Saygo

Трудности перевода

662 posts in this topic

1 час назад, Чжан Гэда сказал:

Номенклатура передана сокращенно - это да. Но, видимо, все эти "бассы" были переводчику не особо интересны, т.к. он в них не разбирался и он просто перевел их как "маленькие пушки".

Поэтому и никакой. Во всех интересных мне частях наворочено. Номенклатура орудий выкинута, "аркебузиры" превращены в "стрельцов", их численность выкинута, их построение на марше выкинуто, вполне конкретно указанный "хинет" превращен в некую "испанскую лошадь", "греческий огонь" этот.

 

1 час назад, Чжан Гэда сказал:

Стреляли "не прекращая огня"

Там про частоту огня каждого отдельного стрелка ничего не сказано. Как и про количество выстрелов и организацию стрельбы.

 

1 час назад, Чжан Гэда сказал:

Единственным объяснением, на мой взгляд, является стрельба по очереди

Это вот к теме "терпимого перевода". Фронт в четверть [английской] мили и 5000 стрелков. Как они еще могли стрелять? Там 10+ шеренг должно было быть (как бы не 20, на самом деле).

Share this post


Link to post
Share on other sites

Аркебузиры, скорее всего, и есть стрельцы. Аркебуза - пищаль. Организованные аркебузиры в Москве в XVI в. - это стрельцы. Тут я бы не стал придираться.

Насчет военных реалий сильно плохо было всегда - считали, что это недостойная тема. Но вот слово "хинет" я вообще прочесть не смог - мутный скан.

Хинет (jinete), насколько помню, это просто "всадник" по-испански.

К греческому огню я бы не придирался - именно как греческий огонь сочетание wildfire тут и надо перевести (ну не "лесной пожар" же!). А вот что в понимании автора источника (а не переводчика) это было - это непонятно.

Share this post


Link to post
Share on other sites
19 час назад, Чжан Гэда сказал:

Аркебузиры, скорее всего, и есть стрельцы.

Стрельцы - это вполне конкретная воинская страта. И это не единственная стрелки с ружьями в России, хотя переводчик мог этого и просто не знать. "Скорее всего" можно было дать сноской под звездочкой. Написано "аркебузиры" - переводить нужно "аркебузиры". 

 

19 час назад, Чжан Гэда сказал:

Насчет военных реалий сильно плохо было всегда - считали, что это недостойная тема. Но вот слово "хинет" я вообще прочесть не смог - мутный скан.

Хинет (jinete), насколько помню, это просто "всадник" по-испански.

В тексте "Iennet", разнопись от "jinete". Это еще и порода/тип лошадей, которой пользовались хинеты. Похож на барба/берберийскую лошадь. Потомками называют большую часть пород лошадей Латинской Америки - всех этих "пасо" и "криоло". Есть и "Spanish Jennet", но она скорее "восстановленная".

Я сомневаюсь, что у русской знати были именно они, а не "что-то, показавшееся англичанину похожим", но опять - "хинет" это вполне определенный типаж лошади, а не "испанская лошадь вообще".

 

19 час назад, Чжан Гэда сказал:

К греческому огню я бы не придирался - именно как греческий огонь сочетание wildfire тут и надо перевести (ну не "лесной пожар" же!). А вот что в понимании автора источника (а не переводчика) это было - это непонятно.

Мне попадалось сходное выражение при описании зажигательных бомб для мортир.

Еще у Уарда

Цитата

The use of the wild-fire Ball; is to bee shot out of a Morter-piece or Canon, to fire Houses, Ports or Bridges

 

Share this post


Link to post
Share on other sites
7 минут назад, hoplit сказал:

Стрельцы - это вполне конкретная воинская страта. И это не единственная стрелки с ружьями в России, хотя переводчик мог этого и просто не знать. "Скорее всего" можно было дать сноской под звездочкой. Написано "аркебузиры" - переводить нужно "аркебузиры".

До Грозного собирали ополчение с пищалями. Но их воинское значение, обучение и организация под вопросом - могли, скорее всего, из-за укрытий стрелять, типа как янычары.

А тут - если уж быть буквалистом - то уж тогда "пищальники".

9 минут назад, hoplit сказал:

сходное выражение при описании зажигательных бомб для мортир.

Вот тут совсем маленькая проблема - wildfire bomb можно перевести и как шар с греческим огнем, т.е. полый снаряд, в котором зажигательная смесь. Что это был не греческий огонь - понятно, т.к. к XVI в. никто не имел понятия, что это такое, т.к. все описания крайне смутны. Что заставило автора записок использовать такое определение - неясно.

Share this post


Link to post
Share on other sites
3 часа назад, Чжан Гэда сказал:

До Грозного собирали ополчение с пищалями. Но их воинское значение, обучение и организация под вопросом - могли, скорее всего, из-за укрытий стрелять, типа как янычары.

Пищальники, казаки. "Ополчение" это настолько резиновое слово... Вот часть пищальников служила постоянно - это ополчение? Это не трогая огнестрела на руках у поместной конницы (чаще - у послужильцев). 

 

3 часа назад, Чжан Гэда сказал:

А тут - если уж быть буквалистом - то уж тогда "пищальники".

Когда иностранцев приспичивало - они вполне записывали слова "по звучанию". Если написано - "аркебузир", то пусть так и будет. Соображения и примечания - отдельно сноской. 

 

3 часа назад, Чжан Гэда сказал:

Вот тут совсем маленькая проблема - wildfire bomb можно перевести и как шар с греческим огнем, т.е. полый снаряд, в котором зажигательная смесь.

Я бы сказал наоборот - "греческий огонь" понятие более узкое, чем "зажигалка". Потому как это не "зажигательная смесь вообще", а вполне определенная смесь, которая имела хождение в Византии и состав которой утрачен. Если бы англичанин хотел написать "греческий", то он бы так и написал. 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Занятно, как значение слов меняется. В норвежском "Королевском зерцале"/Konungs skuggsjá середины 13 века упоминаются в качестве доспеха брюнна/brynju и панзара/panzara

Цитата

Tak þú ok jafnan til þessa leiks þung vápn, annattveggja brynju eða þungan panzara ok haf í hendi þér annattveggja þungan skjöld eða buklara ok þungt sverð. Í þeim leik skalt þú við leita at nema hæfilig högg ok nauðsynlig

Панзара - от "панцер", но значение уже другое. Это не кольчуга, а "поддоспешник", "налатник", "мягкий доспех".

Вот тут.

Цитата

Yes, panzar is a well established word for gambeson in Old Norse too. The distinctions between that and the vapntræju , when any distinctions are made (hirdskrá ca 1270 and King's mirror ca 1250-60) are:
- vapntræju = blautan panzara - for use beneath an hauberk
- styrka vapntræyu = panzara - for use as a standalone armour or over blautan panzar in stead of hauberk.

 

Английский перевод 1917-го года.

Издание "Зерцала" от 1848 года.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Филипп де Коммин. Форново.

Цитата

Все в доспехах, с плюмажами, длинными копьями и в сопровождении многочисленных конных арбалетчиков, стратиотов и пехотинцев, они с правого берега перешли на левый, чтобы ударить нам в хвост. 

Цитата

Как только наши лошади немного отдохнули, мы тронулись крупной рысью обратно, возвращаясь к королю, хотя не знали, где он находится. Но, едва отъехав, мы увидели его вдалеке и тогда велели нашим слугам спешиться и собрать на поле копья, которых там было предостаточно, особенно с толстыми деревянными древками, которые, правда, немногого стоили, ибо были полыми и легкими, весившими менее метательного копья, но зато красиво украшенными; так что мы оказались снабжены копьями лучше, чем утром. 

Это, насколько понимаю, копья битых итальянских латников.

В издании 1552 года. И тут.

Kommin_2.thumb.png.96a4fe71e574582680cbd

Kommin.png.de661ce4585c07dc4904bf0bff2bb

Копье-бурдонас, не стоит многого, так как полое/выдолбленное и легкое, весит не больше жавлена. Жавлен это не только "дротик", но и ударное копье, более легкое, чем ланс.

 

Дополнительно.

Цитата

Most of the surviving jousting lances are solid pine. These include agroup of various types at the Hofjagd –und Rüstkammer, Vienna (Inv.nos. B.1 (analysed and found to be spruce4) B.8. B.13, B.15, B.50, B.84, B.130; and a lance for the Gestech at the Bayerisches Nationalmuseum,Munich (Inv. no. W1083). However, a notion persists, which much be addressed, that lances employed in the joust were made hollow in orderto cause them to break with ease. This myth appears to originate largely with three magnificent and extremely rare lances, richly decorated in gold, dating from the reign of King Henry VIII and now in the collectionof the Royal Armouries (Inv. nos. VII.550-1 and .634). They are of a remarkable size, the largest being an enormous 436 cm long and weighing 9.1kg, despite being hollow. Their hollowness has often been taken as evidence that jousting lances were routinely made in this way; to lighten them and allow them to break safely and easily. While this explanation sounds convincing, it is wrong. Making hollow lances is difficult, time-consuming, and expensive, and thus quite impractical for a jousting culture which required mass-production, with individual events often requiring hundreds of lances. Furthermore, the Royal Armouries lances are needlessly and unreasonably large, at least from a practical jousting point of view. Regardless of the fact that their hollowness somewhat reduces their still considerable weight, making it possible simply to carrythem, their massiveness makes them excessively unwieldy. It is much more likely that this trio of huge objects represent the lance equivalent of the equally over-large (but purely ceremonial and non-functional) bearing swords that played a central role in royal ceremonies throughout the Middle Ages and Renaissance. It is almost certainly more correct to regard the Royal Armouries examples as ‘bearing lances’, carried onto the field aspart of the spectacle and pageantry that accompanied and complimented the combats in Tudor jousts and tournaments. The revels accounts of thereign of Henry VIII refer to these huge costume accessories as ‘great spears’ or ‘boordons’. In a joust at Greenwich on 7 July, 1517, held toentertain visiting Flemish diplomats, Nicholas Carew appeared in the guise of ‘the Blue Knight’ and, as the revels accounts state, ‘ran with the great boordon’. This seems to have been a solo act performed by Carew, assome kind of parade or riding demonstration, perhaps even running at thering, rather than a joust. No one else, armed with a similar weapon, seems to have been involved. Philippe de Commines, an important eyewitness to many significant events in French history during the late fifteenth century, states that at the battle of Fornovo in 1495 (at which he was present), many of the Italian men-at-arms opposing the invading French forces were armed with colourful lances that he calls ‘bourdonasses’ - undoubtedly something similar to the Tudor ‘boordon’. After the Italians were defeated, with 3500 Italians laying dead on the field, Commines tells us that their lances “… lay very thick upon the field, and especially the bourdonasses; but they were good for nothing, for they were hollow and light, and weighed nomore than a javelin, yet they were finely painted.”

It would appear than that a ‘boordon’ or ‘bourdonasse’ was specifically a lance that was hollow and gorgeously decorated, although why the Italians chose to carry such flimsy weapons into battle is not clear. Exactly how they were used in jousts and tournaments is also unclear. There remains no definite evidence that they were ever used to strike opponents in the joust.

Гусарские древа с полым древком были в разы легче - для пятиметрового около 2 кг. С другой стороны - жавлен, насколько понимаю, мало чем отличался от кавалерийских пик конца 19 века. То есть его вес - 2-3 кило (при длине от 3 до 4 метров). И упоминавшиеся пики итальянских латников выходят весом как гусарское древо 17-го века.

 

Вот один из упоминаемых лансов. VII.551

Lance_-_Jousting_Lance_(1500-1530).thumb

Цитата

Historical Dimensions Record: Overall length: 2815 mm (9 ft 2 in), (or 4220mm - needs to be checked) Weight: 4.7 kg (10 lb 4 oz)

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Пресловутое "караколирование" у татар. 

Sieur de La Croix. Memoires du sieur de La Croix. Première partie. 1684

Перевод в "Щит и меч султана".

Цитата

Они сражаются без порядка, всегда караколируют, и если не прорвут строй противника при третьей атаке, они отступают

По поводу собственно "караколирования" уже было тут и тут.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Если трудности перевода - то это тут:

Цитата

алпау́т "знатный человек", только др.-русск. (Мам. поб.); см. Срезн. I, 18; из тат., кыпч., караим. (луцкий и тракайский диалекты) alpaut –то же, чагат. albaɣut, тоб. alpaɣyt "данник"; см. также Радлов 1, 430 и сл. •• [Ср. еще Назаров, "УЗ Казанск. пединст.", 15, 1958, стр. 251. – Т.I].

Спутаны два совершенно разных слова у Фасмера - от "алп-" (д.-тюрк. "меткий стрелок", "богатырь") и позднейшее "алба-" (тюрк.-монг. "подать", "налог", "повинность").

Алпаут - это именно богатырь. Парное существительное "алп алпаут" - "военная свита хана". Суффикс деятеля "-ɣут" (через непроизносимую интервокальную гамму в инициальной позиции) дает "алпаут". А "албаут" - это тот, кто платит "алба".

Так у нас "знатный человек" сравнился с "данником". "А все потому, что кто-то очень много кушает!" (с)

Share this post


Link to post
Share on other sites

Вот - почти правильно, но тоже в конце "алба" приплели:

Цитата

 

Алпаут

м знатный человек, вельможа. Алпаутами или олпаутами (тат.) называли русские татарских, а татарские русских вельмож (Веерое. словотолк., 1893, 1, 69). ср.-рус. алпаут боярин, владелец (грам. 1646 г.), от тюрк. алпаут (Срезневский, 1, 18); Фасмер, 1, 72. Радлов алпаут (казан., ком., кар.) = алпагыт дворянин, помещик (в отношении к своему крепостному) (1, 430); албагут (уйг., чаг.) = алпагыт 1. (чаг.) = алпаут; 2. (уйг.) герой (1, 433); алпагыт (тоб., ср. монг. албагут) платящий дань? = алпаут (1, 431). ср. башк. алпауыт, устар. помещик. По Кононову, алпаут < тюрк. алпагут—мн. от алп герой, молодец.

 

Кто составляет словари этимологические (!) таким образом?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Акрополит. 1256

Цитата

Он провел там зиму, а с наступлением весны собрал большое войско, ибо приказал явиться не только обязанным служить в армии, но и тем, которые вообще никогда не служили. Он включил в ряды войска всех, даже тех, которые находились при царской охоте на диких зверей, оленей и кабанов или охотились с соколами. Было собрано большое число людей, так как власть императора заставляла многих делать то, что не входило в их обязанности. Итак, собрав войско, более значительное, чем когда-либо собранное его отцом императором и им самим, он прибыл в Лампсак, чтобы переправиться через Геллеспонт. 

Сравнить - секбаны, хассеки, загарджи, турнаджи, сансунджи, авджи.

 

Savvas Kyriakidis. Warfare in Late Byzantium, 1204-1453

Цитата

The chrysobull Andronikos II issued in 1319 by which he granted the city of Ioannina various privileges, stipulates that,

The kastrenoi (urban population of Ioannina) are not obliged to serve in
military campaigns away from Ioannina
; only the soldiers who belong to
the ranks of allagia and hold an oikonomia have to serve. 

This document indicates that, the units made up of pronoia holders who were stationed in the provinces, were called allagia. They reinforced the local defence and, unlike the kastrenoi, they participated in military campaigns.

...

As has been stated, there were various types of military units called allagia. The term vasilikon allagion is used by the sources to refer to two different things. To the imperial escort and to mobile units of the army stationed in the provinces. The presence of the imperial escort, which was called vasilikon allagion, on campaigns led by the emperor is attested in three cases.

ἀλλάγιον - "полк". 

καστρηνοί - "замковые", "городовые".

vasilikon allagion - "царский полк".

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Перевод В.С. Таскина из "Циданьго чжи", цз. 2:

Цитата

Ван Ду и Тунэю удалось спастись бегством только с несколькими десятками всадников.

Оригинал текста:

Цитата

王都與禿餒得數騎,僅免。

Перевожу я:

Цитата

Ван Ду и Тунэй захватили несколько верховых коней и еле спаслись.

 

Это все притом, что Таскин говорил на китайском, как на родном. У него, Мелихова, Вельгуса и т.д. даже были соответствовавшие месту их проживания в Китае акценты и диалектизмы в языке. Но регулярно такие небрежности, не всегда понятные непосвященным, но досадные для точности передачи ситуации.

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites

Нашел! Нашел! 

II Cnut 71

Liebermann, Felix. Die gesetze der Angelsachsen. Bd. I. 1903

 

Ann Williams. The World Before Domesday: The English Aristocracy 900-1066. 2011

Цитата

In 1008, a royal edict required the provision of a warship from every 300 hides, and a helmet and mail-coat from every eight hides, and the contemporaneous issue of coin (the ‘Helmet’) shows the king himself in arms, with a helmet instead of the usual crown. It was probably as part of the same programme of reform that the heriots were raised, so that by Cnut’s time an ealdorman was required to produce four fully equipped men, each furnished with a helmet and mail-shirt as well as a sword, a horse with his tack, a shield and a spear, plus four men lightly armed with shields and spears and four unsaddled horses, while the king’s thegn provided equipment for one fully armed man, with helmet and mail-shirt as well as sword, horse, spear and shield, plus one mounted man with sword, shield and spear, two men with shields and spears, and two unsaddled horses. 

...

The heriots assume that the more heavily armed men would be mounted, while the requirement that half of the horses due should be saddled and half unsaddled suggests the provision of remounts, or possibly baggage-animals; the lightly armed spearmen may have acted as grooms. 

 

В законах Кнута - эрл выставляет 8 лошадей (4 оседланных и 4 неоседланных), 4 шлема, 4 брюнны, 8 копий и столько же щитов, 4 меча. 

Про людей ничего нет. С учетом того, что копья в том числе и метали, а щиты довольно легко разбивались... Я бы ничуть не удивился наличию пары копий и запасного щита. С другой стороны - может подразумеваться и наличие пешего слуги со щитом и копьем. Тоже - обычная практика.

У тана - 4 коня (2 оседланных и 2 неоседланных), два меча, четыре копья и щитов, шлемов и брюнн столько же. Иногда пишут, что "шлем и брюнна", в единственном числе. Но это в латинском тексте - и там и щит тоже в единственном числе. А в староанглийском варианте там в единственном числе шлем, а вот кольчуга - во множественном, byrnan -  не byrne 

 

Там еще пара категорий ниже - но не очень понимаю, что это за персонажи.

 

The History of English Law Before the Time of Edward I

 

The Formation of the English Common Law

 

 

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Арнольд Любекский. Начало 13 века.

Цитата

Датчане, подражая немецким обычаям, которые они усвоили от долгого сожительства с немцами, и в одежде, и в вооружении сравнялись уже с прочими народами. Некогда они ходили в одежде моряков, ибо обитали по берегам моря и постоянно имели дело с кораблями, а теперь носят не только скарлатт, цветные и серые ткани, но и пурпур, и виссон. Ведь они располагают ныне большими богатствами от рыболовства, которым круглый год занимаются в Сконе. Купцы со всех окрестных народов спешат туда и приносят с собой золото, серебро и прочие драгоценности; они покупают у них сельдь, которую те благодаря щедрости Божьей имеют даром, и оставляют за этот никчемный товар лучшее, что у них есть, а порой и саму жизнь, когда терпят кораблекрушения. Земля их полна также превосходными лошадьми, благодаря своим тучным пастбищам. Поэтому из-за обилия лошадей они, упражняясь в рыцарских турнирах, славятся и в конных сражениях, и в морских битвах. Они также немало преуспели в книжной грамоте, ибо знатные люди этой страны посылают своих сыновей в Париж не только для получения священного сана, но и ради обучения светским наукам. Там, освоив литературу и язык этой страны, они весьма преуспели не только в науках, но и в богословии. Из-за присущей им от рождения быстроты языка они проявляют смышлёность не только в доводах диалектики, но и при обсуждении церковных вопросов.

 

Arnoldi Chronica Slavorum. III.5

AL1.thumb.png.1ad7990d43f9e2f6c37e862dbe

AL2.png.12ed9e677f1f425a329068e92d492623

1 person likes this

Share this post


Link to post
Share on other sites
8 часов назад, hoplit сказал:

Датчане, подражая немецким обычаям, которые они усвоили от долгого сожительства с немцами, и в одежде, и в вооружении сравнялись уже с прочими народами. Некогда они ходили в одежде моряков, ибо обитали по берегам моря и постоянно имели дело с кораблями,

Это кстати любопытное замечание. Сведения 13-го века. А когда "сожительство" с немцами оформилось у датчан? Скорее не раньше 11-го века, ибо ранее в Нордальбингии и славян полно было.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Иордан. Гетика.

Цитата

Alia vero gens ibi moratur Suehans, quae velud Thyringi equis utuntur eximiis. Hi quoque sunt, qui in usibus Romanorum sappherinas pelles commercio interveniente per alias innumeras gentes transmittunt, famosi pellium decora nigridine. 

Цитата

Другое племя, живущее там же,  —  суэханс; они, подобно турингам, держат превосходных коней. Это они-то [суэханс?] и пересылают посредством торговли через бесчисленные другие племена сапфериновые шкурки для потребления римлян и потому славятся великолепной чернотой этих мехов.

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Видукинд. Деяния саксов. I.35

Цитата

Итак, как благоразумно поступал король Генрих в деле укрепления отечества и покорения варварских народов 337, после того как он получил от венгров мир на девять лет, рассказывать [об этом] выше наших сил, хотя и умалчивать никоим образом не следует. Прежде всего 338 он отобрал каждого девятого из числа военных поселенцев 339 и поселил их в городах с тем, чтобы каждый из них выстроил за остальных своих сотоварищей 340 по восемь домов 341, собирал и сохранял третью часть всего урожая 342, а остальные восемь [поселян] чтобы [тем временем] сеяли и собирали урожай для девятого и сохраняли его в своих определенных местах. [Генрих] пожелал, чтобы все 343 собрания , соборы, а также пиршества устраивались в городах; над строительством [городов жители] должны были трудиться день и ночь 344, поскольку им в течение мира следовало изведать то, что они должны были делать в случае необходимости против врага и чтобы вне городов находились только незначительные строения, или чтобы их совсем не было 345. И после того как [Генрих] приучил [своих] жителей к такому положению и порядку, он внезапно обрушился на [тех] славян, которые называются гаволянами 346, и, измучив их многими сражениями, разбил, наконец, во время лютой зимы на льду лагерь, овладел городом по названию Бранибор, [добившись этого] с помощью голода, оружия и холода. Овладев вслед за этим городом всей областью, он отправился походом против земли доленчан 347, войну с которой завещал ему когда - то его отец; осадив город по названию Гана 348, он взял его, наконец, на двадцатый день. Добыча, захваченная в городе, была роздана воинам, все взрослые были убиты, женщины и дети отданы в рабство. После того со всем войском [Генрих] подошел к Праге 349, городу чехов 350, и принял в подчинение их короля 351, о чем предрекали некие чудеса, но поскольку мы этого не проверили, то считаем нужным об этом умолчать 352. Однако был брат 353 Болеслава 354, который 355, пока был жив, оставался верным и полезным 356 королю [Генриху]. Итак, обложив чехов данью 357, король [Генрих] вернулся в Саксонию.

Цитата

338. Использован закон (lex) Генриха, текст которого не сохранился.

339. В подлиннике "quidem ex agrariis militibus". Термин "milites agrarii" обозначал так называемых "milites", составлявших основной слой "благородных" (свободных) саксов, имевших землю и обязанных нести военную службу. О них у Видукинда одно упоминание. В других источниках "milites" выступают также под наименованием "milites conscripti", "milites electi", "milites veterani". Об этом подробнее см.: R. Koepke. Widukind..., S. 95, Ср.: Вид., II, 3, прим. 60.

340. "Confimiliares". По мнению исследователей, этот термин обозначал служилого человека, министериала, имевшего семью. О некоторых трактовках этого термина см.: G. Waltz. Jahrbucher..., S. 101, ff. Мимистериалы составляли большую группу населения, находившуюся непосредственно под властью короля. Они исполняли различные функции, связанные с управлением и военной службой.

341. Данное место вызвало различное толкование. Г. Вайтц ("Widukindi rerum...", S. 345) считает, что речь идет о министериалах: каждый из девяти министериалов в течение девятилетнего периода должен по очереди, в течение года, участвовать в работах по строительству и содержанию города. Р. Кёпке (R. Koepke. Widukind,.., S. 156 - 157) считает (на основании фразы: "eligens habitare facit"), что проживание девятого, избранного из остальных, было в городе постоянным. Этот девятый обязан был участвовать в строительстве и защите города. Восемь остальных обрабатывали свои участки земли, они должны были сеять хлеб, собирать урожай и сохранять продукты в определенных местах. Ср.: А. И. Неусыхин. Проблемы..., стр. 242.

342. Хронист говорит о распоряжении Генриха I делить урожай на три части. В этом сообщении отразился старый обычай, известный у бургундов, вестготов и франков, согласно которому пахотная земля и урожай с нее делились на три части ("Paulus Diakoni historia...", II, 52). Согласно Капитулярию Карла Великого (813), каждый град брал фуражом часть урожая с области для войска.

343. "Conventus" - собрание (нем. "Tag") феодалов всего государства (нем. "Reich") - рейхстаг, который являлся органом управления и поддержания мира. В периоды распрей рейхстаг собирался в качестве высшего трибунала во Фридларе или в Лангеценне.

344. На строительство новых крепостей привлекалось все несвободное население.

345. Смысл выясняется на основании сравнения главы 46 книги III и главы 13 книги I. Под "moenia" имелись в виду строения, не сохранявшиеся при осаде и пожаре. "Vilia" - селения, которые покидали люди, бегущие в крепость ("urbs").

В 345-м примечании, если поглядеть на указанные там части (III.46 и I.13) не "смысл выясняется", а какая-то фантазия. 0_0

Цитата

Некоторые из оставшихся [в живых], поскольку лошади их устали, вошли в ближайшие деревни и, будучи окружены воинами, были сожжены вместе с домами

Цитата

 Caeterorum vero alii equis fatigatis villas proximas intrant, circumfusique armatis cum moeniis pariter concremantur

Цитата

Some of the others, as their horses grew tired, entered nearby settlements. They were surrounded by armed men, and were burned along with the buildings.

Разошлись по ближайшим поселениям и были сожжены врагами вместе с укреплениями. Тут можно и так понять, что "moeniis" выступает синонимом к "villas". То есть - подразумевается, что поселения были укреплены.

 

Res gestae saxonicae sive annalium libri tres. MGH

Цитата

Igitur Heinricus rex, accepta pace ab Ungariis ad novem annos, quanta prudentia vigilaverit in munienda patria et in expugnando barbaras nationes, supra nostram est virtutem edicere, licet omnimodis non oporteat taceri. Et primum quidem ex agrariis militibus nonum quemque eligens in urbibus habitare fecit, ut ceteris confamiliaribus suis octo habitacula extrueret, frugum omnium tertiam partem exciperet servaretque. Caeteri vero octo seminarent et meterent frugesque colligerent nono et suis eas locis reconderent. Concilia et omnes conventus atque convivia in urbibus voluit celebrari; in quibus extruendis die noctuque operam dabant, quatinus in pace discerent, quid contra hostes in necessitate facere debuissent. Vilia aut nulla extra urbes fuere moenia. Tali lege ac disciplina cum cives assuefaceret, repente irruit super Sclavos qui dicuntur Hevelli, et multis eos preliis fatigans, demum hieme asperrima castris super glaciem positis cepit urbem quae dicitur Brennaburg fame ferro frigore. Cumque illa urbe potitus omnem regionem signa vertit contra Dalamantiam, adversus quam iam olim reliquit ei pater militiam; et obsidens urbem quae dicitur Gana, vicesima tandem die cepit eam. Preda urbis militibus tradita, puberes omnes interfecti, pueri ac puellae captivitati servatae. Post haec Pragam adiit cum omni exercitu, Boemiorum urbem, regemque eius in deditionem accepit; de quo quaedam mirabilia predicantur, quae quia non probamus, silentio tegi iudicamus. Frater tamen erat Bolizlavi qui quamdiu vixit imperatori fidelis et utilis mansit. Igitur rex Boemias tributarias faciens reversus est in Saxoniam.

extruendis - имхо, тут скорее "собранные"? То есть - упражнялись в военном деле, будучи собранными в городах? 

moenia - "укрепеления" или "укрепленный город".

 

Английский перевод. The Deeds of the Saxons.

Цитата

35. How King Henry used his nine years of peace.


During the nine years of peace that King Henry had with the Hungarians, he demonstrated such care in protecting the fatherland and in defeating the barbarian nations that it is beyond my capacity to describe his achievements, although they should not be passed over in silence. First, he selected every ninth man from among the agrarii milites 231 to live in fortifications. Each ninth man would build dwellings for the other eight, and would receive and store a third part of all of the grain. The other eight would sow and reap grain, and would gather up a ninth and would set this aside on their own properties. Henry desired that all law courts, assemblies, and festivals should be held in the fortifications. They were to train in these fortifications day and night so that they would learn in times of peace what to do when they faced the enemy. Aside from these strongholds, there were very few fortifications, and even these had poor walls. After Henry had accustomed his subjects to this legal obligation and discipline, he immediately attacked the Slavs who are called the Hevelli.232 First, Henry wore them down with numerous battles. Then he established his encampment on the ice during the coldest part of the winter. Finally, through hunger, iron, and cold, he captured the fortress called Brandenburg.233 Then, having captured the entire region along with this fortress, Henry turned his banners against Daleminzia where his father long before had placed him in command of an army. There, he besieged a fortress called Gana, and finally captured it after twenty days.234 Henry distributed the booty from the fortress among his soldiers. All of the adults were killed, while the youths and maidens were led off as slaves. After this, Henry marched to Prague, the fortress of the Bohemians, with his entire army. He received the surrender of the king of the Bohemians.235 Certain miraculous stories are told about this king, but we think that it is better to remain silent about them because we have no proof that they happened.236 He was the brother of Boleslav who remained loyal and helpful to the emperor as long as he lived.237 So Henry made the Bohemians tributaries and returned to Saxony.

Цитата

231. This term has been the focus of enormous scholarly controversy. For an overview of this scholarship, see Edward J. Schoenfeld, “Anglo-Saxon ‘Burhs’ and Continental ‘Burgen’: Early Medieval Fortifications in Constitutional Perspective,” Haskins Society Journal 6 (1994): 49–66. In our view, Widukind is describing here men who had obligations to serve in the local levy for the defense of their home regions. Henry’s reform was intended to improve local defenses against Hungarian attacks, and particularly to train local militiamen to be able to operate both in defense of strongholds and in the field in conjunction with better trained and armed professional fighting men.


232. The Hevelli were part of the large Weleti confederation of Slavic peoples who lived in the region between the lower Elbe and the Oder. This passage seems to draw upon images in Caesar, De bello Gallico, 4.1.


233. Cicero, In Pisonem, 40.


234. The location of this fortress is still the subject of some scholarly debate. Many scholars, however, agree that it is likely to be identified with the large tenth-century fortress that is situated between Hof and Stauchitz on the Jahna river some eleven kilometers southwest of the modern Elbe river town of Riesa.


235. This was Duke Wenceslaus of Bohemia (921 to 929 or 935). The Annales Pragenses, ed. G. H. Pertz, MGH SS 3 (Hanover, 1849), 119, gives a date of 929 for the death of Wenceslaus. However, Gumpold, Vita Vencezlavi Ducis, ch. 19, ed. Georg Watiz (Hanover, 1841), 220, gives a date of September 28, 935.

236. These are miracles stories about Wenceslaus.


237. Duke Boleslav I of Bohemia (929 or 935 to 972). Widukind anachronistically is styling Henry I as emperor rather than as king in recognition of his major triumph over three separate Slavic peoples.

Вообще - предложение "Vilia aut nulla extra urbes fuere moenia" откровенно мутное какое-то.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Гесиод. "Труды и дни".

Цитата

ὧν δ᾽ ἦν χάλκεα μὲν τεύχεα, χάλκεοι δέ τε οἶκοι
χαλκῷ δ᾽ εἰργάζοντο· μέλας δ᾽ οὐκ ἔσκε σίδηρος.

 

Перевод В.В. Вересаева

Цитата

Были из меди доспе­хи у них и из меди жили­ща,
Медью работы свер­ша­ли: никто о желе­зе не ведал.

 

translated and with introductions by Catherine M. Schlegel and Henry Weinfield

Цитата

Upon their brawny bodies; bronze their arms and houses too
And implements: they worked in bronze - dark iron there was none.

 

Apostolos N. Athanassakis

Цитата

Bronze were their weapons, bronze their homes,
and bronze was what they worked — there was no black iron then.

 

Translated by Hugh G. Evelyn-White

Цитата

Their armour was of bronze, and their houses of bronze, and of bronze were their implements: there was no black iron

 

Translated by Barry B. Powell

Цитата

Their armor was of bronze, bronze their houses, and they worked with bronze tools. They did not have black iron.

 

Translated with introduction and notes by M. L. West

Цитата

They had bronze armour, bronze houses, and with bronze they laboured, as dark iron was not available.

 

Edited and Translated by Glenn W. Most

Цитата

Their weapons were of  bronze, bronze were their houses,
with bronze they worked; there was not any black iron.

 

Translation by David W. Tandy and Walter C. Neale

Цитата

Their weapons were made of bronze; their oikoi were made of bronze; they worked in bronze: there was no black iron

 

Übersetzt und herausgegeben von Otto Schönherger

Цитата

Aus Erz aber waren ihre Waffen, ehern auch ihre Häuser, und Erz war ihr Werkstoff. Dunkles Eisen jedoch gab es noch nicht.

 

A Commentary on Hesiod Works and Days, vv. 1-382 by W.J. Verdenius

Gesiod.thumb.jpg.4c1da2ca9afae7ca6a7a599

 

Еще - Бирюков Д.С. Античная натурфилософия в византийской христологии: тема проникновения огня в железо

Василий Кессарийский. "Гомилия на Святое Рождество Христово".

Цитата

Но могут спросить: почему же Бог-Слово не преисполнился телесной немощью? На это мы ответим: так же, как и огонь не воспринимает свойств железа. Железо – темное и холодное; тем не менее, когда его накаливают, оно принимает форму огня, само становясь светоносным, но не делая огонь темным, становясь пылающим, но не охлаждая пламени. Также и человеческая плоть Господа сама стала причастной Божеству, но не сообщила Божеству своей немощи

Цитата

Πῶς οὖν, φησὶ, τῆς σωματικῆς ἀσθενείας ὁ Θεὸς Λόγος οὐκ ἀνεπλήσθη; Φαμὲν, ὡς οὐδὲ τὸ πῦρ τῶν τοῦ σιδήρου ἰδιωμάτων μεταλαμβάνει. Μέλας ὁ σίδηρος καὶ ψυχρός· ἀλλ᾽ ὅμως πυρακτωθεὶς τὴν τοῦ πυρὸς μορφὴν ὑποδύεται, αὐτὸς λαμπρυνόμενος, οὐχὶ μελαίνων τὸ πῦρ, καὶ αὐτὸς ἐκφλογούμενος, οὐ καταψύχων τὴν φλόγα. Οὕτω καὶ ἡ ἀνθρωπίνη τοῦ Κυρίου σὰρξ, αὐτὴ μετέσχε τῆς θεότητος, οὐ τῇ θεότητι μετέδωκε τῆς οἰκείας ἀσθενείας.

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Опять Маллетт чего-то не того напереводил... =(

Preparations for War in Florence and Venice in the Second Half of the Fifteenth Century // Florence and Venice: Comparisons and Relations. 1979

Маллет.jpg

 

Рикотти у меня другого года - переизданий вообще куча была, но вот именно 1893 года не нашел.

1478.png

Другая структура текста (кавычки и многоточия у Маллетта проигнорированы), другие слова. "Полтораста с корацинами и оружием", "без провизии, какого-либо порядка, саперов, прочего оборудования ..."

А это вот текст, на который Рикотти ссылается. Росмини 1815 года. Документы 2 и 4.

Не первый уже случай, и не второй. =/ 

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

А в шведском кто-нибудь силен? 

Леннарт Видерберг озадачил меня своим девизом :(

Цитата

Летом 2014 года мы приложим усилия к достижению истока Ловати, где преодолеем еще 170 км. Затем мы продолжим путь через реки Усвяча, Двина и Каспля к Днепру. Наш девиз: “Svälj
flodvatten och knott – gilla läget!”

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Massimo Predonzani, Vincenzo Alberici. Translated by Rachele Tiso. The Italian Wars. Volume 1: The Expedition of Charles VIII into Italy and the Battle of Fornovo. 2019

Цитата

De Commynes describes them as follows:


Stradiotti sono come Giannizzeri, vestiti  a  piede, e  a  Cavallo come i Turchi, eccetto it capo, dove non portano quella tela chiamata Turbante: fono gente rozza,  s durata alle fatiche; dormono co cavalli alia campagna tutto l'Anno intiero. Erano da principio tutti Greci, i venuti da quei luoghi, che v'hanno cola i Ventiani; gli uni da Napoli di Romania nella Morea; altri da Albania verso Durazzo.  I  Cavalli loro sono buoni, e di razza Turchesca. Di coftoro fi ferve affai la Signoria di Venetia,  s fe ne confida molto.13


That is:


The  Stratioti  are like Janissaries, and they dress like Turks both when on foot and on horse. However, they do not wear that cloth called the turban on their head. The  Stratioti  are uncouth people and used to labour; they even sleep together with their horses during military campaigns all over the year. Initiall y, they were all Greeks and came from the places the Venetians go to. Some of them came from Nafplio in Morea, others from Durres [Albania]. They have good Turkish-breed horses. The Republic of Venice often deploys the  Stratioti.

Ссылка

Цитата

Philippe de Commynes, Le memorie intorno alle azzion principali de due re di Francia Ludovico Undicesimo, & Carlo Ottavo  (Brescia, 1813), p. 366.

Этого издания я не нашел, но указанны отрывок есть в издании 1613 года точно на этой странице. И тоже - Брешия. Репринт? Или число попутали?

Но давным давно оцифровано первое издание Коммина, 1552 года.

Там "comme Genetaires". 

Не "янычары" - "хинеты"... И этим переводом в итальянской литературе пользуются...

 

Не знаю, откуда авторы взяли "арабских лошадей" у стратиотов. Полагают, что турки только на таких и ездили?

Цитата

They mounted Arabian horses

 

А дальше уже просто косяк

Цитата

Moreover, they had a Turkish scimitar and a mace named zagaglia, other than a dagger under their heavy jacket.

Это "ассегай". Не "булава", а "копье".

Share this post


Link to post
Share on other sites

Галл Аноним. Хроника или деяния князей или правителей польских. Перевод Л.М. Поповой. Русский перевод - на базе критического издания 1952 года.

Цитата

В 1952 г. вышло последнее издание хроники — К. Малечинского. Издание отличается от всех предыдущих тем, что оно использует все три рукописных списка, снабжено обширными текстологическими примечаниями, много примечаний написано на латинском языке. Тексту хроники предшествует введение, посвященное вопросам истории рукописей, происхождению автора, литературным особенностям его сочинения, исторической достоверности упоминаемых им событий. В научном отношении это издание очень ценно.

Текст, строго говоря, не хроника вообще. Там дат нет. Это довольно обычный для "латинской" Европы того времени  панегирик покровителю (Наш Болеслав III - круче Ганнибала, круче древних римлян!). Сколько-то внятно описаны только события правления Болеслава III и Владислава I, при которых автор, как полагают, в Польшу и попал. Более ранние события - набор быличек, наполовину полусказочных. Откровенно говоря - не особо понимаю, имеет ли смысл использовать ранние сведения о военном деле из этого труда. Но для коллекции пусть будет.

 

Текст базовой латинской версии доступен - Karol Maleczynski, Monumenta Poloniae Historica, nova series, tomus II (Cracow: Polska Akademia Umiejetnosti, 1952).

И англо-латинская билингва 2003 года. Gesta principum Polonorum = The deeds of the princes of the Poles / translated and annotayed by Paul W. Knoll and Frank Schaer ; with a preface by Thomas N. Bisson. Латинский текст базируется на издании 1952 года.

В тексте горстями рассыпаны цитаты из христианской и классической античной литературы.

 

I.6

Цитата

Великие чудеса приготовил он по случаю прибытия императора: прежде всего он построил разнообразные (по вооружению) полки рыцарей, затем - на обширной равнине - князей, стоявших как бы в виде хора; отдельные полки отличались друг от друга одеждой различного цвета. 

Цитата

Nam miracula mirifica Boleslaus in imperatoris adventu preostendit, acies inprimis militum multimodas, deinde principum in planitie spaciosa quasi choros ordinavit, singulasque separatim acies diversitas indumentorum discolor variavit.

Цитата

Marvelous and wonderful sights Bolesław set before the emperor when he arrived: the ranks first of the knights in all their variety, and then of the princes, lined up on a spacious plain like choirs, each separate unit5 set apart by the distinct and varied colors of its apparel, and no garment there was of inferior quality, but of the most precious stuff that might anywhere be found.

 

I.8

Цитата

Деяния Болеслава более велики и многочисленны, чем могли бы мы их описать или рассказать о них безыскусной речью. В самом деле, какой знаток арифметики мог бы точно сосчитать железные ряды его воинов или описать его бесчисленные победы и триумфы? Ведь в Познани он имел 1300 рыцарей с 4 тыс. щитников, в Гнезно - 1500 рыцарей и 5 тыс. щитников, в городе Влоцлавке - 800 рыцарей и 2 тыс. щитников, в Гдече - 300 рыцарей и 2 тыс. щитников; все они во времена Болеслава Великого были очень храбрыми и искусными в битвах воинами. Рассказывать о других городах и крепостях и для нас труд долгий и нескончаемый, и вам слушать, по всей вероятности, скучно. Но, чтобы вам избежать скуки при перечислении, я покажу число воинов, не подсчитывая их точно. Король Болеслав имел рыцарей больше, чем в наше время имеет вся Польша щитников; во времена Болеслава почти столько же насчитывалось рыцарей, сколько людей всякого рода имеется в наше время.

Цитата

Plura itaque sunt et maiora gesta Bolezlaui, quam a nobis possint describi, vel etiam nudis sermonibus enarrari. Nam quis arithmeticus satis certo numero ferratas eius acies valeat computare, nedum etiam describendo victorias et triumphos tante multitudinis recitare. De Poznan namque mille CCCloricati milites cum IIIIor milibus clipeatorum militum; de Gneznen mille quingenti loricati et quinque milia clipeatorum; de Wladislau castro octingenti loricati et duo milia clipeatorum; de Gdech CCCloricati et duo milia clipeatorum. Hii omnes fortissimi et ad bella doctissimi magni Bolezlaui tempore procedebant. De aliis vero civitatibus et castellis et nobis longus et infinitus labor est enarrare et vobis forsitan fastidiosum fuerit hoc audire. Sed ut vobis fastidium numerandi pretermittam numerum vobis sine numero multitudinis anteponam. Plures namque habebat rex Bolezlaus milites loricatos, quam habet nostro tempore tota Polonia clipeatos; tempore Bolezlaui totidem in Polonia fere milites habebantur, quot homines cuiusque generis nostro tempore continentur.

С категориями не ясно. В английском переводе

Цитата

From Pozna, 1,300 mailed knights and 4,000 footsoldiers

Парой глав выше английский переводчик уверенно перевел "милитес" "рыцарями". =/ Откуда "пехотинцы"?

Еще

Цитата

Należy utrzymać dotychczasowy pogląd , że milites clipeati oznaczają piechotę – tarczowników .

Но там именно "щитоносные" и "окольчуженные/одоспешенные", и обе категории - "милитес", в "латинских" реалиях конца 11-начала 12 века это "вои, рыцари". Некий аналог scutifer (у Герборда, к примеру) или "оруженосца" (Галл - иностранец)? Далее видно, что вообще эти именования отображают градацию по вооружению, но она могла и статусу соответствовать (Ауров и тут). При этом на рубеже 11-12 века "оруженосец" на западе это именно "человек при полноценном воине", это не "низший статус благородного". Кстати - Ауров пишет, что довольно обычным обозначением для оруженосца было слово "moço", т.е. "парень, юноша", при этом употребляться оно могло не в возрастном, а социальном смысле. Можно сравнить с "iuvenes", "regis filius" и "filii" у Галла. Откуда пальцесосание с "пехотой" - не ясно. Вообще говоря - я бы вообще на детали в сведениях Галла до его собственной эпохи внимания не обращал. 

Еще "трактовки"...

Цитата

W relacji Ibrahima brakuje informacji o tarczownikach (traktowanych zwykle jako lekkozbrojni wojownicy z pospolitego ruszenia). ...  Pierwszy typ to przede wszystkim lekkozbrojna piechota osłonięta tarczami ( (z wyjątkiem, co najwyżej, niewielkich oddziałów lekkiej jazdy, jeśli takowa w ogóle  istniała wówczas na ziemiach polskich) ... Pojęcie tarczownik bywa używane: w szerszym zakresie — obejmując całość lekkozbrojnych wojowników zaopatrzonych w tarcze (jazdę i piechotę) lub węższym — odnosząc się jedynie do piechoty.

Ага, "глубокий анализ". А что делать с тем, что Галл утверждает, что с Болеслава II польское воинство почти перестало использовать доспехи? 

Цитата

Gdyby Gall chciał dopuścić się takiego fałszerstwa, jakie zasugerował Lowmiański, nie musiałby obliczać, ilu mieszkańców skupiały wszystkie te grody, mógłby podać dowolnie zmyśloną liczbę poszczególnych załóg lub całej w ogóle armii Chrobrego.

"Если бы я был Галлом ..." ИМХО - внятных данных по ранним событиям почти что и нет. И они непроверяемы. В таких условиях думать, что мы чего-то можем неким волшебным образом в его тексте "понять" - слишком самонадеянно. 

Цитата

Pomijając już wszystkie poprzednio wymienione argumenty przemawiające za prawdziwością przekazu Galla, dodajmy, że jeśli wymienione przez kronikarza oddziały ciężkiej jazdy Chrobrego wyraźnie noszą znamiona podziału na hufce, byłoby dziwne, gdyby ustalał jej liczbę i proporcje na podstawie wiedzy o liczbie ojców rodzin, którzy w tych grodach zobowiązani zostali do służby wojskowej.

Только какого-то "стандартного гуфа" не было в природе. Максимум - можно сказать, что у Галла числа даны "круглые до сотен". 

Цитата

Samo wkomponowanie w tekst tak dokładnego rejestru stanowi, w kontekście całego utworu, element wyjątkowy, jakby nieco sztucznie skądś przytoczony. Czy jednak rejestr taki jest w piśmiennictwie średniowiecznym wydarzeniem bez precedensu? Niezupełnie, znany jest nam np. szczegółowy wykaz rycerstwa wspierającego w 981 r. Ottona II w wyprawie włoskiej60. Wszystko to świadczy o wiarygodności tego fragmentu Kroniki, który prawdopodobnie zapożyczony został z jakiegoś chronologicznie wcześniejszego źródła pisanego.

Только это Восточно-Франкское королевство, а не Польша Болеслава I. С тем же успехом можно сказать, что "Польша тогда была слишком дика для точных росписей". 

 

Более того - текст Галла Анонима короткий, пространных описаний мало. И значительная часть деталей оказывается "единичными свидетельствами". С учетом ряда его заходов - их бы проверить. А никак.

 

И вот практически до эпохи Владислава I идет только такая вот малосодержательная болтовня. Про захват Киева еще помнят - и то хлеб. И все. "Ой, сколько всего великого насовершал! Как я об этом расскажу? А и не расскажу".

 

I.10

Цитата

Но отложим повествование об этом до следующей страницы и покажем одно его сражение, достаточно достопамятное вследствие его необычности; рассмотрев его, мы покажем ничтожество гордыни. Случилось, что в одно и то же время король Болеслав вторгся в Русь, а король русских - в Польшу. Ничего не зная друг о друге, они разбили свои лагери каждый на чужом берегу протекавшей между ними пограничной реки. Когда королю русских сообщили, что Болеслав уже перешел реку и со всем своим войском остановился в пределах его королевства, тогда он, лишенный остроумия, считая, что он как бы поймал с помощью своего огромного войска зверя в сети, как говорят, приказал передать Болеславу слова, полные надменности, которые нужно было бы направить против него самого: "Пусть знает Болеслав, что он, как кабан, загнан в лужу моими псами и охотниками". На это король Польши ответил: "Хорошо ты назвал меня свиньей в болотной луже, так как кровью охотников и псов твоих, т.е. князей и рыцарей, я запачкаю ноги коней моих, а землю твою и города уничтожу, словно зверь небывалый". Когда они обменялись такими словами, на следующий день наступал праздник и Болеслав, намереваясь его праздновать, отложил на определенный срок начало сражения. В этот день резали бесчисленное количество животных, которые, по обычаю, приготовлялись к наступающему празднику для стола короля, собравшегося пировать вместе со своими князьями. Когда на берег реки были собраны все повара, прислужники и низшие чины воинов для очистки мяса и внутренностей животных, с другого берега реки слуги и оруженосцы русских стали громко издеваться над ними и вызывать их на бой дерзкими насмешками. Поляки, со своей стороны, ничего обидного не отвечали, но внутренности животных и все отбросы кидали в лицо русским за их оскорбления. Когда русские стали их все более и более оскорблять и даже стали метать в них стрелы, челядь войска Болеслава, оставив мясо и дичь, захватив оружие рыцарей, спавших после полудня, переплыв реку, одержала победу над большим множеством русских. Король же Болеслав и все его войско, разбуженное одновременно криком и звоном оружия, стали расспрашивать, что случилось, и, узнав в чем дело, но вследствие своей осмотрительности не доверяя слухам, построившись рядами, обрушились на врагов, бегущих со всех сторон; таким образом, не только одна челядь приобрела славу и не одна она была виновницей пролития крови. Такое множество было там рыцарей, переходящих реку, что она смотрящим с берега казалась не водой, а как бы сухой дорогой. Пусть этих немногих слов, сказанных о его [Болеслава] войнах, будет достаточно, и пусть воспоминание о его жизни принесет пользу тем, кто будет ей подражать.

Цитата

Omnibus itaque cocis, inquilinis, apparitoribus, parasitis exercitus ad animalium carnes et exta purganda super ripam fluminis congregatis, ex altera ripa Ruthenorum clientes et armigeri clamosis vocibus insultabant, eosque probrosis iniuriis ad iracundiam lacessebant. Illi vero nichil iniurie e contrario respondebant, sed intestinorum sordes et inutilia contra eorum oculos pro iniuria iaciebant. Cumque Rutheni magis eos magisque contumeliis incitarent et sagittis etiam acrius infestarent, canibus que tenebant avibusque commissis, cum armis militum in meridiana dormiencium fluvio transnatato Bolezlaui parasitorum exercitus super tanta Ruthenorum multitudine triumphavit. Bolezlauus itaque rex et exercitus totus clamore simul et strepitu armorum excitatus, quidnam hoc esset sciscitantes, cognita rei causa, facta ex industria dubitantes, cum ordinatis aciebus in hostes undique fugientes irruerunt; sicque parasiti nec gloriam victorie soli nec sanguinum noxam soli habuerunt. Tanta vero fuit ibi militum flumen transeuntium multitudo, quod non aqua videbatur ab inferioribus, sed quedam itineris siccitudo. Hoc autem tantillum dixisse de bellis eius sufficiat, quatenus eius vite recordatio ab auditoribus imitata proficiat.

armigeri - вообще говоря это можно понять и как "оружники" (так и на английском перевели). Но тут, похоже, таки "оруженосцы".

Цитата

So all the army’s cooks, kitchen-hands, servants and camp-followers were gathered on the river-bank cleaning the carcasses and purging the offal. Meanwhile on the other bank the men-at-arms and retainers of the Ruthenians jeered and hurled abuse, trying to provoke them to anger with their gibes and mockery. They made no reply to the taunts, but instead repaid the insults by hurling in their eyes offal and excrement from the intestines. But when the Ruthenians grew more and more provocative in their taunts, and even began to harry them in earnest with arrows, they left what they were handling to their dogs and birds. They borrowed the arms of the soldiers sleeping in the midday heat, and swimming over the river, Bolesław’s army of camp-followers defeated the very sizeable host of the Ruthenians. The shouting and the din of the fighting woke the king and the rest of the army, who wondered what ever was going on. When they found out, they doubted that this had been intentional. So they drew up in battle array  and went in pursuit of the enemy who were now fleeing in all directions. Thus in the end the glory of the victory did not go solely to the camp-followers, nor were they the sole ones to suffer bloodshed. But the number of soldiers who then crossed the river was so huge that from downstream the river did not seem to be water but a dry road. But let this little episode suffice on the subject of his wars, that the record of his life may serve as a model and be of benefit to the listeners.

А тут "милитес" уже невнятные "солдаты". ИМХО, Галл и правда обозначал одним словом разные явления. Но обоснования-то для такого перевода где?

 

I.12

Цитата

Во времена Болеслава не только комиты, но и все рыцари носили золотые цепи огромного веса и имели много денег. Придворные же дамы выступали до такой степени отягощенные золотыми диадемами, ожерельями, браслетами, парчой и драгоценными камнями, что если бы их не поддерживали другие, то они не могли бы выдержать тяжесть металла. И Бог одарил его такой привлекательностью и все так хотели его видеть, что если за какой-либо проступок он отсылал кого-нибудь на время от себя, то тот, даже если пользовался полной свободой в своих действиях, до тех пор пока Болеслав не возвращал ему своего расположения и возможности себя видеть, считал, что он не живет, а умирает, и не свободен, а заключен. Своих же крестьян он не отягощал повинностями, как господин, а, как любящий отец, позволял им жить спокойно. Повсюду имел он убежища для своих остановок и точно обозначенные службы и охотнее останавливался в городах и крепостях, а не, подобно Нумидийцу, в шатрах или в поле. И когда он переносил ставку из одного города в другой, он распускал на границе начальников и управителей и заменял их другими.

Во время его путешествия по стране никакой путник и никакой труженик не скрывал от короля ни волов, ни овец, и бедняк и богач радостно встречали его появление и вся страна спешила его увидеть.

Цитата

Eius namque tempore non solum comites, verum eciam quique nobiles torques aureas immensi ponderis baiolabant, tanta superfluitate pecunie redundabant. Mulieres vero curiales coronis aureis, monilibus, murenulis, brachialibus, aurifrisiis et gemmis ita onuste procedebant, quod ni sustentarentur ab aliis, pondus metalli sustinere non valebant. Talem etiam gratiam ei Deus contulerat et ita visu desiderabilis cunctis erat, quod si forte quemlibet a conspectu suo pro culpa veniali momentaneo removebat, quamvis ille rerum suique libertate frueretur, donec benivolencie eius ac conspectui redderetur, non se vivere, sed mori, nec se liberum, sed trusum carceri reputabat. Suos quoque rusticos non ut dominus in angariam coercebat, sed ut pius pater quiete eos vivere permittebat. Ubique enim suas staciones suumque servitium determinatum habebat, nec libenter in tentoriis sicut Numida, vel in campis, sed in civitatibus et castris frequentius habitabat. Et quotiens de civitate stationem in aliam transferebat, aliis in confinio dimissis, alios vastandiones et villicos3 commutabat. Nec quisquam eo transeunte viator vel operator boves vel oves abscondebat, sed ei pretereunti pauper et dives arridebat, eumque cernere tota patria properabat.

Тут "нобили", а не "милес", которых обычно переводят "рыцарством". Из дальнейшего текста ясно, что далеко не каждый "милес" является "нобилем"/знатным.

 

I.15

Цитата

Болеслав Великий, занятый охраной границ своего королевства от нападения врагов, на вопрос управляющих и экономов, что приготовить для ежегодных праздников из одежды, кушаний и напитков в каждом отдельном городе, обычно приводил в назидание потомкам следующие слова: "Достойнее и почетнее для меня уберечь цыпленка от врагов, чем, праздно пируя в том или другом городе, уступить моим врагам, насмехающимся надо мною. Ведь потерять цыпленка, по истине говоря, это значит потерять не цыпленка, но лишиться крепости или города". И, призвав по своему усмотрению близких ему лиц, он некоторых из них посылал в города, некоторых - в крепости; они должны были вместо него устраивать пиры жителям крепостей и городов и одаривать верных ему людей одеждами и другими королевскими подарками, которые король обыкновенно раздавал. Слыша такие слова и видя такие деяния Болеслава, все удивлялись щедрости и уму столь великого мужа, говоря между собой так: "Это действительно отец отчизны, это защитник, это господин - не расточитель чужих денег, но честный эконом, хозяин государства, считающий, что ущерб, причиненный врагами крестьянам, следует сравнивать с потерями крепости или города". Но что мы об этом так много говорим? Если бы мы захотели перечислить в отдельности достопамятные деяния и речи Болеслава Великого, это все равно, как если бы мы пытались пером гусиным вычерпать море по каплям. Но что мешает располагающему временем читателю слушать то, о чем с трудом может найти сведения историк?

Цитата

Solebat quoque magnus Bolezlauus in finibus regionis ab hostibus conservandis multociens occupatus, suis villicis ac vicedominis, quid de indumentis in festis annualibus preparatis, quidve de cibis et potibus in singulis civitatibus fieret interrogantibus, proverbium posteris in exemplum commemorare, sic inquiens: Satius et honestius est hic michi galline pullum ab inimicis conservare, quam in illis vel illis civitatibus desidiose convivanti insultantibus michi meis hostibus locum dare. Nam pullum perdere per virtutem non pullum reputo, sed castrum vel amittere civitatem. Et advocans de suis familiaribus, quos volebat, singulos singulis civitatibus vel castellis deputabat, qui loco sui castellis et civitatibus convivia celebrarent ac indumenta aliaque dona regalia, que rex dare consueverat, suis fidelibus presentarent. Talibus dictis et factis admirabantur universi prudentiam et ingenium tanti viri, conferentes ad invicem: Hic est vere pater patrie, hic defensor, hic est dominus, non aliene pecunie dissipator, sed honestus rei publice dispensator, qui dampnum rustici violenter ab hostibus illatum castello reputat vel civitati perdite conferendum. Quid multis moramur? Si singula facta vel dicta magni Bolezlaui memoranda carptim voluerimus scriptitare, quasi stilo laboremus guttatim pelagus exsiccare. Sed quid nocet ociosis lectoribus hoc audire, quod vix potest cum labore hystoriographus invenire.

 

I.16

Цитата

Хотя король Болеслав имел большие богатства и много доблестных рыцарей, как уже было сказано, больше, чем какой-нибудь другой король, он, однако, всегда жаловался, что ему не хватает именно только одних рыцарей. И всякий храбрый новичок во время прохождения у него военной службы получал одобрение и назывался не рыцарем, а сыном короля; и если он слышал, что какой-нибудь из рыцарей не имеет коня или чего-нибудь другого, он давал ему великое множество подарков, а с присутствующими шутил так: "Если бы я мог спасти от смерти храброго рыцаря своим богатством так, как я могу преодолеть его бедность и помочь в его несчастии своими средствами, я бы эту самую алчную смерть задарил всяким богатством, чтобы сохранить в воинстве такого храбреца". Вот поэтому преемники должны подражать своими доблестными поступками столь великому мужу для того, чтобы возвыситься до такой же славы и могущества. Кто желает приобрести подобную славу после смерти, пусть при жизни добивается пальмы первенства своими добродетелями. Если кто-либо пожелает сравнить свое имя с добрым именем Болеслава, пусть постарается свою жизнь пронести по образцу его жизни, достойной подражания. Только тогда заслужит похвалы доблесть в военных деяниях, когда жизнь рыцаря будет украшена честными нравами. Такая, достойная упоминания, слава Болеслава Великого, такое мужество, достойное подражания, пусть будут запечатлены для памяти потомства. И не напрасно Бог являл ему одну милость за другой и не без причины ставил его выше всех королей и князей, а потому, что он во всем и превыше всего ставил Бога, и потому, что он по отношению к своим людям питал такую же любовь, как отец по отношению к сыновьям.

Цитата

Cum igitur tot et tantis rex Bolezlauus diviciis probisque militibus, ut dictum est, plus quam rex alius habundaret, querebatur tamen semper, quia solis militibus indigeret. Et quicumque probus hospes apud eum in militia probabatur, non miles ille, sed regis filius vocabatur; et si quandoque, ut assolet, eorum quemlibet infelicem in equis vel in aliis audiebat, infinita dando ei circumstantibus alludebat. Si possem sic hunc probum militem a morte divitiis liberare, sicut possum eius infortunium et paupertatem mea copia superare, ipsam mortem avidam diviciis honerarem, ut hunc talem, tam audacem in milicia reservarem.

 

I.18

Цитата

Дав такой, полный негодования, ответ чешскому посольству, не придавая значения ни дружбе, ни вражде с чехами, он дал Казимиру сто коней и столько же всадников, которые следовали за ним, и, снабдив его оружием и одеждой, отпустил его с честью и не препятствовал ему идти, куда он сам хочет.

Цитата

Et sic Bohemorum legationi cum indignacione respondens, eorumque amicitiam vel inimiciciam parvipendens, datis Kazimiro C equis totidemque militibus, qui eum secuti fuerant, armis et vestibus preparatis eum honorifice dimisit, nec iter ei, quocumque vellet ire, denegavit.

 

I.19

Цитата

Взяв с собой пятьсот рыцарей, он вступил в пределы Польши и, продвигаясь дальше, взял крепость, возвращенную ему своими, откуда понемногу, действуя мужеством и хитростью, освободил Польшу, занятую поморянами, чехами и другими соседними народами, и подчинил ее своей власти.

Цитата

Et assumptis secum militibus quingentis Polonie fines introivit, ulteriusque progrediens, castrum quoddam a suis sibi redditum acquisivit, de quo paulatim virtute cum ingenio totam Poloniam a Pomoranis et Bohemicis aliisque finitimis gentibus occupatam liberavit, eamque suo dominio mancipavit.

 

I.20

Цитата

А Казимир, возмущенный тем, что слуга его отца и его собственный насильно занимает Мазовию, и считая, что ему угрожает большая опасность, если он себя не отстоит, собрав отряд воинов хотя и небольшой, но опытный в военном деле, вступил в вооруженную борьбу и, убив Маслава, достиг победы и мира и с триумфом овладел всей страной.

Рассказывают, что там перебили очень много мазовшан, как об этом свидетельствуют до сих пор место битвы и крутой берег реки. Сам Казимир, разя врагов мечом, очень утомился, руки его, вся грудь и лицо были обагрены кровью, и он один так далеко преследовал бегущих врагов, что должен был бы умереть, не получая помощи от своих; но некто, не из знатного рода, а из простых воинов, оказал помощь обреченному на гибель Казимиру, как подобает благородному. Казимир хорошо вознаградил его впоследствии, пожаловав ему грод и возвысив его достоинством до уровня наиболее знатных. В этом сражении мазовшане выставили тридцать полков воинов, а у Казимира было едва лишь три полка, потому что, как было сказано, вся Польша была разорена.

Цитата

At Kazimirus indignans servum patris ac suum Mazouiam violenter obtinere, sibique grave dampnum existimans et periculum, ni se vindicet, imminere, collecta pauca quidem numero manu bellatorum sed assueta bellis, armis congressus, Meczzlauo perempto, victoriam et pacem totamque patriam triumphaliter est adeptus. Ibi namque tanta cedes Mazouitarum facta fuisse memoratur, sicut adhuc locus certaminis et precipitium ripe fluminis protestatur. Ipse etiam ibi Kazimirus ense cedendo nimis extitit fatigatus, brachia totumque pectus et faciem effuso sanguine cruentatus, et in tantum fugientes hostes solus est persecutus, quod mori debuit a suis hominibus non adiutus. Sed quidam non de nobilium genere, sed de gregariis militibus nobiliter opem tulit morituro, quod bene Kazimirus sibi restituit in futuro; nam et civitatem ei contulit et eum dignitate inter nobiliores extulit. In illo enim certamine XXXª acies ordinatas Mazouienses habuerunt, Kazimirus vero vix tres acies bellatorum plenas habebat, quoniam, ut dictum est, tota Polonia pene deserta iacebat.

gregariis militibus - предполагают, что это какая-то воинская категория, которая не причислялась к знати, "нобилям".

 

I.21

Цитата

Победив так славно в этом сражении, Казимир без всяких колебаний поспешил навстречу войску поморян, идущему на помощь Маславу. Ему и прежде сообщили об этом и он сам предполагал, что они придут на помощь его врагам. Вследствие этого он благоразумно решил сначала в отдельности покончить с мазовшанами, чтобы потом легче вступить в битву с поморянами. В этом бою со стороны поморян участвовало четыре легиона вооруженных воинов, воины же Казимира не составляли и половины легиона. Но что же, однако? Прибыв на место сражения, Казимир, как муж опытный и красноречивый, стал так ободрять своих воинов: "Вот долгожданный день! Вот уж точно конец вашим трудам. Победив столько лжехристиан, спокойно сражайтесь с иноверцами! Побеждают не те, кто превосходит числом, а те, кому Бог даровал Свою милость. Помните о былой доблести и положите конец вашим трудам". Сказав так, он с Божьей помощью начал сражение и одержал великую победу. Говорят также, что он с большим благоговением почитал святую церковь, особенно увеличивал число монахов и женских монашеских общин, так как он еще ребенком был отдан родителями в монастырь, где изучил Священное писание.

Цитата

Hoc itaque prelio memorabiliter superato, Pomoranorum exercitui in auxilium Meczzlao venienti, Kazimirus cum paucis indubitanter obviam properavit. Nuntiatum namque prius illud ei fuerat, ipsosque in auxilium inimicis advenire presciebat. Unde prudenter disposuit singulariter prius cum Mazouiensibus diffinire, postea facilius cum Pomoranis campum certaminis introire. Illa enim vice Pomorani IIIIor legiones militum in arma ducebant, Kazimiri vero milites nec unam dimidiam adimplebant. Sed quid tamen? Cum perventum esset ad locum certaminis, Kazimirus, ut vir eloquens et peritus, in hunc modum suos milites cohortabatur

 

А вот это вообще шик.=/

I.24-25

Цитата

24. О насмешке чехов над Болеславом Щедрым

Случилось в это же самое время, что князь чехов со всеми своими мужественными рыцарями вторгся в Польшу и, пройдя сквозь чащу лесов, расположился на равнине, достаточно удобной для сражения. Услышав об этом, неутомимый Болеслав поспешил навстречу врагам и быстро отрезал их, заняв окружным маневром дорогу, по которой они шли. И так как большая часть дня уже прошла и он утомил своих [воинов] быстрым переходом, то он сообщил чехам через послов, что даст им сражение на следующий день и очень просил их оставаться на том же месте и не утомлять его далее. "Конечно, - сказал он, - вы раньше, подобно голодным волкам выбегали из леса и, захватив добычу в отсутствие пастуха, обычно безнаказанно уходили в лесную чащу, теперь же, когда есть охотник с оружием и собаками, спущенными по следу, вы сможете избегнуть расставленных сетей не бегством и не кознями, но только лишь мужеством". Со своей стороны, князь чехов лукаво ответил Болеславу, что недостойно столь великого короля приходить к низшему, но завтра, если он действительно сын Казимира, пусть будет готовым в том же месте принять покорность чехов. Болеслав же, чтобы показать, что он сын Казимира, остался там же и этим способствовал хитрости чехов. Именно: в середине следующего дня в польском лагере узнали от разведчиков, что чехи прошлой ночью обратились в бегство вместо того, чтобы завязать сражение. В тот же час Болеслав, сожалея, что он обманут, стал яростно преследовать их, бегущих через Моравию, и хотя многие были захвачены и убиты, он вернулся, досадуя на самого себя за то, что они так ускользнули от него. Нужно еще также прибавить, почему в Польше почти совсем отказались от употребления панцирей, которые в войске Болеслава Великого имели большое употребление.

25. Победа Болеслава Щедрого над поморянами

Случилось, что поморяне неожиданно вторглись в Польшу, и король Болеслав услышал об этом, находясь далеко от этих мест. Он, желая всей душой освободить родину из рук язычников, не успев собрать войско, должен был поспешить навстречу врагам, не имея времени обдумать плана действий. Когда подошли к реке, на другом берегу которой находились отряды язычников, то, не найдя ни моста, ни брода, вооруженные, одетые в панцири, воины погрузились в глубокую воду. После того, как многие из одетых в кольчуги из-за своей самонадеянности потонули, остальные, оставшиеся в живых, сбросили кольчуги и, переплыв реку, хотя и с уроном, но одержали победу. С этого времени Польша перестала употреблять панцири, и, таким образом, каждый мог более легко разить врага, а также безопаснее переходить без обременительного вооружения попадающиеся на пути реки.

Цитата

Adnectendum est etiam rationi,a, que causa fere totum de Polonia loricarum usum abolevit, quas antiquitus magni Bolezlaui regis exercitus ingenti studio frequentavit.

Contigit namque Pomoranos ex subito Poloniam invasisse, regemque Bolezlauum ab illis remotum partibus hoc audisse. Qui cupiens animo ferventi de manu gentilium patriam liberare, collecto nondum exercitu decrevit antecedens inconsulte nimium properare. Cumque ventum esset ad fluvium, ultra quem turme gentilium residebant, non ponti requisito vel vado loricati milites et armati sed profundo gurgiti se credebant. Pluribus itaque loricatorum ibi presumptuose submersis, loricas reliqui superstites abiecerunt, transmeatoque flumine, quamvis dampnose victoriam habuerunt. Ex eo tempore loricis Polonia dissuevit et sic expeditior hostem quisque invasit, tutiorque flumen obiectum sine pondere ferri transmeavit.

Цитата

It remains to add the reason that almost totally ended the practice of wearing armor in Poland, which had been studiously observed from past times in the army of the great King Bolesław.

For it chanced that the Pomeranians made a sudden attack on Poland, and King Bolesław was in a distant region when he heard the news. Burning with eagerness to free his country from the hands of the pagans, he decided to hurry on ahead all too rashly before his army had even assembled. On reaching the river where the bands of pagans were encamped on the farther side, his armored knights in full gear attempted to cross through the depths of the stream rather than looking for a bridge or ford. A great many of the mailed warriors who were foolish enough to do so were drowned, so their companions who were left alive cast aside their chainmail, and once they had succeeded in crossing the river they were victorious, for all their losses. From that time on, such armor went out of use in Poland, so each soldier came to grips with his foe less encumbered, and if there was river in their path they ran less risk crossing it when not weighed down with iron.

 

А это вот еще один неплохой пример подробности текста Анонима. А это уже эпоха Владислава I...

II.2

Цитата

А князь Владислав, помня об обиде, нанесенной его людям, с храбрым отрядом вторгся в их земли до наступления великого поста и пробыл там большую часть его. Проведя там значительную часть поста, он неожиданно вторгся в город этой страны, богатый и могущественный, и взял там бесчисленную добычу и огромное число пленных.

Ни - когда, ни - куда. "Однажды в Поморье..." =/

 

II.5

Цитата

Збигнев же, созвав множество язычников, имея семь боевых полков из жителей Крушвицы, выйдя из крепости, сразился с отцом, но справедливый судья рассудил между отцом и сыном. Там произошла война, более жестокая, чем обычная гражданская, ибо сын поднял нечестивое оружие против отца и брат - против брата. Там, как я полагаю, несчастный Збигнев заслужил вследствие отцовского проклятия то, что произошло и должно было с ним случиться впоследствии; там же всемогущий Господь явил князю Владиславу такое милосердие, что погубил бесчисленное множество его врагов, а из сторонников Владислава смерть взяла очень немногих. Столько человеческой крови там было пролито, такое множество трупов пало в озеро соседнее с городом, что с этого времени каждый истинный христианин боится есть рыбу из этой воды. Так Крушвица, прежде богатая и многочисленная рыцарями, была превращена почти что в пустыню. 

Цитата

Zbigneuus vero convocata multitudine paganorum, habensque VII acies Crusuiciensium, exiens de castro cum patre dimicavit, sed iustus iudex inter patrem et filium iudicavit. Ibi namque bellum plus quam civile factum fuit, ubi filius adversus patrem et frater contra fratrem arma nefanda tulit. Ibi spero, miser Zbigneuus paterna malediccione, quod futurum erat, promeruit; ibi vero Deus omnipotens Wladislauo duci misericordiam tantam fecit, quod innumerabilem de hostibus multitudinem interfecit et de suis sibi paucissimos mors ademit. Tantum enim humani cruoris ibi sparsum fuit, tantumque cadaverum in lacum castello contiguum corruit, quod ex eo tempore piscem illius aque comedere quisque bonus christianus exhorruit. Sicque Crusuicz, diviciis prius et militibus opulentum, ad instar pene desolacionis est redactum.

 

II.18

Цитата

18. Отец опоясывает Болеслава мечом после его победы над поморянами

Владислав, видя, что юноша достиг цветущего возраста, весьма преуспевает в военных деяниях и нравится всем мудрым людям королевства, решил опоясать его мечом в праздник Вознесения св. Марии и приготовил в городе Плоцке пышное празднество. Ведь он уже был стариком и по возрасту и от болезней и возлагал на этого юношу надежду как на наследника. В то время, как все готовились и спешили к празднику, пришло известие, что поморяне осадили крепость Санток и никто из военачальников не осмеливался им сопротивляться. Тогда, без согласия отца и против желания многих, сын Марса, устремившись туда, одержал победу над поморянами. Когда он вернулся победителем с оружием в руках, отец опоясал его мечом и с большим торжеством отпраздновал это событие. И не только он один в этот день получил от отца рыцарский пояс, но из любви и уважения к сыну отец даровал оружие и многим его сверстникам.

То есть - около 1100 года обряд посвящения в рыцари в Польшу уже попал.

Цитата

Videns igitur Wladizlauus, quia puer etate florebat, gestisque militaribus prepollebat, cunctisque regni sapientibus complacebat, eum accingi gladio in assumptione sancte Marie disposuit, apparatumque magnificum in civitate Plocensi preparavit. Iam enim etate et infirmitate continua senescebat et in illo puero successionis fidutiam expectabat. Dum se cuncti prepararent et ad festum properarent nunciatum est Pomoranos Zutok castrum obsedisse, nec audebat quisquam eis de principibus contraire. Igitur invito patre multisque prohibentibus puer Martis illuc irruens de Pomoranis triumphavit, sicque rediens armiger victor, a patre gladio precinctus cum ingenti tripudio sollempnitatem celebravit. Neque solus illa die balteo militari cinctus fuit, sed ob amorem et honorem filii multis pater coetaneis arma dedit.

 

 

II.19

Цитата

Как только Болеслав стал рыцарем, Бог показал на примере половцев, сколько подвигов должен он был совершить в будущем. Только что он стал рыцарем, как нагрянуло большое множество половцев, и они, по своему обыкновению, намереваясь распространиться по Польше, разделились на три или четыре отряда и поодаль друг от друга, в ночное время, переплыли реку Вислу. На рассвете следующего дня они быстро рассеялись и, взяв огромную добычу, нагруженные трофеями, под вечер переплыли реку обратно и, утомленные, полагая себя в безопасности, поставили там палатки для ночного отдыха, но отдыхали не так спокойно, как обычно прежде. Именно Бог - спаситель христиан и мститель за Свое воинство - возбудил смелость немногих верных на гибель многих неверных и, когда они, язычники, произвели нападение в воскресный день, в славе Своего могущества собственной десницей одержал над ними победу. С этого времени они, половцы, до такой степени были ослаблены, что во время правления Болеслава не осмеливались даже приблизиться к Польше.

Цитата

Bolezlauo itaque milite noviter constituto, in Plaucis Deus revelavit, quanta per eum operari debeat in futuro. Contigit namque noviter eo militari balteo precincto, Plaucos in unum innumerabiles convenisse, seseque more solito per Poloniam discursuros, in partes seiunctos tres vel IIIIor ab invicem remotius Wyslam fluvium nocturno tempore natavisse. Qui sequentis diei diluculo cursu rapido discurrentes et predam innumerabilem capientes, onerati spoliis circa vesperam ultra retro fluvium redierunt, ibique securi ac fatigati nocturne quietis tuguria posuerunt; sed non ita securi quieverunt, sicut antiquitus sueverunt. Namque Deus, christianorum conservator, sueque vigilie vindicator, paucorum fidelium audaciam in multorum perniciem paganorum suscitavit, quibus irruentibus dominice diei in gloria sue potencie brachio triumphavit. Ex eo tempore Plauci adeo sunt stupefacti, quod regnante Bolezlauo videre Poloniam non sunt ausi.

Опять - тут "милес" явно "опоясанный рыцарь", но из прочих сообщений не следует, имхо, что это слово используется по всему тексту строго в этом значении. Галл так и воинов язычников-поморян называет.

Цитата

So Bolesław had just been made a knight when God revealed in the case of the Cumans what great exploits He was to perform through him in the future. For it came about when he had just been girded with the swordbelt of knighthood that vast numbers of Cumans assembled, planning in their wonted manner to raid Poland. Dividing into three or four groups they swam by night across the Vistula at quite separate points, and at the break of the next day broke off in different directions. Moving at speed, they seized booty beyond measure, and around evening returned laden with their spoils to the other side of the river. There, tired but feeling safe, they put up their huts for a night of rest. But it was not to be the safe rest they were used to from days of old. For God, protector of Christians and avenger of His vigil, roused the courage of a few of the faithful to the destruction of a vast number of pagans, and triumphed as they fell upon them in the glory of the Lord’s day and in might of His arm. From that time forth the Cumans were struck with awe and did not dare to set eyes on Poland again during Bolesław’s reign.

 

II.22

Цитата

Юный рыцарь возобновил походы и стремился горячо и часто вызывать своих врагов на бой. Собрав множество воинов, он с немногими избранными вторгся в глубь родины язычников. Когда он подошел к выдающемуся королевскому городу по названию Белый, не имея и третьей части своего войска, сойдя с коня, не применил никакой осадной машины, ни снаряда, но яростно и удивительным образом завоевал город, богатый и многолюдный, в тот же день, в который пришел. Некоторые даже говорят, что он первый напал и первый ворвался в укрепление. После этого поступка он стал внушать поморянам большой страх, свои стали считать его достойным похвалы, а все христиане его очень полюбили. Из города он вывез неисчислимую добычу, укрепление же сравнял с землей.

Цитата

Novus igitur nova bella miles incipit renovare, hostesque suos cogitat acrius et frequentius provocare. Convocata itaque multitudine bellatorum cum paucis electis penetravit meditullium patrie paganorum. Cumque ad urbem regiam et egregiam, Albam nomine, pervenisset, neque partem terciam sui exercitus habuisset, equo descendens, nullum instrumentum expugnandi vel machinamentum adaptavit, sed violenter ac mirabiliter urbem opulentam et populosam die qua venerat expugnavit. Dicunt etiam quidam eum primum omnium invasisse, eumque primum propugnacula conscendisse. Ex quo facto terribilis per nimium extitit Pomoranis, suisque laudabilis et amabilis omnibus christianis. De civitate autem predam innumerabilem asportavit, munitionem vero planitiei coequavit.

Цитата

So the new knight began to launch new campaigns, and planned to challenge his foes harder and more often. So he called together a large number of fighters and with a chosen few penetrated into the very heartland of the pagans. Reaching their great royal city named Alba with not even a third of his army, he dismounted from his horse and without setting up any siege engines or equipment, in a wondrous way he stormed that rich and populous city on the very same day as he arrived. Some even say that he was at the forefront of the assault and the first to scale the battlements. Through this exploit he became exceedingly dreaded by the Pomeranians, but praised by his men and loved among all Christians. He took away booty beyond reckoning from the city and leveled its defenses to the earth.

 

II.24

Цитата

Когда же Болеслав настойчиво стал сражаться с врагами, как с чехами, так и с поморянами, и мужественно защищал от захватчиков свою часть наследства, то Збигнев, которого Болеслав призвал на помощь, не оказал ее своему брату, находившемуся в трудном положении, но даже тайно заключал дружественные союзы с врагами брата и давал им деньги на содержание солдат.

Цитата

Cumque Bolezlauus assidue cum hostibus et Bohemis et Pomoranis dimicaret, sueque divisionis porcionem ab invasoribus viriliter expugnaret, Zbigneuus fratri suo laboranti nec invitatus auxilium impendebat, insuper etiam cum hostibus fratris occulte fedus et amiciciam coniungebat et pecuniam illis pro militibus in subsidium transmittebat.

 

II.25

Цитата

Бесстрашный Болеслав, мститель за обиды чехов, отправил три отряда рыцарей в Моравию, и они, придя в самый праздник Воскресения Господня, захватив большую добычу и предав все огню, нашли почти достойное вознаграждение за свои деяния, так как нарушили своими действиями уважение к такому празднику. Именно, Святополк, князь Моравии, преследовал их с бесстрашным отрядом рыцарей, когда они возвращались, и, говорят, вырвал бы у них всю добычу, если бы пехотинцы не ушли с ней вперед. Поляки же, видя, что мораване уверенно к ним приближаются, вполне готовые к битве, не помышляли искать спасения в бегстве, а возлагали свои надежды на оружие. С обеих сторон начинается ожесточенная схватка, которая оканчивается не без тяжелого урона для тех и других. В первой же схватке Святополк, князь Моравии, как дикий вепрь, преследуемый молосскими собаками, ранит всех повсюду острыми клыками, одних убивает, другим выпускает внутренности и не останавливается и не перестает причинять вред до тех пор, пока запыхавшийся охотник не прибежит с новой сворой собак на помощь своим псам, попавшим в затруднительное положение, - так и Святополк, опередив окружной тропинкой поляков, нагруженных добычей, почти уже победил их с торжеством, но военный строй, в котором объединились все силы поляков, положил предел ярости и дерзости преследующего. Там, по ущельям и по чащам лесов раздается звон от рассеченных мечей, сверкают в воздухе искры огня, высеченные из железа, трещат копья, разбитые о щиты, пронзаются сердца, лежат на поле брани руки, головы и обезображенные тела. Там истинное поле Марса, там разгулялась фортуна. В конце концов обе стороны были до того утомлены и уравнены в потере погибших воинов, что ни мораване не получили радостной победы, ни на поляков не легло пятно позора. Там комит Желислав потерял руку, которой держал шит для прикрытия тела, но мужественно отомстил за это, убив виновника. Князь же Болеслав из-за уважения к нему вернул ему вместо телесной золотую руку.

Цитата

Igitur belliger Bolezlauus, iniurie Bohemorum vindicator, tres acies militum in Morauiam transmisit, qui in ipsa ebdomada dominice resurrectionis1 euntes et predam et incendia facientes, dignam pene suis factis recompensationem invenerunt, quia tante sollempnitatis reverenciam infregerunt. Nam Suantopolc dux Morauiensis cum acri militum acie persecutus est eos, cum redirent, et abstulisset eis predam, ut aiunt, ni cum ea pedites anteirent. Videntes autem Poloni Morauienses ad bellum preparatos fiducialiter propinquare, non cogitant in fuga sed in armis suam fiduciam collocare. Igitur utrimque bellum acerrimum inchoatur, quod non sine dampno gravissimo partibus singulis terminatur. In primo namque conflictu Suatopolc, dux Morauiensis, sicut aper molosis3 indagatus, scilicet undique curvo dente percuciens, alios perimit, aliis viscera fundit, nec prius gradum figit, vel facere dampnum desistit, donec venator anhelus cum alia turba canum suis laborantibus occurrit. Sic primum Suatopolc Polonos onustos preda circumflexo tramite precedens pene triumphaliter oppressisset, ni militaris acies totis viribus glomerata iram instantis pariter et audaciam repressisset. Tunc quidem tinnitus de galeis percussis per concava montium condensaque silvarum resonant. Ignis scintille de ferro per aera micant, haste clipeis collise crepant, pectora scinduntur, manus et cervices corporaque truncata per campum palpitant. Ibi campus martialis, ibi fortuna ludit. Ad extremum adeo sunt utrimque fatigati et in dampno peremptorum militum coequati, quod nec Morauienses letam victoriam habuerunt, nec Poloni notam infamie incurrerunt. Ibi quoque Zelislauus comes manum, qua clipeo corpus tegebat, amisit, quam amissam statim viriliter abscisorem interimens vindicavit. Dux vero Bolezlauus ob honorem sibi pro carnea manum auream restauravit.

А вот тут прямо упомянуты пешие, при этом это может оказаться те самые apparitoribus и parasitis exercitus. Так как заняты угоном добычи, а прикрывают их отход иные.

 

II.28

Цитата

Созвав войско в Глогов, Болеслав не взял с собой в поход ни одного пехотинца, а только избранных рыцарей и отборных коней, и, идя по пустынным местам днем и ночью в течение пяти дней, не обращал никакого внимания ни на трудности пути, ни на голод. Наконец, на шестой день, в пятницу, приняв святое причастие и восстановив телесные силы, они приходят в Колобжег, ориентируясь по звездам. Предшествующей ночью Болеслав приказал совершить богослужение в честь св. Марии, что потом, вследствие его набожности стало постоянным его обычаем. В субботу, на восходе солнца, приблизившись к городу Колобжегу и, чтобы не обратить на себя внимания язычников, перейдя с большой опасностью ближайшую реку без моста и брода, построив боевой строй, разместив поодаль два полка в качестве вспомогательных, чтобы случайно поморяне не узнали об этом и на них не напали неожиданно, они единодушно стремятся напасть на город, очень богатый и имеющий большую охрану. Тогда какой-то комит подходит к Болеславу и, дав совет сохранять молчание, с усмешкой отходит. А Болеслав, обратившись к своим с краткой речью, каждого призывает к смелости. "Рыцари, - сказал он, - если бы я не знал вашего испытанного благородства и смелости, я бы не оставил ни в коем случае позади себя так много воинов и не пришел бы с немногими к приморскому краю. Теперь же мы не надеемся на помощь наших: позади враги, бежать далеко, если мы помышляем о бегстве; мы должны с уверенностью полагаться только на Бога и на наше оружие". После этих слов они, казалось, скорее полетели, чем побежали к городу. Одни помышляют о добыче, другие о захвате города. И если бы они все (как некоторые из них) единодушно напали на город Колобжег, то, без сомнения, в тот же день они захватили бы славный и знаменитый город поморян. Но обилие богатств и добыча пригорода ослепили смелость воинов и, таким образом, судьба спасла их город от поляков. Немногие же смелые рыцари, предпочтя славу богатству, бросив копья, обнажив мечи, перешли мост и проникли в ворота города, но, потесненные множеством горожан, наконец, были вынуждены вернуться обратно. Сам князь поморян во время прихода поляков был в городе и, боясь, что придет все войско, убежал через другие ворота. А бесстрашный Болеслав не стоял на одном месте, а выполнял одновременно обязанности и храброго рыцаря и строгого предводителя, прибегал на помощь своим, находившимся в затруднительном положении, одновременно определял, что принесет вред, а что - пользу. Между тем одни нападали на одни ворота, другие - на другие, одни связывали пленных, другие собирали морские богатства, третьи выводили юношей и девушек. Болеслав с трудом, прибегая к угрозам, отозвал под вечер с поля битвы своих воинов, хотя и утомленных атаками в течение всего дня. Отозвав обратно рыцарей, ограбив пригород, Болеслав, по совету великого Михаила, вышел из города, предав огню все строения

Цитата

Igitur in Glogou exercitu convocato, nullum peditem, sed milites tantum electos, equosque precipuos duxit secum; nec eundo per deserta die noctuque labori vel esuriei continuis quinque diebus sufficienter indulsit. Sexta die tandem sextaque feria communicati sunt eucharistia, refecti pariter victu corporeo, Cholbreg veniunt ductu sidereo. Precedenti nocte Bolezlauus  officium fieri sancte Marie constituit, quod postea usu pro devotione retinuit. Die sabbato, aurora lucescente, ad urbem Cholbreg propinquantes, fluviumque proximum sine ponte vel vado, ne prescirentur a paganis, cum periculo transeuntes, agminibus ordinatis, aciebusque retro duabus in subsidio collocatis, ne forte Pomorani hoc prescirent, eosque incautos adirent, urbem opulentam divitiis, munitamque presidiis unanimiter invadere concupiscunt. Tunc quidam comes ad Bolezlauum accessit, datoque consilio revertendi cum derisione recessit. At Bolezlauus suos breviter adhortatur, unde quisque satis ad audaciam provocatur. Ni vestram, inquit, milites expertam probitatem et audatiam habuissem, nequaquam retro tantam meorum multitudinem dimisissem, nec cum paucis usque ad maritima pervenissem. Nunc vero de nostris auxilium non speramus. Hostes retro, fuga longa, si de fuga cogitamus, in Deo tantum et in armis iam securi confidamus. Hiis dictis ad urbem potius volare quam currere videbantur, quidam tantum predam, quidam urbem capere meditantur. Et si cuncti sicut quidam unanimiter invasissent, illa die procul dubio gloriosam Pomoranorum urbem et precipuam habuissent. Sed copia diviciarum predaque suburbii militum audaciam excecavit, sicque fortuna civitatem suam a Polonis liberavit. Pauci tantum probi milites gloriam divitiis preferentes, emissis lanceis, pontem extractis gladiis transierunt, portamque civitatis intraverunt, sed a civium multitudine coartati, vix tandem retrocedere sunt coacti. Ipse dux etiam Pomoranus3 illis advenientibus intus erat, timensque totum exercitum advenire, per aliam portam effugerat. At Bolezlauus inpiger non in uno loco consistebat, sed officium simul probi militis ac strennui ducis exercebat; suis videlicet laborantibus occurrebat, simulque  nocitura vel profutura providebat. Interea alii aliam portam et alii aliam invadebant, alii captivos ligabant, alii marinas divicias colligebant, alii pueros et puellas educebant. Igitur Bolezlauus milites suos, quamvis tota die fatigatos assultando, vix tandem eos circa vesperam revocare potuit comminando. Militibus itaque revocatis ac suburbio spoliato, recessit inde Bolezlauus magni Michaelis consilio extra muros, omni prius edificio concremato. 

 

II.33

Цитата

Бесстрашный Болеслав, предпочтя пирам и попойкам военные деяния и охоту, оставив многих старших на пиру, с немногими сопровождавшими его спутниками отправился в лес, собираясь охотиться, но ему навстречу вышли охотники, а именно: поморяне, рыская по Польше, грабежом брали добычу, уводили пленных и все сжигали. А бесстрашный Болеслав, раздраженный гневом, как лев, в возбуждении потрясающий хвостом, не стал ожидать ни старейшин, ни войска, но, подобно львице, у которой похищены детеныши и которая жаждет крови, моментально рассеял своим мечом грабителей и их прислужников. И когда он старался все больше и больше преследовать их и отомстить за ущерб, нанесенный родине, ничего не подозревая, попал в засаду, где мог потерпеть такое поражение, какое невозможно было бы исправить. Однако он сам, хотя имел немного людей, всего 80 человек, да и то среди них были отроки и юноши, а врагов было 3 тысячи, не обратился в бегство и не испугался такого множества, а тотчас же со своим небольшим отрядом вторгся в гущу врагов.

Я собираюсь рассказать удивительные чудеса, которые, возможно, многим покажутся невероятными и которые можно приписать не то дерзости, не то смелости; когда он уже потерял всех своих (одни были убиты, другие рассеяны) и у него оставалась только одна пятая часть людей, он вторгся во второй раз в плотные ряды врагов. Когда же он хотел в третий раз обойти их кругом, кто-то из рыцарей, видя, что конь Болеслава ранен и падает на землю, воскликнул: "Не вступай, о господин, не вступай снова в сражение. Пощади себя, пощади родину, взойди на моего коня; лучше мне здесь умереть, чем тебе самому погубить счастье родины". Выслушав это, как только конь его пал, он исполнил совет рыцаря и только тогда, наконец, удалился немного от поля сражения. Видя, что он потерял много сил и что Скарбимира, начальника воинов, нет среди оставшихся, он уже отчаивался достичь победы. Скарбимир же был в другом месте и был тяжело ранен и (о чем невозможно говорить, не проливая слез) ослеплен на правый глаз. Те же, которые оставались на пиру, услышав, что случилось, поднявшись, поспешили на помощь своим, попавшим в затруднительное положение. Придя туда, они нашли Болеслава с немногими спутниками (только 30 человек), однако, не убежавшими с поля сражения, а понемногу преследовавшими убегающих врагов. Но враги не останавливались и не давали возможности сражаться с ними, а наши, утомленные, тревожили их далее. Ведь язычники были до такой степени удивлены неслыханной отвагой юноши, что больше хвалили его за то, что он с небольшим отрядом осмелился начать такое сражение и так смело наступал, нежели гордились тем, что они сами одержали над ним такую печальную победу, с такими большими потерями. "Кем, - говорили они, - будет этот юноша, если он долго будет жить и если он будет иметь с собой многих воинов, кто сможет сопротивляться ему на войне?" Так язычники, сетуя на ущерб, понесенный ими в то время, и вместе с тем досадуя, что испытали страх, изведывая храбрость Болеслава, вернулись домой, отягощенные больше печалью, чем добычей. На следующий день многие, прибежавшие на подмогу Болеславу, оказывали ему больше утешения, чем помощи. Пришедшие же туда сановники очень опечалились по поводу гибели стольких знатных людей и почтительно упрекали Болеслава за его излишнюю смелость. Болеслав же, сын Марса, не только не обратил внимания на их слова и не пожалел, что он отважился на такое дело, но напомнил, что они на основании присяги в верности должны помочь ему в отмщении врагам. Там же сам Болеслав получил столько ударов по панцирю и шлем его выдержал столько ударов копьями и мечами, что все тело его, израненное, в течение многих дней носило ясные следы этих ударов. Он несколько меньше сожалел о своей молодежи, так славно павшей, потому что считал очень выгодным для себя большое количество павших врагов. Ведь на каждого одного убитого или раненого рыцаря Болеслава со стороны поморян можно было насчитать много убитых.

Цитата

Igitur belliger Bolezlauus, convivio vel potationi militiam vel venacionem anteponens, senioribus cum tota multitudine in convivio derelictis, paucis comitantibus silvas venaturus adivit, sed contrarius venatoribus obviavit. Pomorani namque per Poloniam discurrentes, predas et captivos agebant et incendia faciebant. At Bolezlauus belliger, sicut leo caude stimulis iracundia concitatus, nec principes, nec exercitum expectavit, sed sicut leena raptis catulis sitibunda sanguinis, depredatores eorum et cursores in ore gladii momen taneo dissipavit. Cumque magis eos magisque persequi et patrie dampnum ulcisci niteretur, incidit inscius in insidias, ubi dampnum inreparabile pateretur. Ipse tamen, licet paucos, octoginta scilicet, inter pueros et iuvenes habuisset, illi vero tria milia, non fugam petivit, nec tantam multitudinem dubitavit, sed prima vice cum sua parva acie tantam hostium congeriem penetravit. Mira dicturus sum, multisque forsitan incredibilia, utrum presumpcioni vel audacie, nescio, si fuerint ascribenda. Cum suos pene perdidisset, aliis interemptis, aliis dispersis, se quinto solummodo remansisset, hostes confertissimos vice secunda transforavit. Cumque tertiario regirare voluisset, quidam de suis, viscera equi sui per terram cadere cernens, exclamavit: Noli, inquit, domine, noli iterum prelium introire, parce tibi, parce patrie, equum ascende meum, melius est hic me mori, quam te ipsum, Polonie salutem interire. Hoc audito vix equo cadente consilio militis acquievit et sic tandem aliquantulum a campo certaminis declinavit. Vidensque se multum attenuatum, nec Scarbimirum, milicie principem, residuis interesse, iam recuperare victoriam desperavit. Erat enim Scarbimirus seorsum alibi gravi wlnere sauciatus et, quod nec siccis oculis est dicendum, dextro lumine mutilatus. Illi autem, qui in convivio residebant, audito, quod contigerat, exsurgentes subsidio suis laborantibus properabant. Advenientes vero Bolezlauum invenerunt cum paucis, admodum XXXta non tamen de loco certaminis fugientem, sed paulatim hostium fugientium vestigia subsequentem. Sed nec hostes subsistendo pugnandi copiam dabant, nec nostri fatigati eos amplius infestabant. Erant enim pagani de tanta audacia iuvenis stupefacti, quod plus laudabant eum tam parva manu talia presumpsisse, sicque mordaciter institisse, quam se ipsos tanto mortis dispendio tristem victoriam habuisse. Quis, inquientes, puer iste erit, si enim diu vixerit et si plures secum habuerit, quis ei bello resistere poterit. Sicque pagani de dampno presenti conquerentes, simulque timore probitatis experte murmurantes, plus honerati tristicia quam preda redierunt. De suis vero Bolezlauo sequenti die plurimi solacio iam magis quam auxilio occurrerunt. Advenientes autem illuc proceres dolorem de dampno tante nobilitatis habuerunt et Bolezlauum de audacia tante presumptionis reverenter increpuerunt. Filius vero Martis Bolezlauus non solum aurem correctoribus non adhibuit, nec se talia presumpsisse penituit, sed per eos se iuvandum et de hostibus vindicandum sub testatione fidelitatis ammonuit. Ibi vero Bolezlaus tot ictus super loricam habuit et super galeam lanceis gladiisque sustinuit, quod caro eius trita multis diebus testimonium lesionis exhibuit. Inde quoque de sua iuventute minus aliquantulum tam glorianter perempta condoluit, quia tantam stragem hostium sibi pro lucro proposuit. Etenim pro uno de peremptis vel sauciatis Bolezlaui de Pomoranis poterant plures mortui computari.

Эти pueros et iuvenes - как-то связаны с filii и regis filius (probus hospes)?

Цитата

Bolesław the warrior, who set soldiering and hunting above feasting and drinking, had left the older persons with the main crowd at the feast, and went with a few companions into the forest to hunt. But instead he ran into the hunters: for the Pomeranians had been raiding through Poland, burning and taking away captives and plunder. But warlike Bolesław like a lion driven to fury with the beating of its tail, waited neither for the princes nor the army, but like a lioness thirsting for blood when her cubs are snatched away, scattered the raiders and plunderers in an instant with the edge of the sword. As he pursued them further and further in desire to avenge the harm done to his country, he unwittingly fell into an ambush1 in which he could have suffered irreparable loss. He had only a small number of companions, eighty boys and young men in all, while they were three thousand. Nevertheless, he did not take to flight or shy before such a multitude, but right away penetrated the great mass of enemy with his small band. What I am going to tell is amazing, and many perhaps will not believe it; whether it should be regarded as presumption or boldness I know not. He had lost almost all his men, some killed and some scattered, and he remained alone with four comrades, when he charged for a second time through the densest ranks of the enemy. And when he prepared to wheel for a third time, one of his comrades, seeing the entrails of his horse spilling on the ground, cried out, “Don’t, my lord, don’t join battle a further time. Spare yourself, spare your country, mount my horse, it is better that I die here than for you, the salvation of Poland, to perish.” When he heard this, with his horse sinking beneath him he reluctantly took the advice of his man and so finally withdrew a little from the battlefield. Seeing how his numbers were diminished, and that Skarbimir, the leader of his knights, was not among those left, he now lost hope of rescuing victory. In fact Skarbimir had been badly wounded, somewhere else, and – it cannot be told without tears – had lost his right eye. When those who were at the banquet heard what had happened they rose up and hastened to the help of their comrades in trouble. When they reached them, they found Bolesław with a few men – barely thirty – yet not in retreat from the battlefield but following step by step upon the tracks of the fleeing enemy. But the enemy would not stop and give battle, and our men were exhausted and had ceased to harry them further. The pagans were stunned by the audacity of the young man, so that they rather praised him for daring such things with so small a band and for fighting on so tenaciously than themselves for their bitter victory purchased at such mortal cost. “What will this boy be?” they said. “If he lives longer and has more men beside him, who will be able to resist him in war?” So the pagans, lamenting their present loss, and muttering in fear of the valor they had experienced, returned laden more with grief than plunder. The great number of his men who met him next day offered Bolesław consolation rather than help. When the leaders arrived they grieved for the loss of so many noble dead, and with due respect rebuked Bolesław for his daring and presumption. But Bolesław the son of Mars turned a deaf ear to those who admonished him, and he had no regret for his actions, instead reminding them of their obligation of loyalty to aid him and take vengeance on the enemy. Bolesław had there received so many blows on his chainmail and on his helmet from swords and lances that his bruised flesh bore witness to his injuries for many days. As well, he grieved a little less for his young men who had perished so gloriously, because he counted as a gain the enormous slaughter of the enemy. For many dead Pomeranians could be reckoned for every one of Bolesław’s men killed or wounded.

quinto - это как раз "пятая часть", а не "четыре".

А вот Cumque tertiario regirare voluisset это как раз when he prepared to wheel for a third time. Ни каких "обойти из кругом", болеслав собирался "повернуть, развернуться".

 

II.47

Цитата

В его отсутствие поморяне заняли Усте, грод Болеслава, но его поляки сдали поморянам благодаря измене Гневомира. Был этот Гневомир из грода Чарнков, завоеванного Болеславом; его он сам окрестил и, погубив остальных, ему сохранил жизнь и поставил его начальником в этом же гроде. Однако он Гневомир, оказавшись человеком вероломным, клятвопреступником, не помнящим о милости, оказанной ему, коварным советом убеждает горожан сдать грод, ложно уверяя, что Болеслав побежден чехами и уже выдан алеманам. Приведя обратно из Чехии войско по трудному и опасному пути, не щадя ни себя, ни утомленных воинов, ни взмыленных лошадей, Болеслав не отдыхал ни днем, ни ночью, пока, наконец, не пришел туда с немногими, избранными из числа многих, и если он не сделал ничего другого, по крайней мере стало известно, что он хочет отомстить за обиду и что он здоров и не побежден. Никто против него не поспешил с войной, никто в то время, как он возвращался, не попался ему навстречу с намерением с ним сразиться; и он вернулся, не получив и не причинив никому никакого ущерба.

Цитата

Iam eo absente Pomorani Vscze Bolezlaui castrum obsederant et illud Poloni Pomoranis iam Gneuomir per traditionem suggerente reddiderant. Erat enim iste Gneuomir de castello Charncou, quod Bolezlauus expugnavit et quem ipse de fonte baptismatis elevavit et ceteris interemptis vite reservavit et in ipso castello dominum collocavit. Hic vero perfidus, periurus, immemor beneficii, perverso consilio castrum reddere consuluit castellanis, menciendo Bolezlauum superatum a Bohemis et iam redditum Alemannis. Exercitu itaque tam laborioso itinere tamque periculoso de Bohemia redeunte, nec sibi, nec viris fatigatis, nec equis macillentis pepercit, nec die noctuque quievit, donec illuc festinans cum paucis, quos de multis eligere potuit advenit et si non aliud fecit se velle iniuriam vindicare saltim innotuit eumque sanum et non superatum apparuit. Nullus enim se contra eum ad bellum preparavit, nullus enim eunti vel redeunti pugnaturus obviavit et sic nec dampnum faciens nec recipiens remeavit.

 

II.48

Цитата

Между тем, дав немного отдохнуть людям и коням, Болеслав собирается вернуться в Поморье, так как его войска опять были готовы к войне. Вступив на землю врагов, он не ищет ни добычи, ни скота, но, осадив крепость Велюнь, готовит машины и орудия различного рода. И горожане, в свою очередь, боясь за свою жизнь, полагаясь только на оружие, возводят укрепления, восстанавливают разрушенное, поднимают на стены приготовленные колья и камни, спешат завалить ворота. Приготовив машины и различные сооружения, поляки мужественно нападают отовсюду на крепость, поморяне не менее мужественно защищаются. Поляки наступали так храбро из чувства справедливости и ради победы, поморяне сопротивлялись из-за врожденного вероломства и ради спасения своей жизни. Поляки искали славы, поморяне защищали свободу. В конце концов поморяне, утомленные непрерывными трудами и бодрствованиями, понимая, что они не могут сопротивляться таким силам, отказавшись от чрезмерной гордости, сдались сами и сдали крепость, получив от Болеслава в залог его железную рукавицу. Поляки, помня о стольких трудностях, смертях, суровых зимах, об изменах и кознях, всех убивают, никому не оказывают пощады, не слушая даже самого Болеслава, запрещающего это. Так понемногу Болеслав уничтожает мятежных и чванливых поморян, как и должны быть уничтожены по праву неверные. Грод же Болеслав укрепил сильнее, чтобы удержать его в своих руках, и, снабдив его всем необходимым, разместил там своих воинов.

Цитата

Ad extremum tamen Pomorani con tinuis laboribus et vigiliis fatigati, se non posse tantis resistere viribus meditati, de primo fastu superbie descendentes, sese castellumque, recepta Bolezlaui ciroteca pro pignore, reddiderunt. At Poloni tot labores, tot mortes, tot asperas hiemes, tot traditiones et insidias memorantes, omnes occidunt, nulli parcentes, nec ipsum etiam Bolezlauum hoc prohibentem audientes. Sicque paulatim rebelles et contumaces Pomorani per Bolezlaum destruuntur, sicut iure perfidi destrui debent. Castellum vero Bolezlauus melius ad retinendum affirmavit, eoque munito necessariis, suos ibi milites collocavit.

"Железной" не вижу.

 

III.

Цитата

Шла пехота по лесам, чащей бездорожною,
Нет надежды на коней, чтоб спастись, у рыцарей,
И спасался кто как мог по тропе неведомой.
С Болеславом шла дружина, только невеликая,
Скарбимир же, паладин, вышел к неприятелю,
Приведя своих семьсот, было ж тридцать тысяч тех.

Цитата

Pomorani venientes obsessis succurrere

In incautos obsessores properant irruere,

Sed inani spe decepti, sunt acti corruere.

Per opaca deviando cuncti fere pedites,

Fugiendi ne spem ponant in caballis milites,

Ex occulto per ignotos emersere tramites.

Bolezlaus dux armatus cum paucis militibus,

Scarbimirus palatinus cum collateralibus

Septingenti conflixere cum XXX milibus.

Цитата

The Pomeranians a ruse began:

To ambush the besiegers was their plan.

Inept, their hopes deceived, they turned and ran.

Through darkness, furtive, crept the men on foot,

That mounted troops no trust in horses put.

From secret haunts and pathways they burst out.

Duke Bolesław commands few men that night,

His count Skarbimir musters all his might

So seven hundred thirty thousand fight.

 

III.1

Цитата

Особенно должно на первом месте описать многочисленные, достойные памяти деяния Болеслава, а именно, что случилось в день св. Лаврентия с поморянами, как гнев императора был подавлен и как Болеслав противостоял неистовым алеманам. Известно, что на границе Польши и Поморья имеется какая-то крепость, под названием Накло, неприступная из-за окружающих ее болот и искусственных сооружений; намереваясь взять ее, воинственный князь осадил крепость со своим войском, применяя оружие и машины. И когда горожане увидели, что они не могут сопротивляться такому множеству врагов, ожидая, однако, помощи от своих военачальников, они попросили перемирия и назначили определенный день, после которого, если они не получат помощи от своих, они должны отдать и крепость и себя во власть врагов. Поляки дают им перемирие, перестав нападать на них, но, однако, не откладывают приготовлений к осаде. Между тем; посланцы горожан пришли к войску поморян и сообщили им о договоре, заключенном с врагами. Поморяне, выслушав посольство, возмутились и поклялись или умереть за родину, или достигнуть победы над Польшей: отпускают коней, чтобы, уравняв опасность, у всех была большая уверенность и смелость, и не идут по дорогам или тропинкам, а врываются в логовища зверей и чащу лесов. Как полевые мыши, выбегают они из своих нор не в положенный день, а в священный день св. Лаврентия, и погибают из-за своего решения не от человеческой, но от божественной руки. Славен Господь Бог во Своих святых! Ведь это был день всеми почитаемого святого мученика Лаврентия, и в этот час возвращались христиане после совершения мессы; и вот неожиданно вблизи им попалось войско варваров. Великий мученик Лаврентий! Помилуй народ мой, заслуживший помощь твою! Что же теперь делать христианам? Куда им обратиться? Неожиданно появилось вражеское войско, строить боевые ряды нет времени, своих немного, врагов много, медленное отступление никогда не угодно Болеславу.

Великомученик Лаврентий! Возьми силу у народа наступающего! Выстроив солдат столько, сколько было их в двух только полках, воинственный Болеслав стал командовать одним из них, другим же - его знаменосец Скарбимир. Из остальных воинов одни разыскивали фураж для лошадей, другие - съестные припасы для людей, а некоторые сторожили дороги и тропинки и поджидали прихода врагов. И, немедля, бесстрашный Болеслав выводит боевые ряды, так уговаривая их в немногих словах: "Ваше мужество и неизбежность грозящей опасности, любовь к родине больше, чем речь моя, должна ободрить вас, о непобедимые юноши. Сегодня, с благословения Божьего и по молитвам св. Лаврентия, идолопоклонство поморян и их военная гордость будут уничтожены нашими мечами". И, не говоря много слов, он начал окружать врагов, потому что они так сгрудились и так воткнули свои копья в землю, повернув острия их против поляков, что никто не мог проникнуть к ним силой, а только хитростью. Ведь были они, как сказано выше, почти все пешие и не были приведены в боевую готовность по христианскому обычаю, но притаились, как волки, подстерегающие овец, стоя на земле на коленях. В то время как враги повернулись в сторону бесстрашного Болеслава, который, казалось, больше летал повсюду, чем бегал, Скарбимир, найдя с противоположной стороны место для входа, без промедления проникает в глубь их плотных рядов. Когда варвары были окружены и к ним удалось проникнуть, они начали ожесточенно сопротивляться, но, наконец, под натиском поляков обратились в бегство. Погибли там, правда, и со стороны христиан некоторые храбрые рыцари, но со стороны язычников из 40 тысяч с трудом ускользнуло только 10 тысяч. Клянусь Богом и св. Лаврентием, могуществом и молитвами которых совершилось это избиение. Все присутствующие удивлялись, каким образом рыцарям в количестве менее тысячи удалось совершить такое побоище. Говорят, как считали сами поморяне, что там погибло 27 тысяч их воинов, так как они остались в болотах и не могли спастись. Горожане же, видя, что они потеряли всякую надежду и что им не от кого и неоткуда ждать помощи, сдали ему [Болеславу] крепость при условии сохранения им жизни. Услышав это, жители других шести крепостей приняли такое же решение и укрепления сдали и сами сдались.

Цитата

Ср. Caesar С. Commentarii de bello Gallico. M, 1946, I, с. 25.

Цитата

Цезарь приказал прежде всего увести своего коня, а затем и лошадей всех остальных командиров, чтобы при одинаковой для всех опасности отрезать всякие надежды на бегство; ободрив после этого солдат, он начал сражение.

Можно еще Аммиана Марцеллина вспомнить, с его спешиванием вождей при Аргенторате (XVI.12.34-35)

 

Цитата

Multis et innumerabilibus Bolezlaui tercii gestis militaribus memorandis intitulandum precipue, qualiter sancti Laurentij die3 contigerit Pomoranis, utpote repressa sit ira cesaris et ut inpetuosis obstitum fuerit Alemannis. Quoddam namque castrum nomine Nakel in confinio Polonie ac Pomoranie paludibus et opere firmum constat, ad quod capiendum dux belliger cum exercitu suo sedens, armis et machinis laborabat. Cumque oppi dani non posse tante multitudini resistere se vidissent et cum tamen a suis auxilium principibus expectassent, inducias quesierunt, diemque certum indiderunt, infra quem, si sui eos non iuvarent, in potestatem hostium et oppidum et se darent. Inducie quidem eos assultandi conceduntur, sed apparatus tamen expugnandi minime differuntur. Interim oppidanorum nuntii Pomoranorum exercitum convenerunt, eisque pactionem suorum factam cum hostibus retulerunt. Tunc vero Pomorani, audita legacione stupefacti, coniurant insimul pro patria vel se mori, vel victoriam de Polonis adipisci. Dimissis igitur equis, ut adequato periculo fiducia cunctis et audacia maior esset, nullam viam vel semitam gradientes, sed ferarum lustra condensaque silvarum irrumpentes, non in die statuto, sed in sancti Laurentij sacrosancto, quasi sorices de latibulis emerserunt, indicioque suo non humana, sed manu divina, perierunt. Gloriosus Deus in sanctis suis; venerabilis enim dies sancti Laurentij martiris existebat et in illa hora christianorum concio de missarum sollempniis exiebat, et ecce subito barbarorum exercitus ibi cominus imminebat. Martir Laurenti, populo succurre merenti! Quid nunc faciant christiani, quo se vertant. Exercitus hostium inprovisus, acies ordinandi non est tempus, ipsi pauci, hostes multi, fuga tarda, numquam placita Bolezlauo. Martir Laurenti, populo vim tolle furenti! Igitur militibus quotquot erant in duobus tantum agminibus ordinatis, alterum agmen rexit ipse belliger Bolezlauus, alterum vero eius signifer Scarbimirus. Nam cetere multitudinis alii pabulum equorum, alii victualia queritabant, alii vero vias et tramites et adventum hostium observabant. Nec mora Bolezlauus inpiger educit agmina, sic verbis paucissimis commonendo: Vestra probitas et imminentis periculi necessitas, amorque patrie magis quam oracio mea, vos invictissimi iuvenes, exhortentur. Hodie, Deo favente, sanctoque Laurencio deprecante, Pomoranorum ydolatria ac militaris superbia vestris ensibus conteretur. Nec plura locutus cepit hostes in circuitu transgirare, quia sic in terra hastas suas versis cuspidibus in hostes affixerant, seseque simul constipaverant, quod nullus poterat ad eos virtute nisi cum ingenio penetrare. Erant enim, ut dictum est superius, pedites fere cuncti, nec ad prelium more christianorum ordinati, sed sicut lupi insidiantes ovibus in terram poplitibus recurvati. Dumque magis inpiger Bolezlauus circumquaque volitare videretur quam currere, transversis in eum hostibus, Scarbimirus intrandi locum inveniens ex adverso, non differt in cuneos diutius confertissimos penetrare. Penetratis itaque barbaris ac vallatis, acriter inprimis resistunt, sed coacti tandem fugam petunt. De christianis ibi quidam probi milites cadunt, paganorum vero de XLª a milibus decem milia vix evadunt. Testor Deum, ope cuius sanctumque Laurentium, prece cuius facta fuerit ista cedes. Ammirabantur, qui aderant, quomodo tam subito a militibus minus mille peracta fuerit tanta strages. Dicuntur enim ipsi Pomorani certo numero computasse de suis ibi XXVII milia corruisse, quodb in paludibus interessent, nec illi quidem sic evadere potuissent. Oppidani vero videntes se totam spem amisisse, nec auxilium aliunde vel a quolibet expectare, civitatem vita donata reddiderunt. Audientes autem hec de sex aliis castellis oppidani consilium itidem inierunt, se ipsos videlicet municionesque tradiderunt.

Цитата

Numerous beyond counting are Boleslaw the Third’s martial deeds of renown, but in particular it is worthy of record how the Pomeranians fared on St. Lawrence’s Day, and how the Emperor’s anger was tamed and resistance offered to the furious Germans. For there was a castle called Nakło on the border of Poland and Pomerania, well protected by swamps and works, which the warlike duke and his army had settled down to besiege, plying arms and engines. When the townsmen saw that they could not resist such a great number, but yet were expecting help from their leaders, they sought a truce and nominated a day by which if their people had not come to their aid, they would surrender both themselves and their town into the power of the enemy. A cessation in the assaults was granted, but the siege preparations were in no way suspended. Meanwhile, messengers of the townsmen met the Pomeranian army and told them about the truce arranged between their fellows and the enemy. Hearing this news the Pomeranians were thunderstruck, and on the spot they swore that they would either wrest victory from the Poles or die for their country. So they abandoned their horses, that all would be the braver and more confident when the danger was shared equally, and following not roads and pathways, pushed through the depths of the forests along the trails of wild beasts. It was not on the appointed day but on the holy day of St. Lawrence that they emerged from their hiding places like fieldmice, only to perish by their own disclosure at God’s hand and not at the hands of men. For God is glorious in his saints, and it was the blessed day of the martyr St. Lawrence, and at that hour a crowd of Christians had come out from celebrating the solemnity of the mass, when, lo, suddenly the barbarians’ army appeared close at hand. Come, St. Lawrence, come to the aid of your meriting people! What are the Christians now to do, where should they turn? An enemy army unforeseen, and no time to draw up a battle line; they are few, the foe are many; too late to run, and flight was never Bolesław’s way! Lawrence, O Lawrence, destroy the power of this furious people! So such warriors as were at hand drew up in two ranks, one line under the warlike Bolesław himself, the other under his flag bearer, SkarbimirFor the rest of the host were elsewhere, some in search of provisions, others of fodder for the horses, while others were watching the roads and paths against the arrival of the enemy. Without delay restless Bolesław leads out his ranks, giving them the briefest of exhortation: “My unconquerable young friends, let your mettle and the pressing danger and your love of your country, rather than any words from me, stir your hearts. Today, with God’s favor and the intercession of St. Lawrence, may the idolatry of the Pomeranians and their martial pride be crushed by your swords.” Saying no more, he began to circle the enemy, for they had driven their spears into the ground with the points turned towards the enemy and were crowded together in tight formation which could not be penetrated by courage alone without cunning as well. For, as was said above, they were almost all foot soldiers, and were not drawn up for battle in Christian fashion, but were crouching on the ground with bent legs, like wolves in wait for sheep. Restless Bolesław seemed more to fly on all sides than to ride, and while he was turning the enemy against himself, Skarbimir found a point to break through from the side, and waited no longer to burst into the thickest of their ranks. So the barbarians’ line was broken and surrounded. At first they resisted fiercely, but finally they were forced to flee. A few brave warriors fell among the Christians, but of the pagans barely ten thousand out of the forty thousand escaped. I call to witness God, by whose help, and St. Lawrence, by whose prayers this slaughter was brought about. Those present were amazed how such a great slaughter could so quickly have been made by less than a thousand warriors. For the Pomeranians themselves are said to have calculated that for sure twenty seven thousand of their men fell there, because they were in the marshes and thus could not have escaped. The townsmen, seeing that all hope was lost, and that no help could be expected from any other quarter or anyone, surrendered the city in return for their lives. On hearing this, the people of six other castles made the same decision, namely to surrender themselves and their fortifications.

 

III.3

Цитата

И когда он со своими боевыми полками хотел пройти мимо Бытома, неприступного вследствие укреплений, природного расположения и окружающего его наполненного водой рва, некоторые его прославленные рыцари отклонились в сторону грода, желая в Польше доказать свою воинственность и испытать силы и смелость поляков. А горожане, открыв ворота и обнажив мечи, вышли навстречу, не боясь ни множества различного войска, ни натиска немцев, ни самого императора, и сопротивлялись им смело и мужественно. Император, наблюдая это, был сильно удивлен, что люди безоружные сражаются против щитников, а щитники, обнажив мечи, - против латников, и спешат к битве так стремительно, как будто на пир. Тогда, уже как бы негодуя на дерзость своих рыцарей, он послал туда своих метальщиков и стрелков для того, чтобы горожане, хотя бы из страха перед ними, ушли и возвратились в крепость. А поляки принимали дротики и стрелы, летавшие повсюду, за снег или капли дождя. Там император впервые испытал мужество поляков, так как не все его рыцари вышли невредимыми из этой битвы. Теперь же предоставим императору немного побродить по лесам Польши, пока не вернем из Поморья огнедышащего дракона

Цитата

Cumque castrum Bytom municione situque nature et aquarum circuicione inexpugnabile cum aciebus ordinatis preterire voluisset, quidam de suis famosi milites ad castrum declinaverunt, volentes in Polonia suam miliciam comprobari, viresque Polonorum et audaciam experiri. At contra castellani portis apertis et extractis ensibus exierunt, nec multitudinem tam diversarum gentium, nec impetum Alemannorum, nec presentiam cesaris metuentes, sed in frontibus eis audacter ac viriliter resistentes. Quod considerans imperator, vehementer est miratus homines scilicet nudos contra clipeatos, vel clipeatos contra loricatos nudis ensibus decertare et tam alacriter ad pugnam velud ad epulas properare. Tunc quasi suorum presumpcioni militum indignans, suos balistarios et sagittarios illuc misit, quorum terrore castellani saltim sic cederent et in castrum sese reciperent. At Poloni pila vel sagittas, que undique volitabant, quasi nivem vel guttas pluvie computabant. Ibi vero cesar primum Polonorum audaciam comprobavit, quia suos inde cunctos non incolumes revocavit. Nunc autem paulisper cesarem spatiari per silvas Polonie permittamus3 , donec draconem flammivomum de Pomorania reducamus.

Цитата

Indeed, with its defenses and its natural position, surrounded by waters, the castle of Bytom was impregnable, and the emperor decided to bypass it with his columns of troops. But some of his knights of repute rode off to the castle, wishing to prove their martial prowess in Poland and to test the strength and the courage of the Poles. However, the garrison in response opened the gates and sallied forth with swords at the ready. Undaunted either by the numerous host of diverse peoples or the charge of the Germans or the presence of the emperor, they faced them boldly and resisted manfully. The sight of this greatly amazed the emperor: how could unprotected men face foot soldiers, or foot soldiers face knights in armor with bare swords, and go into battle as cheerfully as if they were going to a feast? He felt in a way angry at the presumption of his men, and sent up archers and crossbow men, feeling sure that this at least would frighten off the defenders and compel them to withdraw into the castle. But the spears and arrows that flew from all sides were like snow or raindrops to the Poles. Now for the first time the emperor appreciated the Poles’ courage, and called his men back, not all unharmed. But let us leave the emperor for a little while to enjoy his stroll through the forests of Poland, while we bring back the fire-breathing dragon from Pomerania.

 

III.4-10

Цитата

Бесстрашный Болеслав, выиграв вышеупомянутое сражение в Поморье и присоединив семь гродов, услышал из достоверных источников, что император вторгся в Польшу, и, несмотря на то, что рыцари и лошади были утомлены долгой осадой (некоторые из рыцарей были убиты, некоторые ранены, некоторые же были отпущены с ранеными домой), отправился с кем мог и приказал преградить немцам всеми способами все проходы и брод через реку Одру. Были заграждены места, где можно было пройти вброд, а также те пути, по которым они, возможно, могли проникнуть при содействии местных жителей. Некоторых же храбрых рыцарей он, Болеслав, послал вперед, к Глогову, сторожить у переходов через реку, а также для того, чтобы они сопротивлялись войску императора до тех пор, пока дождутся его прихода к берегу реки, чтобы тогда одержать полную победу или, по крайней мере, сдерживая войско императора, дождаться прихода его самого с подмогой. Сам же Болеслав, находившийся недалеко от Глогова, стоял с небольшим войском, и неудивительно: он прежде очень утомил его. Там он выслушивал донесения и посольства, там ожидал свое войско, оттуда рассылал в разные стороны разведчиков, оттуда отправлял гонцов за своими, за русскими и за паннонцами

 

5. Осада Глогова

Император же, продвигаясь вперед, не отклонялся в поисках брода ни вверх, ни вниз по течению, но с плотными вооруженными рядами рыцарей стремительно переправился через реку возле города Глогова в том месте, о котором никто не знал, что там прежде была переправа; никто не был подготовлен к его приходу, никто не оказал ему сопротивления, так как он переправился через такое место, о котором горожане не подозревали и не могли подозревать. Когда император переходил реку, был праздничный день святого апостола Варфоломея и все население города слушало божественную мессу. Отсюда ясно, почему он, переправившись спокойно и без опасности, захватил добычу, людей и даже палатки вокруг города. Очень многим из тех, которые пришли защитить крепость и находились в палатках вне крепости, император не позволил вступить в нее; одни из них были там неожиданно задержаны, другие спаслись бегством. Один из них во время бегства попался навстречу Болеславу и рассказал ему все, что случилось. Тогда Болеслав не побежал, как трусливый заяц, но, как человек мужественный, убеждал своих воинов, говоря так: "О храбрейшие рыцари, вы, уставшие со мной во многих войнах и походах, теперь также будьте готовы вместе со мной и на жизнь и на смерть за свободу Польши. Я сам бы охотно вступил в сражение против императора с таким небольшим отрядом, если бы знал наверное, что здесь, хотя бы и своей смертью, положу предел несчастью родины. Но даже если на каждого из нас останется врагов больше, чем по сто, почетнее для нас сопротивляться здесь, нежели, опрометчиво пойдя с немногими, найти там смерть; если мы здесь будем сопротивляться и загораживать проход, уже это будет считаться нашей победой".

Так он сказал и начал загораживать срубленными деревьями речку, на которой стоял.

 

6. Перемирие с жителями Глогова

Между тем император получил от жителей Глогова заложников на таких условиях и с такой клятвой: если в течение пяти дней горожане, отправив посольство к Болеславу, добьются установления мира или какого-нибудь другого соглашения, то, получив ответ, будь то положительный или отрицательный, они получат своих заложников обратно. Но это во всяком случае было сделано при помощи некоторой хитрости. Именно: император, дав клятву, принял заложников, так как надеялся благодаря им, хотя бы и вероломно, овладеть городом, и жители Глогова выдали своих заложников, чтобы заново укрепить в своем городе в некоторых местах пришедшие в ветхость укрепления.

 

7. Перемирие прервано

А Болеслав, услышав от посольства, что даны заложники, пришел в негодование и пригрозил распять горожан, если они отдадут крепость ради [спасения] заложников, добавив, что лучше и почетнее и горожанам и заложникам умереть за родину от меча, нежели, сдавшись, выкупить бесчестную жизнь и прислуживать чужеземным народам. Получив такой ответ, горожане сообщили императору, что Болеслав не хочет такого мира, и потребовали своих заложников, согласно клятвенной договоренности. На это император ответил: "Если вы мне отдадите город, я не буду удерживать заложников, но если вы будете мятежниками, и вас и заложников я уничтожу.

На это горожане сказали: "Ты, правда, можешь совершить по отношению к заложникам и клятвопреступление и убийство, но знай, что того, чего ты добиваешься через заложников, ты ни в коем случае не получишь".

 

8. Осада города Глогова

После этих слов император приказал готовить орудия, браться за оружие, разделить войско на легионы, окружить город валом, знаменосцам трубить в трубы и отовсюду начал осаждать город железом, пламенем, орудиями. И горожане тоже сами распределились по воротам и башням, укрепляют оборону, готовят орудия, сносят к воротам и башням камни и воду. Тогда император, полагая, что горожан можно склонить жалостью к сыновьям и друзьям, приказал привязать более знатных из заложников этого города и сына комита поверх осадных машин, думая, что так, без кровопролития, ему откроются ворота. А горожане, щадя сыновей и близких не больше, чем чехов или алеманов, принуждали их удалиться от стены камнями и оружием. Император же, видя, что никогда таким способом он города не возьмет и никогда не отклонит души горожан от принятого ими решения, стремится захватить силой оружия то, чего не мог взять хитростью. Отовсюду штурмуют город и с обеих сторон поднимается громкий крик. Тевтоны осаждают город, поляки себя защищают, отовсюду осадные орудия мечут метательные снаряды, скрипят баллисты, по воздуху летят пучки стрел, щиты прокалываются, панцири пронзаются, шлемы разбиваются, мертвые падают, раненые отступают, на их место вступают здоровые. Тевтоны закручивают метательные машины, поляки - не только метательные машины, но и другие орудия; тевтоны бросают стрелы, поляки - пучки стрел; тевтоны вращают пращи с камнями, поляки - каменные жернова с острыми кольями; тевтоны под прикрытием досок пытаются взойти на стену, поляки устраивают им баню из кипящей воды и палящего огня; тевтоны пытаются подвести железные тараны к башням, поляки скатывают на них колеса со стальными гвоздями; тевтоны, приставив лестницы, пытаются подняться на стены, поляки, захватив их железными крюками, подвешивают их в воздухе.

 

9. Алеманы уносят вместо дани раны и трупы

Между тем Болеслав не отдыхал ни днем, ни ночью и, не давая покоя немцам, выходящим из лагеря за съестными припасами, часто пугал даже лагерь самого императора, появлялся то здесь, то там, устраивая засады грабителям и поджигателям. Так император в течение многих дней пытался взять крепость, но не получал ежедневно никакой другой прибыли, кроме новых трупов своих рыцарей. Каждый день там погибали знатные мужи, которых, вынув их внутренности, бальзамировали солью и ароматическими веществами; складывая их в повозки, император был вынужден отправлять их в Баварию или Саксонию вместо подати, собранной в Польше.

 

10. Панический страх охватил все войско алеманов

И когда император увидел, что ни оружием, ни угрозами, ни подарками, ни обещаниями он не в состоянии склонить горожан к сдаче и, продолжая стоять там, не сможет получить никакой пользы, приняв решение, двинулся из лагеря против города Вроцлава и там тоже познал силы и талант Болеслава. Куда бы император ни повернулся и где бы ни устраивал лагерь и стоянку, Болеслав несколько позднее следовал за ним и всегда останавливался по соседству со стоянкой императора. И когда император, совершая путь, выступал из своего лагеря, Болеслав также следовал за ним, и если кто-нибудь из немцев выходил из строя, то тот сразу же терял всякую надежду найти обратный путь. И если уходило подальше от лагеря в поисках съестных припасов или корма для лошадей хотя бы сразу и очень много народа, полагаясь на свое множество, сейчас же между ними и остальным войском появлялся Болеслав. Итак, жаждущие добычи сами становились добычей Болеслава. Поэтому он на столь великое войско нагнал такой страх, что даже самих чехов заставил есть свои же запасы или поститься. Ведь никто не осмеливался выйти из лагеря, ни один вооруженный воин не собирал травы для своей лошади, никто не осмеливался идти очищать желудок далее того места, где находилась стража. Днем и ночью Болеслав наводил на них страх, постоянно напоминал о себе, его звали "недремлющий Болеслав". Если был лесок, если был кустарник, кричали: "Берегись, он там скрывается", Не было места, о котором бы не думали, что там находится Болеслав. Таким образом, он их постоянно утомлял, как волк похищал воинов, нападая то на фронт войска, то на тыл, то с флангов. Воины ежедневно были в полном вооружении, как будто постоянно ожидали Болеслава. Ночью все спали в панцирях, а находясь на стоянке, одни бодрствовали, другие всю ночь бродили вокруг лагеря, некоторые кричали: "Бодрствуйте, берегитесь, сторожите!"

Цитата

(4) Igitur inpiger Bolezlauus in Pomorania superato prelio supradicto, septemque castellis acquisitis, audito pro certo, quod cesar Poloniam introisset, viris et equis obsessione diutina fatigatis, quibusdam militum interemptis, quibusdam etiam sauciatis, aliisque domum cum eis dimissis, cum quibus potuit equitavit et obstruere transitus et vada fluminis Odre modis omnibus comendavit. Obstrusa sunt itaque loca quecumque poterant vel sicco flumine transvadari, vel si que poterant ab ipsis incolis occulta forsitan attemptari. Quosdam etiam probos milites ad Glogow et ad fluminis transitus observandos premisit, qui cesari tam diu resisterent, donec ipso succurrente super ripam fluminis aut omnino victoriam obtinerent, aut saltim, eum ibi detinendo, exercitum et auxilium expectarent. Ibi vero Bolezlauus, non longe remotus a Glogow, cum exercitu parvo stabat, neque mirum, quia suos diutissime fatigarat. Ibi rumores et legationes audiebat, ibi suum exercitum expectabat, inde exploratores huc illucque transmittebat, inde camerarios pro suis et pro Ruthenis et Pannonicis delegabat.

Цитата

Restless Bolesław, who had won the aforementioned battle in Pomerania and gained seven fortresses, as soon as he heard the news that the emperor had marched into Poland, although his men and horses were exhausted from the long siege, and some of his warriors had been killed, some wounded, and others sent back home with them, rode out with the soldiers that he could muster, and ordered that all means be used to block the fords and crossings of the river Oder. So all places were blocked that could be forded if the river was dry, or any hidden crossings where one might possibly attempt to cross with the help of the local inhabitants. He also sent some picked warriors ahead to Głogów to guard the river crossings. They were to oppose the emperor’s advance as long as they could, and while he was coming to their aid, either win outright victory or at least hold up the emperor there and await the army and reinforcement. Bolesław stationed himself not far from Głogów, with, not surprisingly, a small force, since he had driven his men to exhaustion over a very long period. There he could listen to rumors and messages, wait for his army, send out scouts hither and thither, and dispatch his chamberlains for his own people and the Ruthenians and Hungarians.

Цитата

(5) Cesar autem iter faciens, non sursum sive deorsum vada temptando declinavit, sed iuxta civitatem Glogow cum impetu per locum inestimabilem, nullo prius ibi transitum presciente, nulloque sibi resistente, cum densis agminibus et armatis, non preparatis civibus, transvadavit, per illum locum numquam castellanis dubitantibus nec sperantibus dubitandum. Erat enim sancti Bartholomei apostoli dies festus, quando cesar fluvium transiebat2 et tunc totus civitatis populus divinum officium audiebat. Unde constat, quia securus et sine periculo pertransivit, predamque multam et homines et etiam tentoria circa oppidum acquisivit. Eorum quoque plurimi, qui castrum defendere venerant et extra castrum in tentoriis residebant, a cesare castrum sunt intrare prohibiti; quidam ibi subito retenti, quidam vero fuga subveniente liberati. Quorum unus Bolezlauo fugiens obviavit, qui cuncta, que contigerant, enarravit. Tunc vero Bolezlauus non sicut lepus formidolosus evanuit, sed suos sicut miles animosus ammonuit. O fortissimi milites, inquiens, in multis mecum bellis et expedicionibus fatigati, nunc quoque mecum estote pro libertate Polonie vel mori vel vivere3 preparati. Ego quidem iam cum tam parva manu prelium libens contra cesarem inirem, si scirem pro certo, quod etiam ibi me moriente discrimen patrie diffinirem. Sed quoniam ad unum de nostris restant de hostibus plus quam centum, hic est honestius residendum,a quam illuc cum paucis eundo presumptuose moriendum. Hic enim nobis residentibus, eisque transitum prohibentibus, satis pro victoria reputabitur. Hec dixit et rivulum, super quem stabat, arboribus cesis obstruere cepit.

Цитата

Marching on, the emperor did not, however, turn aside to test the fords either upstream or downstream, but crossed the river near the city of Głogów in force, in dense columns, in full armor, at an unforeseen place where no one previously knew that one could cross. He met with no resistance, as the townsmen were unprepared and the garrison had no suspicion nor thought to have any suspicions about that place. It was the feast-day of St. Bartholomew the Apostle when the emperor was crossing, and the whole population of the city was hearing divine service. Accordingly, he crossed over without trouble or danger, capturing a great deal of booty and captives near the town, as well as tents. Many of the men who had come to defend the castle and were encamped in tents outside the castle were prevented by the emperor from entering the castle. Some were seized right away, some managed to escape by flight. One of the fugitives met Bolesław and told him everything that had happened. At this point Bolesław did not bolt like a frightened rabbit, but as a spirited warrior urged his men on. “O bravest of warriors! You have worn yourselves out in many battles and campaigns with me. Now again stand by me, ready to live or die for Poland’s liberty. For my part I would willingly take on the emperor with so few troops if I knew for sure that even if I died here I would end the tribulations of our country. But since for every one of  us there is a hundred of the enemy, it is more honorable to hold back than to venture there with few and die a reckless death. If we remain1 here and block their crossing this will be deemed as good as a victory.” So he spoke, and set about cutting down trees to block the stream by which he was standing.

Цитата

(6) Interim vero cesar a Glogouiensibus obsides tali condicione sub iureiurando recepit, quod si pacem vel aliquam paccionem infra spatium quinque dierum missa legacione cives efficerent, reddita responsione vel pace composita vel prohibita, cives tamen suos obsides rehaberent. Et hoc utique per ingenium factum fuit. Ob hoc utique cesar obsides cum iuramento recepit, quia per eos civitatem, licet cum periurio, consequi se reputavit. Ob hoc etiam Glogouienses illos obsides posuerunt, quia loca civitatis interim vetustate consumpta munierunt.

(7) At Bolezlauus audita legacione de datis obsidibus indignatus, crucem civibus, si propter ipsos castrum reddiderint, est minatus, adiciens esse melius et honestius et cives et obsides gladio pro patria morituros, quam facta dedicione vitam inhonestam redimentes, alienis gentibus servituros. Recepta responsione, cives Bolezlauum pacem sic fieri nolle referunt, obsidesque suos, sicut iuraverant, requirunt. Ad hec cesar respondit: obsides quidem, si mihi castrum reddideritis, non tenebo, sed si rebelles fueritis, et vos et obsides iugulabo. E contra castellani: tu quidem in obsidibus et periurium poteris et homicidium perpetrare, sed per ipsos, quod requiris, scias te nullatenus impetrare.

(8) Hiis dictis cesar instrumenta fieri, arma capi, legiones dividi, civitatem vallari, signiferosa tubis canere precepit et urbem undique ferro, flamma, machinis expugnare cepit. E contra cives se ipsos per portas et turres dividunt, propugnacula muniunt, instrumenta parant, lapides et aquam super portas et turres comportant. Tunc imperator civium animos pietate filiorum et amicorum existimans posse flecti, precepit nobiliores ex obsidibus ipsius civitatis et filium comitis super machinas colligari, sic reputans sibi sine sanguine civitatem aperiri. At castellani non plus filiis vel propinquis, quam Bohemis vel Alemannis parcebant, sed eos abscedere a muro lapidibus et armis coercebant. Videns autem imperator, quod tali numquam ingenio civitatem superaret, nec umquam a proposito civium animos revocaret, viribus et armis obtinere nititur, quod ingenio denegatur. Igitur undique castrum appetitur et utrimque clamor ingens attollitur. Teutunici castrum inpetunt, Poloni se defendunt, undique tormenta moles emittunt, baliste crepant, iacula, sagitte per aera volant, clipei perforantur, lorice penetrantur, galee conquassantur, mortui corruunt, vulnerati cedunt, eorum loco sani succedunt. Theutonici balistas intorquebant, Poloni tormenta cum balistis; Theutonici sagittas, Poloni iacula cum sagittis; Theutonici fundas cum lapidibus rotabant, Poloni lapides molares cum sudibus preacutis; Theutonici trabibus protecti murum subire temptabant, Poloni vero ignem comburentem aquamque ferventem illis pro balneo temperabant. Theutonici arietes ferreos turribus subducebant, Poloni vero rotas calibe stellatas desuper evolvebant. Theutonici scalis erectis superius ascendebant, Poloni vero uncis affixos ferreis eos in aera suspendebant. 

(9) Interea Bolezlauus die noctuque non cessabat, sed quandoque de castris exeuntes pro victualibus agitabat, frequenter etiam ipsius castra cesaris territabat, modo huc modo illuc predatoribus vel combustoribus insidiando cursitabat. Talibus ergo modis cesar multisque diebus civitatem capere nitebatur, nec aliud quam carnem humanam suorum cottidie recentem lucrabatur. Cottidie namque viri nobiles ibi perimebantur, qui visceribus extractis sale vel aromatibus conditi in Bauariam ab imperatore vel in Saxoniam portandi, pro tributo Polonie curribus onustis servabantur.

(10) Cumque vidisset cesar, quia nec armis, nec minis, nec muneribus, nec promissis cives flectere, neque diucius ibi stando quicquam proficere potuisset, inito consilio contra Wratislauiensem urbem castra movit, ubi quoque vires Bolezlai et ingenium recognovit. Nam quocumque cesar se vertebat, vel ubicumque castra vel stationes faciebat, Bolezlauus quoque quandoque anterius, quandoque posterius incedebat, semperque vicinus stacioni cesaris persistebat. Cumque cesar iter faciens sua castra dimovebat, Bolezlauus quoque comes itineris existebat, et si quisquam de ordinibus exiebat, redeundi statim memoriam amittebat et si quandoque plures, victualia vel pabulum equorum querentes, freti multitudine longius a castris procedebant, inter eos et exercitum Bolezlauus se statim medium opponebat et sic predam capientes ipsi quoque Bolezlaui preda fiebant. Unde tantum ac talem exercitum ad tantum pavorem redegerat, quod etiam ipsos Bohemos, naturaliter raptores, vel sua manducare, vel ieiunare coegerat. Nullus enim exire de castris audebat, nullus armiger herbam colligere, nullus etiam ad ventrem purgandum ire ultra constitutas custodum acies presumebat. Die noctuque Bolezlauus timebatur, ab omnibus in memoria habebatur: Bolezlauus non dormiens vocabatur. Si silvula, si frutectum erat, Cave tibi, ibi latitat, clamabatur. Non erat locus, ubi non putaretur Bolezlauus. Taliter eos assidue fatigabat, quandoque de capite, quandoque de cauda sicut lupus aliquos rapiebat, quandoque vero a lateribus insistebat. Sicque milites armati cottidie procedebant et assidue Bolezlauum quasi presentem expectabant. In nocte quoque cuncti loricati dormiebant, vel in stationibus residebant, alii vigilias faciebant, alii castra nocte continua circuibant, alii: vigilate, cavete, custodite, clamabant, alii cantilenas de Bolezlaui probitate decantabant, hoc modo.

Ранее в русском переводе "армигер" был переведен "оруженосцем", имхо - тут тоже так.

 

III.12

Цитата

Некоторые же знатные и благородные люди, слыша это, удивлялись, так говоря друг другу: "Если бы Бог не помогал этому человеку, никогда Он не даровал бы ему такой победы над язычниками и он не противостоял бы нам так мужественно. И если бы Бог не возвышал его так в Своем могуществе, то и наш народ никогда не прославлял бы его таким образом". Но, возможно, Бог сделал так в силу Своих тайных намерений, перенеся славу цезаря на Болеслава; ведь голос народа обычно всегда совпадает с голосом Божьим. Ясно одно, что народ, воспевающий Болеслава, повинуется воле Божьей. Императору песня народа не нравилась и он часто запрещал ее петь, но этим еще более побуждал народ к такой дерзости. Итак, император, на примерах и на деле познавая, что напрасно подвергал народ трудностям похода, и не имея сил сопротивляться божественной воле, тайно замыслил одно, а делал вид, что собирается делать другое. Он хорошо понимал, что такое большое количество народа не может долго жить без добычи и что Болеслав, подобно рыкающему льву, постоянно кружит около них. Лошади падали, люди мучились от недосыпания, трудностей похода и голода, густые леса, вязкие болота, кусающие мухи, острые стрелы, не дающие покоя крестьяне не позволяли выполнить намеченного. Поэтому он, делая вид, будто бы намерен идти на Краков, отправил послов к Болеславу с предложением о мире и с просьбой дать денег, однако не в таком количестве, как прежде, и не с такой гордостью.

Цитата

Quidam vero viri nobiles et discreti hec audientes, mirabantur inter se referentes: Nisi Deus hunc hominem adiuvaret, nunquam tantam de paganis victoriam ei daret, neque nobis ita viriliter contra staret. Et ni Deus eum ita potencialiter exaltaret, numquam eum noster populus sic laudaret. Sed Deus secreto forsan consilio hec agebat, qui laudes cesaris ad Bolezlaum transferebat. Vox enim populi semper solet voci dominice convenire.1 Unde constat Dei voluntati populum cantantem obedire. Cesari vero cantilena populi displicebat, eamque cantari sepissime pro hibebat, sed eo magis ad tantam procacitatem populum prorsus commovebat. Cesar vero exemplis et operibus recognoscens, quia frustra laborando populum affligebat, nec divine voluntati resistere valebat, aliud secrecius cogitavit et aliud se facturum simulavit. Perpendebat utique, quia tantus populus sine preda diucius vivere nequibat et quia Bolezlauus eos assidue, sicut leo rugiens circuibat. Equi moriebantur, viri vigiliis, labore, fame cruciabantur, silve condense, paludes tenaces, musce pungentes, sagitte acute, rustici mordaces compleri propositum non sinebant. Unde se Cracow simulans ire velle, legatos de pace Bolezlauo misit et pecuniam non tantam, nec tam superbe, sicut prius quesierat, in hec verba.

 

III.18

Цитата

Своему же войску, утомленному долгим путем, он не разрешил сейчас же идти домой, и сам, несмотря на суровость наступающей зимы, не стал проводить время в услаждениях и пирах, но направился в землю поморян с избранными рыцарями своего войска. Как долго он там находился и какую обширную территорию предал пожарам и опустошению, нет надобности описывать в подробностях, но нам, желающим скорее перейти к более важным событиям, достаточно изложить суть дела. На этот раз Болеслав взял в Поморье три грода, сжег их, сравняв с землей, и захватил только лишь добычу и пленных. После этого он провел там немного времени, не воюя с поморянами, и свои города в тех местах, где побывал император, сделал неприступными.

Цитата

Non enim statim exercitum tanto itinere fatigatum ire domum permisit, nec ipsemet in deliciis vel in conviviis asperitate yemis irruente requievit, sed terram Pomoranorum cum electis de exercitu militibus requisivit. Quamdiu ibi steterit, vel quanta per terram incendia vel predas fecerit, non est opus per singula scriptitando demonstrari, sed summam rei, nobis ad maiora festinantibus, sufficiat explanari. Illa namque vice Bolezlauus in Pomorania tria castella cepit, quibus combustis et coequatis solummodo predam et captivos excepit. Postea vero sine bello Bolezlauus aliquantulum repausavit, suasque civitates interim, ubi cesar fuerat, inexpugnabiles preparavit.

 

III.21-23

Цитата

21. Война и победа над чехами

Затем воинственный Болеслав, собрав множество воинов, открыл новую дорогу в Чехию, в чем его можно сравнить с Ганнибалом и с его удивительными деяниями. Именно, как тот, собираясь завоевать Рим, первый проложил путь через гору Юпитера, так и Болеслав, намереваясь вторгнуться в Чехию, прошел через места непроходимые, по непроторенному пути. Тот, перейдя с трудом через одну гору, достиг большой славы и оставил о себе память; Болеслав же с большим трудом взошел не на одну, а на очень много гор, окутанных облаками. Тот, долбя гору, только старался выровнять горные вершины; этот, валя стволы деревьев и скалы, всходя на крутые горы, не переставал прокладывать путь по густым лесным зарослям и настилать гати в глубоких болотах. Болеслав из чувства справедливости по отношению к Борживою, сохраняя к нему дружбу в течение трех дней и ночей, с большим трудом проходя путь, совершил в Чехии такие дела, что всегда о нем будут вспоминать как о победителе. После того, как Болеслав, наконец, с таким трудом вторгся в Чехию, он не стал, подобно хищному волку, опустошать ее, как чехи Польшу, но, подняв знамена, под звуки труб, с построенными в ряды полками, с громкими тимпанами, не спеша, шел по открытым равнинам Чехии и искал сражения, не находя его, и не столько желал добычи и пожаров, сколько стремился положить конец самой войне. Между тем чехи несколько раз появлялись толпами, но сейчас же после стычки с поляками поспешно убегали. Из соседних гродов также выходило много рыцарей, которые при встрече с поляками, обрушившимися на них, возвращались обратно и этим давали удобный случай поджигать предместья. Младший же брат Борживоя, о котором я раньше сказал, своими просьбами мешал Болеславу брать добычу, предавать все огню, разрушать страну, так как вследствие юношеской доверчивости, полагаясь на слова изменников, верил, что он может приобрести королевство без войны и без победы. И когда уже на четвертый день, ожидая столкновения, Болеслав спешил прямой тропой к Праге и приблизился к какой-то речке, правда, не большой, но трудной для перехода, на другой стороне реки, собрав войско, обосновался вождь чехов, который именно здесь (не осмеливаясь где-нибудь в другом месте), полагаясь на естественную неприступность места, ожидал Болеслава, собираясь помешать его переходу. А Болеслав, найдя врагов, которых искал, рассвирепел, как лев, увидевший, что добыча спряталась за ограду, так как не имел возможности дать сражение. Как только поляки собирались перейти реку в верхнем или нижнем ее течении, сейчас же на другой стороне реки, напротив них, появлялись чехи. Была эта речка, по ложным уверениям чехов, находившихся вместе с Болеславом, очень болотиста и чрезвычайно опасна для такого большого войска, даже если бы никто не препятствовал его движению. Болеслав же, видя, что он, поступая так, лишь зря проводит время и что день уже кончается, так как солнце склоняется к западу, предоставляет чешскому князю по-рыцарски сделать выбор, а именно: или Болеслав предоставит ему место для перехода через реку, или сам перейдет через нее, если князь чешский очистит ему переправу. Он уверял даже, что пришел в Чехию не ради захвата ее столицы, а потому, что по обыкновению взял на себя защиту изгнанников и несчастных, как когда-то он поступил и по отношению к нему. Поэтому пусть он или мирно призовет своего брата для участия в отцовском наследстве, или справедливый судья всех людей установит истинную справедливость путем сражения на поле. На это князь чешский ответил: "Я охотно готов принять моего брата, если ты примешь своего; но я не осмеливаюсь разделить с ним королевство, кроме как по решению императора. Если бы я имел возможность или желание сразиться с вами врукопашную, я бы не ожидал вашего разрешения, поскольку прежде имел полную возможность переправы".

 

22. Опустошение поляками земли Чешской

Болеслав же, видя, что князь чешский в своих ответах ничего определенного, кроме пустых слов, не давал, с рассветом, еще в часы отдыха, поднял лагерь и спустился к реке Лабе, однако, не отдалившись от берега той реки по которой шел. Там же, возле реки Лабы, он перешел без препятствий через эту речку и поспешил к битве на то место, где ее прервал. Когда же он подошел к стоянке чехов, он нашел там только их следы. Созвав совет старейших, он разумно предложил осуществить то, что казалось ему более полезным и почетным. Некоторые из старейших говорили: "Вполне достаточно того, что мы в течение трех дней мужественно стояли на земле врагов и не дождались войны, хотя все их войско было собрано и находилось здесь". Другие же говорили: "Справедливы суждения Божьи и скрыты они от людей. До сих пор дела наши шли хорошо, но если мы и дальше здесь задержимся, то еще неизвестно, куда повернется наша судьба". Напротив, Болеслав и младшие отвергали решения старцев и предлагали идти в Прагу, как и прежде. И, конечно, совет младших победил бы решение старцев, если бы не нехватка хлеба, который имеет больше значения, чем права человека. Согласившись с планом возвращения, Болеслав дал разрешение во время обратной дороги все сжигать и опустошать. Сам он постоянно шел с построенными по-боевому отрядами, большей частью находясь в последних рядах, прикрывающих все войско. У него были также рыцари, построенные в боевые ряды, чтобы идти впереди поджигателей и опустошителей и смотреть, как бы не появились неожиданно чехи. И когда он так мудро и предусмотрительно вел войско и туда и обратно, в пятницу, разбив стоянку у входа в лес, он приказал установить более частую стражу, всем быть наготове и каждому легиону, если случайно произойдет нападение, оставаться на своем месте. Этой же самой ночью после появления утренней зари, когда Болеслав предался молитвам, внезапно весь лагерь охватила какая-то паника, вызвавшая у всего войска неожиданный крик. Тогда также и провинции, наподобие вооруженных когорт (как было установлено), расположились каждая на своем месте, готовые его защищать; дворцовая же дружина, вооруженная по-придворному, стала вокруг Болеслава, с тем, чтобы биться на жизнь или смерть. А Болеслав, услышав крик народа, сейчас же поднялся, окруженный дружиной юношей, на более возвышенное место, чтобы произнести речь, и там своими словами поднял мужество у храбрых, у трусливых же подавил их страх и боязнь. Он сказал так.

 

23. О смелости и прозорливости Болеслава

"О юноши, прославленные своими добрыми нравами и своей природой, вместе со мной прошедшие испытания войны, со мной привыкшие к труду! Спокойно терпите и вместе с тем с радостью встречайте сегодняшний день, который украсит вас славой победы. До сих пор чехи, издеваясь над поляками, считали за военные подвиги похитить что-нибудь из наших стад и с этим убежать в леса, подобно морским или лесным чудовищам. Вы же уже седьмой день находитесь на их земле, сжигая города и пригороды, видите вождя их и собранное войско, ищете возможности сразиться и не можете ее найти. Вот поэтому сегодня, начнут ли чехи сражение, или нет, сегодня, с помощью Бога, поляки отомстят за свои обиды. И когда вы вступите в сражение, вспомните о грабежах, о пленных, о поджогах, вспомните о похищенных ваших девушках, женах и матерях, вспомните, сколько раз они оскорбляли вас, сколько раз они, убегая, утомляли вас, преследующих их. Братья и храбрые рыцари, потерпите еще немного, юноши мои жизнерадостные, будьте мужественны на войне! Сегодняшний день принесет вам то, чего вы всегда желали; сегодняшний день положит предел печали, которую вы столько времени испытывали. Уже появляется Аврора, быстро засияет этот славный день, который откроет измену и неверность чехов, накажет дерзость и гордость их и отомстит за обиды, нанесенные нам и родителям нашим. Наступает день, говорю я, день, о котором в Польше всегда будут вспоминать с уважением; день великий, но суровый для чехов, память о котором всегда будет для них страшна. Приходит этот день, славный для поляков и ненавистный для чехов, день, говорю я, всеобщего радостного веселья, который сегодня низко склонит к земле головы чехов и в который всемогущий Господь возвысит десницей в Своем величии скромное чело наше". По окончании этой речи совершается общая месса для всего лагеря, епископы произносят своим прихожанам проповедь, весь народ получает духовное подкрепление в святом причастии. Совершив все эти обряды, построившись рядами, как обычно, поляки вышли с места стоянки и так постепенно подошли к опушке леса. Когда же к лесу пришло такое множество людей, не знакомых с местностью и не нашедших следов дороги, то каждый вынужден был прокладывать себе путь по бездорожью и, таким образом, не мог придерживаться ни своего знамени, ни боевого порядка. И так как прошел слух, что и этот путь и все другие завалены деревьями, они стали возвращаться по другой дороге, которая не могла вместить такого множества людей. Князь же Болеслав шел с правой стороны со строем дворцового отряда, как добрый пастырь позади своего войска. Комит Скарбимир укрылся с другой стороны в небольшом лесу (о чем Болеслав не знал) и там ожидал в засаде чехов, если они случайно появятся. Гнезненский же отряд, посвященный покровителю Польши, с некоторыми знатными и другими храбрыми рыцарями ожидал на какой-то небольшой равнине появления князя; а равнина эта разделяла большие леса от небольшого леса, находившегося впереди. И когда Болеслав, следуя сбоку через небольшой лесок за своим войском, увидел своих и его увидели свои, он принял своих за врагов и теми также был принят за врага; но, подойдя ближе и внимательнее разглядев оружие, они узнали польские знамена и, таким образом, едва избежали почти начавшегося преступного кровопролития. Между тем чехи, как бы уже уверившись в победе, спешили, не построившись, как прежде, рядами, а один за другим, и полагали, что они захватят в лесу поляков не готовыми к сражению, не построенными, скрывающимися, рассеянными, подобно зайцам. А бесстрашный Болеслав, увидев врагов уже поблизости, воскликнул: "Юноши мои, пусть будет нашим начало сражения, пусть будет нашим и конец!" Сказав это, сейчас же свалил копьем с коня первого в строю врагов, и одновременно с ним виночерпий Дирсек поднес "смертоносное питье" другому. Тогда же польская молодежь наперебой обрушивается на врагов и начинает сражение сначала копьями, а потом пускает в ход и мечи; немногих из подошедших чехов спасают их щиты, панцири же не помогают им, а мешают своим весом, шлемы придают им почет, но не спасают их голов. Там меч точится о меч, там познается храбрость рыцарей, там мужество побеждается мужеством. Лежат распростертые тела, лица и груди увлажняются от пота, ручьи наполняются кровью. Юноши польские восклицают: "Вот какое мужество признается мужами, вот какую должно приобрести славу, а не заниматься грабежами и обшариванием лесов, наподобие хищных волков!" Там сверкающий строй чешских и тевтонских рыцарей, будучи первым, первым и рушится под тяжестью своих панцирей, не получая помощи. Все еще, однако, вождь чехов, несмотря на то, что весь цвет его воинства был повержен, во второй и в третий раз пытался отомстить за свой урон, бросая вперед свои отряды, но всегда лишь увеличивал этим число погибших. Скарбимир также с воеводским полком сражался по ту сторону леса с другими отрядами чехов, так что ни Болеслав о Скарбимире, ни Скарбимир о Болеславе ничего не знали, где находится тот и другой и ведет ли сражение. С обеих сторон Марс развивает свои силы. Судьба играет, поворачивается колесо судьбы чехов, Парки режут нить их жизни, Цербер разевает прожорливую пасть, перевозчик трудится, переплывая через Ахеронт, Прозерпина смеется, Фурии выкладывают перед чехами змеиные одежды, а Евмениды готовят серные ванны, Плутон приказывает Циклопам изготовить рыцарям короны, достойные их заслуг, с зубами и языками змиев и драконов. Но что же мы медлим? Чехи, видя, что их дело по божественному велению успеха не имеет и побеждает смелость и справедливость поляков, а вместе с тем, что лучшие из них лежат грудою трупов, поодиночке обращаются в бегство, но поляки думают, что они не бегут, а только делают вид, что бегут. В самом деле, чехам помогла долина, находившаяся между врагами, и лес, которые скрыли их бегство и хитрости. Поэтому князь поляков Болеслав мешал воинственным рыцарям легкомысленно преследовать их, опасаясь засады чехов и их хитрости. Наконец, поляки, удостоверившись в бегстве чехов, сейчас же пускаются преследовать их, отпустив поводья своих лошадей. Итак, поляки, одержав блестящую победу, не откладывают первоначального плана возвращения в Польшу; своих, раненных в Чехии, возвращаясь, они берут с собой и, прибавив к семи дням еще три, затрачивают на поход десять дней. До такого поражения и позора дошел воинственный народ чешский, что по вине изменников был растоптан под ногами поляков, лишившись почти всех храбрых и благородных рыцарей. В этой битве с чехами участвовал и Збигнев, которому было полезнее бежать, нежели оставаться на месте. Поляки же, возвращаясь из Чехии с большой радостью, приносят вечную благодарность всемогущему Господу, восхваляя победителя, славнейшего князя Болеслава.

Цитата

Inde belliger Bolezlauus, collecta multitudine militari, novam viam aperuit in Bohemiam, quo potest Hannibali facto mirabili comparari. Nam sicut ille Romam impugnaturus per montem Iouis primus viam fecit, ita Bolezlauus per locum horribilem, intemptatum prius, Bohemiam invasurus penetravit. Ille montem unum laboriose transeundo tantam famam et memoriam acquisivit, Bolezlauus vero non unum sed plures nubiferos quasi supinus ascendit. Ille solummodo cavando montem, coequando scopulos laborabat, iste truncos et saxa volvendo, montes arduos ascendendo, per silvas tenebrosas iter aperiendo, in paludibus profundis pontes faciendo, non cessabat. Tanto itaque labore Bolezlauus pro iustitia Boriuoy et amicitia tribus diebus et noctibus iter faciens fatigatus, tale quid in Bohemia fecit, unde semper erit triumphali memoria recordatus. Postquam tandem Bolezlauus tanto discrimine Bohemiam est ingressus, non statim, predam faciens, ut Bohemi de Polonia, quasi lupus rapiens est regressus, immo vexillis erectis, tubis canentibus, agminibus ordinatis, tympanis resonantibus, paulatim per campos Bohemie patentes, bellum querens et non inveniens, incedebat, nec predam, nec incendia prius, quam finem bello fieri, cupiebat. Interim Bohemi per turmas aliquociens apparebant, sed statim Polonis irruentibus cursu prepeti fugiebant. De castellis quoque contiguis multi milites exiebant, qui Polonis irruentibus obviantesa occasionem suburbia comburendi faciebant. Frater vero Boriuoy minimus, quem predixi, predas capi, incendia fieri, terram destrui, Bolezlauo supplicans prohibebat, quia regnum acquirere sine bello puerili simplicitate verbis traditorum sine victoriis se credebat. Cumque iam die quarto bellum expectans Bolezlauus ad Pragam recto tramite properaret, fluvioque cuidam, non magno quidem sed difficili transitu, propinquaret, ex altera parte fluminis exercitu congregato dux Bohemorum residebat, qui Bolezlauum ibi, non ausus alibi, difficultate loci confisus, transitum prohibiturus expectabat. At Bolezlauus repertis hostibus, quos querebat, quasi leo visa preda septis conclusa stomachabatur, quia pugnandi copiam non habebat. Nam sicubi Poloni modo sursum, modo deorsum transire reputabant, ex altera parte fluminis ibi Bohemi contra stabant. Erat enim fluvius Bohemis, qui cum eo erant, mentientibus, paludosus, tante multitudini nullo resistente periculosus. Videns autem Bolezlauus, quod sic agens tempus in vacuum expendebat et quod dies sole ad occasum vergente declinabat, eleccionem audacie militaris duci Bohemico proponit, videlicet: aut Bolezlauus sibi locum dabit, ut transeat, vel illuc transibit, si dux Bohemicus loco cedat; asserens etiam occupandi causa sedem se Bohemicam non venisse, sed more solito iustitiam fugitivorum causamque miserorum, sicut quondam sibi fecerat, defendendam suscepisse. Quapropter aut suum fratrem in sorte hereditatis paterne pacifice revocaret, aut iustus iudex omnium inter sese prelio campestri veram iustitiam declararet. Ad hec dux Bohemicus respondit: Fratrem quidem meum libens recipere, si tuum receperis, sum paratus, sed cum eo regnum dividere, nisi consilio cesaris, non sum ausus. Si vero voluntatem vel facultatem habuissem vobiscum cominus confligendi, non vestram licentiam expectarem, cum longe habuerim prius licentiam transeundi.

Цитата

After such perils Bolesław entered Bohemia at last, but he did not plunder and then, like a wolf seizing its prey, at once retreat, as the Czechs did in Poland. Instead, he raised his banners and to the sound of trumpets and the beating of drums he advanced slowly with orderly ranks through the open plains of Bohemia, inviting battle but not finding it, and not wishing to burn or plunder until he had brought the war to a close. ...  When Bolesław saw that he was wasting his time in these efforts, and that the day was declining and sunset approaching, Bolesław proposed a chivalrous challenge to the duke of Bohemia: either Bolesław would give him the opportunity to cross, or he would cross to him, if the duke would move back.

Цитата

(22)

Videns autem Bolezlauus, quia dux Bohemicus in hiis responsionibus, quas mandaret, nullam certam rationem nisi verba solummodo nuda daret, crepusculo diei, tempore requiei, castra movit, nec ab illius ripa fluminis ad Labe flumen descendendo se removit. Ibi vero iuxta Labe flumen illum fluviolum sine obstaculo pertransivit et festinans ibi bellum, ubi dimiserat, requisivit. Cum autem ad Bohemorum staciones perveniret, nec aliud de ipsis, quam vestigia, reperiret, convocatis senioribus consilium inivit, ubi satis, quod salubrius et honestius esse videbatur, cum ratione diffinivit. Quidam enim de senioribus aiebant: Tribus diebus satis sufficit per virtutem in terra hostium nos stetisse, nec bellum illis omnibus congregatis et presentibus invenisse. Iterum alii dicebant: Iudicia Dei vera sunt et hominibus occultata; bene processimus usque modo, sed si diucius immoramur, in dubio pendet, quo se verterint ista fata. Econtra Bolezlauus et iuvenes seniorum consilia postponebant et ire Pragam ut in antea conlaudabant. Et vere vicisset seniorum consilia consilium iuvenile, nisi panis defecisset, qui plus potest, quam possit facere ius civile. Collaudato vix itaque consilio Bolezlauus redeundi, redeundo comburendi dedit licenciam et predandi. Ipse vero semper ordinatis cohortibus incedebat, plerumque cum extremis agminibus pro subsidio subsistebat. Habebat etiam acies militum ordinatas, qui combustoribus et predatoribus anteirent et a Bohemis supervenientibus providerent. Cumque tam prudenter tamque sagaciter exercitum duxisset ac reduxisset et ad silvarum introitum VIa feria iam stationem posuisset, vigilias crebriores fieri, paraciores esse unamquamque legionem, si tumultus forte fieret, in sua stacione persistere precepit. Eadem nocte Bolezlauo post matutinas orationibus persistente, forte quidam horror universam stacionem occupavit et clamorem subitaneum per totum exercitum excitavit. Tum queque provincia, queque cohors armata, sicut constitutum fuerat, in sua stacione perstitit, suum locum defensura; acies vero curialis curialiter armata circa Bolezlauum astitit, ibi victura, vel ibidem moritura. At Bolezlauus audito clamore populi statim iuvenum multitudine circumstantium coronatus, ascendit in locum locuturus aliquantulum altiorem, ibique sua locucione probis auxit audaciam, timidis horrorem ademit pariter et timorem, sit exorsus:

Цитата

In fact, the younger faction would have prevailed over their elders had it not been that bread was running outand bread always prevails over politics. So the decision to return was reluctantly approved, and Bolesław gave permission to loot and burn as they did. He himself, however, was always careful to advance in ordered ranks, and for most of the way he stayed behind with the last columns to protect them. For he kept his divisions in formation, to go ahead of those responsible for looting and burning, and also kept an eye out for a sudden attack from the Czechs. So he led his army there and back so cautiously and prudently, and on the Friday set up a camp by the entrance to the forest. He gave orders for more watches to be kept and for each division to remain at their posts on the ready in case any disturbance broke out. The same night while Bolesław was still at prayer after matins, by chance some panic seized the whole camp and the entire army broke into sudden uproar. Then each province and each body of men at arms remained at their posts as they had been ordered, ready to defend their position. The court guard in princely armor rallied around Bolesław, prepared to win or die there. But when Bolesław heard the uproar among his people, he at once ascended an elevation, ringed about by the multitude of his young followers, in order to address them. His words gave fresh courage to his seasoned men and allayed the fears and panic of the fearful ones.

Цитата

(23)

O iuventus inclita moribus et natura, mecum semper erudita bello, mecum assueta labore; securi sustinete, pariter expectate leti diem hodiernum, qui vos triumphali coronabit honore. Hactenus Bohemi sicut monstra marina vel silvatica de gregibus nostris aliquid rapuisse et cum eo per silvas aufugisse Polonis insultabant et pro militia reputabant. Vos vero iam die VII° terram eorum circuistis, villas et suburbia combussistis, eorum ducem et exercitum congregatum vidistis, bellum quesistis nec invenire potuistis. Quippe aut hodie Bohemi si bellum non commiserint, aut si commiserint, hodie Deo iuvante Poloni suas iniurias vindicabunt. Et cum prelium inieritis memores estote predarum, captivorum, incendiorum; memores estote puellarum raptarum, uxorum et matronarum; memores estote quociens vos irritaverunt; memores estote quociens, ipsi fugientes, vos inse quentes fatigaverunt. Ergo sustinete modicum fratres et milites gloriosi, estote fortes in bello iuvenes mei letabundi. Hodierna dies vobis conferet, quod semper optastis, hodierna dies dolorem delebit, quem tanto tempore comportastis. Iam aurora apparet, cito dies illa gloriosa exardebit, que tradicionem et infidelitatem Bohemorum revelabit et presumptionem et superbiam eorum conculcabit et que nostras et parentum iniurias vindicabit. Dies inquam, dies illa, dies semper in Polonia recolenda; dies illa, dies magna et amara semper Bohemis et horrenda; dies illa, dies Polonis gloriosa; dies illa, dies Bohemis odiosa; dies, inquam, omni tripudio letabunda, que frontes hodie Bohemorum humotenus inclinabit, in qua Deus omnipotens cornu humilitatis nostre dextera sue magnitudinis exaltabit. Hac oratione completa missa generalis per omnem stationem celebratur, sermo divinus suis parrochianis ab episcopis predicatur, populus universus sacrosancta communione confirmatur. Quibus rite peractis, cum ordinatis agminibus more solito de stationibus exierunt et sic paulatim ad silvarum introitum pervenerunt. Cum autem ad silvas tanta multitudo pervenisset, neque loci notitiam, neque vie vestigium habuisset, unusquisque sibi viam per devia faciebat et sic signa vel ordinem retinere iam nequiebat. Obstrusam enim viam, qua venerant, et omnes alias audiebant et ideo per viam aliam, non capacem tante multitudinis, rediebant. Dux vero Bolezlaus retro de latere dextro cum acie curiali subsistebat, totumque suum exercitum sicut pastor egregius premittebat. Comes quoque Scarbimirus ex altero latere in silva tenui Bolezlauo nesciente latitabat, ibique Bohemos, si forte sequerentur, in insidiis expectabat. Gneznensis etiam acies, patrono Polonie dedicata cum quibusdam palatinis aliisque militibus animosis in planicie quadam parva dominum subsistentem expectabat, que planities silvas maiores a minori silva prostante dividebat. Cumque Bolezlauus ex obliquo suum exercitum per silvam tenuem sequeretur, videns suos et a suis visus, hostes reputavit suos, a suis etiam hostis similiter estimatus; sed propius ad invicem accedentes et arma subtilius contemplantes, signa Polonica cognoverunt et sic a pene cepto scelere desierunt. Interim Bohemi, quasi iam certi de victoria, non ordinati uta prius catervatim, sed unus ante alium properabant, quia Polonos in silva iam receptos, ad prelium irrevocabiles, inordinatos, latitantes, dispersos se capere sicut lepores reputabant. At belliger Bolezlauus, visis hostibus iam vicinis, exclamavit: Iuvenes, feriendi nostrum sit inicium, noster quoque finis. Hoc dicto, statim venabulo primum in acie de dextrario supinavit et cum eo simul Dirsek pincerna potum alteri mortiferum propinavit. Tum vero iuventus Polonica certatim irruunt, lanceis prius bellum inferunt, quibus expletis enses exerunt; clipei paucos de Bohemis accedentes ibi clepunt, lorice pondus non subsidium illis reddunt, galee honorem ibi capitibus non salutem acquirunt. Ibi ferro ferrum acuitur, ibi miles audax cognoscitur, ibi virtus virtute vincitur. Corpora strata iacent, sudore vultus et pectora madent, sanguine rivi manant, iuvenes Poloni clamant: sic est virtus approbanda viris, sic famam querendo non predam furtim rapiendo silvamque petendo rapidorum more luporum. Ibi fulgens lorica torum acies Bohemorum et Theutonicorum, que prima fuit, prima corruit, gravata pondere, non adiuta. Adhuc tamen dux Bohemorum vice secunda, tercia, iam flore milicie prostrata iacente, suum dampnum catervas retorquens vindicare nitebatur, semperque suorum congeries corruencium augebatur. Scarbimirus quoque cum acie palatina, silvula dividente, cum aliis Bohemorum agminibus dimicabat, ita quod Bolezlauus de Scarbimiro vel Scarbimirus de Bolezlauo penitus, ubi staret, vel si prelium ageret, ignorabat. Ex utraque parte Mars suas vires exercet, fortuna ludit, rota Bohemorum eversatur, a Parcis fila Bohemorum secantur, Cerberus ora vorantia laxat, portitor Acheronti navigando laborat, Proserpina ridet, Furie viperinas illis vestes explicant, Eumenides balnea sulphurea parant, Pluto iubet Ciclopes dignas fabricare coronas militibus merito venerandis, dentibus anguinis, linguis nec non draconinis. Quid multis moramur? Videntes Bohemi suam causam divino iudicio non placere et Polonorum audaciam cum iusticia prevalere, suorum ibi meliorum acie prostrata, catervatim, divisim fugam arripiunt, nec eos fugere Poloni statim percipiunt, sed fugam simulare credunt. Convallis enim media quedam et silva Bohemos adiuvabat, que fugam eorum vel insidias occultabat. Ideo dux Polonorum Bolezlauus milites impetuosos presumptuose persequi prohibebat, quia cautelam Bohemorum et insidias dubitabat. Comperta tandem Poloni vera fuga Bohemorum, insequentes statim laxant suorum habenas equorum. Ergo potiti Poloni victoria triumphali, redeundi Poloniam iter inceptum non differunt, suos sauciatos in Bohemia redeuntes secum ferunt, superioribus adiectis denarium profectionis numerum impleverunt. Ad hoc enim detrimentum et dedecus bellica gens Bohemorum traditorum faccionibus est redacta, quod pene militibus probis et nobilioribus, Polonorum conculcata sub pedibus, est exacta. Ibi quoque cum Bohemis Zbigneus interfuit, cui fugisse similiter, quam ibi stetisse, plus profuit. Poloni vero de Bohemia cum ingenti tripudio remeantes, omnipotenti Deo grates rependunt eternales et Bolezlauo triumphanti laudes referunt triumphales.

Цитата

After this speech was finished a general mass was celebrated throughout the camp, the bishops delivered the divine word to those of their diocese, and the whole people were strengthened by Holy Communion. When all this was properly performed, they advanced from the encampments in their ordered ranks according to custom and so gradually made their way to the entrance of the woods. But when so large a multitude reached the woods, having no knowledge of the area and finding no trace of a path, each man had to make his own way through the pathless terrain. Thus they were unable to keep to their ranks or standards. For they heard that the way they had come along and all the others were blocked, so they went back by another path, which could not accommodate such a multitude. But Duke Bolesław remained behind with the princely guard on the right flank, ushering the whole of his army through like a faithful shepherd. But as well on the other side and unbeknown to Bolesław Comes Skarbimir was in hiding in light woodland, in wait to ambush any Czechs who might be following. The unit from Gniezno as well, dedicated to the patron of Poland, with certain of the palatines and other doughty warriors stood in wait on a small plain for their lord as he stayed back. This plain separated the main forest from a smaller wood that stood out. As Bolesław moved obliquely through this light woodland to keep up with his main force, he could see his men and they could see him. But he mistook his own men for the enemy and his men similarly thought that he was the enemy. But as they drew closer to each other and could see their arms more distinctly, they recognized the Polish standards just in time to avoid committing a terrible deed. Meanwhile the Czechs, now feeling almost certain of victory, were racing ahead of each other, no longer in rank and units as before, imagining that now that the Poles had retreated into the forest they could not be called back to fight, and dispersed, out of their ranks, and cowering, they could be caught like hares. But Bolesław the warrior, seeing the enemy close by, cried out, “My young men, let us be the ones to strike first, and us the ones to finish.” So saying, immediately with his hunting spear he struck the first man in the enemy line to the ground from his horse, while at the same time as he did so, his cup-bearer Dzier¢ek served a fatal drink to another. Then indeed the Polish youth fell upon them in earnest, clashing first with lances, then when these gave out drawing swords. Shields shielded few of the Czechs who approached, their armor was more weight then help, their helmets gave their heads distinction but no safety. Iron on iron is sharpened here, the daring warrior is recognized here; brave men by brave are vanquished here. Bodies lie in heaps, faces and chests are pouring sweat, streams run with blood, the young Poles cry, “This is how men’s courage is proven, by thus winning fame and not stealthily snatching plunder and running for the woods in the way of greedy wolves.” Those Czechs and Germans in their gleaming armor who were the first in line were the first to fall, encumbered rather than helped by the weight. Yet the duke of the Czechs, though the flower of his knighthood lay fallen, attempted a second and still a third time by turning round his troops to make good his losses; but ever the heap of his slain grew higher. Skarbimir, too, with the palatine guard was battling other Czech detachments, but they were separated by a small wood, so that Bolesław had no idea where Skarbimir stood nor Skarbimir Bolesław, or even if the other was engaged in battle. On both sides Mars showed his strength, Fortune played, the wheel turned against the Czechs, the Fates cut the threads of the Czechs. Cerberus opened his devouring mouths, the ferryman of Acheron labored at his portage, Proserpina laughed, the Furies spread their viper garments, the Eumenides made ready baths of sulphur, Pluto commanded the Cyclops to fashion fit crowns for soldiers who truly deserved them, with the teeth of serpents and the tongues of dragons. Why go on at length? When the Czechs saw that their cause was not favored by the judgment of God and that the boldness of the Poles as well as justice was prevailing and the ranks of their best soldiers had fallen, they broke in flight, unit by unit and man by man. The Poles at first did not realize they actually were fleeing, and thought the rout was feigned. For a valley in the middle and the woods helped the Czechs, hiding whether this was a rout or a trick. Consequently Bolesław duke of the Poles checked his eager soldiers from overconfidently pursuing them, fearing deceit on the part of the Czechs and an ambush. When at last the Poles discovered that the Czech flight was genuine, they at once set off in pursuit as fast as their horses could carry them. The Poles, having thus won a triumphant victory, made no delay in continuing their journey home to Poland, taking back with them their comrades who had been wounded in Bohemia and making, with the addition of those above, the number (of days) for their journey to ten. For the warlike Czech race had suffered such loss and shame through cliques of traitors that it was practically bereft of its experienced and nobler fighting men after being crushed beneath the feet of the Poles. There, too, among the Czechs was Zbigniew, who like them found it more advantage to flee than to stand firm there. The Poles arrived back from Bohemia with enormous celebration, offering up eternal thanks to Almighty God and voicing praises in triumph to Bolesław the triumphant.

 

III.24

Цитата

Между тем неутомимый Болеслав не находился в зимнее время, как человек ленивый, в праздности, а вошел в Пруссию, страну северную, скованную льдом, в то время как даже римские военачальники, воюя с варварскими народами, зимовали в заранее приготовленных укреплениях и не воевали в течение всей зимы. Войдя туда, он пользовался льдом озер и болот в качестве мостов, так как нельзя найти никакого другого подхода к этой стране, кроме как по озерам и болотам. Когда он перешел озера и болота и пришел в населенную страну, он не остановился на одном месте и не осаждал ни крепостей, ни городов, так как их там не было, поскольку страна эта, расположенная по островам, укреплена от природы озерами и болотами и разделена на наследственные участки (по жребию) между земледельцами и городскими жителями. Воинственный Болеслав, проходя повсюду по этой варварской стране, взял огромную добычу, поработил бесчисленное количество мужчин и женщин, юношей и девушек, рабов и служанок, сжег много домов и селений, после чего он без сражения вернулся в Польшу, хотя сражения он жаждал больше, чем чего-либо другого.

Цитата

Item inpiger Bolezlauus yemali tempore non quasi desidiosus in otio requievit, sed Prussiam terram aquiloni contiguam, gelu constrictam, introivit, cum etiam Romani principes in barbaris nationibus debellantes, in preparatis munitionibus yemarent, neque tota yeme militarent. Illuc enim introiens, glacie lacuum et paludum pro ponte utebatur, quia nullus aditus alius in illam patriam nisi lacubus et paludibus invenitur. Qui cum lacus et paludes pertransisset et in terram habitabilem pervenisset, non in uno loco resedit, non castella, non civitates, quia ibi nulla, sibi obsedit, quippe situ loci et naturali positione regio ista per insulas lacubus et paludibus est munita et per sortes hereditarias ruricolis et habitatoribus dispartita. Igitur belliger Bolezlauus per illam barbaram nationem passim discurrens predam inmensam cepit, viros et mulieres, pueros et puellas, servos et ancillas innumerabiles captivavit, edificia villasque multas concremavit, cum quibus omnibus in Poloniam sine prelio remeavit, quod prelium tamen invenire plus hiis omnibus exoptavit.

Цитата

Restless Bolesław would not repose in ease during the winter season like an idle person, but marched into the frozen land of Prussia to the north. Yet even the Roman emperors when waging war among barbarian peoples would winter in fortifications prepared in advance, and did not campaign throughout the winter. So he entered their land, using the ice on lakes and marshes as his bridge, for no other way can be found into that country save by lake and marsh. And when he had crossed the lakes and marshes and reached habitable land, he did not pause in one place, nor did he besiege castles and cities, for there were none there. For by the lie of the land and its natural location this region on islands is protected by lakes and marshes, and divided among peasants and inhabitants into hereditary portions. So Bolesław the warrior marched far and wide through this barbarous nation, collecting immense plunder, seizing men, women, boys, girls, servant men and servant women in countless numbers, burnt down numerous buildings and villages, and with all these he returned to Poland without even fighting. Yet he would have given all these to be offered a battle.

 

III.26

Цитата

Между тем на следующий год, так как сам Святополк не сохранил ни данного слова, ни заключенного договора и, не думая об опасности, угрожавшей сыну, не стремился прийти для переговоров, назначенных Болеславом, или принести свое извинение, Болеслав собрал свое войско и покарал вероломного врага "железным бичом", но не разгромил окончательно. Когда он подошел к границам Поморья, где любой другой военачальник, даже с таким множеством войска, испытал бы страх, Болеслав, оставив основное войско, с избранными рыцарями поспешил вперед и решил стремительно захватить грод Вышегрод, в то время как горожане и не знали об этом и не строили укреплений. Когда же подошли к реке, которая, соединяясь с рекой Вислой, отделяла от них этот грод, расположенный на другом берегу, на мысу, образованном двумя реками, одни поспешно один за другим стали переплывать эту реку, другие же переправля Sicque contigit ignoranter in bello dampnum fieri plus civili, quam VIII diebus expugnando castrum illud assultu fuerat ex hostili. ться через реку Вислу на лодках мазовшан. Так, из-за своей неосведомленности, во время стычки войско потерпело больший урон, нежели от ожесточенных натисков во время восьмидневной осады грода 

Цитата

Item anno sequenti, cum ipse Suatopolc neque fidem datam neque paccionem factam observaret, neque de periculo filii cogitaret, nec ad colloquium cum Bolezlauo constitutum venire, vel causam excusacionis mittere procuraret, suum Bolezlauus exercitum congregavit, hostemque perfidum aliquantulum in virga ferrea, sed non plenarie, visitavit. Qui cum ad confinium Pomoranie pervenisset, ubi quilibet princeps alius cum tota multitudine timuisset, exercitu relicto cum electis militibus in antea properavit et castellum Wysegrad impetuose capere, castellanis non premeditantibus, nec premunitis, cogitavit. Ubi vero ventum est ad fluvium, qui iunctus Wisle flumini castellum illud in angulo situm fluviorum1 ab eis ex altera parte dividebat, alii fluvium illum cursim, alius ante alium, transnatabant, alii vero Mazouiensium per Wislam fluvium navigio veniebant.

Цитата

When he reached the borders of Pomerania, where any other prince even with a full force would have felt fear, he left the army behind and pushed ahead with selected warriors, planning to take the castle of Wyszogród by storm, for the townsmen were neither expecting it nor prepared. There, however, they reached a river, whichjoined the Vistula and separated them on one side from that castle, which was located in the confluence of the two rivers. Then some swam swiftly across, one after the other, while other Masovians came down the Vistula by boat. Thus, out of ignorance greater harm was done in a battle by civil war than what was caused by the hostilities during that castle’s eight-day-long siege. 

 

 

Share this post


Link to post
Share on other sites

А вот так эпизод из II.33 у Галла Анонима описан в "Великой хронике" 13 века. Насколько понимаю - автор может пересказывать не Галла напрямую, а Винцентия Кадлубка, писавшего в самом начале 13 века.

Цитата

По его наущению сильный отряд из войска морских провинций вторгается в пределы Польши, захватывает добычу, сжигает поместья. Болеслав поспешно устремляется на них и с восемьюстами воинами храбро нападает на три тысячи врагов. Для неприятелей — он опасный враг, он проникает в их ряды, пока конь его не падает с  распоротым брюхом. А он и пеший не прекращает истребления врагов, не уходит с места сражения, но с неутомимой энергией продолжает битву. Также и ревностный рыцарь, воевода (princeps milicie) Скарбимир, хотя и лишился правого глаза, не перестает сражаться тем упорнее, чем больше истекает кровью. Его воины также повсюду рубят и устилают поле трупами [врагов]. Некоторые из них, не побежденные, но утомленные победой, спокойно уснули прямо среди груды [тел]  сраженных врагов. То, что делается из любви к родине, это любовь, а не безумие. Мужество это не безрассудство. Ибо крепка, как говорят, как смерть любовь, чем она тревожнее, тем дерзновеннее; ничто так не воодушевляет граждан взяться за оружие, чем страх перед опасностью, грозящей обществу (civilis timor discriminis), согласно суждению Солона, который так обращается к афинянам: «Я бы хотел, чтобы вы были также боязливы, как смелы, поскольку опасение вызывает осмотрительность». Последнее порождает уверенность и смелость, так как человек делается смелее самого себя. Приложить все усилия — это свойственно мужеству, и общественному и своему личному, в особенности когда идет речь и о собственном благе. 


После того как по всем обширным муниципиям Польши разнесся слух о сражении, к князю со всех сторон стекаются верные ему люди. И уже толпы врагов были рассеяны в разные стороны, а некоторые осмеливаются обвинять короля Болеслава в том, что он необдуманно напал на столь большое число [врагов]. На это Болеслав ответил, что князь должен быть утесом, (оселком), который своих точит, а не тупит. И в то время как он намеревается преследовать поморян, ему сообщают, что отряд чехов находится в границах Польши. Это Збигнев по своей подлости подстрекает [их] к убийству Болеслава. 

Латинский вариант. Еще. Там же и хроника Кадлубека есть.

Velikopolskaya.thumb.png.b3ac86bf716bdce

octingentis - 800. У Галла octoginta, т.е. 80.

При этом указанная часть похожа не на текст Кадлубека, а на вариант "хроники Дежвы".

Kadlubek_i_Dezhva.thumb.png.d93d38567f0d

Вариант Кадлубека справа, Дежвы - слева. Последний вообще более всего схож с вариантом в "Великой хронике".

Просто без комментариев ... От оригинального рассказа Галла не осталось вообще ничего, ни от контекста, ни от описания битвы. =/

 

Косьма Пражский. II.2

Цитата

Когда [чехи] прибыли к граду Гедеч, горожане и крестьяне, сбежавшиеся в град, не имея возможности противостоять натиску Бржетислава, вышли ему навстречу и вынесли золотой жезл, что было знаком того, что они сдаются. Они покорно просили Бржетислава переправить их со скотом и остальным их имуществом в Чехию. Князь, вняв просьбе, переселил их в Чехию и дал им значительную часть леса под названием Чрнин; назначив одного из их среды начальником и судьей над ними, он предписал, чтобы как они, так и их потомки вечно пользовались теми законами, которые они имели в Польше; по названию города, [из которого они переселились], их до сих пор называют гедчанами.

Цитата

When they came to the castle of Giecz, the castellans, together with those villagers who had taken refuge there, unable to endure the duke’s assault, came out to meet him. Bearing a golden rod, which was the sign of surrender, they humbly asked that Břetislav transfer them peacefully to Bohemia with their cattle and the rest of their belongings. The duke, acquiescing to their requests, later led them into Bohemia and gave them not a small part of the forest called Černín. He established one overseer and judge from among them and decreed that both they and their descendants should live forever under the law which they had had in Poland. They are called “hedčané” to this day, the name derived from the burg.

 

Латинское издание

Kosma.thumb.png.626432712b2b31c183060f12

Castellani - "замковые", "замковый люд". Все-таки - не "горожане".

 

Сравнить с Галлом.

Цитата

de Gdech CCCloricati et duo milia clipeatorum

Насколько понимаю - его копали.

Цитата

Obecnie grodzisko stanowi gorujace nad plaska okolica wyniesienie o powierzchni, lacznie z obwalowaniami, ok. 3,6 ha (wnetrze grodu wynosi ok. 1,6 ha), co stawia je w grupie najwiekszych wczesnosredniowiecznych grodzisk Wielkopolski. 

На момент указанных событий он был, насколько понимаю, несколько меньше.

В конце 9 века вообще

Цитата

Srednica majdanu grodowego wynosila okolo 45 m.

Giecz-plan-03.thumb.jpg.f40a0fdeee0db8b8

Gdech.thumb.jpg.2a5cfeae6f268a08cb4f0f37

 

Не в тему - но показалось интересным. Ludomir R. Lozny. Societal Dynamics of Prestate Societies of the North Central European Plains, 500–1000 CE: A Model // Feast, Famine or Fighting? Multiple Pathways to Social Complexity. 2018

Там про социальную эволюцию в будущих Польше и Поморье.

Polsha_i_Pomeraniya.jpg.2facfd8028a35538

У него есть еще более ранняя и пространная работа. Ludomir R. Lozny. Prestate Societies of the North Central European Plains 600-900 CE. 2013

Шнеевайс Й. Раннесредневековые городища Северной Германии // Elite ou Egalité… Северная Русь и культурные трансформации в Европе VII–XII вв. 2017
Мессал С. Славянские городища на территории федеративной земли Мекленбург—Передняя Померания: укрепленные поселения Фридрихсруэ и Глинке // Археология Балтийского региона. 2013.

Что характерно - библиография почти вся на немецком. Т.е. - если нужны все эти ободриты, велеты, лютичи и прочие гевеляне, то без немецкого - никак и никуда.

 

До кучи - Archaeologia Baltica и Estonian Archaeology (University of Tartu)

Share this post


Link to post
Share on other sites

Нашел чудное у Лукина в его "Новгородском вече".

Цитата

Обратимся к одному из наиболее известных и ярких свидетельств. В грамоте, данной в 1181 г. майсенскими маркграфами Оттоном и Дитрихом монастырю св. Петра на горе Лаутерберг (ныне — Петерсберг), ограничивались прерогативы светской власти по отношению к монастырскому населению и, в частности, говорилось, что

«лишь в установленное время пусть деревенские старейшины, которых они (славяне-лужичане. — П.Л.) на своем языке называют жупанами, и служащие на конях, то есть витязи, приходят на провинциальный суд, который называется lantdinc, и пусть они то, о чем там говорится, приказывается, совершается, постановляется, сообщают своим, остальные же литы, то есть смерды, которые выполняют предписанное в соответствии с повседневной обязанностью, и те, кто являются censuales ecclesie или proprii, пусть остаются у себя дома, обязаны они явиться только при общем объявлении о [военном] призыве, то есть wafen heiz, или из-за пролития крови, или из-за заявления о какой-либо жалобе»

(statutis tantum temporibus seniores villarum, quos lingua sua supanos vocant, et in equis servientes, id est withasii, ad comprovinciale ius, quod lantdinc dicitur, veniant, qui, quę dicuntur, iubentur, aguntur, statuuntur, suis referant, ceteri liti videlicet, hoc est zmurdi, qui cottidiano servicio imperata faciunt, et hi, qui censuales ecclesie vel proprii sunt, apud se domi maneant, nisi publico clamore, id est wafen heiz, venire cogantur vel pro sanguinis eff usione vel alicujus querimonię impeticione).


Документ сам по себе чрезвычайно интересен, и его терминология неоднократно обсуждалась в историографии, однако обычно исследователей он интересовал в связи с социально-экономическим положением смердов, нас же интересует их политико-юридический статус. Важно, что серболужицкие смерды названы в латиноязычной немецкой грамоте — литами.

Codex diplomaticus Saxoniae Regiae / Hrsg. v. O. Posse, H. Ermisch. Leipzig, 1889. Hauptteil I. Bd. II. Urkunden der Markgrafen von Meissen und Landgrafen von Thüringen 1100–1195. № 446. S. 309.

Lukin.thumb.png.15cd1c67fb49dd5e5087bee6

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now