Sign in to follow this  
Followers 0
Суйко

В.С. Парсаданова. К истории Катынского дела

2 posts in this topic

В.С. ПАРСАДАНОВА

К ИСТОРИИ КАТЫНСКОГО ДЕЛА

Журнал: Новая и новейшая история, № 3, 1990 г. С. 19-36

(скан мой)

Катынское дело — это вопрос о трагической судьбе нескольких тысяч польских офицеров, могилы которых были обнаружены в Катынском лесу (в 14 км к западу от Смоленска).

Проблема судеб польских офицеров, интернированных в СССР в 1939-1940 гг., долгие годы принадлежала в СССР к числу запретных. Расширившийся в последние годы доступ к архивам, оживление в исторической науке, интерес общества к выявлению правды о кануне и начале второй мировой войны — все это позволило по-новому подойти и к проблеме интернированных. Появилась возможность заглянуть в ранее закрытые хранилища, но они не сохранились полностью. Смоленский архив НКВД, например, в годы войны захватили гитлеровцы (ныне он в США). В годы Великой Отечественной войны погибли многие материалы. В советских архивах дважды — в 1947—1948 и 1956—1957 гг. — проходила "чистка" фондов по проблеме. Уничтожены многие тысячи документов (например, почти четыре тысячи личных дел из Старобельского лагеря и др.). Все это, а также еще неполное выявление архивных материалов не дает возможности создать целостную картину. Пока вопросов больше, чем ответов на них.

Настоящая статья является попыткой на основе изучения фондов Центрального государственного особого архива СССР (ЦГОА) приступить к рассмотрению истории интернированных в СССР поляков и гибели большинства офицеров Войска Польского как составной части более широкой проблемы — советско-польских отношений в годы второй мировой войны, судеб польских граждан в СССР в 1939—1945 гг. Проблема эта оказала определяющее воздействие на советско-польские отношения в 1941—1945 гг. Последствия Катынского делав советско-польских межгосударственных и общественных связях ощущаются по сей день.

Офицеры были интернированы в СССР в сентябре 1939 г. Их могилы были вскрыты дважды: первый раз весной 1943 г. немецко-фашистскими оккупантами, второй раз — советской Специальной комиссией в январе 1944 г. i С 1943 г. длится спор, сколько было убитых в Катыни»кто, по какой причине и с какой целью их казнил. Чтобы определенно ответить на вопрос, кто виновен в этом массовом убийстве, необходимо точно знать, когда оно произошло. Советская сторона официально высказалась по этому вопросу в 1943 г. и в январе 1944 г., объявив виновниками расстрела гитлеровцев и назвав срок гибели польских офицеров — сентябрь—декабрь 1941 г., т.е. время оккупации немцами района Смоленска.

В документах трех различных комиссий, созданных или призванных гитлеровцами в 1943 г., обвинялась советская сторона: расстрел провели советские политические органы (НКВД) весной 1940 г.1 Версия эта разрабатывается за пределами СССР уже полвека.

В Советском Союзе история интернирования в СССР части личного состава польской армии и судеб ее офицеров не была предметом исторического исследования. Документальная база проблемы до сих пор ограничена материалами Специальной комиссии, возглавлявшейся Н.Н. Бурденко2. В СССР опубликованы дипломатические материалы, связанные с разрывом отношений между СССР и польским эмигрантским правительством3. Дополняют их газетные статьи, сопутствовавшие работе комиссии Бурденко4. На этих материалах основана немногочисленная литература, издававшаяся в СССР и Польше5. Новый всплеск публикаций был в 1951—1952 гг., когда работала комиссия палаты представителей Конгресса США6. В последующие годы в литературе в лучшем случае упоминался факт обнаружения катынских могил и его политико-дипломатические последствия. С середины 80-х годов проблемы интернированных и Катынского дела вышли в СССР на страницы печати, но освещают их в основном публицисты, пользующиеся материалами из вторых и третьих рук.

В Польше указанные вопросы вновь стали активно обсуждаться в конце 70-х-. начале 80-х годов. Польские историки и публицисты, как и большинство западных исследователей, в основу своих работ кладут гитлеровские материалы, изданные в 1943 г., а также ряд последующих документальных публикаций и многочисленную мемуарную литературу, вышедшую на Западе7. В последнее десятилетие эти материалы широко публикуются в польской печати 8.

Среди потока газетных и журнальных статей, брошюр, часто имеющих целью не столько выяснить проблему, сколько использовать ее в политической борьбе, выделяется монография Ч. Мадайчика "Катынская драма"9. Это первое научное исследование, изданное в Польше. На основе польских и западных материалов автор анализирует историю интернированных в СССР офицеров польской армии, публикации о катынских захоронениях, показывает воздействие Катынского дела на советско-польские отношения и на ситуацию внутри антигитлеровской коалиции в 1943 г. Советскими материалами, кроме сообщения комиссии Бурденко,' автор не располагал. Половину объема книги Мадайчика составляют германские, английские и польские документы, обнаруженные в архивах.

На Западе издано не много серьезных работ, затрагивающих проблему интернированных польских военнослужащих. В основном эти исследования принадлежат польским эмигрантам10. В трудах западногерманских, английских и американских историков проблема интернированных польских военнослужащих проходной сюжет. Катынское дело рассматривается в плане дипломатической истории второй мировой войны или антисоветской пропаганды11. Тот факт, что современная польская, западноевропейская и американская историографии в основном принимают выводы германских "Официальных материалов о массовом убийстве в Катыни", не означает, что заявленное комиссией Бурденко положение об ответственности гитлеровцев за расстрел интернированных поляков не имеет сторонников среди авторов, чьи работы в 1988—1989 гг. издавались за пределами СССР12.

Что же конкретно было известно об интернированных в 1939 г. польских военнослужащих по советским и польским материалам? Общее их число — не определено. Представление о путях, методах формирования лагерей весьма приблизительно. Число узников в офицерских лагерях указывалось также приблизительно на основе воспоминаний. О судьбах солдат существовали лишь общие догадки. О судьбах офицеров известно только по катынским могилам Козельского лагеря (г, Козельск и Оптина Пустынь находились тогда в Смоленской области; ныне - Калужская). Они дают возможность говорить о приблизительном числе погребенных. Но может ли там быть 10—12 тыс. трупов, как объявили гитлеровцы в 1943 г., не определено. Известно, что все погребенные в Катыни были расстреляны. Но на вопрос, когда погибли польские военнослужащие, кто виновник их гибели, однозначного ответа пока нет. На данный момент основой определения срока их гибели являются: время прекращения переписки с родственниками, данные эксгумации 1943 г. (не убедительные по медико-биологическим показаниям и поэтому не всеми тогда абсолютно принятые), вещественные доказательства, найденные в 1943 г. на трупах, но в, 1945 г. уничтоженные .гитлеровцами.

В Войске Польском в мае 1939 г.было 18,5 тыс. офицеров, в корпусе охраны границ - 846, в резерве — 60 тыс., в отставке — 12 тыс. Определить точное число призванных в армию в сентябре 1939 г., по мнению польских историков, невозможно. Ориентировочно это более 40 тыс.13 В результате разгрома почти миллионной польской армии в сентябре—октябре 1939 г. гитлеровские войска взяли в плен более 18 тыс. офицеров и 400 тыс. солдат. Часть польской армии смогла уйти в Румынию, Венгрию, Литву, Латвию.

Другая часть польских войск сдала оружие Красной Армии. В сентябре 1940 г. были опубликованы частичные данные об их численности — 181 тыс. солдат, примерно, 10 тыс. офицеров14. Польская литература (в стране и в эмиграции) называет от 220 до 250 тыс.15, гитлеровские материалы - даже до 300 тыс. интернированных16. Цифру 300 тыс. называл и первый премьер-министр польского эмигрантского правительства генерал В. Сикорский. Советское правительство в июле 1941 г. ее опровергло17.

Выяснить общее число интернированных трудно. В документах есть свидетельства самих интернированных о том, что многие сразу же были отпущены по домам18. В лагеря было заключено 130242 военнослужащих, включая переданных в 1940 г. из Прибалтики19.

19 сентября 1939 г. было создано Управление по делам военнопленных и интернированных НКВД СССР (вторая часть его наименования вошла в постоянный обиход с июня 1940 г.). Его курировал заместитель наркома внутренних дел комбриг Чернышёв, который подчинялся лично Л.П. Берии. Понятие "интернированные" по отношению к военным и гражданским лицам начинает употребляться в советских документах с декабря 1939 г. (Нахождение военнопленных и интернированных в системе министерств внутренних дел было правилом тех лет. Так было в Великобритании, Венгрии, Италии.)

Первоначально было до полутора сотен сборных пунктов, потом были выделены шесть сортировочно-пересыльных лагерей — Старобельский, Козелыцанский, Путивльский (все — на Украине), Оранский (Горьковская область), Осташковский (Калининскаяобласть),Козельский (Смолейская область).

Организация лагерей, их материальное обеспечение шли туго. Помещений, инвентаря, постельных принадлежностей, просто нар не хватало. Надежных ограждений и строгой изоляции не было, в результате почти 1,1 тыс. поляков удалось бежать.

Судьбы как отдельных лиц, так и целых категорий интернированных, сроки пребывания в лагерях не были определены сразу и не во всем зависели от советской стороны. Исходя из зафиксированного в международных конвенциях о военнопленных и интернированных права использовать рядовых и унтер-офицеров на работах, Экономсовет СНК СССР (председатель А.И. Микоян) принял решение направить на строительство шоссе Новоград-Волынский — Львов (строительство № 1) 14 тыс. человек и на рудники и шахты Криворожского и Донецкого бассейнов 10,3 тыс. человек (Криворожский, Елено-Каракубский и Запорожский и другие лагеря). Их содержание и охрана перекладывались на наркомат тяжелого машиностроения. За их использование на предприятиях Наркомчермета этот наркомат выплачивал НКВД за каждого рабочего значительные суммы. На основе соглашения между Наркомчерметом и НКВД для жителей Западной Украины и Западной Белоруссии предусматривалась возможность перевода интернированных в вольнонаемные рабочие по договору. Но эта тенденция развития не получила, хотя этим людям сулили ссуды на строительство индивидуальных домов, выдачу советского паспорта, приезд семьи. Заключение договора обязывало предоставлять человеку жилье, резервов которого. у предприятия было мало, у интернированных отсутствовали профессиональные навыки, а главное — желание работать.

Часть интернированных отказалась работать. Тогда их стали "стимулировать" различиями в нормах питания. Оплата труда определялась нормой выработки. Сведения о выполнении норм крайне противоречивые. Более близки к истине сообщения о том, что только 10—15% работавших выполняли и перевыполняли нормы. Это были белорусы и украинцы, "желавшие закрепиться за данным предприятием". Формально заработная плата должна была соответствовать оплате труда советских вольнонаемных рабочих, но ее размер могли определить и органы НКВД. Часть денег можно было пересылать семьям. Из зарплаты вычиталась стоимость содержания, жилья. В итоге она колебалась от 20—30 копеек до 40—50 рублей в день. Так что материальный достаток или резервы для помощи' семьям маловероятны.

В октябре 1939 г. проходили переговоры между заместителем наркома иностранных дел В.Ф. Потемкиным и германским послом в Москве фон Шуленбургом об обмене населением, интернированными и военнопленными, поэтому Органы НКВД постоянно различали среди интернированных три группы. К первой принадлежали лица, проживавшие на территориях, отошедших к СССР; ко второй - проживавшие на землях, отошедших к Германии; к третьей — на территориях, отошедших к Литве.

В начале октября 1939 г. высшее советское руководство (в одних документах говорится о заседании ЦК ВКП(б), в других - о заседании СНК СССР) рассматривало вопрос о судьбах интернированных. 3 октября 1939 г. последовала серия документов о перемещении интернированных по лагерям, организации торговли в лагерях, подключении к этому Центросоюза.

В распоряжении Берии от 3 октября 1939 г. говорилось о роспуске по домам всех солдат, жителей Западной Украины и Западной Белоруссии. "Некоторые категории солдат из этнической Польши надлежало сконцентрировать в Козельском и Пугивльском лагерях впредь до особого распоряжения. Находившимся там Берия приказал разъяснить, "что они оставлены временно до решения вопроса о порядке возвращения — всем будет обеспечено возвращение на родину". Офицерский состав и крупных военных и гражданских чиновников надлежало сосредоточить в Старобельском лагере, а полицейских, жандармов, тюремщиков — в Осташковском. Приказывалось выявить разведчиков, руководителей антисоветских зарубежных организаций.

Последовало указание Берии о подготовке к 8 октября 1939 г. документов и формировании команд интернированных для передачи германским властям в соответствии с постоянным местом жительства. Органам НКВД вменялось не освобождать под видом солдат офицеров.

В середине октября 1939 г. правительство СССР решило произвести обмен с Германией военнопленными и интернированными. Были установлены пункты передачи: один в Белоруссии и два на Украине.

Германия принимала военнопленных, "если они жили в немецкой сфере влияния". Всего на территорию этнической Польши было репатриировано 42 492 человека, 'изъявивших желание выехать", как сказано в советской сводке 1941 г. Ибо когда началась отправка интернированных к месту жительства, многие отказывались ехать под власть немецко-фашистских оккупантов. Несмотря на приказы, протесты против отправки были вплоть до прибытия к пунктам передач. Отказавшихся ехать управление должно было направлять для расселения и трудоустройства. На практике это вылилось в третью волну депортаций летом 1940 г.

В СССР Германия передала через Брест 24 670 и через другие пункты 13 754 постоянных жителя западно-украинских и западно-белорусских земель.

В течение октября—ноября 1939 г. из советских лагерей было отправлено по домам 42 400 украинцев, белорусов, поляков, постоянно проживающих в Новогрудском воеводстве, Полесье, Волыни, Львовщине и других районах Западной Белоруссии и Западной Украины20. Однако принцип отправки "на родину" последовательно не выполнялся, в частности, было дано указание не отпускать людей — новых граждан СССР — со строительства шоссейной дороги на Львов до завершения ее первой очереди (до декабря 1939 г.). Но их не отпустили и позднее, хотя это вызвало массовое недовольство, побеги (бежали более 1,4 тыс. человек). Попытка привлечь к наведению "порядка" прокурора города Луцка не привела к успеху: прокурор считал, что в самовольных уходах (побегах) нет состава преступления. Управление понимало, что удержание советских граждан как военнопленных на дорожных работах дает повод для кривотолков и антисоветской агитации, поэтому оно стремилось заменить их полицейскими из тех же западноукраинских и западно-белорусских областей. Об итогах непоследовательного обмена, роспуска по домам свидетельствуют данные по Криворожскому лагерю. В нем осталось 6742 человека, из них ранее проживавших на западноукраинских и западно-белорусских землях — 4708, в Литве — 343, на территории этнической Польши — 1691 человек.

В ноябре 1939 г. появились сообщения о нараставших трудностях в передаче интернированных за демаркационную линию. 22 ноября 1939 г. начальник управления по делам военнопленных и интернированных капитан госбезопасности П.К. Сопруненко передал в Кривой Рог, что жители этнической Польши "будут находиться продолжительное время на работах и их можно вербовать на постоянную работу как украинцев и белоруссов ".

В ноябре 1939 г. Управление предлагало приступить к дифференциации офицерского состава с тем, чтобы решить, где и какую категорию офицерского контингента можно использовать21.

19 ноября 1939 г. последовало указание Берии о сосредоточении оставленных (или не принятых Германией?) офицеров в Старобельском, Осташковском и Козельском лагерях. В принципе это не противоречило международному праву и принятой практике.

Освобождение большинства рядовых и их отправка на родину обострили стремление польских офицеров к освобождению, о чем, в частности, свидетельствовало письмо генерала В. Сикорского маршалу С.К. Тимошенко. В нем Сикорский ссылался на то, что по соглашению о передаче Львова Красной Армии польским офицерам были даны обещания личной свободы.

Нарком обороны К.Е. Ворошилов и начальник Генштаба Б.М. Шапошников решили, что В. Сикорский и его группа не представляют интереса для Генштаба и никаких обязательств об освобождении им давать не следует. В ответ на требования польских офицеров-врачей в соответствии с Женевской конвенцией 1906 г. предоставить им свободу или направить в нейтральную страну 1 декабря 1939 г. последовал ответ, что вопрос об офицерах-врачах будет решен одновременно с вопросом о других военнопленных на общих основаниях.

Итак, офицеров польской армии собрали в Старобельском и Козельском лагерях, а чинов полиции, жандармерии, пограничной стражи, разведчиков и контрразведчиков—в Осташковском.

В Старобельске Ворошилов градской области в бывшем монастыре и ряде зданий в городе, где проживали полковники и генералы, на 14 октября 1939 г. было 7 045 человек: 4813 рядовых, 2 232 офицера (когда лагерь стал офицерским, число офицеров в нем увеличилось до 3 974 человек). Помещенные в этот лагерь активно и организованно требовали от советских властей выполнения международных конвенций о военнопленных и интернированных, медицинских работниках и т.д. Однако органы НКВД "раскрыли" там тайную антисоветско-национа-листическую организацию, называвшуюся "культурно-просветительной комиссией", и "усиленные антисоветские настроения". На деле же это были поиски польскими офицерами путей выезда во Францию (в том числе через консула США), а их антисоветизм сводился в большинстве случаев лишь к трезвой оценке тогдашней советской действительности.

Осташковский лагерь, расположенный на одном из островов озера Селигер (остров Столбное, бывший монастырь Нилова Пустынь),функционировал с 28 сентября 1939 г. На 10 октября 1939 г. в Ниловой Пустыни было 184 офицера, 92 помещика, 6938 рядовых из "советских воеводств" и 1 913 — из этнической Польши, 14 женщин. Затем в Осташкове собрали исключительно чинов полиции, жандармерии, корпуса пограничной охраны, осадников и т.д

На 1 декабря 1939 г. в лагере насчитывалось 5 963 человека: происходивших из этнической Польши -3 848, из западных областей СССР и Литвы соответственно 1919 и 196. Осташковский лагерь отличался и тем, что туда направлялись строптивые и "провинившиеся" интернированные.

Документы дают возможность проследить три различных этапа в истории расположенного в 5 км от города Козельска и в 200 км от Смоленска Козельского лагеря. До 1 ноября 1939 г. Козельск-1 был смешанным пересылочным лагерем на 8 843 человека (на 3 октября 1939 г.). Примерно 6Д тыс. содержалось в основном лагере, 2,6 тыс. в филиале, расположенном в Оптиной Пустыни. Среди них было только 170 офицеров.

После отправки солдатских эшелонов на Запад в лагерь начали привозить офицеров. 1 ноября пришел эшелон в две тысячи человек. 3 ноября — полторы тысячи. Лагерь стал "чисто" офицерским. В Козельске-2 на начало 1940 г. находилось 4727 человек, в том числе 6 женщин. В лагере было: адмиралов — 1, гене¬алов — 4, полковников — 24, подполковников - 79, майоров — 258, капита¬нов — 654, капитанов морского флота — 17, младших офицеров — 3420, чинов военного духовенства — 7, помещиков — 3, князей — 1, крупных государствен¬ных чиновников — 43, рядовых, "подлежащих отправке", — 85, беженцев — 131.

Чернышёв 2 декабря 1939 г., запрашивая у Микояна продовольственные фонды на интернированных (из ранее поступивших 5 600 тыс. суточных порций уже израсходовано 4500 тыс.),сообщил, что на декабрь ему требуется 1180 тыс. суточных порций из того расчета, что на 1 декабря 1939 г. в СССР имелось два лагеря офицерского состава на 9010 человек (Старобельск, Козельск), один лагерь полицейских и жандармов — 5 9 62 человека и три лагеря на работах в системе Наркомчермета — 10172 и на строительстве Львовской дороги — 14211 человек, т.е. всего интернированных было 39 355 человек22. Как видим* цифры несколько отличаются от системы учета в лагерях, но принципиальных расхождений нет.

В новых условиях, создавшихся после роспуска по домам части солдат и их репатриации, руководство управления считало необходимым предпринять дальнейшие действия в этом направлении. В частности, начальник первого отдела управления А.В. Тишков после командировки в Осташков полагал, что необходимо отпустить офицеров запаса ("трудовую интеллигенцию") и студентов из советских областей после индивидуальных бесед с ними. При этом лиц, заявивших о принадлежности к коммунистической партии Польши и комсомолу, тщательно проверить. Тишков не считал целесообразным задерживать и полицейских запаса ('представителей рабочих и крестьян")23.

В конце декабря 1939 г. руководство НКВД вновь рассматривало вопрос о поляках. 31 декабря 1939 г. Берия издал серию приказов по интернированным. Первая группа документов касалась выяснения причин неэффективности труда интернированных на работах в УССР. Берия приказал Тишкову и еще двум лицам выехать в Елено-Каракубский лагерь в Донбассе и проверить факты массового отказа от работы. Надлежало предать суду инициаторов и зачинщиков, расследовать случаи побегов, вскрыть причины срыва материального обеспечения и бытового обслуживания военнопленных, а конкретных виновников привлечь к ответственности.

Вторая группа распоряжений касалась командирования в три офицерских лагеря специальных бригад (в основном следователей) под руководством сотрудников управления для проверки учета, в том числе проверки заполнения персональных анкет. Капитан Сопруненко, в частности, должен был выехать в Осташков в сопровождении 10 человек для ознакомления с работой уже находившейся там группы следователей НКВД по подготовке дел на военнопленных — полицейских бывшей Польши для доклада на Особом совещании НКВД СССР. Сопруненко должен был так организовать работу следователей, чтобы в январе 1940 г. закончить оформление следственных дел на всех заключенных военнопленных-полицейских, выявить лиц, представлявших оперативный интерес.

Заместителю начальника управления майору Полухину, начальнику первого отдела ГЭУ НКВД старшему лейтенанту госбезопасности Йоршу, а также сотрудникам управления Фильченко и Рузину было приказано отбыть в Козельск и ознакомиться с агентурно-осведомительской работой, качеством освещения настроений всех категорий военнопленных, ответами на анкету, наладить работу учетного аппарата, выявить связи помещенных в лагеря в СССР и за границей, проверить охрану, дисциплину, предотвратить побеги. Член комиссии лейтенант госбезопасности Г.Б. Зарубин, начальник 12-го отделения особого отдела ГУ ГБ НКВД, которому отводят определяющую роль в судьбе лагеря, очевидно прибыл туда позже. Тогда же был послан запрос председателю Военной коллегии Верховного суда СССР В.В. Ульриху относительно компетенции органов прокуратуры и следствия. 28 января 1940 г. был получен ответ, что надзор за следствием по делам военнопленных должен осуществлять военный прокурор войск НКВД, эти дела подсудны военному трибуналу войск НКВД, а следствие ведет лагерная администрация.

Возможно, в результате командировок в лагеря родилось очередное предложение П.К. Сопруненко и комиссара управления СВ. Нехорошева о "дальнейшей разгрузке лагерей". Для этого они в специальном донесении от 20 февраля 1940 г. прошли Берию утвердить следующие мероприятия.

Во-первых, отпустить всех лиц старше 60 лет, всех больных, инвалидов, всех офицеров запаса из советских областей — в мирной жизни агрономов, врачей, учителей, инженеров и техников (всего 700—800 человек). Во-вторых, оформить дела примерно на 400 человек для рассмотрения на Особом совещании, которое провести в НКВД УССР и БССР или в Осташкове. Среди этих 400 были члены корпуса пограничной охраны, судьи и прокуроры, помещики, активисты ПОВ и "Стрельца" (Организации бывших легионеров), офицеры второго отдела Главштаба (разведки и контрразведки).

На этом донесении Берия наложил резолюцию: "Т. Меркулов (заместитель наркома внутренних дел), переговорите со мной". 21 февраля 1940 г. Сопруненко получил задание, в чем и расписался.

Ранее, 10 февраля 1940 г., он и Маклярский, начальник второго отдела управления, представили документ о том, уроженцами каких мест являются военнопленные офицерско-жандармско-помещичьего состава, содержащиеся в Осташковском, Старобельском и Козельском лагерях. Из сводки на 8 383 офицера армии (куда включили 21 представителя военного духовенства) 1 175 по закону (декрету) от 29 ноября 1939 г. о гражданстве жителей западных областей УССР и БССР стали советскими гражданами; среди "чинов полиции" - 2195 из 5 809. Всего из учтенных в этой сводке 14361 человека 4025 стали советскими гражданами.

Из составленного тогда же документа следует, что из 8 442 армейских офицеров 2 336 были в кадрах, 5 456 — в запасе, 650 — в отставке. Из 19 военных моряков только 6 было кадровых, из 63 жандармов — 43. Наибольшее число кадровых служащих было в полиции (5 482 из 5 707) и в тюремной администрации (166 из 166)24.

На 8442 офицера армии было: адмиралов - 1, генералов -12,полковников - 84, подполковников - 206, майоров — 567, капитанов - 1 534, поручиков - 1 834, других чинов - 4182.

3 марта 1940 г. были поданы три "контрольные справки". Из них следовало, что на указанный день чинов полиции и жандармерии в лагерях НКВД было 6168 (офицеров 250), офицеров армии — 8 424. А также ксендзов — 24, помещиков — 11, крупных чиновников - 71, осадников — 35, торговцев и крупных собетвен-ников — 3, переведенных из польских тюрем — 4, т.е. всего 148 человек.

Опубликованные в книге польского историка Ч. Мадайчика немецкие документы свидетельствуют, что в начале 1940 г. между СССР и Германией шли переговоры о дальнейшем обмене военнопленными25. В марте 1940 г. по этому вопросу состоялась встреча представителей НКВД и гестапо, проходившая в Кракове и в Закопане. Имеющиеся в польской литературе сведения о встрече и о ее итогах прямо противоположны, ни одно не подкреплено документами. В одних работах заявляется, что СССР отказался принять около 50 тыс. жителей Западной Украины и Западной Белоруссии26, в других утверждается, что именно Германия не пожелала принять польских офицеров, и это повлияло на их судьбы. Именно таково было и мнение второго премьера польского эмигрантского правительства С. Миколайчика27.

Недоступность документов, касающихся советско-германских переговоров относительно польских проблем, не дает возможности осветить рассматриваемые проблемы в этом плане. Тем не менее к какому-то соглашению стороны пришли. С середины апреля по 5 июня 1940 г. возобновилось переселение беженцев и немцев.

Мы не знаем даты совещания в Кракове, поэтому не можем сопоставить последовательность событий, происходивших в Советском Союзе и в лагерях интернированных. По документам, а вернее по последовательности событий, можно судить, что в марте в верхах" СССР решался вопрос о дальнейшем существовании лагерей (конкретно об этом есть сообщение из Кривого Рога от 26 марта 1940 г.). В это время в Кривом Роге, Еленовке, Дзержинске уже стали готовиться к полной эвакуации лагерей. В марте же правительство УССР выделило кредит в миллион рублей "на содержание лагерей". В ходе очередной проверки наличного состава по так называемому классовому принципу и законам классовой борьбы были отделены полицейские, тюремщики, охрана концлагерей, активные члены антисоветских политических партий, чиновники, осадники, а также младший начальствующий состав сверхсрочной службы.

Документы отмечают отправку интернированных, находившихся в Донбассе и Криворожском бассейне, по двум направлениям: в северные районы СССР и на запад, к границам СССР, для использования на военном и дорожном строительстве и сооружении аэродромов. По приказу Меркулова в Ровно, Львов (Грудки) отправляли и тех, кто в просьбах об освобождении из лагерей заявлял о своей приверженности социализму и желании служить новой социалистической родине, "дабы они делом доказали свои слова". Туда же для использования по специальности увозился медперсонал.

Все оказавшиеся в Львовском лагере (1 834 человека) погибли в июне 1941 г., как сообщается в справке о судьбах 130 тыс. интернированных, "во время эвакуации в результате бомбежки эшелона немецко-фашистской авиацией".

Движение эшелонов контролировалось лично наркомом внутренних дел. 24 апреля 1940 г. лейтенант Маклярский направил спецсообщение Берии, Меркулову, Чернышёву и Бочкову о прибытии на станцию Вязники Горьковской железной дороги двух эшелонов с бывшими военнопленными, о погрузке прибывших военнопленных на пароходы "Шторм" и "Робеспьер" и их отправке в лагерь (в какой - не сообщается).

Двинулись и офицерские лагеря. Из Козельска первый эшелон вышел 3 апреля, второй — 6 апреля 1940 г., из Старобельска первый — 5 апреля 1940 г. Комиссар лагеря в Старобельске знал, что эшелоны идут к Харькову. (Возможно, в Дергачи, под Харьков, тогда километров 30 к западу от города.) Комиссар Козельского лагеря сообщал, что интернированные знали, что их везут в Смоленск — об этом свидетельствовали надписи, сделанные поляками на стенах вагонов. Об отправке в Смоленск сказал узникам один из советских офицеров, сопровождавших эшелоны, политкомиссар Федоров, за что он и был наказан. Оказалось, что поляков привезли в Катынский лес под Смоленском.

Польские офицеры "убыли", "переданные через первый отдел в распоряжение УНКВД областей, в которых расположены лагеря". В справке с датой "3 декабря 1941 г." (день переговоров Сталина с Сикорским) указаны документы, на основе которых даются все сведения об "убытии" всех интернированных, содержавшихся в лагерях. Возле пятого пункта, специально кем-то обведенного карандашом, указано: «Справки по Старобельскому, Козельскому и Осташковскому лагерям». Один из адресатов справки 1941 г. заметил, что при подсчете конкретных пунктов не получается общего итога 130242 человека. В справке 1945 г. о судьбах интернированных уточнен ряд позиций: к числу "убывших" добавлено несколько сотен, таким образом появилась цифра 15131. Согласно справке, осталось 395 человек28.

История с переводом денег из Луцка интернированному Франтишеку Винцентовичу Лянгерту доказывает, что в Козельске военнопленных в лагере не было уже 5 мая 1940 г., о чем свидетельствовали начальник управления Сопруненко и начальник лагеря Королев в документе, составленном в 1941 г. (Ф. Лянгерт получил свои деньги в 1941 г. в Грязовце). В документе, датированном маем 1940 г., Сопруненко сообщал наркому, что к 20 мая 1940 г. все, содержавшиеся в лагерях, были вывезены.

Каких-либо отчетов, описывающих ход и направление эвакуации лагеря близ Осташкова, автор не нашел. По документам известно, что оттуда убыли 6787 человек. От лагеря осталось 112 военнопленных. Из Козельска отправлено 4404, оставлено 205 человек. Из Старобельска, соответственно, — 3896 и 78. Всего из офицерских лагерей вывезено (данные 1940г.) 14587 человек 2 9.

Это были поляки, украинцы, белорусы, русские, немцы30, представители других народов. По закону от 29 ноября 1939 г. о гражданстве половина из них стали гражданами Советского Союза: из 8980 офицеров польской армии - 4,5 тыс. постоянно проживало в Западной Украине и Западной Белоруссии. Примерно такое же соотношение складывалось,как мы видели, и по иным категориям интернированных.

Автор не нашел приказа о вывозе или уничтожении людей, находившихся в упомянутых лагерях. Возможно, он был передан устно по прямому проводу, или офицеры были казнены по приговору особого совещания НКВД как "классовые врага". Нельзя найти пока и какого-либо определенного объяснения этому варварскому акту, противоречившему международному праву, в частности Женевским конвенциям 1929 г.

Может быть как-либо раскрыть причины Катынской трагедии позволит анализ внутренней и международной обстановки апреля—мая 1940 г.? В СССР это было время второй волны депортаций из западноукраинских и западно-белорусских земель, время наиболее жестких высказываний против польских политических партий и их представителей и против иной "нечисти", что нашло отражение на съезде КП(б) Украины, состоявшемся 13-17 мая 1940 г. Но была ли ликвидация офицерских лагерей непосредственно связана с депортациями?

8 апреле 1940 г. войска гитлеровской Германии начали наступление на Западе. "Странная война"кончилась. С 9 апреля по 20 июня 1940 г. пали Дания, Норвегия, Бельгия, Франция. Хотели ли органы НКВД СССР использовать события в Европе для прикрытия своих преступных акций? Или чекисты освобождали территорию будущих военных действий от 'контрреволюционных элементов"?

Изменение положения в Европе вело если не к формальному, то к фактическому потеплению в отношениях СССР с Великобританией и ее союзником — польским эмигрантским правительством. В начале июня 1940 г. В. Сикорский передал в Форин оффис меморандум, в котором дал согласие в обмен на изменение отношения Советского правительства к польскому населению в СССР на определенные территориальные уступки, на проход советских войск через Польшу и на сотрудничество в создании в СССР польской армии для борьбы с Германией как общим врагом31.

Правые силы польской эмиграции вынудили Сикорского отозвать меморандум, но идея создания на территории СССР польской армии, поданная, по некоторым данным, представителем ТАСС в Англии, не заглохла32.

Были ли в СССР силы, стремящиеся пресечь саму возможность советско-польского сближения? Прав ли был С. Миколайчик, утверждая, что в вопросе уничтожения польских офицеров как-то замешана гитлеровская Германия? До принципиального изменения "Дольской политики" СССР оставалось еще три-четыре месяца (символом "новой польской политики" явилась подготовка и проведение в общегосударственном масштабе юбилея Адама Мицкевича осенью 1940 г.).

9 июня 1940 г. Чернышёв докладывал, что лагеря готовы к приему новых континтентов. Вновь были подготовлены Осташковский, Оранский, Юхновский, Козельский и Старобельский лагеря. (Путивльский лагерь был ликвидирован 22 мая 1940 г.) По договоренности с Литвой и Латвией под предлогом перерегистрации находившихся там интернированных поляков в сентябре 1940 г. в СССР были вывезены чины польской армии. Рядовых отправили по домам, офицеров — в лагеря близ Осташкова или Козельска. Начиналась история лагеря Козельск-3.

Этот лагерь (на 4 марта 1941 г. в нем было 2448 человек) стал интернациональным. В нем содержались интернированные французы (из Каунаса), бельгийцы, поляки (в основном из СССР), в том числе 909 (на 22 июня 1940 г.) офицеров польской армии. Козельск вновь стал лагерем смешанного типа для офицеров и рядовых.

Чины полиции проследовали в Осташков. 7 марта 1941 г. было подготовлено предложение Управления НКВД об "оформлении дел" для рассмотрения на Особом совещании на "антисоветчиков", полицейских и жандармов. Но это предложение не было принято. Ранее интернированные работали на строительстве дорог, аэродромов, в том числе в районе Львова, Грязовца и в Мурманской области — Поной.

Но появились и новые веяния: в октябре 1940 г. последовал приказ Берии в Козельск и Грязовец о вызове в Москву к 9—10 октября группы польских офицеров. Часть их согласилась приступить к разработке планов создания в СССР польских национальных воинских формирований, нужен был офицерский корпус. Вызванные в НКВД офицеры на вопрос об офицерах из Козельска-2 и Старо-бельска-2 получили от Берии и Меркулова ответ: "Ничего из этого не выйдет", "Мы совершили с ними крупную ошибку"33.

Проблема польских офицеров вновь возникла с началом Великой Отечественной войны и восстановлением дипломатических отношений между правительством СССР и правительством генерала Сикорского. По соглашению от 14 августа 1941 г. органы эмигрантского правительства стали формировать в СССР польскую армию. Возглавил армию, создававшуюся из интернированных и депортированных, генерал В. Андерс.

В соответствии с достигнутым между сторонами соглашением Указом Президиума Верховного Совета СССР от 12 августа 1941 г. была объявлена амнистия "всех польских граждан, содержащихся ныне в заключении на советской территории в качестве ли военнопленных, или на других достаточных основаниях"34. Амнистия распространялась также на депортированных.

Для набора в армию интернированных из Севжелдорлага и Поноя было приказано перевезти их в Суздальский и Южский лагеря; со строительства дорог и аэродрома в районе Львова — в Старобельский лагерь. В 20-х числах августа 1941 г. в Грязовецком, Южском, Суздальском и Старобельском лагерях к работе приступили смешанные советско-польские призывные комиссии. На 31 августа 1941 г. было призвано в Старобельском лагере — 10 112человек, в Грязовецком - 1482, Южском - 7 191, Суздальском - 1916, всего20701 человек. Из них офицеров - 1 859, унтер-офицеров - 2 583, рядовых - 16 309. Вскоре число призванных в армию интернированных составило 25 115 человек35. Около тысячи человек, находившихся в лагерях, были признаны негодными к военной службе или отказались служить в польской армии.

Первоначальные планы предусматривали создание 30-тысячной польской армии, но вскоре ее численность была превышена. В декабре 1941 г. в результате советско-польских переговоров Советское правительство согласилось, по просьбе В. Сикорского, увеличить польскую армию до 96 тыс. человек. Для формирования армии необходимы были офицерские кадры. Сикорский и Андерс передали Сталину списки офицеров, которые должны были находиться в СССР. Последовали ответы: "Все освобождены" или "Захвачены гитлеровцами" и тд. Польская сторона продолжала настаивать на полном выполнении Указа об амнистии. Отношения обострялись.

Проблемы амнистии польских офицеров, помощи населению, призыва в армию, Принципов формирования и использования армии обострили советско-польские отношения. Наряду с другими проблемами межгосударственных отношений, в частности территориальным вопросом и вопросом о гражданстве, к которым примешивались личные амбиции Андерса и политические расчеты Великобритании, они привели к тому, что к концу августа 1942 г. польские формирования ушли из СССР на Ближний Восток. Советско-польские отношения переживали кризис.

Судьбы польских офицеров, точнее возникшие вокруг них политико-дипломатические акции, стали поводом для того, чтобы в апреле 1943 г. прервались отношения между правительствами СССР и польским эмигрантским.

13 апреля 1943 г. германское радио сообщило, что недалеко от Смоленска, в Катынском лесу, обнаружены могилы 10 тыс. польских военнопленных офицеров, расстрелянных органами НКВД весной 1940 г. Затем эта цифра увеличилась до 12 тыс. Германские власти уже давно знали, что летом 1942 г. могилы обнаружили поляки, работавшие в гитлеровской военно-строительной организации Тодта в районе Смоленска. Но тогда нацистов это не заинтересовало: их войска рвались к Волге, после предполагавшегося падения Сталинграда должна была пасть Москва. Но весной 1943 г. позади уже был разгром и пленение армии фельдмаршала Паулюса.

Военно-политическая ситуация все более менялась в пользу антигитлеровской коалиции. В оккупированной Европе ширилось движение Сопротивления, в нем росло влияние левых сил. Этот процесс шел и в Польше. В апреле 1943 г. Геббельс отметил в дневнике, что после Сталинграда Германия на востоке должна "не только вести*войну, но и заниматься политикой".

В связи с ухудшением военно-политического положения Германии немецкие власти решили ударить по слабому звену антигитлеровской коалиции — отношениям между СССР и польским эмигрантским правительством. Они надеялись если не расколоть антигитлеровскую коалицию путем острого советско-польского столкновения, то по крайней мере создать значительные трения между СССР, США и Великобританией по польскому вопросу. Своим заявлением о Катынском расстреле немецкие фашисты надеялись навсегда поссорить русских с поляками, поколебать антифашистские позиции польского народа, быть может получить возможность достичь германо-польского соглашения на антисоветской основе 36.

Вокруг катынских могил гитлеровцы организовали шумную пропагандистскую кампанию с использованием радио и прессы. В Катынь привозили многочисленные экскурсии, комиссии с участием всевозможных польских организаций, в том числе подпольных. Первая польская делегация прибыла в Катынь 11 апреля 1943 г., еще до геббельсовского заявления. Делегация польской интеллигенции, сопровождаемая немецким офицером Г. Словенциком, впоследствии расстрелянным за участие в заговоре против Гитлера, увидела и сопоставила больше, чем хотели организаторы экскурсии. В частности, она привезла немецкие гильзы и пули, которыми были убиты польские военнослужащие. Факт этот чрезвычайно встревожил Геббельса, считавшего, что его разглашение может подорвать всю пропагандистскую кампанию. Делегация обратила внимание на большой разрыв во времени между обнаружением могил и публикацией сведений о них и на то, что Г. Словенцик утверждал, что в Катыни похоронено 12 тыс. поляков, хотя к тому времени было эксгумировано только 200-300 трупов, и что гитлеровцы, не произведя вскрытия всех могил, подгоняли цифру убитых под число интернированных в СССР польских офицеров. Твердого убеждения, что убийцами были русские, в рапорте делегации не содержалось37. Документы первой польской делегации не были включены гитлеровцами в изданные ими "Официальные материалы о массовых убийствах в Катыни".

"Лондонский лагерь", командование Армии Крайовой, делегатура (представительство) эмигрантского правительства в стране приняли данные и гитлеровской, и польской комиссий38. Они констатировали, что гитлеровская пропаганда стремится настроить поляков "против Советов, союзников и польского правительства". Отмечалось также, что польское население "одновременно подчерки¬вает аналогичные немецкие убийства"39.

Первая реакция польской подпольной печати была на уровне прежних анти¬советских высказываний. Антисоветская кампания начала усиливаться после разрыва 25 апреля 1943 г. отношений между СССР и эмигрантским правительством.

Геббельс посылал все новых визитеров в Катынь. Он особенно был озабочен тем, чтобы кроме делегаций интеллигенции были делегации и польских рабочих. В Катынь возили не только жителей Смоленска, но и журналистов из нейтральных стран, польских и американских военнопленных. Посетителей было по нескольку сот каждый день. Стала действовать международная комиссия врачей. Кроме д-ра Ф. Невилла из Швейцарии, все остальные врачи были из стран, оккупированных Германией или зависимых от нее.

Геббельс записал в дневнике 17 апреля 1943 г.: "Катынское дело становится колоссальной политической бомбой, которая в определенных условиях еще вызовет не одну взрывную волну. И мы используем ее по всем правилам искусства. Те 10—12-тыс. польских офицеров, которые уже раз заплатили своей жизнью за истинный, быть может, грех — ибо они были поджигателями войны, — еще послужат нам для того, чтобы открыть народам Европы глаза на большевизм". Несмотря на подобную характеристику, 26 июля 1943 г. в "генерал-губернаторстве" был издан циркуляр "О социальном обеспечении семей польских офицеров, погибших в Катыни".

Трагедия, происшедшая в 1940 г. в Катыни, использовалась гитлеровцами не только для борьбы против антигитлеровской коалиции, но и "в антибольшевистской пропаганде" против СССР, как свидетельствует запись в дневнике Геббельса от 18 апреля 1943 г., против "определенных кругов немецкого общества, особенно интеллектуалов", которые 'тюлагают, что большевизм отнюдь не так плох, как его представляют национал-социалисты"40. Как видим, с помощью Катыни гитлеровцы намеревались добиться политических успехов сразу в нескольких направлениях.

Наконец, одновременно с пропагандистской кампанией вокруг Катыни гитлеровцы 19 апреля 1943 г. приступили к окончательной ликвидации трехмиллионного еврейского населения Польши.

Считая вопрос о Катыни "гигантским политическим делом", гитлеровская Германия продолжала "разделывать его по всем правилам искусства". Как и предполагали германские власти, польское правительство повело себя по написанному в Берлине сценарию. Английское правительство и власти США поняли политический расчет фашистской Германии. Реакцией антигитлеровской коалиции на фашистский демарш было стремление ограничить его политический ре¬онанс, не допустить разрыва коалиции. Общие интересы союзников в тот момент оказались выше выяснения истины. Это отразила и переписка Черчилля со Сталиным41. Английское правительство тщетно пыталось воздействовать на польское правительство в интересах сохранения единства объединенных наций42. Черчилль доказывал: не в интересах союзников, чтобы поляки заходили слишком далеко. Идеи заявил в палате общин: британское правительство не верит немцам, их цинизму в попытках расколоть коалицию, и оно не может оттолкнуть такого сильного союзника, как СССР. Достаточно реалистичны были и оценки американских представителей в Европе относительно целей, которые преследовали гитлеровцы43.

Хотя в заявлениях польского правительства и говорилось о том, что гитлеровцы совершают ежедневно кровавые расправы над польским населением, "поэтому польское правительство от имени польского народа отказывает Германии в праве черпать аргументы для собственной защиты из преступления, которое они свали¬вают на других"44, правительство Сикорского, вопреки советам Черчилля, 15 апреля 1943 г. приказало своему представителю в Швейцарии обратиться к Международному Красному Кресту с просьбой выслать в Катынь комиссию для немедленного проведения расследования. Узнав об этих намерениях правительства Сикорского, гитлеровская Германия на 30 минут раньше поляков представила собственное заявление в Международный Красный Крест. Но Красный Крест отказался расследовать вопрос, в том числе и потому, что не было согласия всех заинтересованных сторон, прежде всего СССР.

Советское руководство сочло, что польское правительство встало на путь сговора с "третьим рейхом", так как фактически прекратило союзные отношения с СССР, и 25 апреля 1943 г. заявило о разрыве отношений с правительством Сикорского45. Американская газета "Нью-Йорк тайме" 27 апреля 1943 г. констатировала, что как русские, так и поляки попали в нацистскую ловушку. В межсоюзнических отношениях возник "польский вопрос", разрешением которого занимались все конференции глав великих держав. Гитлеровцы добились основной цели своей провокации: создали трения в антигитлеровской коалиции. К сожалению, для достижения этой цели фашисты использовали вполне реальные дела и факты.

Международная комиссия врачей и так называемая Техническая комиссия ; польского Красного Креста, занимавшиеся эксгумацией и опознанием трупов, : в апреле — начале июня 1943 г. определили, что Катынский лес уже давно служил для расстрелов советских граждан. Их трупы, пролежавшие в земле 5—15 лет, были обнаружены при раскопках. В Катынском лесу были вскрыты и восемь польских могил. Семь из восьми могил в 1943 г. были эксгумированы полностью, из восьмой было извлечено лишь 110 трупов46. Затем могилу засыпали, работы i были прекращены. Почему? На этот вопрос есть несколько ответов: дальнейшие раскопки могли опровергнуть гитлеровскую версию о 12 тыс. убитых в Катыни польских офицеров; немцы опасались советского наступления, ведь фронт уже проходил в 30—40 км от Смоленска. Что же ближе к истине ? В нераскрытой могиле могло быть 150—200 трупов, как и в других могилах, сброшенных навалом. Людей убивали с близкого расстояния выстрелом в затылок. Многие трупы (до 20%) были найдены со связанными руками и следами сопротивления. Жертвы были убиты в разное время года; тела лежали и в зимней (могила № 1) и в летней форме. Имелись 22 лица в гражданской одежде. Были убиты не только офицеры, но и рядовые. Гитлеровский эксперт, глава немецкой военной комиссии д-р Г. Бутц назвал дату смерти: весна 1940 г. Польская комиссия не определяла дату смерти даже в выдаваемых семьям свидетельствах о гибели жертв Катыни. Правда, члены комиссии договорились не подверждать гитлеровских версий. Отчет главы этой комиссии М. Водзинского, написанный в 1947 г., содержит весьма обтекаемые формулировки. Степень распада трупов, по мнению М. Водзинского, "не может быть основанием для обозначения точного времени пребывания тел из Катынского захоронения в земле". Время совершения преступления определялось им на основе материаль¬ных и письменных свидетельств, найденных у захороненных: вторая половина марта — апрель 1940 г.47 Водзинский считал, что все гитлеровские свидетели были подкуплены48.

Объявленное нацистской пропагандой число жертв в Катыни не подтвердилось. Но и комиссия Бурденко, заявляя, что время расстрела — сентябрь—декабрь 1941 г., т.е. после оккупации Смоленска гитлеровцами, определила число жертв в 11 тыс. (не раскрывая всех могил). Она же указала, что среди нескольких добытых вещественных доказательств был документ офицера из Старобельска, т.е. надо понимать, что жертвами были узники не только из Козельска, но и из Старобельска49. Материалы об этом офицере действительно есть в документах Старобельского лагеря.

Эксгумировано было 4143 (по другим сведениям — 4243) трупа, из которых 2 730 были идентифицированы на основе личных документов. Все они были из Козельского лагеря; 80% из списков офицеров, разыскиваемых польским эмигрантским правительством. Комиссия Бурденко (работала 16-23 января 1944 г.) эксгумировала 925 трупов50. Перезахороненные польской комиссией трупы были i снабжены металлическими бирками, указывающими их номере составленном списке. Наличие бирок не отмечается в "Сообщении" комиссии Бурденко, но она о них знала. Комиссия имела в своем распоряжении немецкий отчет, что следует из письма Н.М. Шверника к Н.Н. Бурденко от 18 января 1944 г., в котором говорится о высылке указанного материала и дается совет не вступать с немецкой "фальшивкой"в полемику51.

Еще до публикации итогов работы "Специальной комиссии по установлению и расследованию обстоятельств расстрела немецко-фашистскими захватчиками в Катынском лесу военнопленных польских офицеров"52 в Катыни в январе 1944 г. побывали заместители наркома внутренних дел СССР Меркулов и Круглов. Выводы их отчета "совпадают" с выводами комиссии Бурденко. Данные немецкой и польской технической комиссий 1943 г. показывают, что найденные на трупах документы, обрывок газеты имеют последнюю дату 6 мая 1940 г. Комиссия Бурденко на основе данных эксгумации, исследования материалов, опроса свидетелей, найденных на трупах документов пришла к ;Выводу, что поляки оставались в районе Смоленска до сентября 1941 г. включительно и были расстреляны гитлеровцами осенью 1941 г. в Катынском лесу под Смоленском. В "Сообщении" утверждается, что к началу 1943 г. гитлеровские оккупационные власти предприняли меры к тому, чтобы приписать собственные злодеяния органам советской власти (свозили трупы из других мест, используя для этого более 500 советских военнопленных, которых потом уничтожили, выкапывали трупы, проверяли содержимое карманов, часть вкладывали обратно, часть сжигали, дополнительно вкладывали бумаги, привезенные в ящиках)53.

Среди собранных комиссией палаты .представителей Конгресса США в 1951 — 1952 гг. материалов имеется сообщение о словах смертельно больного Н.Н. Бурденко, сказанных сыну своего друга в 1946 г. В изложении С. Меляка это звучит так: "Нас заставили подготовить формальные обоснования для обвинения немцев. Подчиняясь личному приказу Сталина, я прибыл в Катынь, где были обнаружены захоронения... Все тела находились там уже 4 года. Они погибли в 1940 г. Для меня, как врача, факты были очевидными и не было никаких сомнений. Сомневаться невозможно. Наши товарищи из НКВД допустили страшную ошибку". Правда, следует иметь в виду, что собеседник Бурденко дезертировал вскоре из Советской Армии и уехал на Запад54.

Комиссия Бурденко сообщала, что нашла на трупах документы с датой 1941 г. Игнорировать эти факты, как делает польская сторона, нецелесообразно. Автору известны показания двух лиц, ранее жителей соответственно Тешина и Лодзи, — интернированного Алоиза Шебеста и Адольфа Аэра, работавшего у гитлеровцев. Они говорили о том, что летом 1941 г. в.Катыни после занятия Смоленска гитлеровцы расстреляли не успевших эвакуироваться интернированных поляков и их советских охранников. А. Шебест называл фамилии сотоварищей по лагерю которых расстреляли : на его глазах. При всем современном недоверии к показаниям того времени их необходимо проверитьss, равно как и сведения, приводимые в мемуарах А.П. Бринского, советского партизанского командира, о том, что в его соединении скрывался поляк, поручик, бежавший из Катыни56. Сооб¬ение Бринского о приказе гитлеровцев хватать всех катынских беглецов, т.е. польских интернированных, подкрепляется записями от 15 августа 1941 г. в блок¬ноте бургомистра Смоленска Меныпагина57.

Итак, на основании ряда документов НКВД, времени прекращения переписки, исчезновения тысяч людей, почти йолного соответствия численности Козельского лагеря и численности погребенных в Катыни, а также по показаниям свидетелей, в частности С. Свяневича58, следует признать, что время основного заполнения могил Катыни — весна 1940 г. Катынское дело — это преступление сталинского репрессивного режима, поправшего нормы международного права и человечности. Могилы Катыни 1929-1939 гг. и 1940-1941 гг. - это могилы советских людей многих национальностей и интернированных поляков. Здесь же лежат польские граждане немецкого происхождения.

На основе первых изысканий в советских архивах можно констатировать, что установлено общее число интернированных, выяснены судьбы многихиз них. Стало точно известно о 120 тыс. из 130: роспуск по домам, репатриация, обмен с Германией, гибель в Катыни, призыв в армию Андерса, отчасти лагерь в глубинке и т.д. Известны стали формы использования труда интернированных, места, где использовался их труд, принципы селекции в лагерях. На основе данных статистики определена численность контингента лагерей в Старобельске, Осташкове и Козельске. Стали известны судьбы узников трех сменявших друг друга лагерей в Козельске. Найдены косвенные подтверждения в советских документах 1940 и 1941 гг., что к началу мая 1940 г. из трех офицерских лагерей были увезены все интернированные. Узники лагеря Козельск-2 обнаружены в катынских могилах. Итак, в польских могилах Катыни может быть не 10—12 тыс., а 4,4 тыс. трупов. Косвенные документы и свидетельские показания подтверждают, что ответственность за преступление, во всяком случае за основную часть содеянного, лежит на органах НКВД. Юридическую оценку и квалификацию имеющегося материала надлежит сделать суду и прокуратуре.

Остается невыясненным, кто отдал чудовищный приказ (или вынес приговоры), каковы мотивы этого решения, его цели, причины и повод. Не выявлена прямая связь между ликвидацией лагерей и проблемой депортации, комплексом проблем советскогерманских отношений. Необходимо изучить действия гитлеров¬цев в Смоленске и его окрестностях в 1941 г. Ко всей совокупности вопроса о Катынском деле все еще не привлечены многие германские материалы. Официальных материалов, изданных гитлеровцами, недостаточно. Необходимы документы из архивов ФРГ и ГДР.

Новая обстановка в мире, в СССР, признание приоритета общечеловеческих ценностей создает условия для серьезного исторического исследования Катын-ского дела с целью преодоления тех негативных наслоений, которые нам оставила история.

"Историю нельзя переделать, но из нее можно и нужно извлекать уроки, чтобы никогда не вернулось то, что омрачало отношения наших народов в прошлом, чтобы бережно хранить и умножать все ценное, что их сближает"59. К мрачным страницам истории советско-польских отношений относится и судьба интернированных в СССР польских офицеров.

Сказать правду об их судьбе необходимо для того, чтобы не только ликвидировать еще одно "белое пятно" новейшей истории, но и снять политический аспект этой проблемы.

1Zbrodnia hitlerowska w Katyniu. Zbiór dokumentów. Warszawa, 1952, №5; Wojciecki B. Prawda o Katyniu. Warszawa, 195 2.

2 Сообщение специальной комиссии по установлению и расследованию обстоятельств рас¬стрела немецко-фашистскими захватчиками в Катынском лесу военнопленных польских офицеров (далее - Сообщение комиссии Бурденко). М., 1944.

3Документы и материалы по истории советско-польских отношений. Т. 7. 1939-1943. М., 1973; Переписка Председателя Совета Министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании во время' Великой Отечественной войны 1941-1945, т. 1—2. М., 1957.

4См. Известия, Правда, январь 1944 г.

5Военно-исторический журнал, 1982, № 2; Prawda о Katyniu. М., 1944.

6The Katyń Forest Massacie. United States. House of Representatives, Select Committee onthe Katyń Forest Massaćre. Washington, 1952.

7Amtliches Materiał zum Massenmord von Katyń. Berlin, 1943; см. библиографию: Madaj-czyk Cz. Dramat katyński. Warszawa, 1989, s. 179-181; Deportacje i przemieszczenia ludności polskiej w gĄo ZSRR. 1939-1945. PrzegĄd piśmiennictwa. Warszawa, 1989.

8Например, серия статей о лагерях в Козельске, Осташкове и Старобельске: Miesięcznik Literacki. 1988, Warszawa, 1989.

9Madajczyk Cz. Op. cit. Ср. также: Mietak S. Katyń. Warszawa, 1988; Białe plamy? 1. Materiały spotkania 28.IX.1987. II. Dokumenty. Warszawa, 1988; Zbrodnia Katyńska. Z prac polskiej częsći wspólnej Komisji partyjnych historykw Polski i ZSRR. Warszawa, 1990.

10 Siedlecki J. Losy polaków w ZSRR w latach 1939-1986. London, 1987.

11oebbels Tagebucher aus den Jahren 1942-1943. Zurich, 1948; Bramsted E. Goebbels and Natbnal Socialist prppaganda 1925-1945. Michigan, 1965.

12Horyń-Swiafek R. The Katyń Forest. London, 1988. Автор советскими властями,в 1940-1941 гг. был сослан, а в 1949-1956 гг. содержался в тюрьмах и лагерях (Horyń-Smątek R. Przed Czerwonym Trybunałem. London, 1987). Основные положения Свентка сводятся к следующему: в начале апреля 1940 г. из Козельска на Запад увозили офицеров. Жителей советских областей - В'лагеря под Смоленском, жителей этнической Польши - через Брест к гитлеровцам. С момента пересечения границы их след исчезает до 13 апреля 1943 г. Часть погребенных в Катыни (примерно две тысячи) - из лагерей под Смоленском, остальные све¬зены гитлеровцами из только им известных мест. Сведения-де получены от немецких военнопленных, с которыми Свёнтек сталкивался в советских лагерях (Zbrodnia Katyńska. Z prac..., s. 126-127) . Свё'нтка защищает католический "Тыгодник повшехны". Члены польской части комиссии историков Польши и СССР профессора Я. Мацишевский и В.-Т. Ковальский вы¬ступили с резкой критикой работы Свёнтка.

133Madajczyk Cz. Ор. ей., s. 9.

14 Красная звезда, 17.ГХ.1940. В сентябре 1939 г. ни СССР, ни польское правительство не считали себя в состоянии войны друг с другом. Поэтому к личному составу польских войск, отступавших под натиском гитлеровского вермахта на Западную Украину и в Западную Белоруссию или находившихся на этих территориях, не применим термин военнопленные, хотя он использовался в печати и попал в официальные документы.

155Siedlecki J. Ор. ей., s. 34.

16Madafczyk Cz. Ор. ей., s. 141.

17 Документы и материалы..., с. 199.

18 Ср. История Великой Отечественной войны Советского Союза 1941-1945, т. 1. М., 1961, с. 249. Здесь указывается, что "солдаты украинской и белорусской национальности немедленно распускались по домам". Однако и украинцы, и белорусы попали в лагеря, что показывает национальный состав лагеря Козельск-1.

19 ЦГОА. Коллекция документов. Сводка была составлена в 1941 г. и повторена с коррективами в 1945 г. для "внутреннего" пользования.

20 ЦГОА. Коллекция документов

21 Там же

22 ЦГОА Коллекция документов

23 лагерях проводились медицинские обследования на предмет годности к тяжелым физическим работам. Проскальзывавший то и дело в документах примитивно-классовый подход к интернированным сказывался и в медицине. Так, в одном из лагерей, когда вакцины от тифа и паратифа не хватило на всех, прививки были сделаны только рядовым. (На основе справок о прививках были опознаны многие трупы в Катыни.)

24 ЦГОА. Коллекция документов.

25 Madajczyk Cz. Op.cit..96,126, 131, 139, 140

26 Ibid.,s.97

27 Ibid., s.31

28В польской литературе приводятся расчеты о 448 лицах (Madajczyk Cz., Ор. ей., s. 23). В августе 1940 г. участились запросы через Международный Красный Крест о лицах из трех офицерских лагерей. На списках, если за фамилией стояло "Козельск", "Старобельск", "Осташков", кто-то написал "1 отдел". В это же время на запрос одной из организаций НКВД Сопруненко ответил, что разыскиваемое лицо вывезено из лагеря (в Осташкове) и допрошено быть не может.

29 июне-октябре 1940 г. уполномоченные командования польских подпольных военных группировок (будущей Армии Крайовой) с целью исследования условий жизни поляков, вывезенных в глубь территории СССР, прошли, скрываясь от советских властей, 28 тыс. км по СССР. Отчет их очень близок к фактическому положению вещей. Относительно трех "офицерских" лагерей уполномоченные уже ничего узнать не смогли и сочли, что лагеря перенесли на Среднюю и Верхнюю Волгу и изолировали от мира. Отчет составлен в 1941 г. -СА КС PZPR 203/111-79. Raport w sprawie polaków wysiedlonych do ZSRR.

30См.Madajczyk Cz. Op. ctt., s. 131-135. Ответы советской стороны на запросы германско¬го посольства о судьбах "этнических немцев" летом 1940 г. послужили трафаретом и для ответов на запросы польского псольства в 1941—1943 гг. о судьбах офицеров ("не этни¬ческий немец (поляк)"; 'Ътвет еще не получен", "не числится", "все освобождены" и т.д.). Из 1 200 запрошенных в Германию было передано 90 человек; 273 немца содержались в Грязовце, затем в других лагерях. В 1943 г. опознанных в Катыни немцев гитлеровцы требовали перезахоронить в отдельных от поляков могилах (но это не было сделано).

31Sprawa polska na arenie międzynarodowej w czasie drugiej wojny światowej. Zbiór dokumentów. Warszawa, 1965, s. 169-170.

32 Сообщают об этом близкий сотрудник Сикорского Л. Миткевич и посол Польши в Лондоне Э. Рачинский. - Kowalski W.-T. Walka dyplomatyczna о miejsce Polski w Europie (1939-1945). Warszawa, 1966, s. 72. От меморандума (так называемого Литауэра) остались: создание армии в СССР в 300 тыс. человек и включение польского представителя в состав посольства Великобритании в Москве.

33См.Mddajczyk Cz, Op. cit., s. 63.

34 Документы и материалы..., т. 7, с. 214.

35Парсаданова В.С. Армия Андерса на территории СССР (1941-1942 гг.). - Новая и новейшая история, 1988,№5, с. 177, 178.

36 Ч.Миколайчик подробно описывает эти планы во второй главе своей книги. См также: Goebbels Tagebucher. April-August, 1943

37 GoetelF. Czasy wojny. London, 1955, s. 122-139. Впоследствии было выяснено, что патроны калибром 7,65 Д в 30-е годы экспортировались Германией в Польшу, СССР и Прибалтику. Вскоре были найдены и советские патроны.

3* "Их отчет не позволяет сомневаться в подлинности этого массового убийства. Общественное мнение возбуждено". - СА КС PZPR 203/I-k. 10.

39 rmia Krajowa w dokumentach 1939-1945, t. 2. London, 1973, s. 191-192.

40 Геббельс упоминает о еще одной фашистской провокации — организованном спецслужбами рейха нападении на радиостанцию в Гливицах 31 августа 1939 г., что послужило поводом для агрессии Германии против Польши 1 сентября 1939 г. и начала второй мировой войны. — Goebbels Tagebiicher, s. 49.

41Переписка..., т. 1, с. 120-122.

42Documents onPolish-Sovłet Relations, v. 2. London, 1968.

43 FRUS, 1943, v. 3. Washington, 1963, p. 383

44 Sprawa polska..., s. 342.

45 Документы и материалы..., т- 7, с. 356-357. Переписка..., т. I, с. 119-120,124.

46 м.Madajczyk Cz. Ор. cit., s. 59;Zbrodnia katyńska. Z prac..., s. 56. В отчете члена польской миссии К. Скаржиньского почему-то указывается число 10.

47M adajczyk Cz. Ор. sit., s. 174.

48 Ibid., s. 60.

49 Экспертизу сообщения комиссии Бурденко и ее сопоставление с данными расследований 1943 г. опубликовал Мадайчик. - Madajczyk Cz. Ор. cit., s. 83-88. Приводимую комиссией Бурденко цифру в 11 тыс. польская сторона считает намерением закрыть вопрос об интернированных в СССР офицерах.

50Madajczyk Cz. Ор. cit., s. 74.

51ЦГАОР. Коллекция документов.

52Известия, 26.1.1944. Издано в Москве в 1944 г. отдельной брошюрой. Выводы воспроизведены в : Документы и материалы..., т. 7 С. 354-355

Share this post


Link to post
Share on other sites

53. Эта сторона вопроса широко освещена в "Военно-историческом журнале", 1982, № 2.

54. Od.Miehk S. Katyń. Warszawa, 1988. Следует заметить, что в ответе советской стороны от 16 апреля 1943 г. на заявление радио Берлина говорится, что гитлеровцы летом 1941 г. в районе Смоленска захватили и уничтожили польских офицеров, как и многие тысячи советских людей. Был ли тогда этот факт уже известен советской стороне, или в 1944 г. сообщение комиссии Бурденко подгоняли под заявление Советского информационного бюро 1943 г.? (Документы и материалы..., т. 7, с. 354).

55. Ю. Седлецкий признает наличие в могилах советских охранников, но объясняет это необходимостью убрать свидетелей. - Siedlecki J. Ор. sit., s. 169.

10 сентября 1943 г. в 'Тазетт де Лозанн" появилась публикация очевидца, в которой отмечается, что в концлагере Заксенхаузен находился советский солдат, рассказывавший, как гитлеровцы заставляли хоронить под Смоленском польских офицеров (ЦПА при ЦК КПСС, ф. 579, оп. 3, д. 21, л. 90). Но весь вопрос в том, когда это было. Весной 1943 г. на землеройных работах также использовались советские военнопленные и окрестные жители.

56Вринский АЛ. По ту сторону фронта. Горький, 1954.

57. ЦГАОР. Коллекция документов.

58. SwianiewczS. Na stacji Gnezdowo, Czerwony sztandar. Vilnius. Luty 1988. Профессор Свяневич, специалист по германской экономике1, был снят полковником Степановым, руководившим акцией, с эшелона 29 апреля 1940 г. на станции Гнездово и вместо автобуса, перевозившего интернированных на близкое расстояние (3 км в Катынский лес), оказался в "черном вороне", а затем в московской тюрьме.

59. Правда, 25.XI. 1988

Share this post


Link to post
Share on other sites
Guest
This topic is now closed to further replies.
Sign in to follow this  
Followers 0