Sign in to follow this  
Followers 0
Суйко

Иван Сусанин

2 posts in this topic

Долгая жизнь Ивана Сусанина: от смерти в XVII веке до эксгумации в XXI

Сергей Петухов

В эти дни, в конце марта, исполняется 400 лет со дня гибели Ивана Сусанина. За прошедшие с тех пор четыре века народный герой пережил так много покушений, что невольно возникают вопросы: кто и зачем пытался убить память о нем, и почему его подвиг все-таки выжил.

Жизнь за царя

Имя Ивана Сусанина давно стало в нашей стране нарицательным. Но что на самом деле мы знаем об этом человеке?

В самом массовом на сегодня школьном учебнике истории для 7-го класса А.А. Данилова и Л.Г. Косулиной ему посвящено всего семь строк:

"…Героический подвиг совершил костромской крестьянин Иван Сусанин. Он завел польский отряд в непроходимые болота. Сам Сусанин погиб, но и поляки не смогли выбраться и выполнить важное задание короля — погубить вероятного кандидата на русский престол Михаила Романова. Убийство Романова помогло бы сохранить русский трон для польского короля или для его сына".

Историки, профессионально занимающиеся эпохой Смутного времени, да и непрофессионалы, интересующиеся родной историей, наверняка найдут очевидные, с их точки зрения, ошибки и вопиющие противоречия буквально в каждой строчке сего коротенького педагогического опуса, рекомендованного Минобрнауки (вместе с учебником) подрастающему поколению россиян.

Польский король не мог дать такое задание, да и отряд не был польским. Исуповское (или Чистое) болото, где погиб Сусанин, сравнительно небольшое, всего 5 км в самом широком месте, и вполне проходимое, тем более зимой. Убийцы легко смогли бы оттуда выбраться: почти с любого места "непроходимого" болота виден купол церкви в соседней деревне Домнино. Михаил Романов на момент смерти Сусанина был не кандидатом в цари, а уже избранным царем. Его убийство не помогло бы сохранить русский трон для польского короля или его сына. И так далее.

Современная школьная версия почти слово в слово повторяет поэму Кондратия Рылеева "Иван Сусанин" 1822 года:

Куда ты ведешь нас?.. не видно ни зги! —

Сусанину с сердцем вскричали враги…

А декабрист Рылеев (к слову сказать, повешенный за "покушение на цареубийство" всего через три года после того, как вложил в уста Сусанина вдохновенные слова: "Ни казни, ни смерти и я не боюсь. Не дрогнув, умру за царя и за Русь!"), в свою очередь, лишь переписал стихами уже хорошо известный к тому времени сюжет о гибели простого крестьянина за царя. Эта история стала в российском обществе популярной после войны с Наполеоном, во времена патриотического подъема.

Полдеревни за царя

Окончательно каноническая версия подвига Сусанина оформляется при Николае I в виде либретто оперы Михаила Глинки "Жизнь за царя" (1836), повторяя и поэму Рылеева, и самую первую беллетризированную версию подвига Сусанина, которую опубликовал в 1812 году в своем журнале "Русский вестник" однофамилец композитора Глинки историк Сергей Глинка.

Историк Глинка, в свою очередь, опирался на единственный реальный документ об Иване Сусанине — "обельную" (освобождающую от налогов) грамоту, жалованную 30 ноября 1619 года от имени царя Михаила Романова зятю Сусанина Богдану Собинину.

Царской грамотой также было велено "за тестя его Ивана Сусанина к нам службу и за кровь в Костромском уезде нашего дворцового села Домнина половину деревни Деревнищ, на чем он, Богдашка, ныне живет" отдать во владение "ему, Богдашке Собинину, и детям его, и внучатам, и в род их во веки неподвижно", то есть навечно.

Речь шла о селе, которое сейчас носит название Деревеньки. Здесь родился Иван Сусанин, и здесь был его дом. Это село находится в 25 км от "дворцового села" Домнино, родовой вотчины матери царя Ксении Иоанновны Романовой (в девичестве Шестовой, а после насильственного пострижения в монахини Годуновым — инокини Марфы).

В Домнино на момент свой гибели жил Сусанин с семьей зятя. Но жили они, как бы сейчас сказали, на служебной квартире. В то время дворцовое село представляло собой барскую усадьбу с монументальной шатровой церковью Воскресения Христова, возвышавшейся, по свидетельству современников, над всей долиной местной речки Шачи, а также семь дворов, где жила барская прислуга, и четыре двора церковного причта. Всего в отсутствии хозяев в Домнино постоянно проживало человек сорок.

Был Иван Сусанин рядовым дворовым барыни или "посельским" (управляющим) в Домнино, до сих пор спорят. Документальных свидетельств нет. Но это не так уж важно. Того факта, что во время воцарения первого Романова он там жил и был убит, никто из серьезных историков не оспаривает.

Всегда спорили по, казалось бы, второстепенным вопросам: когда точно, кто конкретно и за что именно его убил. Но в зависимости от ответов на эти вопросы менялась и вся картина смерти Сусанина: из народного героя, отдавшего жизнь за царя, он мог превратиться в случайную жертву обычных бандитов.

Изыскания особо упертых архивариусов порой открывали любопытные факты. Например, от царских щедрот Ивашке Собинину было пожаловано целых полсела, которое, как выяснили историки, тогда состояло всего из двух дворов — Ивашкиного и его соседа.

Иными словами, Собинину за спасение жизни помазанника Божьего его тестем пожаловали его же собственный дом. Дали вольную, освободили от налогов — все это так, но материально не поощрили. Вот и спасай после этого царей.

Университет за царя

Первым критиком версии "жизни за царя" стал профессор кафедры русской истории петербургского университета, академик Николай Костомаров, который в февральском номере "Отечественных записок" за 1862 год опубликовал статью "Иван Сусанин".

При этом сам Сусанин был для профессора не более чем предлогом. На его примере он атаковал государственную идеологию Николая I, суть которой глава николаевского Минобрнауки граф Уваров коротко и емко уложил в три слова: православие, самодержавие, народность.

Сусанин ярче, чем кто-либо другой, олицетворял собой силу и глубину проникновения этой идеологии в народные массы. Его подвиг был просто обречен на развенчание с либеральных позиций нового царствования Александра II Освободителя.

Не будь это Костомаров, нашелся бы другой. Профессионал высокого класса Костомаров был даже лучше других, потому что сразу выявил практически все слабые места официальной версии жизни и смерти Сусанина, назвав ее "анекдотом".

Мало кто сейчас помнит, что после статьи о Сусанине Костомаров был вынужден оставить университетскую кафедру, и ни в один российский университет его до конца жизни не допускали. Претензий к профессору накопилось много, но хронологически последней каплей, переполнившей чашу терпения властей, оказались его слова про "анекдотичность" Сусанина.

Поляков — за царя

Если не вдаваться в мелкие исторические несоответствия, то главное неправдоподобие сусанинского подвига, по мнению Костомарова и всех его сторонников, заключалось в том, что полякам не имело смысла захватывать в плен и тем более убивать нового московского царя.

Отец Михаила патриарх Филарет с 1611 года содержался поляками как заложник в хорошо укрепленной резиденции польских королей — замке Мариенбург в устье Вислы. Самого Михаила вместе с матерью, инокиней Марфой, живших в Кремле, начальник его польского гарнизона Гонсевский выпустил с другими женщинами и детьми, как только к Кремлю подошло ополчение князя Пожарского. Чудом избежав при этом расправы от рук ополченцев, мать и сын тут же уехали "на Кострому".

Куда именно они отправились и где там жили, когда Михаила избрали царем, до сих пор неизвестно. Наиболее вероятных вариантов три: Ипатьевский монастырь напротив Костромы через Волгу, родовое село Марфы Домнино примерно в 70 км на северо-восток от Костромы и Макарьевский монастырь на реке Унже еще на 120 км дальше на восток. Но даже если они были в Домнино, и Иван Сусанин, встретив вооруженных людей близ села, повел их в другую сторону, вряд ли это был польский спецназ, посланный по душу юного царя.

После пленения или убийства Михаила у поляков исчезла бы возможность давить на него с помощью отца-заложника. А в Москве, лишившись Михаила, могли избрать другого царя. Желающие имелись, Михаил устраивал далеко не всех. К тому же, он еще не был венчан на царство, то есть формально еще не стал царем. Кроме того, полякам в тот момент крайне нежелателен был бы виток вооруженного противостояния с Россией. После поражения в Москве король Сигизмунд снял осаду с Волоколамска и Смоленска и отвел войска в Польшу на переформирование и пополнение.

СНГ за царя

В 1619 году, после заключения мира, Филарета отпустили домой. Воссоединившаяся в Москве семья отправилась на благодарственное богомолье в Макарьевско-Унженский монастырь, по пути заехав в Домнино. Тут Богдан Собинин и подал царю челобитную, в которой был описан подвиг его тестя.

Самой челобитной не сохранилось, но по бюрократическим правилам того времени содержательная часть входящего документа дословно повторялась в исходящей бумаге, в данном случае — царском указе. Он сохранился и остается единственным документальным свидетельством подвига Ивана Сусанина.

Сообщая царю, что его тестя "польские и литовские люди замучили до смерти", Собинин не рискнул бы соврать. Это легко проверялось на месте у других очевидцев тех событий. Поэтому критики канонической версии подвига Сусанина говорят, что если это и были поляки, то отбившиеся от армии дезертиры. А скорее всего, Собинин и его односельчане просто перепутали поляков с "черкасами", то есть украинцами. Мол, тогда по всей России бродили интернациональные шайки разного сброда, которые грабили деревни и захватывали заложников, чтобы получить за них выкуп.

Развитие "козацкой" (украинской) версии Костомарова можно и сейчас видеть в блогах историков-любителей, которые, задаваясь совершенно резонным вопросом: "А откуда обычные бандиты так быстро узнали про избрание Михаила на царство при отсутствии мобильной связи и интернета?" — дают самый логичный, по их мнению, ответ: Михаила заказали "украинским киллерам" его московские конкуренты по выборам.

Другие блогеры на это обижаются. Ни поляков, ни украинцев там вообще не было, настаивают они, а погубили Ивана Сусанина этнические белорусы, служившие в витебском и полоцком полках польских интервентов, которые были расквартированы как раз в Костромской области. Взывать к разуму тут бесполезно, остается только руками развести.

Эксгумация за царя

Полтора века усилий низвести Ивана Сусанина с пьедестала спасителя царя до уровня преданного холопа, спасшего барина от рядовых бандитов, результата не дали. И вряд ли когда-либо дадут: друзей у Ивана Сусанина всегда было намного больше, чем недоброжелателей, и административный ресурс друзей всегда был весомее.

В 2001 году было утверждено финансирование из костромского областного бюджета программы поиска захоронения Сусанина. Изучались погосты в Домнино и Исупове (в Деревеньках, родном селе героя, в силу его малости тогда не хоронили). К 2004 году было вскрыто уже несколько могил. Мужские скелеты в них были подходящего возраста и имели следы рубленых ран. На этом этапе к работе подключились специалисты Российского центра судмедэкспертизы во главе с профессором Виктором Звягиным. В итоге, в 2005 году по методу Герасимова на основе одного из черепов был восстановлен облик Сусанина.

Он оказался "мужчиной восточно-балтийского антропологического типа в возрасте 45-50 лет с длиной тела 164 (плюс-минус 2) сантиметра". А проще говоря, имел типично русскую внешность с большой залысиной на лбу и носом картошкой, и был очень похож на своих достоверно известных прямых потомков по мужской линии в 8-15-м поколениях. Сейчас они носят фамилию Белопаховы.

"Проведенное медико-криминалистическое исследование каких-либо признаков, исключающих принадлежность костных останков из реликвария 13А некрополя "Исупово" Ивану Осиповичу Сусанину, не обнаружило", — сказано в экспертном заключении РЦСМЭ.

К сожалению, при имевшейся сохранности скелетов ДНК-экспертизу, которая сняла бы последние сомнения, провести было невозможно. Так что с ДНК-идентификаций Ивана Сусанина придется подождать, пока не появятся новые научные методы.

Но кое-что удалось восстановить. С середины нулевых годов в Сусанинском районе Костромской области появилась туристическая программа "За веру, царя и Отечество". Теперь каждый турист, прошедший по последнему пути Ивана Сусанина, получает памятную грамоту с этим напутствием.

Ссылка

Автор не знает еще один любопытный факт о потомках Ивана Сусанина.

Работая в архиве, как- то нашла любопытный документ середины XIX в., в котором сообщалось, что при обследовании населенных пунктов в тех краях, где жил Сусанин, была обнаружена "уникальная" деревенька, где стояли покосившиеся избы, без соломы, где ходили тощие коровы, полуживые лошади, мужики просили милостыню..в общем в целом данное "сельцо" производило ужасное впечатление. Чиновники, обследовавшие этот населенный пункт и удивленные таким обстоятельством (поскольку в окрестных деревнях были добротные избы и мужики жили хорошо) стали выяснять - кто же тут живет....

Оказалось - потомки Ивана Сусанина, избавленные от платежа податей в пользу государства...почти вольные люди ....без присмотра помещики или старосты.

Насколько я помню из текста, сельцо было срочно взято в казну. smile.gif

Share this post


Link to post
Share on other sites

Н. А. ЗОНТИКОВ. ИВАН СУСАНИН: ЛЕГЕНДЫ И ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ

Подвиг Ивана Сусанина занимает в нашем общественном сознании совершенно особое место, а сам Сусанин издавна и прочно отнесен к числу национальных героев России. С именем этого костромского крестьянина связан особый пласт русской культуры: ему посвящена огромная литература, его подвиг нашел яркое отражение в музыке, скульптуре, фольклоре. Однако широчайшая известность в сочетании с неясностью того, что же на самом деле произошло на излете Смутного времени в северном углу Костромского уезда, обусловили тот факт, что начиная с выхода в 1862 г. знаменитой статьи Н. И. Костомарова "Иван Сусанин" вокруг этого события идут непрекращающиеся споры, по сути по одному вопросу: действительно ли Сусанин отдал свою жизнь, спасая Михаила Федоровича, первого царя династии Романовых? Именно отсутствие ясного ответа на данный вопрос приводит к тому, что традиционная трактовка подвига Сусанина периодически ставится под сомнение. Новейший пример - опубликованная в "Вопросах истории" (1993, N 1) заметка А. С. Вайсмана "Не исторический факт, а монархическая легенда".

24 августа 1619 г. Москва провожала уезжавших на богомолье молодого царя Михаила Романова и его мать Марфу Ивановну. Впервые с тех пор, как весной 1613 г. Михаил с матерью приехали в разоренную столицу из костромского Ипатьевского монастыря, они покидали Москву. Их путь лежал через Троице- Сергиев монастырь, Переяславль Залесский, Ростов Великий, Ярославль, Кострому. Далее Романовы направились в находящееся в северной части Костромского уезда с. Домнино, родовую вотчину Марфы. Проведя там два дня, царь и его мать выехали на р. Унжу, в обитель преподобного Макария. Последние 20 верст до монастыря они с сопровождавшими их сановниками шли пешком. Причина поездки 1619 г. - принести молебные благодарения "по обещанию" у гроба чудотворца Макария в связи с возвращением из 8-летнего польского плена царского отца Филарета Никитича. Под Вязьмой он был обменен на полковника Струся, бывшего командира польского гарнизона московского Кремля, 14 июня торжественно въехал в столицу и вскоре на церковном соборе был возведен в сан патриарха.

Среди специалистов почти не вставал вопрос, почему благодарственную поездку царь совершил именно в скромную и малоизвестную обитель.

Первым обратил на это внимание костромской краевед В. В. Беляев, писавший в начале XX в.: "Разве не было других величайших чудотворцев, как преподобный Сергий Радонежский, Савва Звенигородский, Пафнутий Боровский, Печерские Антоний и Феодосии, Соловецкие Зосима, Савватий и Герман и многие другие, которых бы можно было почтить молодому царю, но ни одному из них, кроме преподобного Макария, царь Михаил Феодорович не принес таких благодарственных молитв, как ему одному"{1}. Вопрос резонный... Проведя в Макарьевском монастыре несколько дней, Романовы в начале октября выехали в обратный путь и к концу месяца возвратились в столицу, а 30 ноября 1619 г. царем была выдана жалованная грамота: "Божиею милостию, мы, великий государь, царь и великий князь Михайло Федорович, всея Руси самодержец, по нашему царскому милосердию, а по совету и прошению матери нашея, государыни, великия старицы инокини Марфы Ивановны, пожаловали есма Костромского уезда, нашего села Домнина, крестьянина Богдашка Собинина, за службу к нам и за кровь, и за терпение тестя его Ивана Сусанина..."{2}.

Дело в том, что история сусанинского подвига неотделима от связи Романовых с Костромским краем. Проследим жизненный путь царя Михаила и его матери, Ксении Ивановны Шестовой, в иночестве Марфы, под этим углом зрения. Год и место рождения Ксении неизвестны. Она принадлежала к знатному роду приехавшего в начале XIII в. в Новгород из Пруссии Миши Прушанина, а его сын Терентий отличился в Невской битве 1242 года. Он стал общим предком Салтыковых, Морозовых, Шейных и пр.{3}. Отец Ксении Иван и дед Василий Михайлович владели в Костромском уезде большой вотчиной с центром в Домнине. Еще в XIX в. там бытовали предания, в которых ее именовали "матушкой Оксиньей Ивановной"{4}. Около 1590 г. Ксения была выдана замуж за боярина Федора Никитича Романова. Один за другим умирали их дети Борис, Никита, Лев, Иван. В 1600 г. Годунов подверг опале почти всех Романовых. Федор Никитич был сослан в Антониево-Сийский монастырь, пострижен в монахи и получил новое имя Филарет. Такая же судьба постигла Ксению, ее под новым именем Марфа сослали в Толвуйский погост. Их детей Татьяну и четырехлетнего Михаила вместе с князем Б. К. Черкасским и его женой, их теткой Марфой Никитичной и второй теткой Анастасией Никитичной в июне 1601 г. сослали в Белоозеро.

В 1602 г., после смерти мужа, княгине Марфе с сестрою и племянниками Михаилом и Татьяной разрешили переехать в свое имение с. Клины в Юрьев-Польском (Юрьевецком) уезде. В. В. Беляев отметил, что если бы Михаил действительно жил несколько лет в этом селе, то позднее, став царем, он так или иначе отметил бы его своими благодеяниями - или жителям села, или его храму. Но об этом ничего не известно. Историк предположил, что, числясь живущим в имении, Михаил фактически несколько лет провел в Макарьевском монастыре на Унже, опекаемый главою монастыря Давыдом Хвостовым. Эта версия была поддержана рядом костромских историков{5}. Похоже, что Беляев был прав, ибо слишком явно выделял потом Михаил монастырь на Унже и почитал преподобного Макария как своего особенного защитника и покровителя.

Воцарение Лжедмитрия I принесло Романовым освобождение. В 1605 г. Филарет, Марфа, Михаил и Татьяна собрались вместе. Вскоре Филарет стал во главе Ростовской митрополии. В октябре 1608 г. при захвате Ростова войсками "Тушинского вора" Филарет был увезен в Тушино, где провозглашен патриархом. Проведя почти два года среди тушинцев, он после краха второго самозванца вернулся в Москву. Вскоре произошло свержение царя Василия Шуйского, и к власти пришла Семибоярщина. Для переговоров о новом царе с польской стороной осенью 1610 г. под Смоленск было отправлено посольство во главе с митрополитом Филаретом и князем В. В. Голицыным. Русскую делегацию арестовали, а Филарета отправили в Мальборкский замок, где он провел пленником 8 лет. Умерла только что вышедшая замуж Татьяна, погиб и ее муж князь И. М. Катырев-Ростовский. Марфа и Михаил остались одни. Весной 1611 г. к Москве подступило Первое ополчение. Вместе с поляками и боярами Марфа с сыном укрылись за стенами Кремля, где они прожили полтора года. В августе 1612 г. к Москве подошло Второе ополчение. 22 октября оно взяло Китай-город, 26 - капитулировал польский гарнизон Кремля. Накануне поляки выпустили русских боярынь, затем их мужей. Когда Марфа с сыном вышла из ворот Троицкой башни на каменный мост через Неглинную, их едва не побили казаки. Чуть ли не сразу же они уехали в сторону Ярославля (принято считать, что в их костромскую вотчину Домнино).

Большую часть XVI в. Домнино принадлежало роду Шестовых. Оно стояло над низиной, по которой протекала р. Шача, левый приток р. Костромы. В Домнине находился двор Шестовых на месте существующей ныне Успенской церкви. Возле двора, будучи его частью, возвышалась деревянная шатровая церковь Воскресения Христова - усадебная церковь, являвшаяся для местных жителей приходским храмом. Велико ли было тогда Домнино? Местный краевед А. Д. Домнинский полагал, что в начале XVII в. там крестьян вообще не было, стояла лишь барская усадьба с церковью и жил церковный причт. Из грамоты Марфы от 1613 г. известно, что в то время в Домнине было четыре двора причта и семь крестьянских{6}. Маловероятно, чтобы после 1613 г. число жителей заметно увеличилось.

Почти со всех сторон Домнино было окружено лесами, а к югу начиналось раскинувшееся на много верст в огромной котловине болото, которое называют Исуповским по с. Исупову за болотом, или Чистым. Вотчина же включала в себя несколько десятков деревень и починков, а возле села проходила Вологодская дорога, соединявшая Кострому с Галичем, Чухломой, Солигаличем и Вологдой. Именно по этой дороге приехали в Домнино в начале ноября Марфа и Михаил. Вместе с домнинцами хозяев встречал вотчинный староста Иван Сусанин.

Сусанин - не фамилия. В те время у крестьян фамилий не было. Прозвище давалось, как правило, по имени отца. Например, Кузьму Минина прозвали так потому, что его отца звали Миной, а внук Сусанина Даниил, сын его зятя Богдана Собинина, по отцу проходил в документах как Данилко Богданов. В литературе сусанинского зятя называют то Собининым, то Сабининым. Правильным, конечно, является написание Собинин - так пишется всегда в источниках XVII века. Прозвище Сусанин происходит от женского имени Сусанна. Вероятно, Сусанной звали мать Ивана. В этом случае его прозвание позволяет предположить, что он рос без отца. Но известно его отчество - Осипович, хотя достоверность этого факта внушает сомнения. Если бы отца Сусанина звали Осипом (Иосифом), его прозвище было бы скорее Осипов. Правда, в начале XVII в. отчеств у крестьян не имелось, это было привилегией бояр.

О семье Сусанина также известно мало. Ни в документах, ни в преданиях не упоминается о его жене. Возможно, к 1613 г. она уже умерла. Но жила их дочь Антонида, бывшая замужем за местным крестьянином Богданом Собининым. О ее замужестве известно к 1619 г., но, судя по тому, что Собинин умер к 1633 г., а их сын Даниил числился тогда хозяином двора, можно предположить, что Антонида к 1613 г. была замужем и уже появились на свет ее дети Даниил и Константин. Родом Сусанин был из находящейся неподалеку от Домнина дер. Деревеньки (Деревнищи){7}, а жил в Домнине, в Деревеньках же жили его зять Богдан и дочь Антонида. В преданиях Сусанин именуется старостой вотчины (иногда используется более поздний термин - бурмистр). Раз так, то он был в округе человеком заметным и близким к господам.

По-видимому, Домнино не было главной целью поездки знатной семьи. Марфа и Михаил выехали в Макарьевский монастырь, чтобы помолиться об освобождении из польского плена Филарета. Сообщение об этом содержится в Житии Макария, писанном в начале XVIII в. с более старой рукописи и хранившемся до 1917 г. в Макарьево-Унженском монастыре{8}. Романовы посетили монастырь скорее всего в ноябре или в начале декабря 1612 года. В Житии сказано, что Михаил пришел в монастырь "из костромских предел из вотчины своея". Вотчина эта - Домнино. Значит, выехав из Москвы в конце октября, Романовы проехали по ярославской дороге через Троице-Сергиев монастырь, Переяславль Залесский, Ростов, Ярославль, Кострому, посетили Домнино и затем отправились на Унжу. То есть, они проследовали тем самым маршрутом, который повторили в 1619 году.

Проведя на Унже несколько дней, Романовы покинули монастырь. Куда они поехали оттуда? Костромские историки давно спорят о том, где жил Михаил в Костромском крае, приехав в 1612 г. из Москвы. Большинство придерживается мнения, что первоначально - в Домнине, а после попытки его захвата поляками уехал в Кострому, где поселился в принадлежавшем Марфе осадном дворе в Костромском кремле или в Ипатьевском монастыре - на окраине Костромы, где и застало его посольство Земского собора.

Могли ли Романы с берегов Унжи поехать в Домнино? Костомаров по этому поводу писал: "Сообразно ли с бытом и обычаями времени, чтоб от опасности бежали из города в необитаемую усадьбу, тогда как, наоборот, заслышавши о приближении врагов, люди из сел и деревень бежали в города?"{9}. К тому же в царской грамоте 1619 г. говорится, что во время гибели Сусанина Михаил находился "на Костроме". Скорее всего, осень и зиму 1612 г. он провел в осадном дворе {10}. Последний перешел к Марфе по наследству от родителей и находился в самой укрепленной и достаточно безопасной части города. Поэтому Романовы и поселились здесь. Ведь осадные дворы содержались тогда именно на случай лихолетья.

В Костромском кремле Марфа и Михаил жили по крайней мере до февраля 1613 года. Но если Романовы поехали с Унжи в Кострому, то когда же и как совершил свой подвиг Сусанин и за кого он отдал свою жизнь? Или все-таки правы Костомаров и его последователи, считающие традиционную версию монархической легендой, а самого Сусанин - жертвой разбойников?

Помимо связи с судьбой Романовых, смерть Сусанина нельзя воспринимать вне общего фона тогдашних событий. Находясь при большой Вологодской дороге, Домнино тоже было задето бурями той поры. В январе 1609 г. от Костромы на север хлынули возглавляемые А. Лисовским войска "Тушинского вора". В конце февраля, гоня тущинцев из разоренного ими Галича, здесь прошло ополчение Вологды, Великого Устюга, Тотьмы и Солигалича, освободившее Кострому и положившее начало долгой осаде удерживаемого тушинцами и поляками Ипатьевского монастыря. Весной 1612 г. через Кострому на Ярославль прошло ополчение К. Минина и Д. Пожарского. В сентябре 1612 г. поляками и казаками была захвачена и разгромлена Вологда, после чего их нашествие вновь разлилось по северо-западу Костромского края. В январе или июне 1613 г. поляками и "русскими ворами" был разгромлен Солигалич. Осенью 1612 г. либо в первой половине 1613 г. поляками был захвачен и разграблен находящийся в 20 верстах от Домнина Иоанно-Предтеченский монастырь в Железном Борку{11}. То есть, на протяжении нескольких лет вблизи Домнина шли боевые действия, горели села и монастыри, передвигались вооруженные отряды, неся с собой смерть, разорение и ожесточение.

Сусанин погиб или сразу после отъезда Романовых из Домнина, или вскоре после того. Главным доводом в пользу этой версии является выдача жалованной грамоты его зятю и дочери в ноябре 1619 г., вскоре после сентябрьского посещения Домнина царем Михаилом и его матерью. Первым же предположение, что Сусанин погиб осенью 1612 г., а не зимой - весной 1613 г., как считалось традиционно, высказал местный краевед А. Д. Домнинский, писавший: "Историки говорят, что смерть Сусанина... случилась в феврале или в марте 1613 года; а мне думается, что это событие случилось осенью 1612 года, потому что в нашей местности, в феврале или в марте месяцах, никак невозможно ни пройти, ни проехать кроме проложенной дороги. В нашей местности к огородам и лесам наносит высокие бугры снега в сии месяцы.., а историки между тем говорят, что Сусанин вел поляков все лесами и не путем, и не дорогою"{12}.

Предположение краеведа не подверглось обсуждению историками. Основная причина этого состоит в том, что перенос событий на осень 1612 г. лишал сусанинскую историю самого главного - непосредственного "отдания жизни за царя", ибо осенью Михаил был лишь скромным боярским сыном. Это шло вразрез с устоявшимися канонами и имело бы нежелательный политический эффект.

Долгое время, в соответствии с грамотой 1619 г., считали, что Сусанин был убит поляками. Эту традицию нарушил Костомаров, полагавший, что Сусанина убили "разбойники, бродившие по России в Смутное время", хотя "может быть... в числе воров, напавших на Сусанина, были литовские люди". Подобную же точку зрения высказал С. М. Соловьев, полагавший, что Сусанин пал жертвой "по всей вероятности, воровских казаков, ибо поляков не было тогда более в этих местах"{13}. Знаменитому историку не были известны опубликованные позже источники, свидетельствующие о присутствии поляков в 1612 - 1613 гг. в непосредственной близости от Домнина.

В этой грамоте говорится, что Сусанин был убит за то, что знал о местопребывании Михаила Федоровича, но не сказал об этом. Простой шайке промышляющих грабежом людей Михаил в принципе мог быть нужен: за боярского сына они бы потребовали выкуп. Но учтем, что Михаил являлся одним из кандидатов на царский престол. На этот счет обоснованно высказался Н. Н. Виноградов: "Из имеющихся налицо исторических документов неизвестно, чтобы в этот период поляки так усердно искали кого-либо из помещиков Костромской области. А если польский отряд разыскивал именно Михаила Федоровича Романова, то, значит, на это была какая-либо особенная причина - в данном случае стремление избавиться от несомненного кандидата на царский престол Великой России"{14}.

Из всех возможных русских претендентов на него лишь Михаил находился в кровной связи с пресекшейся династией Рюриковичей, ибо был внучатым племянником царицы Анастасии Романовны, первой жены Ивана Грозного, и двоюродным племянником ее сына Федора Ивановича, последнего из этой династии. Это в глазах людей того времени обеспечивало сыну Филарета Никитича решающее преимущество перед остальными кандидатами. А устранить Михаила было особенно важно до открытия Земского собора, то есть осенью или в начале зимы 1612 года. В таком случае шансы польского королевича Владислава на избрание царем существенно возрастали.

Но если Михаил находился в Домнине недолгое время поздней осенью 1612 г., то каким образом из-за него мог быть убит Сусанин, хотя бы и знавший о местонахождении своего барина? Вряд ли бы стал Сусанин скрывать, что Михаил находится, допустим, в Костроме. Об этом он мог бы сказать смело, и поляки в таком случае остались бы ни с чем. Но Сусанин мог не сказать им, что Романовы уехали на Унжу. Вот разгадка того, почему поляки хотели узнать о местонахождении Михаила именно у старосты, который, конечно, знал от барыни о предстоящей поездке ее семьи в Макарьевскую обитель.

Возражая Костомарову, Соловьев писал: "Что касается до вопроса, кто видел, как пытали Сусанина, то на него может быть множество удовлетворительных ответов. Известны обычные приемы шаек, подобных той, которая напала на Сусанина: узнать, кто знает о том, что нужно разбойникам, и потом пытать знатока, а другие, которые сами указали на него, стоят или лежат полумертвые от страха"{15}. Подтверждение словам Соловьева имеется в интересном и недостаточно изученном источнике - указе императрицы Анны Ивановны от 1731 г., где почти дословно повторено не дошедшее до нас прошение праправнука Сусанина, Ивана Лукояновича Сабинина, в котором говорилось, что, когда Михаил и его мать находились в с. Домнине, "приходили польские и литовские люди, поймав многих языков, пытали и распрашивали про него, великого государя, которые языки сказали им, что великий государь имеетца во оном селе Домнине и в то время прадед ево онаго села Домнина крестьянин Иван Сусанин взят оными польскими людьми"{16}.

Попытаемся теперь восстановить картину событий. Проведя в Домнине несколько дней, Марфа и Михаил несмотря на осеннюю распутицу уезжают в Макарьево-Унженский монастырь. Через какое-то время в Домнино входят ищущие Михаила "польские и литовские люди". Убедившись, что его в селе нет, они приступают с допросом к Сусанину как вотчинному старосте, могущему знать, куда уехали его господа. Согласно грамоте 1619 г. Сусанин отказался отвечать и был подвергнут жестоким пыткам. Если бы имелась только грамота 1619 г., то можно было бы полагать, что несмотря на пытки Сусанин ничего не сказал полякам и те убили его на глазах домнинцев. Однако дело обстоит не так просто. В преданиях, при всех их различиях в деталях, часто говорится о болоте, по которому Сусанин вел поляков, даже местом гибели его называется болото. Да и сам подвиг Сусанина состоит в том, что он завел врагов то ли в болото, то ли в лесную чащу.

Поставив все это под сомнение, Костомаров, ссылаясь на грамоту 1619 г., писал: "Есть ли в грамоте что-нибудь похожее на то, что Сусанин был вожем (проводником, провожатым. - Н. З .) прибывших поляков? Нет ни следа. Там говорится только, что польские и литовские люди поймали Сусанина и стали пытать, допрашивая, где Михаил. Он не сказал им и был замучен. Уместна ли при этом сказка о том, что он взялся их вести? Зашедши в Костромской уезд, польские и литовские люди не знали, где Михаил, следовательно, и не могли нуждаться в воже: им нужно было прежде узнать, где тот, кого им нужно, а потом уже искать туда пути. Так в грамоте и стоит: Сусанин погиб за то, что не сказал полякам, где царь, следовательно, не мог вести их"{17}.

В грамоте 1619 г., действительно, нет ни малейшего намека на то, при каких конкретных обстоятельствах и где именно погиб Сусанин. Однако вождение им поляков по болотам или лесным чащам вовсе не выдумано книжниками XIX в., как полагал Костомаров. Впервые в дошедших до нас источниках об этом говорится в упоминавшемся выше указе Анны Ивановны. Предыстория его такова. В начале 1731 г. праправнук Сусанина И. Л. Сабинин, столкнувшись с трудностями при подтверждении своих льгот, положенных ему как потомку Сусанина, подал прошение на имя новой императрицы и подробно напомнил о подвиге своего предка. Прошение до нас не дошло, но главная его часть повторена в тексте указа:

"Во прошлом во 121 году (1613 г. - Н. З .) приходил из Москвы из осад на Кострому блаженныя и вечныя достойныя памяти великий государь и великий князь Михайло Федорович с матерью своею с великою государынею инокинею Марфою Ивановною и были в Костромском уезде в дворцовом селе Домнине в которую бытность их Величества в селе Домнине приходили польские и литовские люди поймав многих языков пытали и распрашивали про него великого государя, которые языки сказали им, что великий государь имеетца во оном селе Домнине и в то время прадед его онаго села Домнина крестьянин Иван Сусанин взят оными польскими людьми, а деда их Богдана Сабинина, а своего зятя оной Сусанин отпустил в село Домнино с вестью к великому государю чтобы великий государь шел на Кострому в Ипацкой монастырь для того что польские и литовские люди до села Домнина доходят да он польских и литовских людей оной прадед его от села Домнина отвел и про него великого государя не сказал и зато оне в селе Исупове прадеда его пытали разными немерными пытками и посадя на столб изрубили в мелкие части за которое мучение и смерть онаго прадеда даны деду его Богдану Сабинину государевы жалованные грамоты в селе Высупове (Исупове. - Н. З .) половину деревни Деревнищ"{18}.

Вот та традиционная картина подвига и гибели Сусанина, которую повторили многие авторы XIX - XX веков. При написании прошения И. Л. Сабининым была использована хранившаяся у потомков Сусанина царская грамота 1619 года. Но основная часть прошения восходит к иным источникам, письменным и устным. Отдельные факты в прошении точно соответствуют действительности: например, сообщение, что Марфа и Михаил прибыли "из Москвы из осад на Кострому". Реалистичным выглядит упоминание о "языках", которых брали поляки. Большая же часть фактов не соответствует ситуаций 1612 - 1613 гг. и дана задним числом: тут и наименование Домнина дворцовым селом, в то время как таковым оно стало лишь по воцарении Михаила; и то, что Богдан Собинин должен был подсказать сыну Марфы укрыться где-нибудь, а именно в Ипатьевском монастыре.

В прошении преувеличена роль зятя Сусанина. Грамота 1619 г., выданная на его имя, ничего не говорит о том, что Богдан Собинин был как-то причастен к подвигу своего тестя. Традиция считать, что Сусанин послал зятя предупредить Михаила о грозящей опасности, исходит от указа 1731 года. Первым из историков написал об этом А. Д. Козловский в книге по истории Костромы, вышедшей в 1840 г., после чего такая трактовка роли Богдана Собинина стала традиционной. Важным представляется такое замечание Костомарова: "Зять настоящего выпросил грамоту себе на услугу тестя: уж, конечно, если бы он сам участвовал в этих услугах, то в грамоте упомянулось бы о нем"{19}. Правоту Костомарова нельзя не признать. Судя по всему, Богдан Собинин действительно в сусанинском подвиге не участвовал. Но раз грамота 1619 г. была дана именно ему, прямому предку всех потомков Сусанина по мужской линии, то не мог же он быть в стороне от этой истории? И воображение потомков посылает его к царю с вестью о грозящей опасности.

Но является ли легендой вождение Сусаниным поляков по болоту? Для ответа на этот вопрос рассмотрим указание в прошении 1731 г. о гибели Сусанина в с. Исупове. Оно находится к югу от Домнина, примерно в 10 верстах на другом берегу огромного болота, разделяющего оба села. На 1629 г. (более ранних данных нет) одна половина Исупова принадлежала дворянам Овцыным, другая - Пушкиным. В селе находился церковный погост из двух деревянных храмов - Троицы и Воскресения Христова. К моменту подачи прошения на имя Анны Ивановны потомки Сусанина уже ровно век жили вдали от Домнина и вряд ли знали топографию его округи за исключением Домнина и Деревенек (во- первых, из хранившихся у них царских жалованных грамот; во-вторых, из семейных устных преданий). Да и по сути прошения указание Исупова в качестве места гибели Сусанина не имеет принципиального характера; ведь в Петербурге и подавно не знали топографии сусанинских мест. Учитывая же цель прошения, важно было напомнить прежде всего о том, что Сусанин спас основателя династии, посоветовав ему отправиться во всем известный Ипатьевский монастырь; что Сусанин был жестоко убит, за что его потомство и награждено, и т. д.

Исупово при этом можно было бы просто не упоминать. Однако оно названо. Стало быть, вышеперечисленное свидетельствует в пользу того, что Исупово - подлинное место гибели Сусанина. Что он был убит в Исупове или возле него, признавали практически все костромские историки, в деталях на месте изучавшие ход событий. Но если Сусанин был убит в Исупове или возле него, то получается, что предания о нем, ведущем поляков болотом, - не выдумки, ибо из Домнина в Исупово Сусанин мог повести поляков только через болото.

При традиционной трактовке, когда считалось, что поляки встретили Сусанина где-то за пределами Домнина, а в селе том находился Михаил, все получалось более или менее логично: Сусанин, спасая царя, уводил поляков от Домнина через болото к Исупову. Но раз Михаила в Домнине уже не было, то в данной ситуации вождение "польских и литовских людей" по болоту - это попытка уничтожить вражеский отряд. При этом Сусанин погиб мучительной смертью. Описание пыток, которым он был подвергнут, в прошении 1731 г. преувеличено, но сам их факт вряд ли подлежит сомнению. В грамоте 1619 г. сказано, что поляки пытали Сусанина "великими немерными пытками" и что Михаил Федорович пожаловал зятя Сусанина "за службу к нам и за кровь и за терпение тестя его".

Итак, посетив в ноябре 1612 г. Домнино, Марфа и Михаил уезжают в Макарьевский монастырь на Унже. Через какое-то время после этого - в конце ноябре или в начале декабря - в село входит отряд ищущих Михаила "польских и литовских людей". Не найдя его, они хватают Сусанина как вотчинного старосту, на которого им, возможно, указали как на знающего местонахождение Михаила. Сусанин отказался сообщить, куда уехали его господа, и поляки после пыток убивают его тут же в Домнине; либо он повел поляков через болото к Исупову, где и был ими после пыток убит. Еще в 1836 г. датой гибели Сусанина считалось 27 ноября 1612 г., и в годовщину события состоялась премьера оперы М. И. Глинки "Жизнь за царя"{20}.

После гибели Сусанина до избрания Михаила царем оставалось несколько месяцев. Но ни Михаил, ни Марфа ничего не знали тогда о смерти своего вотчинного старосты. Его трагическая судьба стали им известна только в сентябре 1619 г., а уже в ноябре зять и дочь Сусанина были пожалованы царской грамотой, в которой он был назван Иваном, а не Ивашкой, как в то время было положено. Следовательно, подвиг Сусанина состоял не в прямом спасении царя Михаила, а в попытке спасти одного из русских кандидатов на трон - своего господина, который вскоре и был избран царем.

В специальной литературе бытуют две версии о месте захоронения Сусанина. Согласно первой, его останки покоятся в Ипатьевском монастыре. Эта версия получила известность после того, как основатель "Отечественных записок" писатель и историк П. П. Свиньин, ссылаясь на древнюю летопись, полученную им в Костроме от местного чиновника, сообщил: "Первым делом нового царя (Михаила. - Н. З .) было изъявление благодарности Сусанину, великодушно пожертвовавшему собою для спасения его. Он повелел тело его перевесть в Ипатьевский монастырь и предать земле с честию. Напрасно чтитель отечественных доблестей будет любопытствовать, где покоится прах незабвенного Сусанина: место сие неизвестно, забыто". Этот текст почти слово в слово повторил позднее А. Д. Козловский, добавив: "Как больно для сердца русского, что могила Сусанина от древности времени не известна в Ипатьевском монастыре"{21}.

В возможности захоронения праха Сусанина в Ипатьевском монастыре нет ничего невероятного. Однако, во-первых, оно могло бы состояться только после посещения Домнина царем в 1619 году. Во-вторых, трудно представить, чтобы монахи "потеряли" могилу человека, спасшего основателя царствующей династии. Ни в одном источнике о том, что Сусанин похоронен в Ипатьевском монастыре, не говорится, да и в самой этой обители нет ни малейших следов ни сусанинской могилы, ни преданий о ней. Тем не менее, версия Свиньина пользовалась известностью. В начале XX в. о ней как о бесспорном факте сообщали некоторые популярные издания, в частности - путеводители по Волге и посол Франции М. Палеолог: "Старый город Кострома... богат воспоминаниями: он когда-то служил убежищем и цитаделью для Романовых; в нем хранится в знаменитом Ипатьевском монастыре прах героического крестьянина Сусанина, легенда о котором прославлена "Жизнью за царя". В советское время эту версию повторили искусствовед В. Г. Брюсова и военный историк Н. В. Борисов{22}.

Меньше известна другая, более вероятная версия о том, что Сусанин похоронен на кладбище с. Домнина. Приходской его церковью в начале XVII в. была Воскресенская - деревянный шатровый храм над долиной р. Шачи в нескольких шагах от барского двора, возведенный во второй половине XVI в. тогдашним владельцем села В. М. Шестовым, дедом Ксении Ивановны. Тело Сусанина, если оно не стало добычей болота, должно было быть похороненным у стен этой церкви.

Первым о том, что Сусанин погребен при деревянном Воскресенском храме, написал Домнинский{23} - представитель старинного священнического рода, служившего в Домнине на протяжении нескольких веков (один из прямых его предков, священник Евсевий, служил в Домнине в начале XVII века). К сожалению, труд Домнинского не получил должной огласки.

Главной причиной явился тот факт, что он отнес время подвига Сусанина не к февралю - марту 1613 г., как было принято, а к поздней осени 1612 года. Одним из немногих, кто отклинулся на работу Домнинского, был опять-таки Костомаров: "Если это Сусанин, то как попала в гроб его... чашка? В то время не только у крестьян - у бояр не было такого рода вещей, да и не было в них нужды! Очевидно, могила - времени более позднейшего"{24}.

Но спустя два с половиной десятилетия сообщение Домнинского получило подтверждение. В 1897 г. на заседании Костромской губернской ученой комиссии с докладом о розысках местонахождения могилы Сусанина выступил председатель комиссии историк и генеалог Н. Н. Селифонтов, сообщивший: "В настоящее время в распоряжении комиссии ... имеется официальный рапорт благочинного священника 4-го Буевского округа Василия Семеновского (Домнино относилось к этому церковному округу. - Н. З .) Его Преосвященству епископу нашему Виссариону, от 8 июня 1896 г. за N 112, из которого видно, что "по ходячим в народе слухам предание сходится к тому единству, что Сусанин похоронен при тогда бывшей деревянной церкви села Домнина, но могила и самое ее место в народном предании изгладилось. Большинство, в числе коего главный с. Домнина старожил крестьянин Дмитрий Марков, имеющий от роду более 75 лет, уверяют, что (как слыхал от своего отца и теток, которые были старше отца) могила Сусанина должна быть на том месте, где была прежняя деревянная церковь, которая за ветхостью уничтожена (разобрана в 1831 г. - Н. З .), а настоящая каменная церковь (построена в 1810 - 1817 гг. - Н. З .) на несколько сажен отдалена от прежней деревянной; на могиле будто была плита с надписью, но оная плита между другими каменьями, находившимися на могилах, по недостатку камней для бута, при постройке каменной церкви, употреблена на бут"{25}.

Отсюда видно, что известие Семеновского, совпадая в целом с тем, что сообщал Домнинский, содержит существенное дополнение - упоминание о каменной плите с надписью на могиле Сусанина. В XVII в. каменная плита стоила недешево и могла быть только на могиле у состоятельного человека. У крестьянина же такая плита могла появиться лишь ввиду каких-то особых обстоятельств и, уж конечно, не за счет семьи покойного.

В начале XX в. Н. Н. Виноградов, плодотворно занимавшийся сусанинской тематикой, записал неподалеку от с. Коробова еще одно предание о спасении от поляков Михаила Романова. В нем говорилось, что Сусанин, спасая Михаила, укрыл его в яме от сгоревшего овина, сам же увел поляков на болото, где затем и был ими убит. Русские воины, которых через какое-то время привел Богдан Собинин, подобрали тело Сусанина и принесли его в деревню. Михаил вылез из ямы, и "когда он узнал, за что и как умер Иван Сусанин, то сам плакал, обмывал и складывал части его тела и велел похоронить останки Ивана Сусанина в церкви"{26}.

Издавна место захоронения умершего определялось его социальным положением или его заслугами. Престижность места устанавливалась близостью к алтарной части храма. Поэтому возле алтарной части храма обычно хоронили священников либо наиболее знатных и богатых прихожан. Еще почетнее было захоронение в стенах самого храма, причем почетнее всего считалось захоронение в алтаре. Там хоронили, как правило, представителей высших слоев русского общества - князей, царей, церковных иерархов, а также храмоздателя, на чьи средства возводилась церковь, или его близких. Изредка такой чести мог удостоиться особо заслуженный священник. Людей, не относящихся к этим категориям, могли похоронить в церкви только за какие-то выдающиеся заслуги и лишь по инициативе высоких инстанций. Например, прах Кузьмы Минина спустя несколько десятилетий после смерти перенесли под своды Спасо-Преображенского кафедрального собора в кремле Нижнего Новгорода.

Можно предположить, что первоначально останки Сусанина также были сначала преданы земле где-то на кладбище, а спустя какое-то время (не после ли посещения Домнина царем в 1619 г.?) их перезахоронили в подклете алтарной части Воскресенского храма и положили на могилу каменную плиту. В прошлом могила Сусанина была весьма почитаема. В старину под алтарную часть Воскресенского храма "ходили петь панихиды". В XVIII же столетии могила была официально забыта, хотя память о ней жила среди крестьян Домнина до конца XIX века.

Примечания

1. БЕЛЯЕВ В. В. Доисторическое положение города Макарьева на Унже. СПб. 1907, с. 161.

2. Собрание государственных грамот и договоров (СГГД). Ч. 3. М. 1822, с. 214.

3. СЕЛИФОНТОВ Н. Н. Сборник материалов по истории предков царя Михаила Феодоровича Романова. Ч. I. СПб. 1901, с. 237, 343, 371.

4. ДОМНИНСКИЙ А. Правда о Сусанине (свод местных преданий). - Русский архив, 1871, N2, с. 13.

5. СКВОРЦОВ Л. Материалы для истории г. Костромы. Ч. I. Кострома. 1913, с. 154 - 155; ВОСКРЕСЕНСКИЙ А. Царь Михаил Феодорович в его отношениях к Макарьево-Унженскому монастырю. - Костромские епархиальные ведомости, 1913, с. 4 - 5; и др.

6. ДОМНИНСКИЙ А. Уч. соч., с. 14; Материалы для истории сел, церквей и владельцев Костромской губернии, отдел 3. М. 1912, с. 149.

7. ВИНОГРАДОВ Н. Деревня Деревеньки и село Коробово, места жительства потомков Сусанина. - Костромская старина, вып. VII, 1911, с. 65.

8. ХЕРСОНСКИЙ И. Летопись Макариева Унженского монастыря. Вып. I. Кострома. 1888, с. 8 - 9.

9. КОСТОМАРОВ Н. И. Личности Смутного времени. - Вестник Европы, 1871, июнь, с. 522.

10. Поволжский вестник, 1 ЗЛИ. 1910.

11. САМАРЯНОВ В. А. Памяти Ивана Сусанина, за царя, спасителя веры и царства, живот свой положившего в 7121 (1613) году. Кострома. 1882, с. 63.

12. ДОМНИНСКИЙ А. Ук. соч., с. 9.

13. КОСТОМАРОВ Н. И. Исторические монографии и исследования. Кн. 1, т. I. СПб. 1903, с. 278; СОЛОВЬЕВ С. М. История России с древнейших времен. Кн. V, т. 9. М. 1990, с. 11.

14. ВИНОГРАДОВ Н. Н. Могли ли польские отряды, действовавшие в пределах нынешней Костромской губернии, до 14 марта 1613 года узнать о предполагаемом или уже совершившемся избрании на царский престол Михаила Феодоровича? - Материалы по истории, археологии, этнографии и статистике Костромской губернии, вып. VIII, 1915, с. 7.

15. СОЛОВЬЕВ С. М. История и современность. - Наше время, 12.IV.1862.

16. САМАРЯНОВ В. А. Ук. соч., с. 69.

17. КОСТОМАРОВ Н. И. Исторические монографии, с. 272 - 273.

18. САМАРЯНОВ В. А. Ук. соч., с. 69 - 70.

19. КОСТОМАРОВ Н. И. Исторические монографии, с. 274.

20. Московский наблюдатель, 1836, ч. IX, с. 375.

21. СВИНЬИН П. Ипатиевский монастырь. - Отечественные записки, 1820, май, ч. 1, кн. 1, с. 19 - 20; КОЗЛОВСКИЙ А. Взгляд на историю Костромы. М. 1840, с. 159.

22. ПАЛЕОЛОГ М. Царская Россия накануне революции. М. 1991, с. 224 - 225; БРЮСОВА В. Г. Ипатьевский монастырь. Ярославль. 1968, с. 99; БОРИСОВ Н. В. Они повторили подвиг Сусанина. М. 1987, с. 16.

23. ДОМНИНСКИЙ А. Ук. соч., с. 10, 12, 23 - 24.

24. КОСТОМАРОВ Н. И. Личности Смутного времени, с. 525.

25. Особый журнал Костромской губернской ученой архивной комиссии, заседания 26 августа 1897 г. Кострома. 1897, с. 21.

26. ВИНОГРАДОВ Н. Сказание о спасении от поляков Михаила Феодоровича Романова и о подвиге крестьянина Ивана Сусанина. - Костромская старина, вып. VII, 1911, с. 124.

Зонтиков Николай Александрович - научный сотрудник музея-заповедника "Пушкинские горы", Псковская обл.

Вопросы истории, 1994, № 11, С. 21-30.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now
Sign in to follow this  
Followers 0