Saygo

Мифы Куликовской битвы

20 posts in this topic

Тема 1. Участие генуэзских отрядов в сражении на Куликовом поле на стороне темника Мамая*.

Предлагаемая вниманию читателей заметка писалась так сказать, tra le sollicitudini[1] и, в известной мере, "на скорую руку"[2], поэтому она не может претендовать не исчерпывающее раскрытие темы и, совершенно определенно, страдает некоторой поверхностностью (хотя в этом настоящая статья не сильно отличается от большинства публикаций, появившихся в последние дни).

Пожалуй, наиболее ярко указанная тема представлена в интервью председателя Издательского совета Московской Патриархии, священника Владимира Силовьева, настоятеля московской церкви во имя Рождества Пресвятой Богородицы в Старом Симонове. Мы позволим себе привести цитату из этого интервью. Итак, о. Владимир утверждает: "На Куликовом поле произошла поистине духовная битва. Ведь Мамай, идя на Русь с огромным войском, в сердцевине которого были наемники из католической Западной Европы - генуэзская пехота, - гордо заявлял, что хочет исправить ошибку Батыя, покорившего русский народ, но не истребившего православную веру. В результате народ сохранил духовную опору, которая позволяла ему не только существовать, но и развиваться, укрепляться, противостоять захватчикам…"[3].

Действительно, большинство современных российских популяризаторов исторической тематики, а также часть представителей академической науки подтверждает сам факт участия в походе Мамаевой орды (здесь мы употребляем слово "орда" в "техническом" значении, т.е., понимая под ним не государственное образование, а именно военную силу) "фрязей", т.е., крымских генуэзцев. В предшествующий (советский) период развития отечественной историографии это также было известно (с тем, однако, отличием, что тогда сообщение об участии крымских итальянцев в сражении не рождало выводов, подобных тем, с какими нам приходится иметь дело в настоящем[4]). Кроме того, в настоящее время (чего практически не наблюдалось ранее), информация о генуэзском отряде почти не проникала в школьные пособия (теперь же это происходит и у нас и, к примеру, на Украине[5]). Часто, как в последние дни, вокруг участия генуэзского отряда в Куликовской битве возникает странная ажиотация (см. приведенное выше высказывание священника Владимира Силовьева, ряд других интервью, в т. ч. на канале НТВ, обсуждение на бесчисленных Интернет-форумах).

Особняком в массе недавних публикаций стоит статья А. Широкорада "Загадки поля Куликова. Вопросы, на которые нет ответов вот уже 625 лет"[6]. Автор указанной статьи, с оттенком явного раздражения комментирует (имея в виду современное массовое восприятие известного фрагмента "Сказания о Мамаевом побоище"): "Это последнее указание летописи позволило вовсю разыграться буйной фантазии наших историков и беллетристов. Из книги в книгу кочует "черная генуэзская пехота", идущая густой плотной фалангой по Куликову полю. Однако в 1380 году генуэзские колонии в Причерноморье находились в состоянии войны с Мамаем. Теоретически на Куликовом поле могли оказаться венецианцы. Но их в городе Тана-Азана (Азов) проживало всего несколько сотен вместе с женами и детьми. Да и генуэзцы, если бы даже находились в союзе с Мамаем, с трудом смогли бы послать ему на помощь несколько десятков человек."[7]. В интервью, взятом корреспондентом православного журнала "Нескучный сад" у археологов, ведущих работы на месте Куликовской битвы, ученые вовсе отрицают участие как генуэзцев, так и русских в этой битве на стороне Мамая[8].

Наш собственный комментарий будет помещен ниже.

С чем можно согласиться, так это с тем, что в обывательском сознании в результате неустанных трудов современных российских популяризаторов "всамделишной правды" так или иначе должен сложиться образ генуэзской "железной свиньи", подложенной всей Руси, и, в первую очередь, направленной против Православия. Сатирическую, карикатурную зарисовку подобного восприятия поместил на своем сайте "Иронические стишки" некий неизвестный автор[9]:

"…С ними были генуэзцы, в железяках до бровей,

Словно панки-металлисты или Дэвиса Харлей…".

Приведенный здесь стихотворный пассаж удивительным образом оказался созвучен высказываниям уважаемого священника Владимира Силовьева.

Отметим также, что российская беллетристика довольно давно упражняется на заданную тему (в основном используя выводы покойного Л.Н. Гумилева[10]).. В качестве примера можно привести книгу покойного Д.М. Балашова "Святая Русь" (кн. 1): "Тяжело переставляя ноги в дорожных поршнях и сапогах, шла покрытая пылью, сложив на телеги долгие копья, аркебузы и арбалеты с пучками железных стрел, генуэзская пехота. Скрипели возы со снедью, справой, тяжелыми доспехами и огненным зельем. Как славно виделся этот поход там, в Кафе, у синего капризного Греческого моря, под радостным южным солнцем, в тени трудно выращенных на скалистом берегу Крыма олив, в зарослях каштана, ореха, яблоневых садов, черешен и винограда! И как жесток и далек казался уже теперь этот изматывающе долгий поход на Москву привыкшим к шатким палубам галер и боевых каракк генуэзским пиратам!".

Версия А. Широкорада о войне генуэзцев с Мамаем и о возможном участии венецианских воинов в Куликовской битве сомнительна. Скорее можно говорить о напряженности этих отношений и о том, что Мамай фактически вынудил Кафу принять участие в походе, поставив генуэзский полис перед возможностью крайне тяжелого развития ситуации). В настоящей статье мы не будем отрицать участия военных сил Кафы и подчиненных ей генуэзских колоний в битве, но попытаемся представить более реалистическую картину этого участия. Впрочем, той же точки зрения придерживались и другие известные отечественные исследователи[11].

Но, во-первых, мы имеем четкое летописное свидетельство участия крымского населения в битве (на стороне сил Мамая): "…и рати понаймовав фрясы, и черкесы, и ясы"[12] и, во-вторых, часть авторов (на наш взгляд, вполне обоснованно) сообщает о принудительной мобилизации городского ополчения Кафы союзниками Мамая (см. далее).

Прежде чем мы приступим к обещанному выше рассмотрению вопроса о генуэзских арбалетчиках Мамая, нам придется хотя бы кратко обрисовать историю возникновения итальянских колоний в Северном Причерноморье. Итак, в 1169 г. византийский император Мануил I Комнин подписал указ, в силу которого генуэзцам было разрешено официально вести торговлю в Черном море (куда уже проникали и венецианцы, пизанцы, тосканцы, флорентийцы и т.д.). После образования Латинской империи со столицей в Константинополе итальянские коммерсанты (из-за огромных пошлин) вынуждены были прекратить выгодную торговлю. В 1261 г., в ответ на оказанную годом ранее Лигурийской республикой императору Михаилу Палеологу помощь (выразившуюся в предоставлении в распоряжение византийцев генуэзского флота во время войны Трапезунда против Венеции за восстановление греческой Византийской империи) между Византией и Генуей был подписан союзный договор, фактически предоставлявший лигурийским купцам право монопольную на беспошлинную торговлю в Причерноморье (Нимфейский трактат)[13]. В 1265 г. император Михаил, опасаясь чрезмерного усиления генуэзцев на Черном море, допустил к торговле и венецианцев (кроме того, в непосредственной близости от современного Таганрога возникла пизанская торговая фактория – Порто Пизано).

В XIII-XV вв. на побережье Крыма, Кубани и Абхазии возникло уже 39 одних только генуэзских торговых поселений. Кроме того, в Тане, Солдайе и др. местностях существовали поселения венецианцев. Сами итальянские поселения появлялись в Причерноморье не в результате вооруженного вторжения, а по достижении договорного согласия с вождями местных племен (такой порядок основания колоний вполне естественно приводил к существованию различных форм зависимости итальянских факторий от местной племенной знати или существовавших в то время на берегах Черного моря государственных образований).

Итальянские колонии не были независимыми. Они лишь обладали ограниченной автономией (при этом сами итальянские поселенцы жили в окружении местного населения)[14]. И только в отношении прав на ведение торговых операций генуэзцы и венецианцы имели преимущества, т.к. они одни обеспечивали заморский сбыт местной продукции. Ряд поселений, в т.ч. таких крупных, как расположенная в Зихии Матрега (Матрика), вовсе не имели генуэзских консульских представительств[15]. Только Кафа (современная Феодосия) и ее позднейшие владения в Крыму получили ограниченный суверенитет (и непосредственную власть – dominiumdirectumвнутри колонии)[16]. Тем не менее, кафинцы также уплачивали дань представителю ханлюков (вероятно, под этим именем скрываются подданные Золотой Орды, жившие внутри кафинских городских стен) и ханскому резиденту – тудуну.

Первое упоминание о Кафе относится к 1281 г., в 1290 г. был принят устав колонии (от которого до нас дошли только заголовки отдельных артикулов). Урочище Кафа близ Феодосии было получено лигурийцами от золотоордынской администрации (в 1266 г. эта территория вошла в удел хана Оран-Тимура, племянника Менгу-Тимура). Несмотря на формальный вассалитет, по временам Кафа, вероятно, проводила вполне независимую политику, что вызывало карательные походы не нее со стороны ордынских ханов. В 1307 г. город был захвачен и разграблен ханом Тохтой (Солдайя-Судак, венецианская фактория, в 1308 г.). В 1308 г. ордынцы вновь осадили Кафу, набеги повторялись в 1317-1318, 1322, 1327, 1338 и 1344-1347 гг. Вспомним также Тимура (1395 г.), Едигея (1399 г.).

Несмотря на это, генуэзцы постепенно расширяли подчиненную им территорию. Так, в 1357 г. ими была основана крепость Чембало, в 1365 г. они захватили венецианскую Солдайю с 18 населенными пунктами, впоследствии составившими Солдайское консульство. Итальянское (генуэзское) владение, узкой полоской протянувшееся вдоль южного побережья Крымского полуострова (от Кафы до Чембало), стало называться Кампаньей (т.е., сельской округой) или Капитанством Готии (вероятно, в этой области было введено прямое военное правление, – ею управляли капитаны, а не консулы). Новая область продолжала оставаться зависимой от ханской власти, в ней также пребывал наместник-тудун. Относительно автономными были только городские и ремесленные генуэзские поселения – Луста, Партенит, Джалита, Лупико и т.д. со временными консулатами.

Кроме того, вне Солдайского консульства полунезависимыми владетелями стали представители рода Гуаско, как в Матреге (совр. Тамань) – потомки смешанного генуэзско-черкесского рода де Гизольфи. Гордые нобили Гуаско фактически установили в подвластной им области собственное правосудие, создали свои вооруженные отряды. С их произволом не могли совладать Солдайские консулы ("дело братьев Гуаско")[17].

Помимо уже указанных сложностей объективного характера, положение итальянцев на Крымском полуострове осложнялось перманентной борьбой Венеции и Генуи. Взаимоотношения венецианских и генуэзских поселений между собой зеркально отражали состояние конкуренции и борьбы, в которой почти перманентно пребывали их итальянские метрополии.

Первое военное столкновение (война 1292-1299 гг.) принесло победу Генуе[18]. После подписания Венецией сепаратного мира с Золотой Ордой (1347 г.) во время войны, начавшейся из-за убийства венецианцами в Тане и генуэзцами в Кафе (1343 г.) ордынских сборщиков налогов (война продолжалась в 1343-1348 гг.) начинается вооруженный конфликт Генуи с недавней союзницей (1348-1352 гг.). Это столкновение также закончилось победой Генуи. Следующий конфликт (1350-1355 гг.) также принес победу Лигурийской республике.

С 1355-1357 гг. начинается период безраздельного владычества Генуи в Черном море. Последняя из интересующих нас фаз венецианско-генуэзского противостояния приходится на 1379-1381 гг. Несмотря на первоначальный успех Генуи (1379 г. – разгром флота Республики св. Марка при Пуле, на Адриатическом море; 1380 г. – оккупация генуэзцами венецианского г. Кьоджи), в конечном итоге Лигурия проиграла войну, потеряв (все при том же Кьоджи) 19 галер. 4000 генуэзцев были захвачены Венецией в качестве пленников[19].

С конца XIV в. Кафа также постоянно враждует с греческим княжеством Феодоро также находившимся в зависимости от крымской золотоордынской администрации. В 1357 г. генуэзцам удалось оккупировать приморскую часть княжества.

Теперь коснемся вопроса о вероятной численности и составе вооруженных сил кафинских генуэзцев. Подобные сведения, которые происходили бы из документов конца XIV в., автору настоящей заметки не известны. Поэтому, нам придется воспользоваться более поздними сведениями. Согласно статьям устава генуэзских колоний на Черном море 1449 г., в крепости Чембало (Балаклава), где в то время также существовала генуэзская фактория, генуэзцы постоянно держали небольшой гарнизон (службу в крепости несли 40 наемных воинов арбалетчиков-баллистариев, в состав гарнизона также входили два трубача, бомбардир, сторож-барабанщик и личная гвардия консула (четыре всадника-огузия)[20]. Оргузии составляли единственное регулярное войсковое и полицейское соединение на службе кафинского консула. По наиболее вероятному предположению, оргузиями назывались воины черкесского происхождения, т.е., жители Северного Причерноморья (в первую очередь в Кафе могли находиться зихийцы, -– одно из племен – предков нынешних адыгов и шапсугов)[21].

Даже если принять известные в истории Кафы "сотни" и "десятки" в качестве единиц не фискального, но милитарного характера (имея в виду поквартальную мобилизацию городского ополчения), численность городской милиции составит ок. 900 чел., без учета профессионального гарнизона (о нем уже говорилось выше). Максимальный размер ополчения, 2000 чел., мы могли бы получить, учитывая довольно известную в средневековых городах привычку распределять защиту каменных стен по цехам и кварталам городского населения (обычно в ведении каждого отряда ополчения находилась защита крепостной башни с прилегающим участком стены)[22].

Косвенно на размер кафинских вооруженных сил может указывать и то, что беклярибек Ногай в 1298 г., посылая в Кафу за данью своего сына (которого итальянцы впоследствии и убили), отправил с ним 4000 воинов[23]. Т.о., вероятно, ординарные милитарные ресурсы всей тогдашней итальянской (генуэзской и венецианской) крымской колонии должны были вполне соотноситься с указанной выше цифрой (а вероятно, были еще меньше). При кафинском консуле состояло в качестве постоянной (предусмотренной уставом колонии) стражи три офицера, 40 наемных солдат, 20 оргузиев. В 1434 г., во время генуэзского похода на Солхат (современный Старый Крым, центр ордынской администрации на полуострове), Кафа выставила 2000 вооруженных воинов. Небольшие гарнизоны располагались в других городах и крепостях на побережье Крымского полуострова. Таким образом, общая численность вооруженных сил генуэзских колоний в Крыму могла составлять несколько тысяч человек.

Мы вновь позволим себе процитировать А.Л. Пономарева: "Под стать размерам города были и масштабы предприятий. Появившихся на побережье венецианцев берут в плен два десятка ополченцев, для обороны крымских владений коммуна направляет аж целое войско из тринадцати всадников, неприступность первоклассной крепости в Судаке обеспечивает гарнизон из нескольких десятков наемников, а крупнейшим военным предприятием становится экипировка в 1380 г. двух галей, с которыми уходят полторы сотни кафиотов…".[24]

По настоящему сильным был флот Кафы, – пожалуй – главная составляющая ее могущества. кафинские колонии представляли собой, как и метрополия, типичный пример того, что геополитики любят называть "талассократической", т.е. прибрежной, цивилизацией. Могущество таких культур обычно основывается на успешной торговле, тонкой интриге и дипломатии а также сильном флоте (при весьма скромных размерах и возможностях сухопутной армии). Лишним доказательством тому служат мощные фортификационные сооружения Кафы и ее дочерних колоний.

Отдельно должны быть рассмотрены этнический и конфессиональный состав населения Кафы. По данным точных подсчетов А.Л. Пономарева[25], население крупнейшей крымской генуэзской колонии было очень небольшим (относительно приводимой обычно в литературе цифры – 70 000 чел. –см. ниже) и могло составлять примерно 4300 чел., число жителей Чембало – от 1000 до 1400 чел. Представление о несокрушимой мощи колонии возникает из сообщений путешественников позднейшего периода, посещавших Кафу в османское время (Кафа по числу населения находилась на пятом месте среди городов Высокой Порты). Относительно уже упомянутых сообщений путешественников А.Л. Пономарев пишет: "Данные же о городе генуэзского периода, известные из записок путешественников XVв., хотя и приводятся повсеместно, не могут быть приняты. Шесть тысяч домов в бурге площадью 82 гектара и 11 тысяч в пригородах… – чудовищное преувеличение плотности средневекового городского населения и застройки, даже если они относятся к расцвету генуэзской Кафы…"[26].

По данным картуляриев (сохранились документы 1374-1382 гг.) мы можем сделать косвенные заключения об этническом и конфессиональном составе кафинского населения. Итак, на первом месте среди жителей Кафы оказываются греки (ок. 48 %), исповедующие православие, на втором месте стоит армянская колония (ок. 24 %), принадлежащая к Армянской Апостольской Церкви[27]. Мусульманское население составляет ок. 5 % от общего числа кафинцев и представлено, скорее всего, почти исключительно татарами. Заметим apropos, что православная колония города в последующий период стремительно тюркизировалась – впрочем, это не относится непосредственно к рассматриваемой нами теме. Неизвестен удельный вес местной иудейской общины (можно лишь указать на то, что в картулярии 1382 г. названы 22 еврея, а также на то, что один из городских кварталов носил имя "Джудека" (Judeca, Giudeca).

В Кафе проживало также известное число русских купцов[28], так же, как в Москве того периода известны "гости-сурожане" из итальянских областей Крыма. О "сурожанах" историки доподлинно не знают, к какому племени они принадлежали (были ли эти "гости" итальянцами, или греками, или армянами, или даже русскими купцами, имевшими связи и общие дела с кафинскими торговыми конторами)[29]. Сурожане находились и при кн. Дмитрии Донском на Куликовом поле[30] (об этом мы будем подробнее говорить при обсуждении 2-й темы).

Что до западноевропейцев (генуэзцев, при небольшом числе венецианцев и выходцев из других итальянских городов, а также немцев, французов, венгров, поляков и т.д.), их число не превышает 18 %[31].

Дискуссионным остается вопрос о вероисповедной принадлежности оргузиев. Известно, что черкесы в довольно ранний период попали в сферу деятельности греческих христианских миссий, а в последующее время – отчасти также и под влияние существовавших в Причерноморье католических епархий[32]. К концу XVв. в христианство была обращена большая часть причерноморской Черкессии и некоторые ее внутренние районы. Католическая община сохранялась (с нач. XVI в. – без священников) до сер. XVIIв. (субэтническая группа шапсугов –"френккардаш")[33].

Здесь важно также отметить, что существовала тенденция называть "генуэзцами" представителей всей вообще правящей городской верхушки, не имевшей герметически непроницаемых границ (и нередко пополнявшейся, кроме итальянцев, также – вероятно – за счет членов армянской общины).

В 1475 г. (перед падением города под натиском османских захватчиков), более 70 % (по др. сведениям, ок. 98 %) кафинцев были неитальянцами[34].

Совершенно отдельно от собственно кафинского населения стояли т.н. ханлюки, управлявшиеся собственным судьей (titanuscanlucorum). Полагают, что ханлюками были золотоордынские подданные из кафинской Кампаньи (большей частью греки, а также евреи, тюркоязычное население неясной этнической принадлежности и армяне)[35].

Документы, на которые ссылались цитированные нами выше специалисты, имеют то преимущество, что они полны, конкретны и велись ежедневно из года в год. Записи массариев (бухгалтерских книг) стали самым надежным (и первым по времени) источником статистических данных по Крыму и Украине, а также части России. Несмотря на то, что в них содержатся упоминания о переговорах Кафы с Мамаем, в массариях не обнаружено убедительных сведений о присылке генуэзцами военного отряда в помощь темнику в 1380 г.[36]

Представленная выше скромная картина кафинской жизни существенно отличается от монументального полотна, написанного А. Быковым и О. Кузьминой: "Ко времени Куликовской битвы генуэзские города были хорошо укреплены и, видимо, содержали весьма значительные, хорошо вооруженные и обученные войска. Кафа по укрепленной площади и количеству населения уступала в то время только Константинополю и была центром причерноморской торговли и транзитной торговли с Востоком. Проникнув в черноморский регион ради сверхприбылей от торговли на шелковом пути, генуэзцы постепенно освоили и местные рынки"[37].

Что касается политического положения причерноморских генуэзских колоний, его весьма красноречиво (и на наш взгляд, совершенно справедливо) описывают С.В. Дьячков и Н.А. Алексеенко: "Показывая чудеса дипломатического слалома и политической беспринципности, ловко маневрируя между интересами Великого княжества Литовского, крымских ханов, князей Феодоро, слабеющей Византии и турков-османов[38], генуэзцы на протяжении двухсот лет извлекали немалые барыши из колоний Причерноморья"[39].

Правда, авторы пишут о более позднем периоде, когда Золотая Орда уже сошла с политической сцены и ее место в сознании и дипломатической практике кафинцев прочно заняли турки-османы. Тем не менее, все, сказанное авторами предыдущего отрывка, справедливо и для золотоордынского периода. Положение генуэзских колоний в Северном Причерноморье никак нельзя назвать незыблемым.

В числе немаловажных факторов, которые нам необходимо будет учесть, нужно назвать и эпидемию чумы, привезенную бежавшими из крымской колонии кафинцами в митрополию (1347-1350 гг.). По некоторым сведениям, в Европе того времени общие потери составили около двух миллионов человек (по крайним оценкам – до 2,5 млн.). Эпидемия существенным образом должна была сказаться на численности населения и Генуи, и, тем более, самой Кафы.

Важно также другое. Сельская область Кампанья, принадлежавшая Кафе, была единственной надеждой колонии в случае блокады со стороны внутренних районов полуострова. Она снабжала город овощами, мясом, вином и т.д., но самое главное – зерном злаковых культур. Будучи отрезаны от поставщиков зерна, все без исключения итальянские колонии (кроме Кафы) были обречены на голод. О судьбе кафинской Кампаньи в связи с интересующими нас событиями мы будем говорить далее.

Отметим также, что Кафа процветала в первую очередь на торговле именно хлебом (работорговля стояла на втором месте).

Теперь наступает время рассмотреть главное (на наш взгляд) событие кафинской истории в период, предшествующий битве на Куликовом поле. Здесь мы не станем подробно описывать технические детали осуществления власти темника Мамая над западной частью распадавшейся Золотой Орды (благо на то имеется огромный массив литературы, посвященной специально этому вопросу).

Наше внимание будет сосредоточено на другом, менее масштабном в глобальном смысле, но более важном для Кафы, событии.

Между 1379 и 1386 гг. от имени Золотой Орды Крымом управлял зихский князь. Источники приводят различные варианты его имени (Зихий-Черкесий, Джаркас, Черкес-бек, Жанкасиус-Зих). Собственно, то было даже не имя, а родовое или должностное прозвище (похожее на "Венгерец", "Бургундец", "Смолятич" и т.д.). Резиденцией Жанкасиуса-Зиха был Солхат (современный пос. Старый Крым). Жанкасиус был сторонником Мамая. В 1379 г. он потребовал от консулата Кафы проведения экстренной мобилизации ополчения в помощь своему властителю (Мамаю), собиравшему силы для похода на кн. Дмитрия Донского. Администрация города отказалась исполнять требование солхатского наместника. В ответ, в 1380 г. Жанкасиус провел карательную экспедицию, разорив и временно заняв 18 селений кафинской Кампаньи (от Судака-Солдайи до Чембало)[40]. Как только в Кафе стало известно опоражении Мамая на Куликовом поле, генуэзский отряд, руководимый Коррадо де Гуаско и Джакопо де Туре, объехал земли Кампаньи, восстанавливая на них власть генуэзской колониальной администрации[41]. Окончательно Кафа вернула себе эти территории по договору с ханом Тохтамышем (1382 г.).

Все изложенное выше имело, несмотря на видимое отсутствие внутренней цели, некоторое отношение и к обсуждаемой общественной полемике, и к тому, что мы собираемся сказать сейчас. Итак, давайте попытаемся суммировать то, что нам известно о жизни кафинской колонии, и соотнести полученные данные с сообщениями об участии крымских генуэзцев. Будем помнить, что ни один из авторов, чьи труды нам доводилось читать, не пишет о прямой интервенции генуэзских сил (нет таких сведений и в русских летописях), хотя ничто не мешало бы и такому развитию событий, благо есть прецеденты (поход на Солхат в 1434 г., о котором уже упоминалось и во время которого собственно Генуя предоставила 6000 солдат, тогда как Кафа – 2000).

Итак:

1. Если кафинская колония и была в определенные исторические периоды практически независима от Золотой Орды и местных татарских правителей, то независимость эта постоянно находилась под угрозой. Формальные же стороны договора с татарскими ханами коммуна старалась соблюдать (присутствие тудуна, выплата откупа и т.д.);

2. Численность населения Кафы в источниках сильно преувеличена (завышена почти в 17 раз);

3. Этнический и конфессиональный состав населения был очень пестрым, причем собственно генуэзцы составляли ок. 18 % от всего населения Кафы; в Кампаньи соотношение, вероятно, было еще радикальнее сдвинуто в пользу местных этносов, причем греки составляли ок. 50 % населения коммуны. Примерно таково же было соотношение православных (греки и татары) и римо-католиков (18 %), при том, что на втором месте в Кафе стояла община Армянской Церкви (здесь также следует напомнить о существовании некоторой напряженности между римо-католическим клиром Кафы и армянской общиной, – напряженность была вызвана миссионерской деятельностью католических орденов среди армян);

4. Сообщение о присылке кафинцами четырехтысячного отряда в войско Мамая кажется весьма и весьма преувеличенным, поскольку это означало бы мобилизацию всех сил коммуны и фактическое оголение тылов, чего невозможно было допустить, учитывая продолжавшуюся войну с Венецией;

5. Кроме Кафы и ее филиальных поселений, никакие другие генуэзские колонии (Матрега, Копа, Батияр, Иль-Пеше и проч.) Северного Причерноморья в походе на Москву не участвовали. Нам также неизвестно об участии сил метрополии (Генуи) в конфликте, что само по себе уже заставляет сомневаться в общегенуэзской заинтересованности походом Мамая;

6. Картулярии Кафы (в высшей степени надежный источник финансового, а не хроникального или агиографического характера) не дают подтверждений прямому участию кафинцев в Мамаевом походе;

7. Имеются прямые свидетельства вынужденного характера кафинской мобилизации (см. выше о Жанкасиусе-Зихе). Напомним, что агрикультурная продукция занятых Жанкасиусом 18 сельских населенных пунктов составляла единственный продовольственный резерв Кафы;

8. Кафа богатела в основном за счет развития посреднической торговли[42], что в большей или меньшей степени делает необходимым организацию и поддержание statusquoкак перевалочных пунктов для транзитного товара, так и содержание контор для непосредственного сообщения с торговыми контрагентами (торговые дома в метрополии и колония купцов-сурожан в Москве). Т. обр., Кафа скорее была заинтересована в стабильности положения, нежели в перманентном военном конфликте[43] (что само по себе не снимает возможности поддержки Мамая, как ближайшей к городу политической силы большого масштаба). До нач. 1370-х гг. безопасность торговых путей обеспечивала Золотая Орда, затем, в т.н. "великую замятню" (то есть "смуту, время замешательства"), налаженный товарообмен был затруднен;

9. Пресечение подвоза хлеба в Кафу вызвало бы в колонии голод и фактически подрывало всю ее морскую торговлю, поэтому коммуна не была заинтересована в конфликте с ближайшими ордынскими властителями;

10. Практически сразу после вынужденной мобилизации по приказу Жанкасиуса-Зиха и занятия им 18 кафинских сел представители коммуны вступили в тайные переговоры с ханом Тохтамышем, о чем было известно и на Москве[44];

11. Почти сразу после разгрома Мамая мирный договор Кафы с Тохтамышем был заключен, что может означать в т.ч. его полную предварительную готовность. Возможно, убийство Мамая в Кафе в 1381 г. следует отнести к последствиям того же договора.

Из всего вышеизложенного следует несомненно единственный возможный вывод: участвовать в походе и битве на Куликовом поле на стороне Мамая могли только кафинские наемники и (если мы вспомним казус с мобилизацией по распоряжению Жанкасиуса) коммунальное ополчение. В первом случае это почти несомненно будут оргузии, поскольку Кафа регулярно практиковала использование военных услуг именно этой категории местного тюркского профессионального наемного войска. Во втором, если мы примем версию об участии кафинского ополчения в битве, окажется, что большинство коммунальной милиции составляли в момент описываемых событий греки и армяне. Таким образом, "в сердцевине" войска Мамая (см. интервью свящ. Силовьева) окажутся православные греки из Крыма, а не "наемники-католики из Западной Европы". Еще раз повторим, что летописные источники сообщают нам об участии в походе Мамаевой орды только местного крымского населения, а не западноевропейцев. В противном случае, смеем предположить, этот факт не остался бы незамеченным авторами хроник, или позднейшими редакторами летописных сводов. И самое главное, что, как нам кажется, было возможно понять из вышеприведенных исторических зарисовок – участие Кафы в походе Мамая было более чем вынужденным и недобровольным. При первой же возможности (учитывая, разумеется, реальную опасность, связанную с тем, что разбитый на Куликовом поле Мамай был окончательно разгромлен спустя почти два года ханом Тохтамышем, а до своего поражения не собирался складывать оружия и все еще оставался фактическим правителем Крыма) Кафа без промедленияразорвала все свои обязательства в отношении Мамая и его сына. Основной целью городской администрации было достижение statusnonmoriendi (т.е., положения, при котором город мог продолжать жить). И здесь для кафинского консула и городской элиты был вопрос жизни или смерти колонии – проблема восстановления свободного подвоза продовольствия из Кампаньи и возобновление торговли зерном.

Сверх сказанного выше заметим, что свящ. Силовьев и многие выступавшие в последние дни с изложением собственных версий относительно участия генуэзцев-католиков в битве на Куликовом поле, неожиданным образом делают совершенно разные выводы из ясных летописных упоминаний о "фряжском" отряде и не менее ясных (в тех же источниках) сообщений об участии в походе на стороне противников кн. Дмитрия Донского армян, мусульман, православных (греков и бродников). Вернее, во втором случае никакие выводы просто не делаются. Как не делаются (и слава Богу!) подобные выводы из того факта, что русские воины участвовали в набегах золотоордынских орд на Польшу, Литву и балканские государства[45], а также служили в самом Ханбалыке, как и в Сарае (достаточно вспомнить, что с 1261 г. в Сарае существовала православная епархия (позднейшая епархия Сарская и Подонская)[46].

Провиденциальный характер приобретает и отсутствие выводов из легенды о буддийском вероисповедании бохатура Челубея (позволим себе красочную цитату из того же интервью свящ. Силовьева): "Есть предание о том, что печенег Челубей, или Темир-Мурза, как его называли, принадлежал к буддийской секте "бон (г)-по", которая, в отличие от традиционного буддизма, разрешала войну. Он якобы владел мистическими способностями, которые сейчас хорошо известны по фильмам о восточных единоборствах: мог наносить энергетические удары на расстоянии, исчезать в одном месте и появляться в другом, летать по воздуху (левитировать) и так далее"[47].

Нам не хотелось бы верить, в то, что таким образом осуществляется оперативное исполнение стратегического замысла о "великом подлоге" (с недавних пор это понятие имеет хождение среди читателей и авторов уважаемого интернет-портала). Скорее всего, в этом случае мы имеем дело с непреодолимой косностью и заранее заданным схематизмом мышления.

В дальнейшем мы надеемся рассмотреть еще как минимум две темы – 1) о том, как православный великий князь Яков (Ягайло) Литовский стал "острием копья" против Руси и оказался католиком за 6 лет до принятия им веры Римской Церкви и 2) существовал ли "сердечный союз" Мамая с католическим Западом?

Примечания

[1] Посреди забот (итал.). Воспроизводится название одного из папских документов. Несмотря на это, автор вовсе не хочет настаивать на безошибочности собственных выводов.

[2] Этим, в частности, объясняется широкое использование интернетских источников и применение "слепых" ссылок.

[3] Дмитрук М. Битва духа. Ровно 625 лет назад, на православный праздник Рождества Пресвятой Богородицы, произошла Куликовская битва. // Гудок, 21.09.2005.

[4] В известном смысле, исключением является многотомный труд Н.П. Надинского (), на которого часто ссылался также покойный В.В. Кожинов. Н.П. Надинский долгое время работал в обкоме КПСС Крыма и прославился среди коллег-историков крайностью суждений, а также часто необоснованными выводами.

[5] Пантелеева Л.Г. Героические страницы русской истории на уроках литературы – Интернет версия.

[6] Независимая газета, 15.09.2005.

[7] Там же.

[8] В поисках Куликова поля // Нескучный сад. Православный журнал о делах милосердия.15.08.2005.

[9] Иронические стишки, 26.01.1999. Сост. А. Эдельштейн.– Интернет-версия.

[10] См. например Гумилев Л.Н. От Руси до России. СПб, 1992; Он же. Эхо Куликовский битвы // Огонек, № 36. 1980, с. 16-17.

[11] Бегунов Ю.К. Об исторической основе "Сказания о Мамаевом побоище" // "Слово о полку Игореве" и памятники Куликовского цикла. М.-Л., 1966, с. 520; Кучкин В.А. Победа на Куликовом поле // Вопросы истории. 1980, № 8, с. 8. Очевидно, Р.Г. Скрынников в книге: Государство и Церковь на Руси. XIV-XVIвв. Новосибирск. 1991, с. 76, также принимает выводы коллег.

[12] Полное собрание русских летописей. Т. 15. вып. 1, с. 139.

[13] Мурзакевич Н. История генуэзских поселений в Крыму. Одесса. 1837, с. 4.

[14] Так, в 1333 г., по договору с Узбек-ханом, венецианцы получили в Азаке (Тана, соврем. Азов) ограниченную территорию площадью 379 пассов, которую им было разрешено обвести частоколом и окопать рвом (Флмичев Н.Н. Некоторые данные о культовых сооружениях и религиозной жизни средневекового города Азак-Тана в XIV-XV вв. // Очерки истории Азова. Вып. 2. Азов. 1994, с. 5-15). Как видим, реальность далека от наших представлений о существовании могущественного венецианского города Таны. Все, что нам подарила историческая реальность – скромная площадь, огороженная палисадом.

[15] Хотко С.Х. История Черкессии в средние века и новое время. Краснодар. 2001; Зевакин и Н.А. Пенчко.Н.А. Очерки по истории генуэзских колонии на западном Кавказе в XIII-XV вв. М. 1933.

[16] Карпов С.П., StrassleP.M. DerInternazionaleSchwarzmeerhandelundKonstantinopel 1261-1484 imSpiegeldersowjetischenForschung // Византийский временник, т. 53. М. 1992, с. .

[17] Куртиев Р., Когонашвили К. Средневековый Крым (XII-XV вв.) – Интернет-версия.

[18] Андреев А.Р. История Крыма. М. 2002, с. 112.

[19] Дюпюи Р., Дюпюи Т. Всемирная история войн. Кн.1. СПб-М., 1997, с. 86.

[20] Юргевич В. Устав для генуэзских колоний на Черном море, изданный в Генуе в 1449 году // Записки Одесского общества истории и древностей. Одесса. 1863, с. 786-808.

[21] Хотко С.Х. Указ. соч.

[22] Ср.: Пономарев А.Л. Население и территория Кафы по данным Массарии – бухгалтерской книги казначейства за 1381-1382 гг. // Причерноморье в Средние века. / П. ред. С.П. Карпова. М. 2000, с. 429, 441.

[23] Куртиев Р., Когонашвили К. Указ.соч.

[24] Пономарев А.Л. Указ. соч., с. 393.,

[25] Там же, с. 381-394.

[26] Там же, с. 381.

[27] Здесь мы намеренно не употребляем в отношении Армянской Церкви привычного определения "монофизитская", поскольку для этого не имеется убедительных оснований.

[28] Старокадомская М.К. Русское торговое население генуезской Кафы // История и археология средневекового Крыма. — М., 1958.; Она же. Солхат і Кафа в XIII — XIV вв. // Феодальная Таврика. — К., 1974.

[29] Сыроечковский,В.Е. Гости-сурожане. М. 1935, с. 17-18, 26-27, 38, 82; Рабинович М.Г. Облик Москвы в XIII – XVI веках // Вопросы истории. 1977. № 11, с. 136.

[30] Мейендорф И., прот. Византия и Московская Русь – Интернет-версия (библиотека Я. Кротова).

[31] Пономарев А.Л. Указ. соч., с. 405, 438.

[32] Краткие сведения о средневековых католических приходах и епархиях можно получить в подготовленном автором справочнике (Козлов-Струтинский С.Г. Католические общины в Российской Федерации. Краткий церковно-исторический справочник. М.: Изд-во Францисканцев (готовится к печати).

[33] Хотко С.Х. Указ. соч.

[34] Куртиев Р., Когонашвили К. Указ. соч.

[35] Там же.

[36] Описание массариев содержится в статье С.П. Карпова Итальянские торговые фактории,// Энциклопедии Отечественная история. История России с древнейших времен до 1917 г. Т.2. М.,1996, с. 410-411. См. также:Карпов С.П. Источники по истории Причерноморья и Древней Руси в итальянских архивах. // Вестник Московского университета. Сер. 8. История. 1994, № 1, с. 10.

[37] Быков А., Кузьмина О. Олег Рязанский – Интернет-версия.

[38] Дляинтересующего нас периода можно заменить на "Золотой Орды".

[39] Дьячков С.В., Алексеенко Н.А. Начало археологических раскопок генуэзской крепости Чембало – Интернет-версия.

[40] Мурзакевич Н. Указ. соч., с. 47-52

[41] Пономарев А.Л. Указ. соч.

[42] Подробнее см.: С.П. Карпов. Итальянские республики и южном Причерноморье в XIII-XV вв.: проблемы торговли. М. 1990.

[43] Гёкеньян Х. Западные сообщения по истории Золотой Орды и Повольжья 1223-1556 // Источниковедение истории улуса Джучи (Золотой Орды). 1223-1556 - (http://www.tataroved.ru/publication/zorda/1/).

[44] Ю. К. Бегунов. Об исторической основе Сказания о Мамаевом побоище // Слово о полку...", с. 521-523.

[45] Здесь можно вспомнить также эпизод с участием войск княжества Феодоро (Мангуп) в составе золотоордынского войска против сил вел. кн. Ольгерда Литовского, окончившийся поражением Орды в битве при Синих Водах (1362-1363 гг.)

[46] Полубояринова М.Д.Русские люди в Золотой Орде. М., 1978, с. 24-25, 28, 32-34; Черепнин Л.В. Монголо-татары на Руси (XIII в.) // Татаро-монголы в Азии и Европе. М., 1970, с. 186-206.

[47] Дмитрук М. Битва духа… // Гудок, 21.09.2005.

Станислав Козлов-Струтинский.

*Навеяно этой дискуссией(прим. Saygo)

Share this post


Link to post
Share on other sites


О размере гарнизона, скажем, Судака, можно судить, посмотрев размеры наиболее укрепленной части замка - Консульской цитадели (на фото - верхняя линия стен).

А в целом - там несли службу далеко не только генуэзцы - было много армян, готов, черкесов и т.д. Генуэзцы были в правлении.

post-69-1371455368.jpg

Share this post


Link to post
Share on other sites

Собственно колонистов (генуэзцев) на территории Генуэзской Газарии всегда было немного...около 2 тыс. человек, они не теряли связь с метрополией и сохраняли гражданство Генуи. В основном эти поездки в Крым были похожи на современные поездки в "горячие точки", ехали в основном молодые мужчины и без семей...здесь главное - бизнес.

Теперь что касается гарнизонов крепостей (в 15 в).

В Судаке (Солдайе) - всего около 20 человек (пехота- арбалетчики) и плюс 8 чел. личной охраны консула (конные).

В Чембало (Балаклава) - 40 человек (пехота).

Сколько было в Кафе не нашла....

Получается что и постоянного большого войска у генуэзцев не было..

Гарнизоны были только из наемников, но только не из местного населения (приезжие из метрополии (Генуя) или не из Крыма?).

Share this post


Link to post
Share on other sites
(Суйко @ Сегодня, 10:53)
Гарнизоны были только из наемников, но только не из местного населения

Армянские "казаки" были из местных, крымских армян.

Кстати, тюркоязычных на тот момент.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Еще хочу отметить, что работы Самира Хотко весьма специфичны - там много фолькс-хистори. Правда, есть и ценные находки.

Но в целом, его восхваление адыгов чем-то сродни лионизму и среди кавказоведов носит название "хотковщина". Его работами надо пользоваться с оглядкой, хотя жемчужины и в них попадаются.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Вся муть и ура-поЦреотизЬм вокруг генуэзцев на Куликовом Поле строится вокруг 2 строчек - летописной и из художественного произведения.

Летописная:

…и рати понаймовав фрясы, и черкесы, и ясы

Художественная:

закладоша за плечи кониа - передние крачае, задние должае ... почаста вставати стена у стены

Собственно, все.

Но какие фантазии!

Помнится, была детская книжка 1980 г. издания - где нарисованы марширующие генуэзские наемники в максимилиановских доспехах, у которых ряд пик высунут в районе пупа, а другой ряд - лежит на плечах. И русские в какой-то рванине бросаются с дубинками в промежутки между пик и бьют итальяшек по лбу, а те не могут подвинуть пику и убить их - довольно жесткая конструкция фиксации этих пик под мышками и на плечах у нескольких человек делает оборванцев с дубинами самым опасным конкурентом фаланги smile.gif

Какие выводы можно сделать из приведенных мною строчек "Краткой летописной повести" и "Сказания о Мамаевом побоище" - сами видите. Но при желании - фаланга, арбалетчики, максимилиановский доспех... Все можно притянуть - даже новы крестовый поход против Руси! ganj.gif

Share this post


Link to post
Share on other sites

Ссылка на книгу О. Тихомирова "На Поле Куликовом", где русские крестьяне лупят генуэзских латников почем зря - можно полистать и выйти на нужную картинку:

http://www.mubiblioteka.ru/media/book/tiho...pole_kulikovom/

Картинки доставляют безмерно! Текст тоже.

Share this post


Link to post
Share on other sites
Какие выводы можно сделать из приведенных мною строчек "Краткой летописной повести" и "Сказания о Мамаевом побоище" - сами видите.

Упоминание о том, что фрязи были в составе войск Мамая есть в Летописной повести о Куликовской битве (сост. в нач. 15 в.), которая входит в состав Рогожского летописца (сер. 15 в.), Симеоновской летописи (конец 15 - нач. 16 в.) и 1-й Новгородской летописи (15 в.).
Но я не знаю ни одного "иноземного" источника, в котором упоминался этот факт.

Все можно притянуть - даже новы крестовый поход против Руси!

Если честно...где -то в литературе встречала и такую "версию" wink.gif

Share this post


Link to post
Share on other sites
(Суйко @ Сегодня, 16:10)
Упоминание о том, что фрязи были в составе войск Мамая есть в Летописной повести о Куликовской битве (сост. в нач. 15 в.), которая входит в состав Рогожского летописца (сер. 15 в.),

Это и есть "Краткая летописная повесть". ЕМНИП, запись датируется 1404 г. (был сборник по этому вопросу к юбилею в 1980).

(Суйко @ Сегодня, 16:10)
Но я не знаю ни одного "иноземного" источника, в котором упоминался этот факт.

Более того, там она практически не отражена - есть мнение, что в "иноземных свидетельствах" перепутаны Куликовская битва и битва у Синих Вод (татары с литовцами). Т.е. независимых источников нет в целом, что позволяло сочинителям извращаться на тему битвы лет 300 - в последних редакциях "Сказания" уже есть даже стрельцы с пищалями!

(Суйко @ Сегодня, 16:10)
Если честно...где -то в литературе встречала и такую "версию"

А все же рекомендую почитать книШку О. Тихомирова "На Поле Куликовом"! wink.gif

Share this post


Link to post
Share on other sites

Когда давно мне встретилось упоминание о том, что в Черном море на тот период могли находится корабли какого-то генуэзского флота,

разбитого венецианцами. Говорилось о том, что проливы были заблокированы венецианцами и поэтому они не могли попасть домой.

И что их их экипажей и наемников, и также с других генуэзских кораблей могли набрать солдат к Мамаю. Не знаю, правда это, или нет.

Share this post


Link to post
Share on other sites
(Чжан Гэда @ Июн 17 2013, 13:56)
Какие выводы можно сделать из приведенных мною строчек "Краткой летописной повести" и "Сказания о Мамаевом побоище" - сами видите. Но при желании - фаланга, арбалетчики, максимилиановский доспех... Все можно притянуть - даже новы крестовый поход против Руси!

Добавлю...
где-то читал - мерзкие генуэзцы снарядили целый обоз с цепями для русских пленников. Во как! :o

Share this post


Link to post
Share on other sites

Еще, уточнение по генуэзцам.

В одном обсуждении в Живом Журнале промелькнуло. Цитата:
"...пишет Джираламо Серро: "Mamai khan del Kaptciak in quel tempo strascino le colonie Genovesi in un infelicissiva guerra contra i Russi". Если смотреть на факты, то во время Къёджской войны, восточный флот генуэзцев после поражения у Константинополя был вбит в "Маре Мажоре" и прохлождался до 1382 года по черноморским колониям..."

Share this post


Link to post
Share on other sites
(Exarch @ Сегодня, 03:47)
В одном обсуждении в Живом Журнале промелькнуло

Виталию Викторовичу буду звонить - спрошу. Потому как фраза ни о чем:

Mamai khan del Kaptciak in quel tempo strascino le colonie Genovesi in un infelicissiva guerra contra i Russi

Перевод: Кипчацкий хан Мамай (уже косяк - он не был ханом никогда!) в то время привлек генуэзские колонии к несчастливой войне против Руси.

Это и в Краткой летописной повести есть - "понаймовав фрязи".

Ну а Джироламо Серра (Girolamo Serra) жил аж в 1767-1837 гг. Очень ценный очевидец и даже практически участник событий!

Про Карло Дзено (Carlo Zeno, 1334-1418) - во время войны в Кьодже (1378-1381) он стал адмиралом в самом конце 1379 г. и 1.01.1380 прибыл к Кьодже, разбив генуэзцев.

Как он мог кого-то там держать в Черном Море? В 1376-1379 гг. он стоял на Тенедосе (владение Венеции при выходе из Дарданелл) с 18 галерами, противостоя флоту Генуи. Вопрос - что за сражение у Константинополя, после чего 18 галер держали в Черном море целую прорву генуэзцев, а никто про него не знает? В этой войне (т.н. "война Кьоджа") первым крупным сражением было поражение венецианцев в Пуле в 1378 г. Потом венецианцы смогли заблокировать генуэзцев в лагунах у Кьоджи и вызвали последний резерв - флот Карло Дзено. Он и добил генуэзцев в битве при Кьодже в 1380 г. Все, никакого астрономического флота в Черном море не было ни у тех, ни у других.

Т.ч. дядя Дима (Антов) тут сказал, не подумавши. А Виталий Викторович, как видится, сам еще эту информацию не прорабатывал.

Share this post


Link to post
Share on other sites

У Евгения Пчелова в довольно хорошей книге "Рюриковичи: история династии" на с. 308 читаем:

Помимо ордынцев на стороне Мамая участвовали отряды черкесов и осетин, булгары и мордва, наемники-итальянцы, пришедшие из Таны...

Аналогично в педивикии в статье Тана:

В 1380 году местные итальянцы, скорее всего, генуэзцы и венецианцы, даже участвовали в Куликовской битве на стороне монголо-татар хана Мамая.

Проблема в том, что не вполне понятно, откуда сведения. Где именно упоминается Тана (она же Танаис, она же Азов) в качестве города, поставлявшего наемников Мамаю на Куликово поле?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Очень интересный факт - генуэзцы плавали не только по Черному и Азовскому морям, но даже по Каспию. Генуэзские фактории видимо существовали в Дербенте и Тавризе. Об этом сказано например в книге Ашурбейли С.Б. Государство Ширваншахов. Баку, 1983. По свидетельству Марко Поло, уже в XIII в. генуэзские купцы ходили по Каспию на своих перевезенных сюда судах (Путешественники об Азербайджане. Баку, 1961. Т. 1., с. 33).

Share this post


Link to post
Share on other sites

Наймовать фрязей-арбалетчиков Мамай в принципе то мог из гарнизонов подконтрольных ему городов . А вот в их сколь нибудь значительное количество верить нет оснований .

Share this post


Link to post
Share on other sites

Участие генуэзцев или просто каффинцев из разных народностей это миф. Просто потому, что забрал у них 16 поселений около Судака. Сам Судак остался за ними как и земли позже вошедшие в капитанство Готия. Эти земли генуэзцы ранее отжали у Трапезундской Империи. ЮБК раньше находился в двойном подчинении - Трепузенда и Золотой Орды. Неожиданный захват чембало встретил противодействие у Джанибека. Татары отбили Чембало, но Каффу взять не смогли. На Мамая у генуэзцев был очень большой зуб. Касательно его союза с Литвой то тут поцреотизм еще больший. В Великом Княжестве Литовском перед этим была усобица между Кейстутом и Ягайло и Ягайло скорее двинул войска чтобы персонажи вроде Дмитрий Боброка и Андрея Ольгердовича не вторглись неожиданно в его владения и чтобы русские не приняли участие в войне на стороне его врага. Если бы Ягайло шел на помощь Мамаю, то он бы смело мог напасть на утомленных битвой с татарами победителей. А рассказы Никоновской летописи с ее антипатией к литовцам нужно критически относиться. О немецких свидетельствах Чжан Гэда все правильно сказал. Битва на Куликовом поле конечно большая битва, но уж сильно багата мифами.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Так черкес Кочубей - это миф или не миф?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Еще хочу отметить, что работы Самира Хотко весьма специфичны - там много фолькс-хистори. Правда, есть и ценные находки.

Кое-что читал, по-моему пишет очень занимательно, проникся симпатией. Особых панегириков не заметил, в нашей историографии их во всяком случае не меньше. Но Самира Хотко активно юзают сетевые тролли, поэтому появление его имени в трэде для какого-нибудь вахтера - как мулета для быка на корриде.

Ягайло скорее двинул войска чтобы персонажи вроде Дмитрий Боброка и Андрея Ольгердовича не вторглись неожиданно в его владения и чтобы русские не приняли участие в войне на стороне его врага.

По одной из версий (ваших земляков) Боброк из Кориатовичей происходил, и польский король лишил его земель под Львовом, вот почему Боброк пошел служить Московскому князю.

Так черкес Кочубей - это миф или не миф?

Вы имеете в виду Хаджи-Черкеса, правителя Хаджи-Тархана (Астрахани)? Но вообще правильно было бы Салчи-Черкес.

Начнем с имени хаджитарханского владетеля. В переводе оно приведено в форме Хаджичеркес, или просто Хаджи. Оставим вторую часть этого сложного имени — Черкес, русская передача которого у нас сомнений не вызывает. Первая часть имени встречается в рассказе Ибн Халдуна четыре раза, В. Г. Тизенгаузен везде уверенно называет его по-русски Хаджи, а между тем в арабском тексте, публикуемом на основании печатного издания и двух рукописей, есть и разночтение — Салчи. Мы выбираем эту форму. «Салчи» — древнее тюркское слово, означающее "повар". Слова «салчи» и «хаджи» в скорописном арабском написании почти неразличимы. Конечно, для арабиста слово «хаджи» понятнее и потому предпочтительнее. Однако чтение «Салчи» правильнее, потому что русские летописи XIV-XV вв. под 1375 г. единодушно называют владетеля «Хазитороканя» именем Салчин, или Салчеи. А ведь они руководствовались не книжным написанием, а живым звучанием этого имени. На легендах медных монет, битых в Хаджитархане в 776 г. х., имя правителя дается в форме Черкесбек, т. е., видимо, "правитель черкесов".

Григорьев А. П. Золотоордынские ханы 60—70-х годов XIV в.: хронология правлений // Историография и источниковедение стран Азии и Африки : сборник. — Л., 1983. — В. VII.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Кочубей это не адыгское, а тюркское мся - Кучук-бий. Самира Хотко я бы не стал воспринимать серьезно. Относительно имени Черкес то оно широко использовалось тюрками, сами же чекркесы себя по иному звали.

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!


Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.


Sign In Now