывался, уперев ступни вытянутых ног в стремена. Высокая передняя лука защищала живот рыцаря. Строгость в управлении конем обусловила существование специального мундштука и острых конусовидных шпор. С конца XII-начала XIII веков мундштук усложняется и становится все строже, и за счет этого уменьшается необходимость в большой строгости шпор, но возрастает требование более тонкого управления конем. Тогда по всей Европе начинают распространяться более "мягкие" шпоры со звездчатым колесиком.
      Как мы видим, все изменения в доспехе XI-XIII веков происходили по внутренним закономерностям самого оборонительного вооружения – одна его часть усиливалась за счет другой, хотя в XIII веке наблюдается общее увеличение веса средств защиты.
      Усиление доспеха в XIII веке произошло потому, что именно в это время начинает изменяться форма меча. В XI-XII веках он сохранял традиции конца первого тысячелетия – был не очень длинным, весьма широким и имел, как правило, округлый конец, то есть был приспособлен исключительно для рубящего удара. Но в XIII веке мечи вытягиваются и заостряются на конце, становятся более тяжелыми. Ими уже можно не только прорубить кольчугу, но и проткнуть ее. Еще четыре вида оружия заставили усилить кольчугу пластинчатой броней: булава, арбалет, фальшьон и алебарда. Булаву – металлический шипастый многогранник, а также шестопер, очень возлюбили в XI-XIII веках воины-клирики. Поскольку церковь запрещала своим служителям проливать кровь, а воевать за свои интересы князьям церкви приходилось так же, как и мирянам, то булава оказалась как нельзя кстати: от ее удара по мягкой кольчуге получался такой ушиб, что пострадавший с кровоизлиянием или перебитыми костями часто отправлялся в лучший мир.
      В это же время бурно развивался и распространялся арбалет – станковый лук, машина огромной мощности, пробивавшая кольчужную ткань, как матерчатую. Фальшьон – огромный тяжелый тесак, появившийся в начале XIV века и понравившийся рыцарям, – запросто разрубал кольчугу, а известная с этого же времени алебарда – сочетание копья, топора и крюка, насаженное на древко, – в руках швейцарских крестьян-пехотинцев раскалывала и протыкала не только кольчуги, но и шлемы. Все отмеченные тенденции в оружии нападения продолжали быстро развиваться и в последующие столетия, что повлекло соответствующее развитие доспеха из крупных железных пластин.
      В этот период распространилось поднимающееся забрало, изобретенное столетием раньше. Над разработкой же прикрытия корпуса воина шла большая экспериментаторская работа.
      Были изобретены панцирные жилеты, кожа которых подбивалась большими прямоугольными пластинами. И наконец, на магистральном пути развития западноевропейского рыцарского панциря оказался доспех, состоящий из сплошной кирасы с юбкой из горизонтальных стальных полос (в XIV веке кирасу почти всегда упорно обтягивали тканью или надевали поверх нее короткий кафтан, так что ее и не было видно), наручей и поножей, состоящих из деталей, повторяющих анатомическое членение человеческих конечностей, а также железных перчаток. Оставалось лишь соединить между собой все части этого доспеха. На это ушла вторая половина XIV века. Тогда же "горшковидный" шлем для боевых условий был заменен "баскинетом" – небольшим заостренным на макушке шлемом с низким затылком, защищенным спереди подвижным забралом с сильно выступающей центральной частью, за что его называли "собачьей мордой". К "баскинету" прикреплялось длинное кольчужное ожерелье, прикрывающее шею и плечи, И наконец, в XV веке появился полный доспех, где конструкция из больших сплошных стальных пластин повторяла строение человеческого тела. Именно над этим доспехом издевались позднейшие авторы исторических исследований и романов, перенося его и на столетия раньше. А зря издевались. Выяснилось, что доспех этого типа отличался великолепными боевыми качествами, был не только очень прочен, но и удобен.
      Весил такой доспех около 25 килограммов. (Заметим, что комплекты доспехов из Восточной Европы и Азии весили почти столько же.) Но этот вес равномерно распределялся по всему телу. Все подвижные части набирались из узких пластинок, приклепанных к ремням, так что доспех совершенно не сковывал движений. В наши дни во время киносъемок спортсмены и артисты надевали подлинные доспехи. Так вот, тренированный человек спокойно работает в доспехе 8 часов в сутки, ходит, ездит верхом, сам влезает в седло и поднимается с земли. А что рыцари уставали в своей броне – так разве не устают в своих сражениях современные хоккеисты?
      Доспехи XV века, названные "готическими" за заостренные формы своих деталей, сменились в начале XVI века "максимилиановскими", в которых вся поверхность брони покрывалась желобками, облегчавшими вес доспеха. Позднее доспех опять становится гладким – формы его соответствуют изменениям моды в одежде.
      В XVII веке, с резким усилением пробивной способности огнестрельного оружия, доспех достигает максимальной толщины и веса – около 33 килограммов. Это был предел – после этого "доспешные мастера" отказались соревноваться с мушкетами и пистолями.
      Появление "готического" доспеха привело к яркому расцвету искусства оформления оружия. Раньше отдельные металлические детали украшали узкие, инкрустированные золотом каймы, теперь большое поле давало простор творческой мысли мастера. Но "готические" доспехи XV века красуются только полировкой и изяществом форм. Зато фантазия мастеров отыгрывалась на шлемах и конских доспехах. Забрала шлемов превращались в звериные морды или страшные маски с крючковатыми носами и стальными усами, конские оголовья ковались в виде голов химер и других чудовищ. С середины XVI века формы стали скромней, но отделка – богаче.
      Доспехи полностью покрывались узорами, инкрустированными, травленными, гравированными, чеканными, золочеными, воронеными. На огромных пластинах конских панцирей и круглых щитах "рондашах" изображались сложнейшие многофигурные композиции на исторические и литературные сюжеты. Лучшие мастера доспеха – "платтнеры" – работали в Милане – семейства Миссалья, Пиччинино, в Инсбруке – Христиан Трейц, Йорг Зорг, в Аугсбурге – Коломан Хельмшмид, в Нюрнберге – Антон Пеффенхаузер. Немецкие мастера славились чистотой и законченностью работы, полировкой и изящным силуэтом, итальянцы – неистощимым богатством мотивов оформления и виртуозных технических приемов.
      Не отставали от "платтнеров" и мастера-мечники. Рыцарский "готический" меч в XIV-XVI веках все более сужается, заостряется, вытягивается, пока, наконец, в XVI веке не превращается в шпагу. Он постепенно теряет рубящую функцию – ведь сплошной доспех им все равно не разрубить, зато острием можно проткнуть сквозь сочленения панциря. Изменяются и детали рукояти меча – вытягивается навершие, перекрестие снабжается дополнительными отростками для защиты кисти руки. Отделка мечей становится все обильнее и сложнее. Тончайшая чеканка, гравировка, инкрустация, прорези и чернь украшают клинки, рукояти, ножны. Лучшие клинки изготовляли испанские мастера в Толедо, и германские – в Золингене, перенявшем секреты, марку и славу у оружейников города Пассау.
      СЛЕВА НАПРАВО:
      - "Готический" доспех работы миланского мастера Томмазо Негрони да Элла Миссалья, "французского типа", шлем типа "баскинет". Середина XV века.
      -Комплект "готических" доспехов для рыцаря и коня, шлем типа "армэ". Италия, конец XV века.
      -"Максимилиановский" доспех, шлем типа "армэ". Работа мастера Коломана Хельмшмида из Аугсбурга. 1520 год.
      -Итальянский доспех типа "рачья грудь", шлем типа "бургиньот", 2-я половина XVI века.
      В связи с усилением доспеха роль рыцарского меча несколько падает, зато копье служит по-прежнему верно, и если не протыкает, то выбивает противника из седла. К XVI веку оно превращается в толстый трехметровый шест с маленьким острием. Такую тяжкую пику, обладающую страшной пробивной силой, уже не удержать одной рукой. Поэтому ее подпирали стальной подставкой, привинченной к груди кирасы.
      И все же доспехи, в которых нельзя было ни встать, ни повернуться, были. Это турнирные доспехи XVI века. Турниры, пышно обставленные игрища, призом на которых были доспехи и конь поверженного соперника, известны с XI века. До конца XV века рыцари на турнирах бились в основном тупым оружием и в обычных боевых доспехах. Но в XVI веке правила ужесточились, стали драться острым оружием. Погибать в игре хотелось еще меньше, чем в бою, и доспехи для турнира "специализировались". Для пешего поединка доспехи делались полностью закрытыми и требовали особой изощренности мастеров в изобретении дополнительных подвижных сочленений. Комплект для группового боя – стенка на стенку – отличался от боевого только тем, что левая часть груди, плечо и подбородок – места, куда направлялся удар копья, – защищались дополнительной, сложной формы, толстой железной пластиной, привинченной к кирасе. Зато доспех для конного копейного поединка – весил до 85 килограммов. Он закрывал только голову и торс всадника, но имел толщину около сантиметра и был почти неподвижен – ведь надо было только ударить копьем. Облачали в него рыцаря, посадив на поднятое над землей бревно, так как с земли он сесть на коня не мог, да и выдерживал в нем боец очень короткое время. Турнирное копье имело вид настоящего бревна, с прикрепленным стальным кругом у рукояти – защитой правой руки и правой стороны груди. Конь для турнира также обряжался в особо толстый доспех, да еще поверх стального нагрудника клали толстый кожаный валик, набитый чем-нибудь мягким. Рыцарь сидел в огромном седле, задняя лука которого подпиралась стальными стержнями, а передняя была так широка, высока и простерта вниз, что, окованная сталью, надежно защищала ноги всадника. И все это хозяйство покрывалось богатейшими геральдическими мантиями, попонами, на шлемах возвышались геральдические фигуры из дерева, копья обертывались лентами.
      Доспехи и мечи – свидетели, и отнюдь не молчаливые, целой эпохи в развитии военного дела, кузнечного ремесла и декоративного искусства, свидетели славы и позора – сейчас тихо стоят в музеях и холлах, а кости их хозяев тлеют на полях сражений, под величественными надгробиями. И пусть мы знаем не только о высоте рыцарского духа, но и о низости воинов-феодалов, они по-прежнему видятся нам такими, какими описал их автор "Песни о Роланде":
      …Стальные шпоры на ногах надеты,
      Кольчуги белые легки, но крепки,
      Забрала спущены у ясных шлемов,
      На поясах мечи в златой отделке,
      Щиты подвешены у них на шеях,
      И копья острые у них в руке.
    • "Друзья царя" в эллинистической монархии
      By Saygo
      Зарапин Р. В. Друзья царя в эллинистической монархии // Вестник РУДН, серия Всеобщая история, 2009, № 3, C. 6-25.