Сергей Махов

Sign in to follow this  
Followers 0
  • entries
    1,582
  • comments
    12
  • views
    53,964

Contributors to this blog

  • Saygo 1593

About this blog

Entries in this blog

Saygo

Отличная фраза)

И кстати, опять - аналогии с Кавказом XVIII-XIX веков просто прут дуром))

Что касается самой Ирландии, Куэяльяр дал ей просто убийственную характеристику: «В этой стране нет ни справедливости, ни закона, здесь каждый делает все, что взбредет в голову».

Via

Saygo

В канун нового 1580 года Елизавете I “раскрыли глаза” на бедственное положение контингента, привлечённого к подавлению второго восстания Десмонда. Сделал это Ормонд, которому надоело воевать исключительно за свой счёт. Чтобы читатели оценили, насколько сложившаяся ситуация достала Томаса Батлера, процитируем большую часть его письма английской королеве: "Я просил обеспечить мне нормальное снабжение, чтобы я мог хорошо снарядить свои войска; мне в этом отказали. Я просил прислать мне пушек, дабы быстро и стремительно брать местные замки; мне отказали. Наконец, я просил денег, чтобы нанять больше войск, но мне, словно в насмешку, прислали 200 фунтов стерлингов и… всё.
Я слышал, королеве не нравится моя служба и она страдает от наших неудач?
Но понимает ли она, что я — не Бог, я не могу накормить армию воздухом, разрушить неприятельские замки с помощью пердежа (destroy walls with fart), призвать местных голодранцев под свои знамёна одним Святым духом? Если королева хочет побед, то её задача — обеспечить их как раз снабжением и деньгами.
Я с удивлением слышу, как некоторые приближённые королевы говорят ей, что сдав Йол, я получил для себя какую-то выгоду. Какую, если Йол — это город на моей земле, который теперь не платит мне налогов? Говорят, что я специально сделал врагом графа Десмонда, рассорив его со двором, но кто заставлял Десмонда, будь он не предатель, разорять Йол и нападать на Килкенни?
Вместо нападок на меня королеве следовало бы поблагодарить Бога, что мы здесь всё еще держимся и даже наносим мятежникам урон"
.

Письмо Ормонда являлось, конечно, звонкой пощёчиной Елизавете и её министрам, но пощёчиной справедливой. Что совершенно не помешало королеве вспылить после знакомства с посланием своего “друга детства” и потребовать засадить его автора в Тауэр. А то ишь!.. Но трансфер Ормонда в узилище не состоялся — Берли и Уолсингем отговорили Рыжую Бесс. Они сказали: Томас Батлер прав, и политика экономии, поднятая на щит Елизаветой, обойдётся короне в конечном итоге гораздо дороже, нежели политика пусть и серьёзных, но разумных трат.

Сесил как лорд-казначей даже преподал королеве небольшой урок политической экономики. Если бы мы, говорил он, послали свои войска в Ирландию ещё в сентябре 1579 года, то восстание сейчас было бы уже подавлено, и это обошлось бы нам всего в 100-120 тысяч фунтов. Сейчас затраты на умиротворение Ирландии предположительно могут составить не менее 300 тысяч фунтов. Если же королева промедлит, то на то, чтобы “загнать Десмонда в нору, из которой он вылез”, у казны уйдёт полмиллиона фунтов, а то и больше. Посему, Ваше Величество, надо решать — продолжаем ли мы экономить или таки берёмся за Ирландию всерьёз?

По результатам последующих дебатов, включавших швыряние королевой в Сесила своего гребня, Елизавета уступила — из казны были выделены деньги на вооружение 2 000 человек, на выплату жалованья действующим в Ирландии солдатам и на закупку для них трёхмесячного запаса провианта. Остыв и успокоившись, Елизавета I послала Ормонду письмо следующего содержания: "Бог есть, и он по зову сердца посылает вам подкрепления, которые помогут вам победить Десмондов и поправить свою репутацию у Вашей Королевы. Изведите скверну и привезите мне голову Сандерса, а я всегда останусь Вашим преданным другом".

https://fitzroymag.com/right-place/hrupkoe-ravnovesie-sil/

3-3-e1619733569243.jpg.webp


Via

Saygo

Тут следует упомянуть вот что. Предполагая обойти вокруг Британских островов и вернуться в Испанию, командиры Армады допустили стандартную для своего времени ошибку, которую будут повторять многие и многие флотоводцы и мореплаватели весь XVI-XVIII век. Она называется проблемой определения долготы. Из-за этой проблемы французский адмирал д’Эстрэ в 1670-х посадил всю свою эскадру на камни в Вест-Индии. По той же причине в 1707 году разбилась о скалы островов Силли английская эскадра адмирала Клаудисли Шовеля.
Чтобы определить местоположение корабля, нужно знать координаты, то есть широту и долготу. В описываемое время господствовала система Меркатора, разработанная в 1569 году (заметим, в содружестве с известным испанским мореплавателем Педро Нуньесом), то есть за 20 лет до похода Армады. С определением широты проблем особых не возникало, для этого использовали квадрант и астролябию.
А вот с выяснением долготы были большие сложности. На тот момент ее определяли с помощью астрономического жезла и метода лунных расстояний (автор – Иоганн Вернер, 1514 год). Вот описание сути метода: «Я открою вам, какие три вещи необходимы для этого дела. Первое-это астрономический жезл, называемый также жезлом Якоба (подобный которому вы можете найти среди других инструментов), второе - истинное положение Луны в поясе Зодиака в градусах и минутах в тот момент, когда вы производите наблюдение (его можно взять из эфемерид), и третье - долгота опорной звезды, которую можно получить из таблицы опорных звезд, помещенной в моей первой книге. Имея все это, вы должны взять ваш стержень с прикрепленной к нему поперечной рейкой и навести один конец рейки на центр Луны, а другой - на подходящую звезду, затем передвигать рейку вверх и вниз до тех пор, пока концы стержня не соединят центры Луны и звезды. После этого рейка укажет вам расстояние Луны от звезды в градусах и минутах. Зная расстояние в градусах и минутах между Луной и опорной звездой, которое вы имели до наблюдения, и вычьтя эти расстояния одно из другого, вы получите разность. Если вы поделите эту разность на величину, на которую перемещается Луна за один час, то это даст вам момент, когда Луна находилась за звездой (если звезда расположена к западу от нее) или когда она будет перед звездой, если звезда была восточнее Луны».
Но для более-менее нормального определения нужно было, чтобы небо было чистым и была видна Луна.
Как мы с вами помним, после 12 августа начались шторма, соответственно ни о каком наблюдении Луны не могло быть и речи. Кроме того, погрешность этого метода в ту эпоху даже в самых благоприятных условиях составляла полтора градуса или почти 167 км. В случае же неба, затянутого облаками, применить этот метод просто невозможно. Не будем забывать и течения, в частности – Гольфстрим, которые замедляли движение испанских кораблей на запад.
Так вот, испанцы, начиная обход Британских островов, были уверены, что дойдут до своих портов к середине сентября. Реальность же оказалась гораздо хуже. Пройдя пролив Пентленд-Ферт между Шотландией и Оркнейскими островами, и повернув на юг, испанцы были уверены, что идут вдоль западного побережья Ирландии. И естественно, «Сан-Хуан-де-Сицилия», двигаясь подобным образом, попал 23 сентября в Северный Канал (пролив между Ирландией и Шотландией). То есть испанцы в своих расчетах долготы ошиблись на 480 миль.



Чтобы было понятно, насколько ошибались в определении долготы - вот карта Птолемея, наложенная на современную карту Европы.

640px-Ptolemy_map_of_Mediterranean_super


Via

Saygo

По следам капитана Блада.

По окончании битвы Февершем был отозван в Лондон и заменен полковником Перси Кирком. Кирку, ветерану Танжера,  предстояло сыграть особую роль. Король приказал судье Джеффрису провести судебные процессы над мятежниками, которые впоследствии стали известны как Кровавые Процессы. Ему сказали, что их нужно уложить в несколько дней, а не месяцев. Главным было, чтобы новых восстаний  больше не случилось, и не было волнений по мотивам.
 Те, кто рассказывают, что судья приехал на место - преувеличивают, Джеффрис никогда не приезжал в Бриджуотер. Он председательствовал в других местах: в Эксетере, Дорчестере, Тонтоне и Уэллсе. 
А вот что Джеффрис реально сделал, так это проинструктировал Кирка, как определить "своих и чужих".
В лучших традициях папы Александра 4-го, он писал: "все захваченные с оружием, или подозреваемые, должны признать себя виновными."
Кирк поступил следующим образом: всех захваченных привели к нему, и он спросил - виновны ли они. Тех, кто назвал себя невиновными, по приказу Кирка немедленно вывели на улицу и повесили.

200249_original.jpg


Via

Saygo

Испанские капитаны довольно хорошо знали ирландское побережье от Балтимора (мыс Клир) до острова Валентия (графство Керри), а так же от Слаго до Донегола. Один из испанских адмиралов, а именно - дон Хуан Мартинес де Рекальде, участвовавший в высадке «Священного отряда» в Ирландии – изучил залив Дингл. В принципе, это всё, что было известно испанцам. Кроме того, испанцы знали, что на севере и востоке Изумрудного острова популярны в основном пробританские настроения, то есть полагаться можно на западные и южные кланы Ирландии. Ни один из иберийских адмиралов не представлял степень разорения Манстера и был не в курсе последних результатов междоусобицы в Коннахте. Так же под сомнением были антибританские настроения и в Ольстере.
Таким образом, план остановки в Ирландии был, по сути, жестом отчаяния и базировался на трех китах: «Авось, небось и как-нибудь». Недаром Флорес де Вальдес писал в приказе по флоту 12 августа: «Капитанам рекомендуется держать курс на север/северо-восток, пока корабли не кажутся на 61 и ½ градуса северной широты, далее повернуть на запад/юго-запад и идти до 58 градусов северной широты, а на 53 градусах взять курс на юго-запад,направляясь к мысу Финистерре, чтобы оттуда дойти до Ла-Коруньи или Ферроля, или в любой другой порт на побережье Галисии. Призываю остерегаться приближаться к острову Ирландия, опасаясь всех ужасов, которые могут случиться с вами на этом побережье».
Однако плохая погода и серия штормов сделала эти благие пожелания совершенно невыполнимыми. Никто не знал и Гольфстриме, что явно требовало бы внесения поправок в расчеты. Запись одного из испанских капитанов в судовом журнале в полной мере отражает все, что творилось: «Мы плыли, не зная куда, сквозь постоянные туманы, штормы и шквалы». В результате ошибки в вычислениях были просто запрограммированы.
Тем не менее, и это действительно может являться поводом для гордости испанских моряков, большая часть флота (84 корабля) действительно смогла обогнуть Британские острова и дойти до берегов Испании, понятно, что «на честном слове и одном крыле», некоторые погибли уже ввиду своего побережья, но все же. А вот 28 кораблей из-за ошибок в расчетах попали как раз к берегам Ирландии. Из этих кораблей 5 достигли побережья Ольстера, 12 – Коннахта и 11 – Манстера.

ЗЫ: Жаль, музыку нельзя вставлять сюда) Очень бы подошел к этой записи "Наутилус Помпилиус" "Пока "Титаник" плывет..."

Routes_of_the_Spanish_Armada.gif


Via

Saygo

Испанская корона до Нидерландской революции в деле финансов традиционно полагалась на немецких, голландских, генуэзских и португальских банкиров для управления своим долгом. понятно, что в 1640-х годах корона потеряла доступ к важным международным кредитным линиям из-за голландского восстания, отделения португальских территорий и преследования португальских еврейских банкиров со стороны инквизиции. Донаты и авансовые платежи от кастильских налоговых территорий и муниципальных учреждений перевели кредиты в кастильские частные и корпоративные руки.
Например, кредиты королю теперь могли выдавать города. За какие либо законы по самоуправлению или какие-то послабления. Кредиты могли выдавать крупные магнаты. В обмен на какие-либо преференции. Понятно, что кредитованием занималась и церковь. Но денег все равно не хватало.
И тогда король придумал новый, не совсем обычный способ кредитования. Который кредитованием назвать сложно. Это скорее откуп или плата за услуги. Причем немного с криминальным оттенком.
Надо сказать, что этот способ просуществовал до 1711 года и был отменен Филиппом 5. Вопрос - что за способ пополнения казны?


Via

Saygo
Опять пример креветок и устриц из бескрайнего белорусского моря, или - ничто не ново под луной.

Как известно, 29 мая 1585 года Филипп II объявил эмбарго на торговлю между Англией и Испанией, и все английские суда, находящиеся в испанских гаванях, были захвачены.
Так вот, к удивлению купцов это эмбарго не касалось… Ирландии. Таким образом, Ирландия стала своего рода территорией контрабандной торговли между Англией и Испанией, поскольку торговые и коммерческие интересы коммерсантов обоих стран никуда не делись. Надо сказать, что взаимная торговля двух стран через Ирландию (с английской стороны - под Ирландскими флагами) велась... все время Двадцатилетней войны. Не, ну а че? Бакшиш - он завсегда бакшиш.

Via

Saygo
В середине 1586 года в Лондон пришли сразу три ужасные новости - экспедиция Лестера в Нидерландах разбита, сам Лестер мертв, а король Шотландии Яков планирует начать войну с Англией. Королева слегла с сердечным приступом, а Ирландия наполнилась слухами, что две испанские армии уже высадились в Англии, испанский же флот встал на якорь в Балтиморе. Лорд-Маршал Коннахта Ричард Бингхэм приказал сжечь все поля с пшеницей и ячменем, чтобы шотландский десант не смог найти себе пропитания на землях Ирландии. Чтобы погасить панику, Бингхэм повесил нескольких распространителей слухов (по случайности – это оказались арфисты и менестрели), королеве же он писал, что его солдаты «ужасно страдают из-за недостатка еды и настолько охвачены страхом в течение семи или восьми недель из-за возможной войны с Шотландией и Испанией, что больше похожи на бесплотных призраков, чем на людей».
Когда 2000 «красноногих» (английское прозвище шотландцев) высадились в Мэйо, у Бингхэма под рукой было только 60 всадников и 400 солдат. Из них 300 были «необученными местными дикарями», которых Бингхэм пытался обучить регулярному строю, а на 200 кернов и 200 ирландских всадников своих местных союзников Лорд-Маршал особо не рассчитывал. «Они были большой проблемой, и пока они были рядом, я не мог хранить в секрете свои планы, когда же дело доходило до боев, они со всей возможной скоростью драпали до ближайших кустов, попутно не забывая обвинять меня в жестокости и резкости».
Тем не менее, маршал выдвинулся на встречу шотландцам, имея 600 человек (из них 100 конных), у Баллина были обнаружены шотландские отряды, и, «прежде чем наши люди успели забить очередную порцию говядины, приготовить ее и подкрепиться» Бингхэм скомандовал поход. Недалеко от аббатства Баннада сэр Ричард атаковал совершенно не ждавших нападения шотландцев, которые не выставили даже охранения, и вскоре сражение закончилось полным разгромом «красноногих». Бингэм писал Берли: «Я никогда не был столь измучен убийством людей, и вообще убийство мне претит, но в этом бою я вошел в раж, и постоянно хохотал, пиная трупы красноногих. Через час все было кончено. Около 80 шотландцев спаслись, переплыв через реку, но были убиты ирландцами, которые перед этим их раздевали со всей возможной тщательностью. Остальные были прижаты к воде и либо перебиты, либо утоплены. По нашим подсчетам потери противника составляют 1400-1500 человек, не считая стариков, женщин и детей, которых мы не считали. Я потерял двух или трех человек».

hjpgpdgbfhz

Via

Saygo

Давеча вышел у меня разговор с одной дамой, которая наголубом глазу утверждала, что корабль Нансена "Фрам" - есть цельнотиснутая идея, позаимствованная у русских поморов. Эти слова я не раз встречал, причем интересна их интерпретация. От "Опыт поморов впоследствии учитывали норвежский судостроитель К. Арчер при проектировании научно-исследовательского судна «Фрам»" до более осторожного и взвешенного, что Арчер "при строительстве своего «Фрама» пришел к похожей конструкции судна!".
Что тут сказать? Версия кражи Арчером несуществующих чертежей у поморов очень похожа на то, как "Нельсон украл тактику у Ушакова".
Я конечно понимаю, что выдвинутый (по слухам) товарищем Сталиным вопрос о приоритете русской науки вечен тем не менее история создания "Фрама" известна досконально, более того - существует музей "Фрама", где все перипетии его строительства отражены.
И дело в том, что это не "Фрам"подражал кочам, или кочи - "Фраму", а в самой банальной мысли - и норвежцы и русские плавали в схожих тяжелых ледовых условиях, соответственно светлые умы приходили к одинаковым решениям самостоятельно.
Что касается "Фрама" - это развитие так называемых лоцманских куттеров (Losskøyte), задачей которых была бесперебойная доставка почты и небольших грузов в любую погоду и любое время года. И здесь опять смешались несколько опытов кораблестроения, ибо куттер (кат, катер) изначально норвежцы позаимствовали из то ли Голландии, то ли Англии. Изначально это были кораблики с узкой и прямой носовой частью (отсюда и куттер, to cut -резать), и широкой транцевого вида кормой. Но в начале XIX века норвежцы внесли в конструкцию корпуса существенные изменения которые поэтично назвали - "голова трески - хвост скумбрии" ( «Cod’s head – Mackerel tail»). То есть это тупой с широкими обводами нос, и резко суживающаяся корма.
Понятно, что Нансен, решившись строить судно подобного типа обратился как раз к тому, кто как раз и строил лоцманские куттеры - известному англо-норвежскому судостроителю - Колину Арчеру. В результате на "Фраме" и была реализована схема "голова трески - хвост скумбрии". На Чертеже ее хорошо видно.
На второй же вопрос - почему "Фрам" был построен деревянным - хорошо ответил сам Нансен. «Не потому, что я сомневаюсь в возможности сделать корпус достаточно крепким при постройке из стали, но потому… что люди всегда склонны доверять тому, что они знают».
В общем, я не понимаю, почему обязательным условием для патриотизма является в части общества создание каких-то мифов, не соответствующих реальности. На мой взгляд, патриотизм - это гордиться реальными делами и свершениями своей страны и своих соотечественников, благо - их так много, что ничего выдумывать и не надо. И смысла этих выдумок я не пойму никогда.

1024px-Framinnreiing.jpg


Via

Saygo

Идеально подходит в тэг "Их нравы". Ну или прямое доказательство цитаты Лютика. Ну вы помните.
«Я был знаком в жизни со многими военными. Знавал маршалов, генералов, воевод и гетманов, триумфаторов многочисленных кампаний и битв. Слушал их рассказы и воспоминания. Видывал их склонёнными над картами, выписывающими на них разноцветные чёрточки и стрелки, разрабатывающими планы, обдумывающими стратегию. В этой бумажной войне всё получалось прекрасно, всё работало, всё было ясно и в идеальном порядке. Так должно быть, поясняли военные. Армия — это прежде всего порядок и организованность. Армия не может существовать без порядка и организованности.
Тем поразительнее, что реальная война — а несколько реальных войн мне видеть довелось — с точки зрения порядка и организованности удивительно походит на охваченный пожаром бордель».


С самого начала восстания в Испанских Нидерландах Лестер был сторонником вооруженного вмешательства Англии в дела во Фландрии, граф был другом Вильгельма Оранского, которого очень уважал. С 1577 года Дадли настаивал на военной экспедиции во Фландрию и хотел бы возглавить ее лично. Именно поэтому, после подписания в Носаче договора с голландцами Елизавета назначила его командующим английскими войсками во Фландрии и в документе именовала «генерал-губернатором Соединенных Провинций». В качестве заместителя Лестер настаивал на лорде Артуре Грее, но во-первых, Елизавета его не любила после его действий в Ирландии, во вторых – у сэра Артура были большие долги и кредиторы просто осаждали резиденцию королевы с требованием не выпускать Грея из Англии, поскольку считали, что он хочет сбежать от долгов. Отдельную проблему представляла и сама Елизавета, которая, как любая любящая женщина, не хотела отпускать Дадли от себя. Роберт сокрушенно писал Уолсингему: «Господин секретарь, я нахожу, что Ее Величество совершенно не желает расстаться со мной. Главной причиной она считает сомнение в самой себе, жалуясь на обострившиеся болячки и на то, что плохо спала последнюю ночь. Она сказала мне, что не сможет жить без меня и не отпустит от себя. Вы можете вообразить, как ее слова подействовали на меня…».
И все же 5 декабря 1585 года граф Лестер покинул свой загородный дом в Уонстеде, провел следующие две ночи в Ингатестоне, убивая время, пока не получил от королевы патент, утверждающий его назначение генерал-губернатором, после чего «поспешно направился в Харвич» на соединение с войсками, откуда 7 декабря собирался отправиться в Нидерланды.
Прежде чем англичане отплыли возникла проблема – Лестер планировал высадиться в Флиссингене, тогда как в Харвиче его застигло письмо голландцев, они просили использовать для высадки войск Брилль, который располагался севернее. У англичан были лоцманы, хорошо знающие гавань Флиссингена, а теперь срочно пришлось искать пайлотов, которые знали особенности гавани Брилля. Причем командующий морской частью экспедиции адмирал Стивен Берроуз настаивал, что нужно несколько лоцманов, поскольку одного для такого количества кораблей совершенно недостаточно. Срочно были послан нарочные в Ипсвич и Инглиш, где принудительно завербовали всех пайлотов с торговых судов, каких только смогли найти, надеясь, что хоть несколько человек из них знают гавань Брилля.
После двухдневной задержки лоцманы были доставлены на эскадру и англичане закатили прощальную пьянку, от которой отходили не менее двух дней. Именно поэтому в путь они отправились только 9 декабря 1585 года.
С борта флагмана экспедиции – 20-пушечного галеона «Эмити» Дадли черкнул лорду Берли пару строк. Смысл письма сводился к следующему: мы наконец-то отплываем, в это дело я вложил 25 тысяч фунтов, и поскольку «дело освящено Богом и Ее Величеством, надеюсь, что эти деньги мне когда-нибудь компенсируют». Роберт Дадли как никто знал скупердяйскую натуру Елизаветы, поэтому просил Лорда-Канцлера «не забыть о моих деньгах».
Далее начался опрос захваченных лоцманов и выяснилась неприятная вещь – никто из них гавани Брилля не знает, поэтому экспедиция решила идти во Флиссинген.
11 декабря 1585 года (21 декабря по голландскому календарю) после обеда «милорд Лестер с войсками высадился в Флиссингене, который приветствовал его радостным салютом. Его встретили хлебом-солью местные бюргеры, изрядно вооруженные и богато разодетые, которые призывали милорда править ими».

arrival-of-the-count-of-leicester-in-vli


Via

Saygo

Надо сказать, что Фландрия (давайте будем называть территориальные образования, организованные в Нижних Землях, так) приняла австрийское подданство достаточно легко, ибо местные союзы самоуправления хотели защиты от французского экспансионизма и свободы рук в торговле. Император по мысли местного истеблишмента взял на себя бремя защиты и все расходы на оборону от «французской угрозы», а Фландрия за это признавала его своим сюзереном. Столицей провинции стал Брюссель, где заседал императорский наместник. В английских и голландских исследованиях говорится о непосильном гнете налогов, которые пришли во Фландрию вместе с Карлом, однако испанцы утверждают, что все Нижние Земли всегда были для них безнадежно убыточной территорией, ибо денег на содержание там войск постоянно не хватало, а множество битв серии испано-французских войн шли как раз на территории Фландрии и прилегающих французских земель (Пикардия, Артуа, и т.д.).
В 1559 году завершилась последняя из серии испано-французских войн, где испанцы и австрийцы одержали решительную победу над французами. Заканчивал эту войну уже наследник Карла V – его сын Филипп II. Согласно мирному договору в Като-Камбрези Франция отказывалась от экспансии в Италии и Фландрии и теперь австрийско-испанский мир получал гегемонию в Европе.
Для Фландрии такой поворот событий означал, что от французов они защитились, и теперь армию Габсбургов можно с территории Нидерландов вывести.
Немного цифр. Стоимость содержания армии во Фландрии в период 1551-1559 годов составляла для короля 1,1 миллион дукатов в год. Налоги же, поступаемые с Нижних Земель в королевскую казну, в разные годы колебались от 360 до 520 тысяч дукатов. Да, во время войн Карл V вводил иногда экстраординарные сборы, так, в 1551 году фламандские генеральные Штаты выдали Карлу V на отражение французской агрессии 1 миллион дукатов, но это не были постоянные сборы, а вот траты на армию были постоянными.
И вот в 1560-х сошлось несколько факторов, которые и стали подоплекой начала войны за Независимость во Фландрии. Во-первых, после отражения французской угрозы фламандцы посчитали миссию австро-испанцев выполненной, и сюзеренитет испанского короля излишним. Во-вторых, во Фландрии началось победное шествие протестантизма, который вполне соответствовал духу местной торговой аристократии. В третьих, из-за войн на Балтике (на тот момент шла Ливонская война, Швеция и Дания закрыли Зунды для прохода) голландская посредническая торговля несла гигантские убытки, что привело к резкому ухудшению жизни населения, а с учетом того, что фламандские города снабжались в середине XVI века исключительно балтийской пшеницей – и к угрозе голода. Добавим сюда и «революцию цен» - в Европе в данный период являлся пиком добычи серебра, плюс на континенте в количествах появилось и серебро из Америки. И в августе 1566 года все эти факторы выстрелили – недовольство фламандского истеблишмента наложилось на отсутствие продуктов питания и рост цен в шесть раз, и началось так называемое «восстание иконоборцев», поскольку протестанты увидели в этих событиях «руку Господа из-за католической ереси идолопоклонников».
Понятно, что Филипп II ввел во Фландрию войска, и решил, что раз местные власти не могут или отказываются их содержать, он введет налог – алькабалу, который и пойдет на содержание войск во Фландрии.
Собственно это и есть вся завязка последующих событий.

963px-Kenau_Hasselaar_op_de_wallen_van_H


Via

Saygo

На самом деле тогда, на излёте лета 1579-го, делать столь далеко идущие выводы было для англичан откровенно рановато. Обстановку в Ирландии следовало классифицировать как мутную и непонятную. Первое известие о высадке на Острове Фитцморица в компании иностранного (испанского?!) военного контингента вызвало в Лондоне столбняк, немедленно перешедший в бег по потолку. Член тайного совета Фрэнсис Уолсингем получил от королевы срочное распоряжение переправить в Ирландию многочисленное войско. Провизию и иные припасы для него следовало собрать в Бристоле и Барнстейпле. В разгар этой мобилизации до Уолсингема дошли из Ирландии слухи, что у Фитцморица человек 300, а то и меньше. Узнав об этом, Елизавета посчитала новое восстание в Ирландии отвлекающим манёвром своих “западных партнеров” и дала Уолсингему команду “отбой”.


Но уже в начале сентября письма из Ирландии показали, что восстание опасно разрослось. Одновременно до Лондона доползло зашифрованное послание Джона Харта — работавшего на англичан секретаря нунция Сандерса. Так Уолсингем и королева узнали про “Священный отряд” и тот факт, что за его отправкой в Ирландию стоял лично папа Римский. Дело приобретало серьёзный оборот! — в столице Англии опять начали пороть горячку.


Уолсингем приказал собрать 1 000 копейщиков в Уэльсе и 300 других воинов в Бервике. В Холихэде, Тавистоке и Бристоле следовало создать склады с провизией и военной амуницией. Сэр Джон Перрот как адмирал Англии получил распоряжение с пятью кораблями, на которых имелось 1 950 матросов и солдат, отправиться в крейсерство вокруг Ирландии. Адмиралу поставили задачу уничтожать на своём пути любые испанские или ирландские корабли. Ежели таковых не встретится, Перроту предписывалось следовать к островам Силли и атаковать тамошних пиратов. Однако тут при королевском дворе узнали о смерти Фитцморица, и экспедицию на Изумрудный остров из соображений экономии бюджета в очередной раз отменили. 


https://fitzroymag.com/right-place/zigzagi-anglijskoj-politiki/


Via

Saygo
В продолжение вот этого: https://george-rooke.livejournal.com/1027641.html

Как мы уже отмечали, испанцы быстро приняли на щит идею папы и пришли к выводу, что привычки коренных американцев - от наготы до нежелания работать и до предполагаемого каннибализма - ясно демонстрируют их неспособность выполнять «естественный закон». И эти отчеты о местных обычаях и традициях использовались, чтобы узаконить порабощение индейцев, которое, как настаивали испанские колонисты, было единственным способом научить их цивилизации и познакомить их с христианством.
Надо сказать, что эти постулаты сразу же подвергли сомнению некоторые испанские миссионеры, в частности Бартоломе де Лас Касас и Франсиско де Виктория. Виктория утверждал, что все люди обладают способностью к рациональной жизни и имеют естественные права, вытекающие из этой способности. Франсиско писал, что ни Папа, ни испанцы не могут подчинять индейцев, чтобы наказать за нарушения естественного права, такие как прелюбодеяние или даже содомия. Кроме того, по словам Виктории, Папа и христианские правители, действующие по его мандату, имели еще меньше прав применять законы против неверующих, потому что они сами существуют вне христианского сообщества.
Тем не менее, в конце своих рассуждений Виктория пришел к выводу, что использование силы в Новом Свете может быть законным, если индейские общины нарушают Закон Наций (Law of Nations, под этим понимались законы природы, приложенные к поведению наций и правителей), набор принципов, вытекающих из естественного разума и, следовательно, имеющих универсальную обязательную силу. ». По сути, согласно Виктории, колонизация территорий должна ограничиваться мерами, необходимыми для достижения законных целей мирной торговли и миссионерской работы. Как там живут местные, в чем ходят, чем занимаются и во что они верят – это вообще их дело.
Эта теория была поднята европейцами на щит, и продержалась аж до середины XIX века, причем использовали ее не только католические Испания, Португалия и Франция, но и вполне себе протестантские Англия и Голландия. Таким образом, под колониализм европейцы подвели научную и законодательную базу, легитимировав применение силы против коренных народов согласно «естественному праву
Однако новый виток споров о законности европейского колонизационного проекта начался в эпоху Просвещения, и многие философы – Кант, Смит, Дидро критиковали «варварство колониализма» и вообще идею того, что европейцы обязаны «цивилизировать» мир. Просветители отмечали что комбинация рабства, феодального принудительного труда и отъем собственности явно противоречат задаче «цивилизации коренных народов», и противоречат самому главному принципу Просвещения – каждый человек разумен и способен к самоуправлению. Здесь самыми интересными были мысли, высказанные Адамом Смитом. Смит отмечал, что колониальные экономические отношения между метрополией и периферией искажают механизмы саморегулирования рынка, и заставляют решать дела в колониях военными методами, что ведет к возрастанию налогового бремени для налогоплательщиков. По сути, Смит выдвинул идею «чистого колониализма» - колония должна быть прибыльной. Если колония убыточна – то от нее стоит отказаться.
Ну а ближе к середине XIX века (1850-1870-е годы) появилась первая теория европейского империализма, основоположником ее был шотландский философ и экономист (по совместительству – клерк британской Ост-Индской компании) Джон Стюарт Милль. Милль писал, что с одной стороны, дикари не обладают способностью к эффективному самоуправлению, но с другой стороны – рабы и крестьяне в варварских обществах могут быть настолько запуганы и приучены к послушанию, что их способность рационально мыслить будет подавлена. Поэтому задача цивилизованных обществ, подобным Великобритании, действовать в интересах менее развитых народов, управляя ими и направляя их. То есть согласно Миллю, империализм – это не форма политического господства или эксплуатации, а скорее патерналистская практика правительства метрополии, которая «экспортирует цивилизацию» за пределы метрополии. Главная цель такой практики – наладить нормальное и эффективное самоуправление на подконтрольных территориях.
Тут же Милль выдвигает и еще одну идею, которая будет реализована уже в наше время – в эпоху пост- и неоколониализма. В «Соображениях о представителе правительства» (1861 год) Милль отмечает, что практика управления колонии комиссарами из метрополии не имеет смысла. Он выделяет четыре причины этого. . Во-первых, иностранные политики вряд ли будут знать местные условия, которые необходимы для эффективного решения проблем государственной политики. Во-вторых, учитывая культурные, языковые и часто религиозные различия между колонизируемыми и колонизаторами, колонизаторы вряд ли будут сочувствовать коренным народам и, скорее всего, будут действовать тиранически. В-третьих, даже если колонизаторы действительно попытаются справедливо относиться к коренным народам, их естественная склонность сочувствовать тем, кто похож на них (другим иностранным колонистам или торговцам), вероятно, приведет к искаженному суждению в случае конфликта. Наконец, согласно Миллю, колонисты и торговцы уезжают за границу, чтобы получить богатство с минимальными усилиями и риском. Это означает, что их экономическая деятельность часто эксплуатирует колонизированную страну, а не развивает ее.
Поэтому, согласно Миллю, выход самый простой – нужно силами европейцев подготовить местную национальную элиту по европейским меркам и лекалам и отдать управление колонией ей. А самим европейцам сосредоточиться на подготовке и управлении этой элитой.
Дальнейшее развитие теория империализма получила в трудах Маркса, Ленина, Розы Люксембург и Каутского. Самой, пожалуй, интересной была теория Каутского, согласно которой империализм не приводит к развитию территорий, подвергающихся экономической эксплуатации. Каутский говорит, что империализм - это относительно постоянные отношения, структурирующие взаимодействия между двумя типами стран, развитой капиталистической и отсталой, с элементами капитализма. Развитая капиталистическая страна заинтересована в отсталости своей колонии, чтобы продолжать экономически эксплуатировать ее, поэтому ни в коем случае не даст ей развиться любыми методами, и экономическими, и военными, и социальными.

spanish-conquistadors-torturing-american

Via

Saygo
Не так давно в одном из пабликов в контакте прозвучала мысль на извечную тему - "Как нам реорганизовать рабкрин" почему Испания промотала деньги, пришедшие из колоний, а не вложила их в себя, в свое собственное развитие. Мол, испанцы, аки агнцы божьи, старались защитить Европу от турецкой угрозы, на это тратили все силы и средства, защитили, но надорвались, денег не стало, и жизнь их покатилась по наклонной. То есть благородно пожертвовали собой, своим счастьем и благополучием на благо не оценившего этого "коллективного Запада".
На первый взгляд, так оно и есть, например тот же Лепанто обошелся испанской казне в более чем 12 миллионов флоринов (дукатов)*.
Но давайте смотреть в комплексе.
Турецкая угроза действительно была, и глупо ее сбрасывать со счетов. Другой вопрос, что Испания тратила свои деньги большей частью…. Сюрприз! – на борьбу за гегемонию в Европе.
Вы хотите примеров и ссылок? Их есть у меня.
Начнем конечно же с Карла нашего, Пятого, который оставил Филиппу II входящий долг в 16 миллионов флоринов (дукатов). Итак, откуда же Каролус Квинтус взял такой входящий долг? Да все очень просто – Итальянские войны. Согласно «The Italian Wars 1494-1559: War, State and Society in Early Modern Europe» под авторством Christine Shaw и Michael Mallett ежегодно содержание армии в Италии обходилось Карлу в 400 тысяч дукатов. Итальянские войны длились 65 лет, и путем нехитрого умножения получаем сумму в 26 миллионов дукатов. Как вы думаете, это борьба с турецкой угрозой? Не-а. Это борьба с Францией за гегемонию в Европе.
Испанская Армада обходилась королю Филиппу II в 172 тысячи дукатов в месяц в 1587 году, и в 300 тысяч дукатов в месяц в 1588 году (данные по Colin John Mackenzie Martin «THE EQUIPMENT AND FIGHTING POTENTIAL OF THE SPANISH ARMADA»). Всего на Армаду было потрачено 15 миллионов дукатов. Ах да, стоит добавить, что таких Армад было три (1595, 1601 годы). Суммы сравнимы. Вот вам еще 45 миллионов дукатов. Потраченные далеко не на турецкую угрозу.
На войну за Португальское наследство Филипп II потратил 25 миллионов дукатов (Паркер «The Grand Strategy of Philip II»).
Я не буду даже рассказывать что мятеж во Фландрии (траты на армию во Фландрии вообще крыли все расходы на борьбу с турками как бык овцу) и финансирование в Германии, я просто напомню, что согласно договору с де Гизами Филипп II решил их финансировать на 600 тысяч экю (6 миллионов дукатов) ежегодно (Сытинская энциклопедия). Это точно борьба с турецкой угрозой?
Ну а теперь о том, чтоб было на самом деле. По факту, Испания, прикрываясь для всей Европы фиговым листочком турецкой угрозы боролась за гегемонию в Европе. Ну по-нашему, по-екатериненски: «Без нас ни одна страна чихнуть не может». Это понял уже французский король Франциск I, который как раз и вошел в союз с турками, чтобы как-то противодействовать испанским амбициям. Более того, уже на следующий год после Лепанто Венеция, состоявшая в Священной лиге, предала Испанию, стала вести сепаратные переговоры о мире с Турцией. А главным связующим звеном Священной Лиги был папа Римский, а не король Испании и император Священной Римской Империи Карл V.
Таким образом, тезис – Испания благородно пожертвовала собственным счастьем и процветанием, чтобы спасти Европу от турецкой угрозы – не выдерживает критики. Испания потратила все силы и средства на борьбу за гегемонию в Европе, и стоит ли удивляться, что все обиженные и оскорбленные в результате объединились, и устроили ей сначала Вервенский мир (когда поползновения Испании на роль гегемона Европы фактически были прекращены), а потом и сражение при Даунсе и Рокруа, с которого начинается отсчет падения Испания в качестве супердержавы.
При этом, если поиграть в альтернативную историю, Испания вполне могла отказаться от гегемонистской политики в любой момент, это был всего лишь вопрос приоритетов.
Например, получив Португалию можно было отказаться от Фландрии. И вот уже не надо тратить деньги на поддержку в Германии и на борьбу с Англией. Просто поддерживай вялотекущую борьбу католиков и гугенотов во Франции, и на границе полный порядок.
Но Филиппу II нужен был мир, желательно - весь.
При этом - не забудем особенности вхождения чужеродных территорий в состав Испании.
В свое время к Испании присоединялись области и королевства совершенно на добровольной основе. В результате браков и развития династических связей были присоединены Каталония, Сицилия, Неаполь, Фландрия и т.д. В каждой новой присоединенной стране испанский король оставлял те свободы и обычаи, которые там были. Довольно часто во избежание недовольства местной знати даровались льготы и послабления в налоговой сфере. В то же время, поскольку чиновничий аппарат чаще всего оставался местным, не возникало ощущения себя винтиком большой Империи и причастности к Испании. Поэтому Португалия, Каталония, Неаполь и другие области вполне устраивали все блага внутри Империи, но они напрочь не хотели принимать участия в несении расходов на оборону, строительство государства и его институтов и т.д. Как пример - португальский парламент, который просто заблокировал введенные Оливаресом во время Тридцатилетней войны налоги, направленные на спасение португальской же колонии Бразилия от голландцев. Причем португальцы вполне серьезно считали, что коли король Испании объявил себя еще и королем Португалии, то он обязан сам заботиться об их благополучии и защите их владений, а португальцы могут для этого ничего не делать.
Таким образом основное бремя имперской ноши упало на Кастилию (собственно королевский домен), которая, как дизель в Заполярье, с натугой тянула всю эту громадную и страшную бюрократическую машину под названием Испанская империя. Тянула, пока не надорвалась экономически. И вот тогда выяснилось, что Кастилия не может более дать ни людских ни материальных ресурсов для проведения политики гегемона, Испания быстро скатилась в число второразрядных держав.
Собственно, это и есть во всей красе политика королей Испании от Карла V до Филиппа IV.
И особое место тут принадлежит именно Филиппу нашему, нумер Два. У авторов Drelichman&Voth есть куча статей на эту тему, например вот эта: "The Sustainable Debts of Philip II: A Reconstruction of Spain’s Fiscal Position, 1560-1598", так вот, согласно ей, Сталин принял Россию с сохой, а оставил с ядерной бомбой Филипп II принял Испанию с долгом в 19 миллионов дукатов, а оставил... с долгом в 68 миллионов дукатов.
Ну и напоследок. Рассказы о том, как "серебро Индий" убило испанскую экономику. Мол, Европа жила при недостатке серебра, а в Испании серебра было завались, поэтому - революция цен, Испания катится в УГ, а все остальные на испанские деньги процветают.
Согласно тем же Drelichman&Voth "серебро Индий" дало Испании в период 1555-1598 годов 56 622 000 дукатов (1, 3 тонны серебра). Всего из Нового Света в этот период было ввезено 16 тонн серебра.
При этом - проблема кризиса добычи серебра стояла перед Европой, но... в период примерно с 1370 по 1465 годов. Далее был открыт процесс ликвации, который позволил саксонские и тирольские меднорудные жилы при выплавке разделять на медь и серебро. Теперь сребромедную руду можно было добывать как на новых, так и на старых шахтах, и начался бум добычи серебра и меди, который достиг пика в 1540-х годах. Так вот, только Германия, Австрия, Богемия, Венгрия и Словакия давали серебра (см. https://www.economics.utoronto.ca/workingPapers/UT-ECIPA-MUNRO-99-02.pdf):
в период 1493 - 1520 г.г - 35 тонн в год.
в период 1520-1544 г.г. - 47 тонн в год.
В период 1551-1560 г.г. - доходило до 97 тонн в год.
Это мы сюда не добавляем Швецию, Далмацию, Италию, да те же небольшие серебряные рудники в Испании.
Этого серебра Европе не хватало, и импорт серебра из Сирии и Египта постоянно возрастал с 78,5 тонн в 1511 до 255 тонн в 1561-м.
Если же учесть, что довольно большая доля испанского серебра из Нового Света не покидала Нового Света, вернее - использовалась для закупок товаров в Китае и Азии (вот кто по настоящему воспользовался своей ситуацией!), то со всем правом можно сказать -участие американского серебра в промышленном убийстве Испании... ну если мягко выразиться... очень сильно преувеличено.
Такие дела.


*Здесь следует сделать пояснение. Флорин - золотая монета, весом в 3.53 грамма. Но поскольку столько золота не было даже у Испании, то ее заменили счетной единицей - дукатом (монеты такой фактически не было никогда). Изначально дукат считался равен 375 мараведи (монета весом в 0.26 грамма серебра, то есть дукат - почти 100 грамм серебра), однако позже, когда счетный дукат вошел в обиход, его приравняли к эквиваленту флорина в серебре. Золото на тот момент относилось к серебру, как 1 к 6.72, вот и получилось, что дукат - это 23,7-23,8 граммов серебра, фактически - талер или гульден.

Manila-Galleon-1536x509.jpg

Via

Saygo
После того как Филипп II к имевшейся у него испанской добавил ещё и португальскую корону, Елизавета I через своего посла Генри Робертса попыталась договориться о поддержке берберийскими пиратами дона Антониу. Это явно можно трактовать как совершенно недружественные действия по отношению к Испании. Кстати, вспомним на минуточку, что претендент на португальский престол вообще-то был рыцарем-иоаннитом. Получалось, что втравливая его в шашни с мусульманскими морскими разбойниками, английская королева одновременно делала из Антониу не только предателя дела ордена Святого Иоанна, но и изменника католической религии.

Разумеется, Джеймс Фитцмориц Фитцджеральд, капитан Себастьян ди Сан-Джузеппе, Николас Сандерс (официально — тоже капитан, но на самом деле — папский нунций) и другие члены папского “Священного отряда”, закончившие ремонт своих судов в испанском Паламосе и вновь летом 1579 года взявшие курс на Ирландию, совершенно не подозревали, в какую англо-испанскую бучу влезают. Впрочем, это совершенно не мешало “участникам регаты” ощущать себя кем-то вроде крестоносцев.

Фитцмориц прихватил с собой из Рима два воззвания. Первое — на английском, где говорилось, что папа Григорий XIII, понимая, какое бесчестье перед Господом и Его Святыми пало на Шотландию, Францию, Фландрию и Англию, намерен лишить протестантских монархов-еретиков их владений. Папа утверждал, что это не нападение на корону Англии, это борьба за попираемые права католиков и католическую веру. Также в письме говорилось, что Григорий назначает Фитцморица генералом “святой армии”, и тот обязан действовать справедливо и бескорыстно. “Вы должны избавить страну от ереси и тирании, и этим самым совершить благородный и благочестивый поступок”, — значилось в воззвании.

Второй меморандум папы был составлен на ирландском языке.

"Справедливая война требует трёх вещей: справедливого дела, законной силы и средств для ведения справедливой войны. Мы даём вам эти средства*. Причина же сей войны — вящая слава Господня.

Далее писалось, что война идёт не против Англии, но против тирана, сидящего на троне в виде рыжеволосой бестии. Елизавета, мол, сама потеряла свою власть, отказавшись от католической веры и осмелившись подчинить церковь себе, особе женского пола. Поэтому свергнуть её не только законно, но правильно, приятно и богоугодно.

https://fitzroymag.com/right-place/tajny-madridskogo-dvora/

3.jpg

Via

Saygo
Наверное, начать стоит с завоевания Греции, что дало Порте возможность контроля за почти всем Восточным Средиземноморьем. Но именно в Греции оттоманская политика забуксовала. Смысл вот в чем.
Завоевав Константинополь, турки по-умному не стали разгонять Патриаршество, а просто включили его в свою работу. Местности в Румелии, Фессалии были заселены очень плотно, поэтому там османы действовали следующим образом: сначала шла перепись населения, потом для христиан вводили специальные налоги, которые чаще всего шли на содержание армии, но этих налогов можно было избежать – например, вступив в османскую армию или флот. Можно было прям не в армию, а создать своего рода силы ополчения, например тимариотская кавалерия была почти полностью составлена из христиан. Поскольку патриарх в Константинополе был не против – христиане довольно часто шли служить в турецкие контингенты.
Так вот, завоевав западную Грецию, турки проделали ровно то же самое – обмер земли, перепись населения, в главных городах были размещены янычарские гарнизоны, введены налоги, и далее… И далее начали строить флот для дальнейшей экспансии. Местный командующий получил широкие полномочия по вербовке местных кадров (в основном, в качестве гребцов) на галеры Его Мусульманского Величества. Проблем особых не видели, отмечая, что местный люд славен мореходством и опытом корсарства. Однако…
Местность западной Греции и Пелопоннеса оказалась гораздо менее заселенной, чем район Константинополя или та же Фессалия, и начались проблемы. Во-первых, всю это ораву воинов и строителей нужно было кормить и снабжать. Поначалу возили все напрямую из Стамбула, но потом решили так – налоги будут браться со всех, и с тех, кто служит, и с тех кто не служит. Понятно, что это привело к массовому оттоку христиан из флота – на фига воевать, если бонусов нет? Турки ввели дополнительные налоги – и без того немногочисленное население стало разбегаться. В результате ко времени Лепанто турецкий флот испытывал жесточайшие муки логистики, на бой пришлось снять гарнизоны всех крепостей в западной части Греции, гребцов на большинстве галер был лишь половинный состав, не хватало провизии, пороха, ядер. Система, которая столь хорошо зарекомендовала себя в других областях, дала сбой.
Что бы еще сказать? Ах да. Султан был уверен до самого последнего момента, что никакого сражения не будет, ибо переговоры с венецианцами шли и в 1571 году, то есть Венеция, состоя в Священной Лиге, вступила в сепаратные переговоры со Стамбулом, до последнего стремясь поделить Восточное Средиземноморье миром.
Лепанто стало для Венеции переломной точкой в ее торговле с Малой Азией. Разъяренный султан решил ударить Серениссиму по самому больному месту – по карману. Режим благоприятствования в торговле с Турцией для Венеции был отменен, а Франция, Голландия и Англия получили самые низкие пошлины из возможных. Это в конечном итоге привело к закату Венеции как торговой державы на Средиземном море, и к возвышению средиземноморской торговли англичан, французов и голландцев.

Из статьи Onur Yildirim "THE BATTLE OF LEPANTO AND ITS IMPACT ON OTTOMAN HISTORY AND HISTORIOGRAPHY".

922f97fc0bcae201efd33fe3b91faa28.webp

Via

Saygo

Рост долга Испании в период с 1560-1598 г.г. и рост выплат процентов по долгу. В миллионах дукатов (дукат - 23.8 грамм серебра) естественно.




Год / Проценты по долгу / Долг
1560 / 1.468 / 19
1565 / --- / 25
1566 / 1.861 / ---
1573 / 2.752 / ---
1575 / 2.730 / 42.5
1584 / 3.273 / ----
1598 / 4.634 / 68

Ах да, и военные траты Испании в этот же период, по годам.

Безымянный


Via

Saygo
Да не покажется нашим читателям странным, но да, и у Испании, и у Англии были местности, в которых они отрабатывали свои «колониальные навыки». И естественно, эти навыки потом накладывали отпечаток на все их действия в Америке и политику в отношении колоний.
Начнем, наверное, с Англии. Согласно книге «Ирландия при Тюдорах с кратким изложением более ранней истории» Ричарда Багвела,  для Англии первым средневековым колонизационным проектом стала, безусловно, Ирландия. Впервые англичане появились в Ирландии в 1160-х годах, когда король Ленстера Дермот МакМорроу ведший войну с Рори ОКоннором пригласил себе на помощь англо-нормандских лордов, из которых стоит выделить Ричерда де Клэра по прозвищу «Мощный лук» (Стронгбоу). Вскоре в междоусобицу вмешался английский король Генрих II и отвоевал себе на острове местность, которую назвали Пэйл (забор).
Периодически английские вторжения в Ирландию происходили до 1399 года, однако вскоре в Англии началась война Алой и Белой Розы, и местные англо-нормандские бароны, оставленные без связи с метрополией, «обырландились», приняв привычки и нравы местного населения.
Следующий этап колонизации связан с династией Тюдоров. После того, как Генрих VIII в 1542 году объявил себя королем Ирландии, связав два острова династической унией, возникла главная проблема – а что же делать с Ирландией? Вернее, какие действия предпринять, чтобы ее колонизировать без проблем, увеличить доходы от этих земель, и сократить расходы на них?
В результате королевой Марией I и ее мужем Филлипом Испанским было предложено два пути:
Путь первый (путь меча, sword trace): вырезать всех ирландцев, заселить на освободившиеся земли англичан и низинных шотландцев. Проблема этого пути была даже не в том, как разгромить ирландцев (английские контингенты по выучке и по вооружению превосходили ирландцев на голову), а в том, как содержать в Ирландии большую армию на постоянной основе. Ибо а) армия стоит денег; б) ее надо чем-то кормить, а в Ирландии, как в Причерноморье XVII века – земля (по мнению англичан) вокруг плодородная, но население живет грабежом.
Путь второй (путь слова, word trace): находим каким-то образом «добрых, мирных ирландцев», которых расселяем на отвоеванных у всяких Джеральдинов, ОКонноров, О'Брайанов, и прочих О'Нилов землях, создаем так называемую «черту оседлости», охраняем их, только пусть пашут, сеют и платят налоги. Проблема этого пути - нужно очень много денег, причем не единовременно, а на постоянной основе.
Изначально Тюдоры пошли по «пути слова», однако колонисты после нескольких налетов ирландцев сами превратились в люмпен-пролетариат, стали сколачивать банды и ганзы, и нападать и на ирландских соседей, и на английский Пэйл с целью угона домашнего скота.
Часть же фермеров, купивших право на землевладение в Ирландии, ехать туда не стали, а наняли для обработки земли самих ирландцев, поскольку им «житье в Ирландии привычнее». В результате вместо поступлений денег от арендной платы и налогов Мария и Филипп получили только лишнюю головную боль, и какую-то финансовую воронку, куда деньги уходили в огромных количествах и растворялись без следа.
Поэтому при Елизавете I англичане логично пришли к реализации «пути меча». В результате двух восстаний Десмонда был разорен и разгромлен Манстеру, куда было перевезено примерно 4000 английских колонистов, но самый широкий размах колонизация приобрела в Ольстере в годы правления короля Якова I. Туда было прибыло до 35 тысяч английских и ирландских колонистов. Сами ирландцы выдавливались в мало пригодный для жизни Коннахт, который в те времена называли Диким Западом (Wilde West of Ireland).
Собственно, если мы сравним действия англичан в колониях в Новом Свете – мы увидим то же самое – выдавливание аборигенов с их земель и организация чисто английских колоний, занимающихся сельским хозяйством, либо принуждение индейцев к принятию английского образа жизни и мышления и вписывание их в чисто английскую структуры («пять цивилизованных племен»). Этот опыт был целиком и полностью привнесен из Ирландии.
У Испании был совершенно другой опыт, и он отличался от английского. Собственно, после вторжения арабов на Пиренейский полуостров в 711-716 г.г. из христианских королевств там осталась только Астурия, куда бежало все христианское население страны. Мы не будем подробно рассматривать борьбу Астурии против арабов, следующий момент нашей истории – это формирование королевства Наварра (Испанской Марки) в результате распада империи Карла Великого в 877 году
Постепенно шло два процесса – это дробление Омейядского халифата на более мелкие территориальные объединения и образование христианских королевств и феодальных образований (графство Арагон, графство Барселона, и т.д.). К 1037 году христиане смогли отвоевать уже треть Пиренейского полуострова, где расположились графства Барселона и Арагон, а так же королевства Наварра, Кастилия и Леон (последние два появились из распавшейся Астурии, оттуда же появилась и будущая Португалия).
К XV веку христианами была отвоевана почти вся территория Пиренейского полуострова, только на юге остался осколок прежнего арабского владычества – Гранадский халифат, который пал 2 января 1492 года.
Как шла «рехристианизация» отвоеванных территорий? В отличие от Англии, где основной упор делался на разницу в уровне культурного и социального развития, а религия начала играть значимую роль только в конце XVI века, в Испании и Португалии религиозный вопрос был главным на протяжении всей реконкисты, и особенно – в период XII-XV веков.
Далее следует краткое изложение статьи Аны Эчеверии «Мудехарское «большинство» в Леоне и Кастилии: королевское законодательство и распределение населения (11-13 вв.)»[1].
Изначально «мудехарам» (так называли мусульманское население христианских стран в Испании на первоначальном этапе) разрешалось исповедовать свою религию, использовать свой язык и свои обычаи. Главным было, чтобы они трудились и приносили пользу и доходы. С учетом того, что мусульманское население того же королевства Арагон составляло не менее 11% населения – речь идет о довольно большой группе «неверных подданных», и понятно, что уничтожить или выгнать их без последствий для экономики не получилось бы. Взамен на такую религиозную свободу мудехары выплачивали особый налог королям Арагона, Кастилии и Леона – yizya. Тут надо учесть, что мусульмане – и это правда! – платили больше налогов, чем христиане, но имели свои льготы – например, они не служили в королевской армии и имели свое самоуправление. Однако постепенно, с ростом христианского населения, гайки мусульманам начали закручивать, что привело к мятежам, и восстания мудехаров происходили с пугающей регулярностью – 1244,1264, 1276, 1304 года, и т.д. Власти пытались этому противодействовать двумя путями – либо жестоким подавлением восстаний, либо принуждением мусульман к переходу в христианство. Очень часто мудехаров использовали в переселенческих проектах, перебрасывая их на дикие земли с тем, чтобы они их освоили.
В царствование Изабеллы Кастильской и Фердинанда Арагонского события начали развиваться стремительно. В 1486 году Фердинанд по сути отменил крепостное право в Испании, переведя за выкуп всех крестьян сначала в королевстве Арагон, а потом и в Леоне и Кастилии, с барщины на единый для всех оброк. Таким образом, крестьяне из крепостных стали арендаторами земли у помещиков. Далее, для укрепления центральной власти следовало разобраться с местным самоуправлением в городах и сделать единообразную судебную систему. Реализовано это было при поддержке церкви, и с 1483 года в Севилье начала свое существование знаменитая Священная Инквизиция, задачей которой были уголовные дела, арбитраж и борьба с ересью. В 1492 году с подачи Главного инквизитора Торквемады был подписан указ по высылке из Испании евреев. Официально евреев обвиняли в ростовщичестве, главной же подоплекой была их автономное существование в королевствах, с самоуправлением, финансовой независимостью и т.д.
Ну а через 10 лет после падения Гранадского халифата в 1502 году была опубликована «Прагматика принудительного обращения», согласно которому мудехарам ставился выбор – либо обратиться в христианство, либо покинуть Испанию. И опять-таки, эта мера была призвана уничтожить остатки самоуправления и привести мавров к формуле: «Один бог, один король, одна вера».
Здесь мы видим главное различие английского и испанского пути – если англичане ставили главной задачей в Ирландии на ассимиляцию местных и принятие ими своего образа жизни, то в Испании XVI века основной задачей и основным объединяющим жителей пунктом видели религию.
Совершенно схожие с Испанией процессы происходили и в Португалии, где в 1496 году королем Мануэлем был издан указ, подобный испанскому, образца 1502 года. Другой вопрос, что если в Испании с течением времени шло все большее ужесточение положения морисков, то в Португалии указом 1496 года все и ограничилось[2].
Что мы видим в Америке? Да то же самое. То есть поголовная католизация населения, на которую были брошены гигантские ресурсы. То есть Испания и Португалия, в отличие от Англии, основываясь на своем опыте с маврами, считали, что верность короне можно поддержать у тех, кто исповедует католическую религию.
Ну а теперь о Франции и Голландии. Эти страны не имели до эпохи Великих географических открытий собственных колонизационных проектов, сюда не получится отнести ни альбигойцев, не попытки французов утвердиться на Корсике. Поэтому эти страны начали вести политику в отношении аборигенов «с чистого листа». Французская политика получила в литературе название «патерналистской», то есть это своего рода отношение с индейцами, как с «младшим братом». Французы мало вмешивались в религиозные воззрения и социальную жизнь аборигенов, но в то же самое время по мере возможности пытались заключить с ними союзы, дабы обезопасить свои поселения от нападений.
Голландцы во главу угла ставили экономические отношения, этот тип колонизации можно назвать «монетарным». Даже тот самый факт, что голландцы выкупили место для своего поселения Новый Амстердам у индейцев за 60 гульденов (24.5 доллара) говорит о многом. Испанцы или португальцы ни у кого ничего не выкупали, а просто «вступали во владение».
Резюмируя, мы можем отметить следующее. Каждая из будущих колониальных держав, имевших «доколонизационный опыт колонизации» привнесла в свои колонии этот опыт и поступала по тем лекалам, которые были отработаны ранее. Страны, не имевшие подобного опыта, исходили из той социальной и сложившейся ко времени колонизационных проектов идеи, которые имели на данный момент. В случае Франции это главенство короля и система союзов, в случае Голландии – это экономическая и финансовая выгода.





[1] Ana Echevarria «La «mayoría» mudéjar en León y Castilla: legislación real y distribución de la población (Siglos XI-XIII)» - En la España Medieval, 2006, 29, стр. 7-30.
[2] Подробности можно узнать в статье António José da Silva Botas Rei «Moros y Moriscos en Portugal (siglos XII a XVIII)» - Fondation Mémoire des Andalous, 2018, стр. 91-106.

The-Portuguese-Colonial-Empire.jpg

Via

Saygo
Итак, знакомьтесь — Томас Стакли (Stukeley или Stukley, в русских переводах иногда его фамилию произносят как Стьюкли или Стукли) из Эффтона, предположительно 1525 года рождения.

Ходили упорные слухи, что Томас являлся внебрачным сыном Генриха VIII, но большинство историков считает это выдумкой. Это обстоятельство совершенно не мешало Стакли быть хроническим мотом* и являться приверженцем роскошного образа жизни.

Стакли служил в “ограниченном контингенте войск” во Франции у Эдварда Сеймура, герцога Соммерсета. Когда герцога в результате заговора высшей знати лишили власти, а затем выдали ордер на арест Стакли как на пособника государственного преступника, Томас в 1551-м сбежал к… французам и поступил во французскую армию.

Став любимцем коннетабля Франции Анри де Монморанси, Стакли уже в сентябре 1552 года прибыл в Англию как неофициальный посланник Франции с рекомендательным письмом от короля Генриха II. Не успело английское правительство прийти в себя от подобной дерзости, как Стакли объявил, что на самом деле все его действия во Франции объяснялись исключительно заботой о благополучии Английского королевства, а на Родину он вернулся, дабы предупредить Тайный совет о намерении французского монарха захватить Кале, чтобы потом вторгнуться в Англию с целью реставрации католицизма.

Несколько удивлённые таким поворотом лорды не придумали ничего лучше, чем отправить запрос Генриху II. Мол, правда ли всё, что тут нам наплёл о планах Вашего Величества некий Стакли? Естественно, французский король с негодованием отверг все подозрения в свой адрес (хотя прибрать к рукам Кале действительно планировал), после чего Стакли пинками вынесли из Тайного совета. На свободе Томас погулял недолго. Понаделав с немыслимой скоростью кучу долгов, он быстро угодил в Тауэр по иску одного ирландца, которого Стакли ограбил на большой дороге — да-да, “я был молод, мне нужны были деньги!”.

Скорее всего, там бы, в Тауэре, жизненный путь бойкого джентльмена из Эффтона и закончился. Но тут очень своевременно в Англии к власти пришла Мария I Тюдор, объявившая о реставрации католицизма и даровавшая помилование всем, кто подвергся преследованию со стороны бывших правителей Англии. 6 августа 1553 года Стакли пинками вынесли из Тауэра. Первыми, кто встретил бывшего “политзаключённого” на свободе, оказались кредиторы. Было их немало, так что Томасу пришлось проявить чудеса находчивости, чтобы исчезнуть из Лондона живым и не особенно побитым.

Тем не менее кредиторы буквально дышали Томасу в затылок. Оставаться в Англии для Стакли было самоубийственно. Во Францию, по понятным причинам, для нашего героя путь был закрыт. Поразмыслив, Стакли испросил у королевы разрешение податься на службу к Габсбургам в Нидерланды. Там свежеиспечённый “солдат удачи” славно повоевал под знамёнами герцога Савойского, поработал агентом британской разведки, а затем в свите своего герцога летом 1554 года прибыл в Англию на бракосочетание Марии I и Филиппа Испанского.

Кредиторы попробовали было организовать новую охоту за своим клиентом, но у них опять не выгорело — Мария выдала Стакли полугодичное освобождение от преследования. Помахав им перед носами разочарованных кредиторов, Томас радостно бросился делать новые долги. Однако и они не позволили Стакли шиковать достаточно долго — деньги у Томаса буквально утекали сквозь пальцы. Тогда наш герой женился на Энн Кёртис (Anne Curtis) — внучке и единственной наследнице богатого лондонского олдермена сэра Томаса Кёртиса.

Сэр Томас был далеко не дурак, поэтому в ответ на просьбу новоявленного родственничка о денежном вспомоществовании показал кукиш. Печально вздохнув, Стакли пустился во все тяжкие — занялся фальшивомонетничеством, попался, сбежал к герцогу Савойскому, отличился в битве при Сен-Кантене, попробовал себя в “благородном” пиратском ремесле (ограбил у берегов Девона и Корнуолла несколько испанских купцов), дождался смерти сэра Томаса Кёртиса, получил в наследство баснословное состояние, за полтора года промотал его в ноль, заложил имущество жены, наделал новых долгов и в который раз оказался объявлен в розыск. Избежать нового знакомства с Тауэром Стакли помогла смерть в 1558 году Марии I. Занявшая английский престол после неё Елизавета амнистировала Томаса как… “жертву религиозных гонений”!

https://fitzroymag.com/right-place/vnebrachnyj-syn-lejtenanta-shmidta

1.2jpg.jpg.webp

Via

Saygo
Едва оказавшись на берегу, Фитцмориц немедленно разослал во все стороны дозоры и “на всякий пожарный” решил приготовиться к отражению возможного контрудара. Недалеко от места высадки обнаружился форт Дан эн Ор (Dún an Óir), который итальянцы из “Священного отряда” прозвали Dell Oro (Золотой). Наёмники под командой итальянского капитана Себастьяна ди Сан-Джузеппе срочно занялись ремонтом этого укрепления.

Меж тем десантирование в графстве Керри (Манстер) итало-испанского вооружённого контингента произвело на местное население впечатление, подобное ядерному взрыву. Когда “Священный отряд” продефилировал мимо Дингла с развёрнутыми папскими знаменами и кричалками о начале священной войны против англичан-еретиков, к наёмникам Фитцморица начали массово присоединяться окрестные ирландские кланы. Ирландцы уже несколько поколений пытались привлечь иностранцев к борьбе против англичан, и вот — Gloria in excelsis Deo! — это случилось.

Всем было понятно, что Фитцмориц переступил черту. С того момента, как первые бойцы “Священного отряда” оказались в гавани Смервика, конфликт между двоюродным братом Джеральда Фитцджеральда, графа Десмонда, и Елизаветой I перешёл в стадию “или-или”. То есть либо Фитцмориц победит и вернёт Джеральдинам их владения, либо всё закончится его поражением и смертью — ни о каком прощении или пощаде со стороны Тюдоров теперь не могло быть и речи.

После подавления первого восстания Десмонда лорд-заместитель Генри Сидней и лорд-судья Манстера Уильям Друри постарались минимизировать опасность со стороны Джеральдинов, разогнав числившихся в их частной армии галлогласов. Тем из них, кто избежал казни и высылки, пришлось либо искать себе новых нанимателей, либо удариться в бродяжничество. Известие о появлении Джеральда Фитцджеральда привело их в восторг — галлогласы стали стекаться в Манстер. 1 августа к Фитцморицу со своими людьми присоединился Джон — младший брат Джеральда Фитцджеральда, графа Десмонда. К середине августа армия повстанцев разрослась до 3 000 человек. Её ядро составлял прибывший на Изумрудный остров вместе с Фитцморицом итало-испанский “Священный отряд” — пусть и не особо многочисленный (600 человек), но зато отменно вооружённый. Чтобы ещё больше усилить свой боевой потенциал, Фитцмориц настоял на военном обучении новобранцев по “европейским методикам”. Олдскульная ирландская тактика “стены щитов” была отвергнута. С оглядкой на “Священный отряд”, Фитцмориц во всех своих подразделениях постарался сделать ставку на ружейный огонь и пики.

Пока итальянцы и испанцы близ форта Дан эн Ор натаскивали ирландских повстанцев на новомодные европейские способы ведения боевых действий, английская администрация в Ирландии очухалась и начала действовать. Командовавший отрядом английских кораблей казначей флота сэр Уильям Винтер совершил набег на гавань Смервика, где захватил все суда “Священного отряда”. Тем самым англичане отрезали Фитцморицу пути к отступлению. Одновременно в Пэйле началась всеобщая мобилизация.

Поскольку пути назад не было, Фитцмориц двинул свои отряды вперёд. Первое, чем при этом занялись восставшие, был грабёж — любимое хобби ирландского населения XVI века. Нет, ну правда, угонять скот, воровать лошадей, убивать английских переселенцев — что может быть слаще?!..


https://fitzroymag.com/right-place/gloria-in-excelsis-deo

2-2.jpg

Via

Saygo

Когда начинаешь копаться в чем-нибудь, изначально планируя развлекательное чтиво – почему-то постепенно это выходит из-под контроля и начинаешь думать, что вся официальная история – какая-то конспирология.
На самом деле это конечно не так, все факты и события давным-давно известны, просто в учебниках и в научпопе почему-то выделяются только одни моменты, а про другие не говорится ничего. Самый яркий пример, который мы знаем – это подробное изложение похода Непобедимой Армады и полное замалчивание остальных событий войны 1585-1604 годов. Причем события-то эти известны, исследованы давным-давно, но вот в учебники и популярную литературу почему-то не вошли.
То же самое касается и истории Ирландии. Я понимаю, что России вошло в привычку сопереживать всем тщедушным, слабым, убогим и сирым разумом, да к тому же «англичанка всегда гадит», поэтому мы воспринимаем историю Изумрудного острова с точки зрения национально-освободительной борьбы ирландского народа против английского владычества. Тем интереснее, когда реально окунаешься в этот омут истории, и понимаешь, пыхтя трубкой, как товарищ Сталин, что «Нэ так все было, совсэм нэ так…».
Далее следует попытка краткого изложения истории Ирландии после Тюдоров, ибо что творилось при Тюдорах, читатели моего блога уже почитали и наверное составили свое мнение.
Итак, собственно проблема, которая потом привела к завоеванию Кромвеля, была заложена не при Елизавете I, а при ее наследнике – Якове I. Опять-таки, читатели моего блога знают, читали, что дядька этот был не только острым на словцо, но методичным, упорным, и слов на ветер не бросающим.
Собственно, именно Яков реализовал все то, о чем десятилетиями грезили Тюдоры – он организовал МАССОВУЮ колонизацию земель английскими и шотландскими подданными в Ирландии. Цифры просто поражают. Если Елизавета сумела заселить плантации Манстера после восстания Десмонда всего 4000 людей (которые все сбежали оттуда на хрен после начала девятилетней войны), то Яков действовал методично и гениально – уже к 1630 году в Ольстер переехали 14 500 мужчин, а с учетом их семейств — 24 000 человек. Согласитесь, впечатляющее переселение для того времени. Переселенцы проявляли независимый дух, они достигли преуспеяния, которого не сумели добиться в Англии и Шотландии.
Понятно, что ирландцы на этом празднике жизни оказались лишними, и их вытесняли в не особо пригодный для жизни Коннахт. Вернее даже не так. Ирландцев-крепостных, тех, кто умеет трудиться, на землях с удовольствием оставляли, переводя в арендаторы на оброк, а вот всю шелупонь типа бардов Бидлей и прочих любителей грабить, бухать и иметь гусей – на Дикий Запад Ирландии. В результате в Ольстере сложилась вообще невообразимая ситуация – есть ирландские арендаторы-католики, есть английские англикане-йомены, а тут еще шотландские фермеры-пресвитериане. Кроме того, английские солдаты, получившие наделы в Ирландии – эдакие помещики Коробочки. А где-то по внешнему периметру Ольстера бродят ватаги ирландских батыров, которых с этого праздника изгнали, но которые требуют «вернуть обычаи святой старины», и вообще – «англичан и шотландцев к ногтю, а холопам, на них работающим – устроить децимацию и повысить налоги в три раза». Понятно, что такой адский клубок должен был рвануть.
Она и рванула. В 1641 году. В этот момент как раз Карл I поссорился с Парламентом, что многие в Ирландии восприняли, как отход от англиканства и возврат к католицизму, а раз так – «то бей протестантов, спасай королевство». Ганзы из Коннахта вторглись в Ольстер и Пэйл (при этом королевская армия оставалась нейтральной), и при поддержке католиков-крестьян начали резать и убивать протестантов. Вырезать деревни полностью. Стариков, женщин, детей не жалели, ибо «еретики». На всякий случай – в дублинской библиотеке собрано ТРИДЦАТЬ ДВА ТОМА свидетельств по этой резне. Показательным примером может служить дело некой Элизабет Прайс из Армы: у нее отобрали пятерых детей и сбросили с моста в Портадауне: «А для этой, дающей показания, и многих других, что остались, придумали разнообразные пытки... и эту, дающую показания, трижды подвешивали, чтобы она призналась, куда спрятала деньги. После опускали, обжигали ей подошвы ног и часто били кнутом...» По самым скромным подсчетам эта вакханалия стоила жизни 6000 протестантов. Из примерно 30 тысяч.
Ну вот такие добрые ирландцы, национально-освободительное движение, ули. Потом началась Война Трех Королевств, ну а потом пришел Кромвель и ирландцам прилетела ответка – да, знаменитая резня в Дрогеде, когда за один день было вырезано 4000 католиков от мала до велика. При этом солдаты Кромвеля шли в бой со знаменами: «Помни 1641-й..!». Всего оценки уничтоженных католиков разнятся... только не смейтесь, от 4 до 100 тысяч. Причем 4-6 тысяч человек - самое реалистичное, накрутки происходят тогда, когда в число "убитых Кромвелем" добавляют жертвы чумы. Окончательно же надежды католиков похоронил Бойн в 1689-м.
Ну а дальше – об ирландском самосознании. Кромвель фактически обеспечил господство протестантов в Ирландии, и их количество начало увеличиваться. Эти протестанты и привнесли в Ирландию не клановые или религиозные интересы, а… национальную идею. Причем – ирония судьбы! – все это через примерно 60 лет повторится фактически точь-в-точь в Тринадцати колониях.
В общем, образованная в XVIII веке и лояльная протестантская ирландская интеллигенция начала настаивать на простом правиле: «Нет налогов без представительства». То есть нужно создать, по типу Шотландии и Англии, парламент Ирландии, который бы обладал совершенно равными правами с английским и шотландским парламентами. Но проблема в том, что Лондон уже со времен Генриха VIII ФАКТИЧЕСКИ рассматривал Ирландию как колонию, соответственно, идею создания такого Парламента отклонил. Ирландские протестанты требовали свободной торговли – им тоже отказывали, и опять-таки потому, что де-факто считали Ирландию колонией.
Ситуация изменилась… в 1776-м году. Английский парламент быстро сделал работу над ошибками, и понял, что если что-то не изменит – может потерять не только Тринадцать колоний, но и Ирландию. Ирландии дали так называемый «парламент Граттана» и подписали соглашение о беспошлинной и свободной торговле, то есть отошли от принципов меркантилизма и колониализма чтобы не потерять королевство.
Однако… 1789 год, Французская революция, постоянная угроза вторжения со стороны французов, в Ирландию нагнали 150-тыс. армию и все парламенты и соглашения аннулировали.
Ну а XIX век – это вообще отдельная история.
Такие дела.

867px-Wenceslaus_Hollar_%E2%80%93_suppos
У этой картинки интересная история. Она показывает мучения протестантов во время восстания католиков 1641 года. Однако после завоевания Кромвеля эту картинку стали уже использовать ирландцы - типа это солдаты Кромвеля, которые по ночам жрут младенцев.


Via

Saygo

Пусть и не сразу, но Стакли и Фитцмориц убедили Его Святейшество поспособствовать организации военной экспедиции на Остров. Понтифик согласился с мыслью, что если устроить “проклятой еретичке” Елизавете крупные неприятности в Ирландии, то это в перспективе может приблизить возвращение Англии в лоно католической церкви. Папа объявил о создании “Священного отряда”, задача которого — защитить в Ирландии истинную веру и католическую церковь от проклятых собак-англичан. Командирами отряда были утверждены Стакли и Фитцмориц. За обоими присматривал приставленный к ним папский “комиссар” — нунций Николас Сандерс.
В марте 1578 года купленные для экспедиции в Ирландию суда, на которых находились Стакли, Фитцмориц, Сандерс, тысяча “опытных наёмников” (сброд из числа римских низов, генуэзцев и корсиканцев) и оружие на 3 тыс. человек, отплыли из Италии.
По пути не обошлось без приключений.
Во-первых, экспедиция лишилась Стакли.
Во-вторых, во время промежуточной остановки в Испании, часть “опытных наёмников” дезертировала. Пришлось Фитцморицу пополнять “Священный отряд” за счёт местных криминальных элементов. Это заняло немало времени, так что в Ирландию экспедиция из Испании смогла выдвинуться лишь на следующий год. К этому моменту под командованием двоюродного брата графа Десмонда имелось не более 600 человек.
В-третьих, в Ла-Манше участникам экспедиции “для разминки” удалось захватить два английских судна. Личный состав “Священного отряда” потребовал продолжить пиратствовать, однако Фитцмориц и Сандерс холодным железом и божьим словом аннулировали несвоевременную инициативу подчинённых.
18 июля 1579 года “Священный отряд” достиг Острова, десантировавшись в гавани Смервика. Второе восстание Десмонда началось.

https://fitzroymag.com/right-place/vozvrashhenie-bludnogo-fitcmorica/

pope_gregory_xiii_portrait.jpg


Via

Saygo
В 1567 году лорд-заместитель Ирландии Генри Сидней совершил небольшой вояж по Манстеру и Коннахту, чтобы “лучше узнать эту страну”. Эта поездка поразила сэра Генри. Он описал Манстер как “бесполезную (waste) и пустынную землю”, страдающую от разбоя и бандитизма, а также постоянных, никогда не заканчивающихся набегов ирландцев друг на друга. По словам Сиднея, Манстер представлял собой территорию, погружённую в несправедливость и религиозные распри, и из-за этого “презренно бедную (abject poverty)”. Даже проанглийски настроенное графство Ормонд, по словам Сиднея, характеризовалось как “убогое и совершенно неустроенное”.
Лорд-наместник видел проблему творящегося на Острове ахтунга в том, что королева Англии в отношении ирландцев излишне снисходительна. Их Величество покамест исповедовали принцип “мягкой силы”, а Сидней полагал, что одними увещеваниями делу не поможешь. Дабы насадить на Острове мир и порядок, нужна сила!
Следует, писал лорд-заместитель, “стравить ирландцев друг с другом, чтобы они поубивали друг друга, и на освободившееся место привезти добрых йоменов из Англии и Шотландии”.
В качестве места для апробации подобного образа действий Сидней предлагал избрать сильно ослабленное из-за поражения при Аффейне графство Десмонд. Также лорд-заместитель озвучил мысль вообще отобрать Манстер и Коннахт у местной знати и посадить там назначенных короной военных губернаторов — лордов-президентов.
Намерения сэра Генри тайной для ирландцев не являлись. Планы лорда-заместителя, посаженные в Тауэр католики Джеральд и Джон Фитцджеральды, прибывшие конфисковать их владения королевские чиновники-протестанты, желание родственников Джеральда и Джона отомстить графу Ормонда и сохранить хоть какой-то авторитет в глазах вассалов Фитцджеральдов, а также недовольство населения Десмонда появлением английских колонистов — всё это, как сказали бы сейчас, непрерывно раскачивало лодку.
По большому счёту, для того, чтобы Десмонд полыхнул, не хватало только одного — лидера будущего мятежа. Таковой появился, когда в конце 1568 года продолжавший активно прессовать Фитцджеральдов Сидней конфисковал в Корке владения у Джеймса Фитцморица Фитцджеральда — двоюродного брата Джеральда Фитцджеральда. Экспроприированные земли были переданы английским колонистам.


https://fitzroymag.com/right-place/pervoe-vosstanie-desmonda/

3-2-1.jpg.webp

Via

Saygo
В Ленстере война за наследство шла между разными ветвями О’Конноров. Там Тейг МакГилпатрик схлестнулся с Конором МакКормаком, опять вмешались англичане, которые предложили не резать ни в чем неповинных крестьян, а решить спор с помощью «суда поединком». Причем – по правилам. Бойцам разрешалось иметь только меч, щит и шлем, причем меч и щит должны были быть одинаковой длины. В результате боя Коннор был дважды ранен в ногу, кроме того – лишился глаза, и тяжело раненный Тейг в конце концов снес ему мечом голову. Секретарь Фентон, проклиная «эти дикарские обычаи», послал меч Коннора в Дублин, в сердцах написав Елизавете: «хотелось бы, чтобы всех О’Конноров постиг такой же конец, как этого разбойника».
Мастер свитков Лукас Диллон поздравил победителя и торжественно отдал ему корону, однако война за наследство продолжилась.

1439018907_1.jpg

Via

Saygo
«Он был вежлив, щедр ко всем, добр, и писал лучше, чем любой из ирландцев. Он пытался водворить в своих землях справедливость, но если первое усилие его не удавалось, то дальше он действовал насилием. У него был очень изменчивый ум и неутолимая жажда крови. Сам он был переменчив. Так, обручившись с одной женщиной, он вскоре оставил ее и женился на двух других. Вообще женщины были его слабостью, он волочился за каждой юбкой, говорят даже, что у него был ребенок от своей сестры. Джон просто обожал воров и покровительствовал им, питая к денному типу людей невероятную слабость. При этом отличительной его чертой была жадность, он никогда не крал у одного, чтобы отдать это другому. И никогда не щадил обидчиков, я имею ввиду воров, поскольку других преступников редко наказывают в Ирландии, и никогда – среди самих ирландцев».

Речь о Джоне Бёрке, бароне Литрима (который в Гэлуэе).

Via

Sign in to follow this  
Followers 0