Дальний Восток России в годы Первой мировой войны: экономический и социальные аспекты

   (0 reviews)

Галлямова Людмила Ивановна
Доктор исторических наук, Заместитель директора по научной работе Института истории, археологии и этнографии народов Дальнего Востока ДВО РАН


Дальний Восток России в годы Первой мировой войны: экономический и социальные аспекты

Накануне Первой мировой войны территория Дальнего Востока входила в состав Приамурского генерал-губернаторства — одного из самых обширных генерал-губернаторств Российской империи, которое со времени образования в 1884 г. пережило несколько преобразований своего внутреннего устройства, происходивших под влиянием таких факторов как рост населения, социально-экономическое развитие региона, внешнеполитическая ситуация. Последние крупные административно-территориальные преобразования были осуществлены незадолго до первой мировой войны. В 1909 г. выделен в самостоятельную Камчатскую область Северо-Восток (с целью более успешной борьбы с иностранной экспансией), а также образована Сахалинская область, в которую по инициативе приамурского генерал-губернатора Н.Л. Гондатти в феврале 1914 г. включена северная часть Удского уезда Приморской области с г. Николаевском-на-Амуре, что было обусловлено потребностями дальнейшего развития рыбопромышленности, золотодобычи, лесного дела, но главное — ростом населения.

К началу 1917 г. в состав Приамурского генерал-губернаторства входили четыре области: Амурская (год образования — 1858), Приморская (1856 г.), Камчатская (1909 г.) и Сахалинская (1909 г.)- В формировании населения российского Дальнего Востока ведущая роль принадлежала механическому приросту, происходившему за счет разнообразных миграционных потоков: крестьян-переселенцев, рабочих, предпринимателей, ремесленников, военных, ссыльных и т.д. Под влиянием этих факторов численность населения на Дальнем Востоке росла довольно высокими темпами: в период 1906-1913 гг. ежегодный прирост составлял 60,2 тыс. чел. или 10,2% в год, достигнув 987,4 тыс. чел. (из них в Амурской — 323,3 тыс., в Приморской — 619,2 тыс., Камчатской — 54,5 тыс., Сахалинской — 10,4 тыс.) [1]. Благодаря пограничному поло-/115/

1. Подсчитано на основании: Галлямова Л.И. Дальневосточные рабочие Рос-« mi во второй половине XIX— начале XXв. Владивосток., 2000. С.205. Табл. 1.

жению Дальний Восток довольно быстро оказался в сфере активного воздействия миграционных волн из зарубежья - Китая, Кореи, Японии, а также государств Европы и Америки. Наиболее массовый характер носила иммиграция из соседнего Китая, выходцы из которого составляли значительную часть населения, в первую очередь в Приморской области. К началу 1914 г. здесь числилось 127,4 тыс. иностранцев (12,9% населения), львиная доля которых приходилась на китайцев и корейцев. Другая особенность демографического развития Дальнего Востока заключалась в более активном, чем в среднем по России, росте городского населения. Уровень урбанизации на Дальнем Востоке в 1913 г. достиг 28,9%, тогда как по России он в это время составлял 15,0% [2].

Первая мировая война внесла заметные коррективы в демографические процессы на Дальнем Востоке: она вызвала резкое снижение потока крестьян-переселенцев и рабочих-отходников; с другой стороны, начался отток российско-подданного населения, связанный с военной мобилизацией мужчин, отъездом в места постоянного проживания законтрактованных рабочих-отходников и их семей, передислокацией в западноевропейские районы воинских частей (в частности, за 1914 -1916 гг. на военную службу в Приамурском военном округе было призвано не менее 104 тыс. чел. [3]). В-третьих, усилился приток мигрантов из Китая и Кореи, и в результате в 1916 г. на Дальнем Востоке официально уже числилось около 150 тыс. иностранцев (их доля в составе населения возросла до 14,8%) [4]. В годы войны появились новые виды миграций: беженцы из пострадавших от войны районов и военнопленные, численность которых к 1917 г. составила соответственно 1,5 тыс. и 14 тыс. Всего же за 1915 - начало 1917 г. через Приамурский край прошло 6 тыс. беженцев и вынужденных переселенцев; приток военнопленных шел параллельно с их обратным перемещением в центр страны: в декабре 1916 г. их насчитывалось 21,8 тыс., в апреле 1915 г. — 41,0 тыс. [5] /116/

2. Россия. 1913 год: Статистико-документальный справочник. СПб., 1995. С.23. Табл.4; Галлямова Л.И. Дальневосточные рабочие России ... С.205.
3. Иконникова Т.Я. Дальневосточный тыл России в коды первой мировой войны. Хабаровск, 1999. С. 135, 155, 163-166.
4. Подсчитано на основании: Гапоненко Л.С., Кабузан В.М. Материалы сельскохозяйственной переписи 1917 г. как источник определения численности населения накануне Октябрьской революции // История СССР, 1961, № 6. С. 103; Сборник статистических сведений по Амурской области. Благовещенск 1917. Вып. 5. С.20-21; Леонтии П.Д. Богатства Приамурья и Забайкалья. Чита, 1922. С. 30.
5. Рыбаковский Л.Л. Население Дальнего Востока за 150 лет. М., 1990. С. 62; Зуев В. К Сухопутные силы России на Дальнем Востоке в канун Октября 1917 года: структура, дислокация, численность //Вопросы истории гражданской войны и интервенции на Дальнем Востоке России. Владивосток, 1994. С. 50; Иконникова Т.Я. Дальневосточный тыл России... С.240, 247 — 248.


Общим итогом происходивших в годы войны противоречивых миграционных процессов явилось резкое падение темпов роста населения на Дальнем Востоке: за 1914—1916 гг. его численность увеличилась всего на 0,9 тыс. чел. (или менее чем на 1%), при этом сельское население сократилось, а уровень урбанизации возрос на 11,8% достигнув к 1917 г. 32% [6], что обусловило усиление роли городов в общественно-политической жизни Дальнего Востока.

Поражение в русско-японской войне заставило правительство сделать вывод о «необеспеченности безопасности России на всем протяжении ее дальневосточных границ» [7]. В первую очередь начались настойчивые дипломатические усилия по урегулированию отношений с Японией, что привело к постепенному тесному сближению двух государств. Этому способствовало и нарастание российско-германских противоречий, с одной стороны, и ухудшение американо-японских отношений - с другой. Еще более «живительной» для русско-японских отношений стала первая мировая война, которая, выражаясь словами министра иностранных дел С.Д. Сазонова, «рассеяла последние остатки былых предубеждений» и перед обеими странами открылась широкая возможность «в более тесном согласовании своих взаимных интересов для предохранения надежным образом себя от общей опасности» [8]. Война послужила толчком в деле укрепления торгово-экономических связей соседних держав. Россия стала важным рынком сбыта для японской промышленности за счет поставок оружия и военного снаряжения для царской армии: японский вывоз в Россию возрос с 12,4 млн. иен в 1914 г. до 151 млн. иен в 1916 г., российский экспорт в Японию, имевший несравненно более скромный объем, также увеличился с 1 млн. иен в 1914 г. до 5 млн. иен в 1917 г.; в годы войны Россия также осуществила в Японии несколько краткосрочных займов, общая сумма российского долга к ноябрю 1917 г. превысила 250 млн. иен [9].

В годы Первой мировой войны наметилась также тенденция к сближению торгово-промышленных кругов России и США. Острая нужда России в вооружении и финансах, нарушение торговых связей с европейскими странами активизировали этот процесс. С другой стороны, в военные годы интерес США к российскому рынку заметно возрос, а главное расширились возможности для американского бизнеса. Соглас-/117/

6. Подсчитано на основании: Галлямова Л.И. Дальневосточные рабочие России ... С.205. Табл.1.
7. Цит. по: Российская дипломатия в портретах. М., 1992. С.342.
8. Цит. по: Васюков В. С. Внешняя политика России накануне Февральской революции. 1916- февраль 1917 г. М., 1989. С.ЗЗ.
9. Кутаков Л. К Россия и Япония. М., 1988. С.342.


но российским статистическим данным, если в 1914 г. экспорт США в Россию составил 31,3 млн. дол., тов 1915 г. — 60,8, а в 1916 г. - 309,8 млн. дол., т.е. увеличился почти в 10 раз. В результате США стали занимать преобладающее место в русской торговле [10]. Усиление позиций американского капитала на российском рынке стимулировало политическое сближение обеих стран, причем российская дипломатия видела в США противовес Англии и Японии при проведении дальневосточной политики.

В целом же при реализации внешнеполитической стратегии на Дальнем Востоке российской дипломатии удалось достичь позитивных результатов: была усилена безопасность дальневосточных границ, ослаблено политическое и экономическое влияние враждебной Германии в Китае, что способствовало укреплению позиций России. Все это позволяло более активно использовать людские, финансовые и материальные ресурсы на западном театре военных действий.

Опасения за обороноспособность восточной окраины побуждали российское правительство вносить серьезные коррективы и во внутреннюю политику на Дальнем Востоке. Именно уязвимость берегов Тихого океана заставила предпринять важные стратегические меры по хозяйственному освоению Приамурья и Уссурийского края накануне Первой мировой войны. В 1909 г. был создан Комитет по заселению Дальнего Востока во главе с премьер-министром П.А. Столыпиным, получивший обширные полномочия. Комитет разработал программу первоочередных мер по укреплению позиций России на Дальнем Востоке, в ходе её реализации усилилось поощрение переселенческого движения и крестьянской колонизации дальневосточных земель, интенсифицировано строительство Амурской железной дороги, стимулирован приток российских рабочих, организована комплексная Амурская экспедиция по изучению региона, приняты меры по развитию сельского хозяйства, торговли и промышленности и т.д. За 1909 — 1914 гг. государственные расходы на Дальний Восток возросли с 55 млн. до 105 млн. руб. в год [11].

В предвоенный период развитие дальневосточной экономики приобрело особенно динамичный характер, коснувшись фактически всех отраслей и сфер экономики. Изменение внутренней политики царизма по отношению к Дальнему Востоку, возросший приток переселенцев, рабочих, капиталов — все эти факторы стимулировали хозяйственное /118/

10. Васюков В.С. Внешняя политика России... С. 174.
11. Кутаков ЛИ. Россия и Япония. М., 1988. С.306-307; Дубинина Н.И. Приамурский генерал-губернатор Н.Л. Гондатти. Хабаровск, 1997. С.38—48.


освоение региона: ускорилось развитие речного флота (грузооборот Амурского речного бассейна с 1905 по 1912 г. увеличился почти в 5 раз, достигнув 1,3 млн т [12]), укрепились позиции отечественного морского транспорта на Дальнем Востоке благодаря тому, что русские пароходные компании (Доброфлот, «Русь», Товарищество пароходных предприятий на Дальнем Востоке, Пароходство графа Кейзерлинга) стали получать субсидии от государства. Кроме того, собственными пароходами обзавелись крупные рыбопромышленники и торговые фирмы (Эриксон, «Грушецкий и К°», «Демби, Бирич и К°» и др.), накануне войны морской транспорт обслуживал 86 прибрежных населенных пунктов. Развитие водного транспорта играло огромную роль в реализации грузоперевозок, налаживании экономических связей, в развитии торговли и таких отраслей промышленности как золото- и рыбодобывающая, угольная, добыча полиметаллов, лесная и пр., обеспечивая также значительную долю заграничного каботажа и связь с европейскими российскими портами. Особое значение пробрел Владивосток, вошедший в число 5 крупнейших морских портов России, грузооборот которого за 1907 - 1913 гг. вырос в 3,4 раза [13]. В 1912 г. начались работы по расширению и благоустройству порта, полностью завершить которые из-за войны не удалось.

Крупные сдвиги происходили в развитии железнодорожного транспорта: успешно шло строительство Амурской железной дороги, отдельные участки которой стали вступать в эксплуатацию с 1913 г., велась прокладка вторых путей Уссурийской железной дороги, начато строительство тоннеля на перевале Кипарисово, усилился подвижной парк железных дорог и т. д. Общий рост железнодорожной сети в регионе (без Забайкалья и Маньчжурии) составил 330%, а о повышении роли железнодорожного транспорта свидетельствовал тот факт, что его грузооборот с 1903 по 1913 гг. умножился в 5 раз. Росла протяженность грунтовых дорог: в 1909 г. завершено строительство Амурской «колесухи» (от Благовещенска до Хабаровска вдоль Амура), стали прокладываться дороги от Амурской железной дороги к крупным населенным пунктам, построена первая колесная дорога на Камчатке, активизировало работу и сфере дорожного дела Переселенческое управление; в годы войны началось строительство грунтовых дорог от оз. Кизи к зал. Де-Кастри и /119/

12. Галлямова Л.И., Ковальчук М. А. Транспортное освоение Дальнего Востока во второй половине XIX-начале XX в. // Хозяйственное освоение Дальнего Востока в эпоху капитализма. Владивосток, 1989. С. 118.
13. Доклады Приморской окружной торгово-промышленной палаты по вопросам русского Дальнего Востока, представленные на Вашингтонскую конференцию 1922 года. Владивосток., 1922. С.80—81.


от Благовещенска к Кербинским приискам и т. д. В 1914 г. общая протяженность грунтовых дорог составила 4600 км14. Рост наземных путей сообщения имел огромное значение, как для жизнедеятельности населения, так и для развитии всей экономики Дальнего Востока.

В предвоенные годы динамично развивалась дальневосточная промышленность, в первую очередь обрабатывающая, в которой число действовавших предприятий за 1906 - 1913 гг. увеличилось на 32,2%, а сумма производства - на 235% [15]. Особенно успешно прогрессировали мукомольная, винокуренная, металло- и деревообрабатывающая, силикатная, пивоваренная, полиграфическая и другие виды производства, электроэнергетика и т. д. Заметно усилилась техническая оснащенность и энерговооруженность обрабатывающей промышленности: за 1902 — 1913 гг. совокупная мощность машин и двигателей увеличилась в 8,6 раза. Активизировалось развитие рыбодобывающей отрасли, росли лесо- и угледобыча (с 1905 по 1913 г. добыча угля увеличилась с 13 млн. до 21 млн. пуд.); добыча серебро-свинцовых руд на Тетюхинском месторождении (в 1909 г. - 1,97 млн. пуд., в 1913 г. - 3,788 млн. пуд.), начались позитивные перемены золотопромышленности: активизировались разведочные работы, увеличилось количество драг- (в 1914 г. добыто золота на 21% больше, чем в 1913 г.), началась разработка медно- и железорудных месторождений и т.д. [16] Характерным явлением для дальневосточной экономики стало активное использование локомобилей и электродвигателей, а электростанции, по свидетельству фабричного инспектора Приморской области, все шире распространялись не только в городах, но и в крупных селах [17]. Промышленный переворот на транспорте, усиление технической оснащенности и энерговооруженности — все это свидетельствовало об интенсивном втягивании Дальнего Востока в процесс российской модернизации, получившей новый импульс в годы предвоенного экономического подъема. Модернизационные тенденции на Дальнем Востоке нашли свое проявление и в организационной перестройке производства в форме акционерного учредительства, которое заметно активизировалось в эти годы [18].

В предвоенный период позитивные сдвиги наблюдались и в аграрном производстве Дальнего Востока, на развитие которого заметное влияние оказывали такие факторы, как усиление крестьянских переселений, /120/

14. История Дальнего Востока...С.311.
15. Галлямова Л.И. Дальневосточные рабочие России... C.42-4S.
16. Там же. С.50-51, 60-65, 68-69, 74-76.
17. РГИА. Ф.23, Оп.16.Д.142.Л.224об.
18. История Дальнего Востока СССР в эпоху феодализма и капитализма (ХVII - февраль 1917 г.). М., 1991. С.317-318.


столыпинская аграрная реформа, увеличение городского населения, создававшего повышенный спрос на сельскохозяйственную продукцию. Развитие ведущей отрасли сельского хозяйства — земледелия - характеризовалось в первую очередь ростом посевных площадей, увеличившихся за 1906 — 1913 гг. в 1,9 раза. По темпам роста посевных площадей Дальний Восток в этот период опережал как общероссийские, так и сибирские показатели [19]. Большая часть запашки приходилась на «старожилов», затем — на «новоселов» и казаков. Своеобразием Дальнего Востока было широкое корейско-китайское участие: так называемая «желтая аренда» составляла более 6 тыс. дес. [20] Культивировались преимущественно пшеница, рожь, овес, гречиха и картофель, быстрее других росли посевы высокотоварных культур - пшеницы и овса. Район товарного земледелия сложился на Амуре, где в предвоенный период ежегодный излишек хлеба составлял 5,6 млн. пудов [21]. В приморской деревне своего хлеба выращивалось недостаточно, однако Приморская область отличалась разнообразием выращиваемых культур: здесь возделывались просовые, бобовые, подсолнечник, кукуруза, мак, сахар-мая свекла, лен, табак, конопля и т.д., развивались огородничество, бахчеводство, садоводство. Дальневосточное полеводство отличалось довольно активным использованием сельскохозяйственных орудий и машин: накануне войны по насыщенности земледелия машинами Дальний Восток значительно опережал не только Европейскую Россию, по и Западную Сибирь [22]. Росло использование наемного труда: так, к 1917 г. к найму годовых и сроковых рабочих прибегали в Европейской России 4,0% крестьянских хозяйств, в Западной Сибири — 7,0%, в Приморской области — 7,8%, в Амурской — 19,4% [23].

Динамично развивалось животноводство, за 1906 — 1913 гг. общее поголовье скота выросло примерно в 1,5 раза [24]. Разводили главным образом крупный рогатый скот, лошадей, свиней. Продуктивность скота была невысокой (например, среднегодовой удой коров в крестьянских хозяйствах составлял 700 — 1000 л), однако в предвоенный период важным явлением стал растущий интерес сельских хозяев к селекционной рабо-/121/

19. Крестьянство Дальнего Востока СССР. XIX—XXвв.: Очерки истории. Владивосток., 1991. С.90; История Дальнего Востока... С.324.
20. История Сибири. Т.З: Сибирь в эпоху капитализма. Л., 1968. С.313.
21. История Дальнего Востока... С.324.
22. Целищев М.И. Экономические очерки Дальнего Востока. Владивосток, 1925. С. 30.
23. Щагин Э.М. Октябрьская революция в деревне восточных окраин (1917 - лето 1918 г.). М, 1974. С.ЗЗ.
24. Подсчитано на основании: Лежнин П.Д. Богатства Приамурья и Забайкалья... С.72-73.


те: из других регионов выписывали хороших молочных коров и быков-производителей, породистых лошадей и свиней; с 1909 г. заметно растет поголовье улучшенного приплода [25]. Возникает маслоделие: в Приморской области первый маслодельный завод открыт крестьянином Тепляковым в 1909 г. в с. Даниловка, в 1914 г. в Приморье уже действовало 57, а в Амурской области — 4 маслозаводаb [26]. Успешно распространялись птицеводство и пчеловодство. В Уссурийском крае благодаря усилиям талантливого исследователя и предпринимателя М.И. Янковского и его сыновей родилась новая для России отрасль — пантовое оленеводство (кроме того, результатом их успешной селекционной стало появление новой янковской породы лошадей, пользовавшейся большой популярностью в Уссурийском крае) [27]. Усилиями местных властей организуется агрономическая помощь населению: создаются первые опытные поля, открываются ветеринарные пункты, показательные фермы (причем одна из них — близ Петропавловска-Камчатского [28]), агрономические курсы, пункты по продаже сельскохозяйственной техники и элитных семян, в 1911 г. основана Никольск-Уссурийская сельскохозяйственная школа и т. д. Таким образом, в регионе формировались благоприятные предпосылки для прогрессивного развития аграрной сферы.

Заметный прогресс транспорта, промышленного и аграрного производства, широкое казенное строительство стимулировали расширение рынка, развитие дальневосточной торговли. В целом за 1909 — 1913 гг. общий рост товарооборота составил более 30%. Выдающуюся торгово-транспортную роль стал играть Владивосток, общий грузооборот которого превышал грузооборот всего Амурского бассейна. Усилилось международное значение Владивостока: его порт ежегодно принимал сотни торговых судов из разных стран, в городе функционировали более десяти консульств — США, Бельгии, Великобритании, Германии, Италии, Китая, Нидерландов, Норвегии, Оттоманской империи (Турции), Франции, Швеции, Японии — и целый ряд торговых представительств.

Начавшаяся мировая война значительно усилила торгово-транспортное значение Дальнего Востока. Оказавшись глубоким тылом, регион приобрел особую роль в развитии внешнеэкономических связей России. /122/

25. Обзор Приморской области за 1909 год. Владивосток., 1910. С.9, 12; Обзор Приморской области за 1912 год. Владивосток., 1912. С. 16 — 17; Обзор Приморской области за 1913 год. Владивосток, 1915. С.32, 40, 41.
26. История российского Приморья. Владивосток., 1998. С.89; Крестьянство Дальнего Востока... С.91.
27. Богданов Д. Наши богатства. Промыслы Приморской области, Камчатки и Сахалина. Владивосток, 1910. С. 110-113; Янковский В.Ю. Янковский и Янковские //Янковский Ю.М. Полвека охоты на тигров. Владивосток, 1990. С. 7.
28. Обзор Камчатской области за 1912 год. Петропавловск-на-Камчатке, 1914. С.9.


Владивосток оказался единственным крупным морским портом, через который беспрепятственно могли поступать необходимые для обороны страны мирные и военные грузы. С целью усиления эффективности использования морского флота распоряжением правительства была осуществлена передача по военно-судовой повинности в распоряжение Доброфлота всех частных и ведомственных судов, базировавшихся во Владивостоке. Для увеличения пропускной способности порта в 1915 - 1916 гг. были построены и оборудованы 2 новые гавани, более 10 причалов, осуществлена их электрификация, в порт доставлено 2 новых ледокола. Грузооборот Владивостокского порта резко возрос: с 1,3 млн. т в 1914 г. до 2,6 млн. т — в 1916 г. [29] Несмотря на то, что ежемесячный объем отправляемых грузов стал составлять около 10 млн. пуд, порт не успевал справляться с нараставшим грузопотоком и стал затовариваться. К февралю 1917 г. в нем уже скопилось несколько десятков миллионов пудов неотправленных грузов, все более осложняя функционирование портового хозяйства [30].

В годы войны усилилась зависимость морского транспорта от иностранного фрахта. Деятельность всех частных и ведомственных судов была переориентирована на обеспечение нужд обороны; часть русских судов оказалась интернирована в иностранных портах. Все это отрицательно сказывалось на снабжении Дальнего Востока потребительскими товарами, стимулируя увеличение цен.

С ростом грузопотоков, шедших из-за границы через Владивосток, усилилась нагрузка на железнодорожный транспорт, связывавший дальневосточную окраину со всей Россией. За 1914 — 1916 гг. грузооборот Уссурийской железной дороги увеличился на 54,4 %, КВЖД - на 97 %; за первый год временной эксплуатации (1916) Амурская железная дорога перевезла 512,7 тыс. т грузов [31]. Для наращивания подвижного парка в 1915 — 1916 гг. во Владивостоке были построены мастерские для сборки поступавших из США паровозов и вагонов, налажена сборка доставляемых из Америки паровозов в Харбинских мастерских. Однако железные дороги, как и порт, не справлялись с грузопотоком: в августе 1916 г. только на станции Эгершельд во Владивостоке насчитывалось до 3 тыс. неотправленных вагонов с грузом [32]. /123/

29. Дальневосточное морское пароходство. 1884 - 1984. Владивосток., 1985. С. 101-102; Статистический справочник Дальневосточной области. Хабаровск, 1925. С. 194.
30. Дальний Восток, Хабаровск, 1917, 22 декабря; Иконникова Т.Я. Дальневосточный тыл России... С. 100.
31. История Дальнего Востока... С. 319.
32. Крушаиов А.И. Победа советской власти на Дальнем Востоке и в Забайкалье. Владивосток., 1983. С. 29.


Уже в начале сентября 1914 г. железные дороги были объявлены на военном положении и сориентированы на удовлетворение армейских потребностей. Объем коммерческих грузоперевозок стал снижаться. Так, Уссурийская железная дорога только в 1914 г. сократила перевозку частных грузов на 103, 2 тыс. т [33]. Вместе с ухудшением товарного снабжения посредством морского транспорта это не могло не сказаться на ситуации в торговой сфере и не повлечь за собой ухудшения снабжения населения края товарами первой необходимости.

В годы войны заметно осложнилось положение амурского судоходства: в связи с окончанием строительства Амурской железной дороги уменьшился поток казенных грузов (так, в 1914 г. на строительство было доставлено в 5 раз меньше грузов, чем в предыдущем году), резко обострилась конкуренция среди пароходовладельцев, часть из них разорилась, что привело к повышению фрахтов, усилив рост дороговизны в крае, и пр. Грузооборот Амура значительно снизился, составив в 1915 г. всего 788 тыс. т, т. е. почти вдвое ниже, чем в 1913 г. [34]

Негативное влияние войны ощутила и обрабатывающая отрасль. Активизировали свою деятельность лишь предприятия, обслуживавшие военные нужды: Дальзавод, Хабаровский арсенал, военные мукомольни, ремонтные заводы. Расширил производство благовещенский предприниматель И.П. Чепурин, получивший крупный казенный заказ на заточку мин; ряд консервных предприятий, кожевенно-обувных (чье производство увеличилось в связи с крупными заказами на пошив сапог для армии), швейных (занятых пошивом солдатского белья и обмундирования) и т.п. Однако в целом наблюдался спад производства: к 1916 г. объем производства обрабатывающей промышленности Приморской области сократился на 26%, закрылся 21% предприятий, число занятых в отрасли рабочих уменьшилось на 20%, в Амурской области остановилось 18% предприятий, производство сократилось на 19,2%, число рабочих - на 20% [35].

Аналогичные процессы наблюдались и в других сферах промышленного производства. Одной из немногих, сохранивших позитивную динамику развития, оставалась угледобывающая отрасль: за 1913 -1916 гг. добыча угля увеличилась с 21,7 млн. до 38,44 млн. пуд. или на 29,5% [36]. Возросшая потребность в продовольствии (в первую очередь /124/

33. Галлямова Л.И., Ковалъчук М. А. Транспортное освоение Дальнего Востока... С.118-119.
34. Там же. С. 62.
35. Галлямова Л.И. Дальневосточные рабочие России... С.52; Иконникова Т.Я. Дальневосточный тыл России... С. 63—69.
36. Галлямова Л.И. Дальневосточные рабочие России... Прилож. Табл.6.


для армии) побудила правительство принять дополнительные меры по увеличению заготовки и вывоза рыбной продукции с Дальнего Востока. В Николаевске-на-Амуре были построены два специальных причала для выгрузки рыбы, поступавшей с Камчатки и Охотского побережья, выделены дотации Доброфлоту для обеспечения плавания судов в Охотско-Камчатском районе и т.д. Только за 1915 г. на нужды фронта было отправлено более 1 млн. пуд. рыбы и 240 тыс. ящиков рыбных консервов [37]. Однако суда Доброфлота то и дело снимались с убыточных северных линий, вывоз рыбной продукции по сравнению с 1913 г. сократился втрое. Снизилась добыча в Николаевском районе: с 1913 по 1916 г. улов лососевых уменьшился более чем в 2 раза. Общий дальневосточный улов в 1915 г. оказался на 32% ниже добычи 1914 г., а в 1916 г. - на 11% ниже уровня 1914 г. [38]

Позитивные тенденции, намечавшиеся в золотодобывающей промышленности, были прерваны: свертывались работы по техническому перевооружению, возрос приток дешевых азиатских рабочих на прииски, в связи с чем стали шириться золотничество и хищничество, в 1915 г. золотодобыча сократилась в Амурской области на 34%, в Приморской - на 11% [39]. Правда, рост численности иностранных рабочих на приисках привел к некоторому увеличению золотодобычи в 1916 г., но она шла на фоне неуклонного падения эффективности производства.

Значительные трудности переживала дальневосточная деревня, так как мобилизация мужчин более всего затронула крестьянские и казачьи хозяйства: за время войны из крестьянских хозяйств было призвано более 50% трудоспособных мужчин, из казачьих — до 40% [40]. Недостаток рабочей силы лишь в небольшой степени компенсировался привлечением к сельскохозяйственному труду военнопленных и беженцев, поселявшихся в дальневосточных деревнях. Производились реквизиции скота, особенно лошадей, поголовье которых сократилось за годы войны на 17%. Все это подрывало производительные силы деревни. В частности, сократились посевы таких важных культур как пшеница, овес и рожь, соответственно валовые сборы хлебов уменьшились. Вместе с тем стали больше сеять и собирать картофеля, гречихи, кукурузы и т.п. В животноводстве основное сокращение коснулось лошадиного поголовья, но общее поголовье скота почти не изменилось благодаря ускоренному росту свиноводства. Но в целом аграрное производство не могло обеспечить нужды дальневосточного населения в продовольствии. /125/

37. Иконникова Т.Я. Дальневосточный тыл России... С. 67, 69.
38. Галлямова Л.И. Дальневосточные рабочие России... С. 62.
39. История Дальнего Востока... С. 320.
40. Там же. С.327.


Военные годы стали довольно трудными и для дальневосточной торговли. Крупные фирмы стремились обслуживать нужды армии и флота, борясь за получение казенных заказов. На фоне сокращения коммерческих перевозок, падения производства в промышленности (особенно в обрабатывающей отрасли) и сложного положения в сельском хозяйстве региона наиболее страдал потребительский рынок. Спустя год после начала войны цены на продукты увеличились в среднем на 54%; в 1916 г. цены на сахар превышали довоенный уровень на 60%, на картофель - на 150%, на крупы - на 100%, а расходы на питание в среднем возросли вдвое [41]. Резко подорожали спички, керосин, ткани и другие товары первой необходимости. Настоящим бедствием для широких слоев населения стала инфляция: «катастрофическое падение курса русского рубля, — сообщалось в докладной записке, отправленной в Петроград из штаба Приамурского военного округа в начале 1917 г., — повлияло <...> на цены хлебных и прочих продуктов, взвинтив эти цены до небывалых размеров» [42].

Все это свидетельствовало о том, что вызванные войной кризисные явления в российской экономике все более и более захватывали и дальневосточную окраину, угрожая обострением социально-политической обстановки в регионе.
Предвоенный период стал для России временем осуществления важнейших государственных реформ, давших новый толчок социокультурной и политической ее модернизации. Заметные изменения происходили и в различных сферах общественно-политической жизни Дальнего Востока. Приток капиталов, экономический подъем расширяли социальную основу предпринимательства, укрепляли позиции местной деловой элиты. В частности, такие ее представители как А.В. Касьянов, А.В. и В.В. Плюснины, братья Пьянковы, В.М. Лукин, Алексеевы, Буяновы, Тетюковьт, В.И. и Э.И. Синкевичи, Д.А. Циммерман, Ю.И. Бринер, Л.Ш. Скидельский, А.Г. и Г.Ф. Демби, А.Г. Альберс, А.В. Даттан, Г. Менард, И.М. Эриксон, С. Грушецкий, Ф.Е. Никлевич, А.Г. и Г.Г. Кейзерлинги и др. не только определяли развитие целых отраслей, но и распространяли масштабы своей экономической деятельности далеко за пределы региона, устанавливали прочные деловые связи с зарубежными бизнесменами. Их хозяйственная активность сопровождалась стремлением оказать влияние на политику дальневосточной администрации, на принятие правительственных решегййй, касавшихся животрепещущих проблем экономической жизни региона. /126/

41. Железнодорожная жизнь на Дальнем Востоке, Харбин, 1915, №33. С. 13; 1916, №22. С. 14.
42. РГВИА. Ф. 1558. Оп. 4. Д. 25. Л. 4об.


В целях обсуждения актуальных хозяйственных вопросов проводились съезды и совещания дальневосточных предпринимателей: золотопромышленников, лесопромышленников, рыбопромышленников, сельских хозяев и т.д., на них обсуждались законодательные аспекты хозяйствования, тарифная политика, проблемы кредита, заказов, сбыта, налогообложения, рабочей силы и пр. Совместно выработанные решения доводились до сведения местной администрации, приамурского генерал-губернатора и правительственных чиновников, а также публиковались в печати. Рупором дальневосточных деловых кругов являлись такие периодические издания как «Далекая окраина», «Приамурье», «Амурский край», «Амурская газета», «Уссурийский край» и т.д.

Социальный облик деревни также менялся, чему способствовали приток переселенцев, ускоренное развитие капитализма. Формировался слой крупных сельских предпринимателей, успешно осуществлявших разнообразную деятельность в сельскохозяйственной сфере и тесно связанных с рынком. В частности, в Приморье славились крупные аграрные хозяйства Янковских, Менардов, Шевелевых, Старцевых, на Амуре — Брагиных, Саяпиных, Кантемировых и др. В целом накануне войны на Дальнем Востоке слой крепких хозяев (кулаков) составлял 22%, середняков — 43%, доля малоимущей бедноты — 35% сельского населения [43].

Благодаря активному росту наемного труда во всех сферах экономики в предвоенные годы темпы увеличения численности дальневосточных рабочих опережали общероссийские показатели. К 1914 г. на Дальнем Востоке насчитывалось примерно 246,1 тыс. рабочих (в том числе в Амурской области 94,5 тыс., Приморской — 123,2 тыс., Камчатской — 16,04 тыс., Сахалинской - 2,35 тыс.), т. е. около четверти (24,9%) населения региона. Значительные пролетарские массы концентрировались в городах, в первую очередь во Владивостоке, Благовещенске, Никольске-Уссурийском. Много рабочих стягивали казенные новостройки, шахты, прииски, рудники, рыбалки, лесоразработки и пр. Однако условия, стимулировавшие формирование кадровых рабочих, имелись на немногих предприятиях. В этом плане выделялись такие из них, как Владивостокский порт с его судоремонтным заводом, железнодорожные депо и мастерские, Хабаровский арсенал, Сучанские копи, Тетюхинский рудник, судоремонтные базы под Благовещенском, крупные фабрики и заводы.
В целом основные характеристики рисуют дальневосточный пролетариат как категорию социально-переходную. Иными словами, основная масса региональных рабочих была представлена маргиналами, не об-/126/

43. История Дальнего Востока... С. 368-359.

ретшими еще нового общественного статуса. Подавляющее их большинство были выходцами - из других областей и губерний, а также из-за рубежа (доля иностранцев среди них достигала в среднем более 40%), устремлявшихся на Дальний Восток в поисках высоких заработков и рассматривавших свое положение, также как и свое пребывание в крае, как временное.

Не только социальное, но и экономическое их положение не отличалось стабильностью: несмотря на более высокие, чем в российских губерниях, цены на труд, из-за сезонности функционирования большинства предприятий многие рабочие (в среднем свыше 70%, а в Камчатской — более 90%, в Сахалинской — более 80%) не имели постоянного источника существования, а характерная для края дороговизна, тяжелые условия труда и быта, слабая правовая и социальная защищенность ухудшали их жизнь, заставляя бороться за свои права. Не случайно на Дальнем Востоке, как и по всей России, рабочее движение становится обыденным фактом общественно-политической жизни, особенно со времени первой русской революции.

Однако борьба дальневосточных рабочих имела некоторые особенности. Во-первых, если в российском рабочем движении с 1912 г. шло неуклонное усиление массовости, размаха и организованности, то на Дальнем Востоке забастовочное движение было весьма неустойчивым: в 1911 г. отмечено 8 стачек и волнений, в 1912 — 25, в 1913 — 23 (из них всего 8 — организованных) с числом участников соответственно 2 тыс., 1,2 тыс. и 1,8 тыс.; во-вторых, в 1912—1914 гг. в России в среднем три четверти стачечников выходили за рамки экономических претензий, предъявляя политические требования, тогда как участники дальневосточного забастовочного движения политических требований не выдвигали [44].

С началом Первой мировой войны общий патриотический подъем охватил все население Дальнего Востока. Как и по всей России, в крае происходили многочисленные митинги, демонстрации, молебствия. Началась мобилизационная кампания, прошедшая на Дальнем Востоке организованно и успешно, сполна проявило себя движение патриотов, добровольно отправлявшихся на фронт. Патриотические чувства дальневосточников нашли яркое выражение в разнообразной помощи фронту. Уже 23 июля (5 августа) возник «Приамурский комитет по оказанию помощи раненым, увечным и больным воинам и их семьям» (далее При-/126/

44. Политическая история России /Ред. В.В. Журавлев. М., 1998. С.384; Галлямова Л.И. Дальневосточные рабочие России во второй половине XIX— начале ХХв. Дисс. док. наук. Владивосток., 1998. С.424-432, 572: Табл. 20.

амурский комитет) во главе с М.М. Гондатги (женой приамурского генерал-губернатора), развернувший сбор средств на нужды войны. Проводились кружковые сборы денег, благотворительные вечера, лотереи, ярмарки, концерты, спектакли и другие акции, причем пожертвования поступали отовсюду и не только от всех слоев русского населения, но и от китайцев, корейцев, японцев. Одна из газет констатировала: «Текут на святое дело помощи доблестным защитникам отчизны трудовые гроши из всех уголков обширного Приамурского края, от населения центров до глухих сторон Камчатки и Сахалина» [45].

Уже в первые дни войны было собрано более 14 тыс. руб, этих денег оказалось достаточно, чтобы оборудовать этапный лазарет, который был отправлен в район боевых действий; чуть позднее на добровольные пожертвования дальневосточников был создан передовой санитарный отряд, занимавшийся эвакуацией раненых с поля боя (к апрелю 1915 г. спасённых отрядом воинов насчитывалось более 1,6 тыс.). Всего с августа 1914 г. по 1 февраля 1917 г. в кассу Приамурского комитета поступило 429188 руб. [46], что было весьма существенным вкладом неокрепшего еще региона в дело защиты Родины.

Оказывалась помощь воинам и их семьям в самых разнообразных формах: сбор денег, пошив белья и обмундирования, отправка жертвуемых в пользу армии вещей, подарков, медикаментов и т.д.

Большие усилия областных администраций, переселенческого управления, городских общественных управлений, попечительских и общественных организаций и православной церкви направлялись на оказание помощи дальневосточникам, оказавшимся в тяжелом положении: семьям солдат и прежде всего детям, оставшимся без отцов или опекунов, сиротам, беженцам, малоимущим и т.д. Кроме положенного по закону довольствия, нуждавшимся помогали деньгами и продовольственными припасами, дровами, бельем, одеждой, устраивали детей в приюты и ясли, в ремесленные и общеобразовательные заведения, в Хабаровске II Владивостоке наиболее нуждавшимся оказывалась бесплатная медицинская помощь, иногда предоставлялись бесплатное жилье, пособия на содержание жилья и отопление, в сельской местности помогали семенами, в уборке урожая и проведении других сельскохозяйственных работ, все шире используя для этой цели военнопленных, и т. д. [47] При /129/

45. Приамурские ведомости. 1915. 28 мая.
46. Иконникова Т.Я. Дальневосточный тыл России... С. 10 — 13; Дубинина Н.И. Указ. соч. С.144-145.
47. Дубинина Н.И. Указ. соч. С. 144—147; Иконникова Т.Я. Дальневосточный тыл России... С. 163 — 207; Гридяева М.В. Он сам сделал выбор (О Дмитрии Дмитриевиче Григорьеве) //Губернаторы Сахалина. Южно-Сахалинск., 2000. С.95—97.


этом контингент бедствовавших дальневосточников быстро разрастался (так, во Владивостоке только численность получавших казенные пособия увеличилась за годы войны с 2350 до 13120 чел.), поэтому акцент помощи неуклонно смещался в сторону её всемерного расширения всем категориям населения, пострадавшим от войны [48].

В целом быстро развернувшаяся и повсеместная деятельность разнообразных благотворительных структур, поддерживаемая сочувственным откликом со стороны дальневосточного населения, свидетельствовала о полном совпадении намерений властей и настроения всех слоев общества в первые годы войны.

Стремление торгово-промышленных кругов Приамурья принять участие в решении вопросов по снабжению армии и выполнению военных заказов нашло свое проявление в организации военно-промышленных комитетов, которые летом 1915 г. были созданы в Хабаровске, Владивостоке, Благовещенске, Никольске-Уссурийском и Николаевске-на-Амуре. Дальневосточные ВПК выявляли, какие производства могут быть расширены, обращались в центр с просьбами о заказах, обследовали местные предприятия, определяя их возможности и потребности, и т.д. В августе 1915 г. состоялся съезд дальневосточных ВПК, на котором подробно обсуждались вопросы об имеющихся возможностях снабжения армии. Однако многие намечаемые планы реализовывать не удавалось, т.к. слишком большая удаленность края, высокие цены на сырьё и дороговизна доставки, несогласованность действий центра и местных ВПК не позволяли действовать эффективно [49].

Беспрецедентная по масштабам и тяжелым испытаниям война, стимулировала развитие глубокий системного кризиса, охватывавшего страну, который всё ощутимее проявлялся и на Дальнем Востоке. Показателем этого был и спад производства, и развал транспорта, и паралич Владивостокского порта, и ухудшение ситуации на потребительском рынке, повлекшие быстрый рост цен. Все это не могло не отразиться на положении многих дальневосточников. Надбавки к заработной плате, вводимые с конца 1915 г., значительно отставали от роста дороговизны и не могаи существенно затормозить падение уровня жизни трудящихся. Бедствовали многие семьи мобилизованных, так как получаемые ими помощь и пособия не обеспечивали нормального прожиточного минимума. К тому же в Приамурском крае все ощутимее проявлялся товарно-продовольственный кризис. К концу 1916 г. во многих местностях края жители испытывали «неотложную нужду в целом ряде предметов /130/

48. Иконникова Т.Я. Дальневосточный тыл России... С. J72—195.
49. Там же. C.81-91


первой необходимости, невозможность приобрести их по сколько-нибудь сносным ценам, полное отсутствие в продаже многих жизненно необходимых товаров» [50].

Закономерно, что затяжной характер войны стимулировал рост недовольства в широких слоях населения, особенно наименее материально обеспеченных, почти беззащитных перед лицом испытаний военного времени, что усугублялось тяжелым моральным состоянием российского общества из-за неудачного хода военных действий и поражений русской армии. Тревожным признаком стало появление лиц, стремившихся уклониться от призыва в армию [51]. Усиливалась оппозиционность либерально-буржуазных слоев, о чем свидетельствовал все более усиливавшийся критический настрой местной прессы.

Росло недовольство в рабочей среде. Если с началом войны произошел резкий спад стачечного движения (с июля 1914 и до конца 1915 г. - всего 6 рабочих выступлений), то в 1916 г. забастовочная кривая, как и в России, резко поползла вверх: в течение этого года зарегистрировано 20 стачек и волнений (в 2,2 раза больше, чем за 2 предыдущих года) с участием 5,3 тыс. чел., что составляло почти трехкратное увеличение массовости. Причины всех забастовок имели экономический характер, и стачечная борьба развивалась стихийно, однако тот факт, что в нее включились преимущественно крупные рабочие коллективы (шахтеры Сучана, горняки Тетюхинских рудников, рабочие благовещенского завода И.П. Чепурина, Хабаровского арсенала, Владивостокского военного порта), повлиял на ее результативность, т.к. впервые половина выступлений дальневосточных рабочих завершилась победой или компромиссом [52]. Началось оживление в революционном движении. В годы войны деятельность глубоко законспирированных социал-демократов ограничивалась в основном пропагандистской работой; эсеры попытались создать особый отряд, который мог бы с помощью терактов поднимать революционное настроение, но неудачно [53]. В 1916 г. обнаружился переход к более активным действиям: летом во Владивостокском порту возникла революционная группа «Юная Россия» под руководством рабочего Д.И. Позднякова, приступившая к антивоенной пропаганде, а прибывший из Петрограда студент К. Суханов организовал из портовых /131/

50. РГИА. Ф.153. Оп. 1. Д. 1155. Л. 8.
51. Иконникова Т.Я. Дальневосточный тыл России... С.155—156.
52. Галлямова Л.И. Рабочее движение на Дальнем Востоке России накануне 1917 г. // Эволюция и революция: опыт и уроки мировой и российской истории. Хабаровск, 1997. С.130-132.
53. История Дальнего Востока... С.369 - 370; Кочеткова И.С. Политические партии на Дальнем Востоке... С.224-226.


рабочих группу также с целью ведения антивоенной деятельности. Обе группы попытались объединиться в конце августа, но были разгромлены охранкой.

Таким образом, Первая мировая война вполне продемонстрировала важнейшее геополитическое, оборонное и торгово-транспортное значение Дальнего Востока для России. Оказавшись глубоким тылом, регион приобрёл особую роль в реализации внешнеэкономических связей России, обеспечив поступление необходимых для обороны страны мирных и военных грузов. Дальний Восток принял активное участие в решении стоявших перед страной задач по мобилизации и снабжению армии; на его территории было организовано размещение десятков тысяч военнопленных, эвакуированных и беженцев. С другой стороны, охватывавший Россию в годы войны системный финансовый, хозяйственный и политический кризис находил на Дальнем Востоке всё более яркое проявление, и не случайно начавшаяся в феврале 1917 г. в центре России революция была с готовностью подхвачена и на Дальнем Востоке широкими массами дальневосточного населения. /132/

Первая мировая война и российская провинция. Материалы международной научной конференции. Орел, 29 апреля 2014 г. Орел, 2014. C. 113-132.




User Feedback

There are no reviews to display.