Скит боголепный

Sign in to follow this  
Followers 0
  • entries
    1,491
  • comments
    8
  • views
    249,625

Contributors to this blog

About this blog

Entries in this blog

Saygo
       В драме А.С. Пушкина «Борис Годунов» есть примечательный диалог между воеводой юного царя Федора Годунова Петром Басмановым и сторонником Лжедмитрия I Гаврилой Пушкиным. Басманов в разговоре с Пушкиным заявил, что власть Годунова незыблема, поскольку на его стороне войско. Ответом воеводе стали следующие слова, произнесенные Пушкиным:
      «Но знаешь ли, чем сильны мы, Басманов? Не войском, нет, не польскою помогою, А мнением; да! Мнением народным. Димитрия ты помнишь торжество И мирные его завоеванья, Когда везде без выстрела ему послушные сдавались города. А воевод упрямых чернь вязала? Ты видел сам, охотно ль ваши рати Сражались с ним…».
      Случайно ли мы обратили внимание на эту фразу? Нет, не случайно. Великий русский поэт, не будучи историком и не владея теми навыками и тем объемом знаний, которые положены современному специалисту, занимающему историей Русского государства и его институтов в раннее Новое время, тем не менее, интуитивно нашел и в образной форме выразил одно из важнейших качеств (или характерных черт?) раннемодерных государств. Легитимность, законность верховной власти в раннемодерных государств основывалась не только на насилии со стороны верховной власти, более или менее упорядоченном посредством систематизации и кодификации права и совершенствованием административных и судебных практик. Нет, не менее, если не более (во всяком случае, на ранних этапах) значимым компонентом ее было то доверие, которое поданные были готовы оказывать власти, если она отвечала господствующим в общественном мнении взглядам на то, какой должна быть «правильная», а, значит, и законная, легитимная власть.
      Раннемодерная Россия не была исключением в этом ряду.Отказывая верховной власти в легитимности как несоответствующей этим требованиям, общество тем самым ставило под вопрос само существование ее, и печальная судьба что династии Годуновых (скоропостижная смерть Бориса Годунова ускорила ее падение – его сын Федор не сумел удержать власть в своих руках и был задушен в ходе дворцового переворота), что самого Лжедмитрия I (также свергнутого в результате дворцового переворота), что сменившего Лжедмитрия Василия Шуйского только подтверждает эти наблюдения. Напротив, именно доверие, оказанное «землей» на Земском соборе 1613 г. Михаилу Романову и его «партии», позволило новой династии закрепиться на троне и удержаться на нем 304 года.

65efcb48-9cd5-9e3c-2312-6cc40fec3dbd



Via

Saygo
       Эпиграфом к книге Ч. Гальперина о Иване Грозном

p4GVFJPRkSIu8Xk6J1NZfGxzPeJ2Laqi


      служит любопытное выражение:
      
Each man is three men:
      who he thinks he is,
      who others think he is,
      and who he really is...


      Думаю, что в переводе они не нуждаются - и так все предельно прозрачно и ясно. В нашем случае есть три Ивана (а не два, как у душки Карамзина) - Иван такой, каким он предстает перед нами из его посланий; другой Иван - тот самый Terrible, нарисованный "интуристами" и князинькой-бегуном (догадываетесь, о ком это я?); ну и третий Иван - это реальный Иван, какой он был на самом деле (а вот про этого Ивана никто толком так и не знает и не понимает, кто он и каков он, до сих пор, впрочем, тоже самое можно сказать и о первом Иване - их обоих заслонил собой образ кровавого Tyrann'a. Удобный, кстати, персонаж - на него все свалить можно, и он все вынесет и не станет возражать, потому что покойник).


Via

Saygo
       Гельмольд в своей "Славянской хронике" пишет:

      "В отношении гостеприимства нет другого народа, более достойного [уважения], чем славяне; принимать гостей они, как по уговору, готовы, так что нет необходимости просить у кого-нибудь гостеприимства. Ибо все, что они получают от земледелия, рыбной ловли или охоты, все это они предлагают в изобилии, и того они считают самым достойным, кто наиболее расточителен...".

      Ну вот же он, славянский бигмен - тот самый аналог меланезийского бигмена, о котором М. Салинз писал:

      "Бигменом становятся в первую очередь благодаря созданию группы последователей. Прежде всего необходимо наладить отношения верности и обязательств с множеством людей, с тем чтобы их ресурсы могли быть мобилизованы для раздач, которые, в свою очередь, создают известность за пределами группы. Чем больше группа бигмена, тем значительнее его известность. Когда раздачи достигают определенных масштабов, становится верным и обратное... Решающее значение имеет приложение сил в определенном направлении: накоплении ценностей (чаще всего – свиней), ракушечных денег, растительной пищи и распределении этого богатства таким образом, чтобы прослыть если не сопереживающим, то хотя бы щедрым. Группа создается посредством неформальной частной помощи людям, живущим по соседству. Племенной ранг и известность создаются благодаря широким публичным раздачам, которые спонсируются набирающим силу бигменом – зачастую как от лица своей группы, так и лично от себя".

      Впрочем, а зачем нам ехать в Меланезию, когда есть пример поближе - а вот вам Микула Селянинович, который заявляет Вольге Всеславьичу:

      Вот как ржи накошу, в скирды сложу. Как в скирды сложу, домой отволоку. Как домой отволоку, так дома обмолочу. Драни надеру, пива наварю да мужичков напою. Станут мужички пить да меня выкликивать: «Гей ты гей, молодой Микула Селянинович!»

245088479


      Чем не бигмен-меланезиец с его раздачами? И у Микулы, как и у меланезийца, руки постоянно в земле, а со лба то и дело стекают капли пота - вкалывает как проклятый, ради престижа.


Via

Saygo
      И снова еще один перепост с Мордокниги, из Военно-морское обозрение, на этот раз про глупых русских адмиралов и про пользу работы в архивах...

1024px-Gromoboy1901




      В начале XXI в. в Японии случилась архивная революция, благодаря которой все искренне желающие получили интернет-доступ к первоисточникам и дотоле секретным текстам о действиях японских флота и армии в войнах с Китаем, Россией и мировым злом. Среди прочего в сети оказалась "Совершенно секретная история войны на море в 37-38 гг. Мэйдзи". К сожалению, и в ней не указано название миноносца, который "Варяг" утопил у Чемпульпо. Тем не менее, кое-какие открытия случились. Одно из открытий - вероятно, самое приятное для русского человека - касается истории с походом Владивостокского отряда крейсеров в Тихий океан, к Токийскому заливу.
      Для опоздавших к началу сеанса обозначим фабулу: 4/17 июля 1904 г. контр-адмирал К.П. Иессен вышел из Владивостока с броненосными крейсерами "Россия" (флаг), "Громобой" и "Рюрик". Утром 7/20 июля наш отряд на глазах у изумлённой японской публики - экипажей пары старых да малых кораблей - прошёл через Сангарский (Цугарский) пролив межу островами Хонсю и Хоккайдо и двинулся вдоль восточного берега Хонсю на юг, к Токийскому заливу. Захватив по пути один крупный немецкий пароход и утопив японский каботажник и пару шхун, наши корабли прибыли к Токийскому заливу утром 11/24 июля. В первый день крейсерства в этом районе потопили английский пароход и две шхуны, во второй - потопили немецкий и захватили английский пароход. После полудня 12/15 июля отправились в обратный путь.
      Иессен хотел вернуться во Владивосток через Лаперузов пролив, однако сильный туман у Курильских островов помешал этому. В итоге пришлось снова идти через Сангарский пролив - утром 17/30 июля наши корабли вторично удивили вышеупомянутую японскую публику. Против ожиданий, на выходе из пролива наш отряд не встречали превосходящие силы японцев. Боя не случилось, и 19 июля/1 августа крейсера Иессена вернулись во Владивосток.
      В вышедшей вскоре после войны официальной японской истории описаны как приключения наших крейсеров, так и волнения судов береговой обороны в Сангарском проливе. Однако, в этом тексте нет ни слова о действиях главного оппонента Владивостокского отряда - 2-й эскадры Соединённого флота под командованием вице-адмирала Х. Камимуры, базировавшейся в это время в Цусимском проливе. Это молчание должно было породить - и породило - логичную интерпретацию: Владивостокский отряд не создал настоящей угрозы, поэтому японцы "спокойно сидели дома". Материальный результат крейсерства оказался невелик. Не хочется вспоминать "неуловимого Джо", но - да, самые отважные из комментаторов не стеснялись использовать несчастный образ при описании этой истории. В общем, план командующего Тихоокеанским флотом вице-адмирала Н.И. Скрыдлова можно было назвать "дерзким" только с иронией.
      Прошли годы, завеса тайны приоткрылась, и кавычки вокруг слова дерзкий отвалились. Сначала, в 1994 г., была переиздана ранее секретная работа британского историка (и теоретика) Джулиана Корбетта, посвящённая морским операциям русско-японской. В ней действия эскадры Камимуры описаны на основе скрытых ранее от простых смертных данных. Ну а потом случилась упомянутая выше революция, и теперь мы можем полюбоваться прекрасной схемой действий Камимуры - см. КДПВ.
      Что же случилось с японцами в конце григорианского июля 1904 г.? А вот что. Проход нашего отряда через Сангарский пролив - как сказано выше - не остался незамеченным (Иессен не рискнул проходить узкий пролив ночью, как планировал сначала - очевидно, сказывался печальный опыт аварии "Богатыря"). Камимура действительно оставался на месте в течение четырёх суток - до полудня 11/24 июля, т.е. до момента появления Иессена у "ворот Токио".
      Японцы - разумеется - не знали плана Скрыдлова. Не был исключён вариант с прорывом крейсеров Иессена в Порт-Артур. На следующий день после прорыва, 8/21 июля, японский МГШ приказал Камимуре быть в готовности выйти в Жёлтое море, к м. Шантунг, для перехвата наших крейсеров. Одновременно были даны распоряжения, минимизирующие, по возможности, интенсивность судоходства у восточных берегов Японии - этим объясняется скромный итогу путешествия Иессена.
      Однако утром 11/24 июля ситуация изменилась радикально. Японская наблюдательная станция на входе в Токийский залив заметила наши крейсера в компании с английским пароходом, в 10.00 известие об этом было получено в японском МГШ. Спустя два часа МГШ приказал Камимуре идти к юго-восточному "углу" японских островов. В 14.58 того же дня Камимура вышел в море. В 20.00 он получил приказ командующего Соединённым флотом адмирала Х.Того - идти к западному выходу из Сангарского пролива со 2-м боевым отрядом (4 броненосных крейсера) и двумя отрядами миноносцев. Того отправил это распоряжение, как только узнал о появлении наших крейсеров у Токийского залива. Он совершенно верно оценил обстановку, и приготовил Иессену ловушку - но вмешательство МГШ не дало ей захлопнуться. Камимура вынужден был проигнорировать распоряжение непосредственного начальника, и пошёл в направлении, указанном МГШ.
      Дальнейшее, в общем, видно на схеме. Утром 12/25 июля Камимура был к югу от о. Кюсю, потом медленно двигался на северо-восток. Это неуверенное движение было вызвано сомнениями МГШ по поводу дальнейших движений крейсеров Иессена. На следующий день, 13/26 июля, к Камимуре присоединились бронепалубные крейсера 4-го боевого отряда контр-адмирала С. Уриу. Корейский пролив остался без присмотра японских кораблей.
      К полудню 14/27 июля Камимура у о. Сикоку. Наши крейсера в это время находились уже на широте Хакодатэ, двигаясь к Курильским островам. Японцы не имели сведений о движениях Иессена уже около суток. Возникло предположение, что Иессен всё же двинулся на запад. Поэтому Камимура некоторое время "патрулировал" у Сикоку, сначала "спустившись" на юг, потом "поднявшись" на север.
      В конце концов, утром 15/28 июля Камимура прибыл к Токийскому заливу - Иессен в это время подошёл к Кунаширскому проливу. Если бы японский МГШ приказал командующему 2-й эскадрой двигаться с максимальной скоростью на север, Камимура мог перехватить Иессена через двое суток у восточного входа в Сангарский пролив. Однако, японское высшее командование окончательно потеряло голову. В течение трёх дней Камимура патрулировал воды у входа в Токийский пролив. Корбетт утверждает, что японское командование всерьёз опасалось обстрела Токио нашими крейсерами - и "висение" 2-й эскадры указывает на то, что это действительно было так. Получив сведения о проходе Иессена через Сангарский пролив 17/30 июля, Камимура уныло поплёлся назад, прибыв в Сасэбо 21июля/3 августа.
      Что дают нам новые сведения об этой истории? Немало. Мы видим, что предложенный Скрыдловым и реализованный Иессеном план оказался для японцев неожиданным. Этот план был рискованным - если бы этой истории не было, такое могли бы предложить только отмороженные альтернативщики. Дерзость плана оказалась достаточно велика для того, чтобы привести в смятение высшее командование японского флота. Скрыдлов и Иессен сумели переиграть японский МГШ. И если раньше, без сведений о японских движений, поход Владивостокского отряда в Тихий океан казался свидетельством бесплодности крейсерских усилий - и вообще, и в частности - то теперь он выглядит не идеальным, но в целом успешным отвлекающим набегом на вражеские тылы.
      Стоит ли уделять этой истории столько внимания? Стоит. Она меняет не только восприятие конкретной операции, но и оценку уровня высшего командования российского флота. Не радикально, но существенно. Тот факт, что японцы не посчитали возможным включить в официальную летопись войны рассказ о круизе Камимуры, представляется более чем красноречивым. Скрыдлов и Иессен заставили противника потеряться -и японцы это признали.

172173008_158456329525902_5609958849803996882_n




      P.S. И снова - "не русские были плохи, а японцы хороши". И еще - как бы развивались события после смерти Макарова, если бы тот же Скрыдлов сумел бы попасть в Порт-Артур и возглавить 1-ю ТОЭ?


Via

Saygo

Via

Saygo
       Перепост (с небольшими сокращениями) из мордокниги, со странички "Военно-морского обозрения":
      "10 мая (27 апреля) 1915 г., российский линейный флот одержал единственную бесспорную победу - в эпоху брони и пара.
Дело делали у Босфора, и фабула, полагаем, присутствующим хорошо известна. Черноморский флот вышел в очередной поход к берегам Турции, утром 9 мая атаковал неприятельское судоходство у Эрегли. Командующий германо-турецким флотом, вице-адмирал Вильгельм Сушон, приказал линейному крейсеру "Гебен" выйти в море и помешать безобразию. Однако, к моменту прибытия "Гебена" на арену крейсерской войны нашего флота там уже не было. Немецкий линейный крейсер остался в море, а наши славные броненосцы направились к Босфору.
      На 10 мая была запланирована бомбардировка турецких укреплений. Собственно обстрел должны были выполнить броненосцы "Пантелеймон" и "Три Святителя", а три других линейных кораблей - "Евстафий", "Иоанн Златоуст" и "Ростислав" - держались мористее, обеспечивая прикрытие бомбардировщикам. Однако, прежде чем "Пантелеймон" и "Три Святителя" приступили к делу, около 07.00, в поле зрения нашего флота появился "Гебен". Командующий Черноморским флотом вице-адмирал А.А. Эбергард пошёл навстречу "Гебену" с имевшимися у него тремя броненосцами, приказав "Пантелеймону" и "Трём Святителям" присоединиться к главным силам как можно быстрее.
      Собственной бой продлился около 20 минут. Огонь был открыт в 07.53, при расстоянии 17 500 м (94 кабельтовых). До 08.05 с нашей стороны огонь вели только "Евстафий" и "Иоанн Златоуст" - дистанция была слишком велика для "Ростислава", а "Пантелеймон" и "Три Святителя" ещё не успели присоединиться к главным силам. По приказанию Эбергарда наш флагман двигался зигзагом и переменной скоростью. Благодаря этому немецкая стрельбы была безрезультатной. Наша оказалась чуть лучше: в 08.00 в бак "Гебена" попал 305-мм фугасный снаряд.
      В 08.05 к бою присоединился "Пантелеймон". Открыв огонь с расстояния около 18 500 м (100 кабельтовых), он добился накрытия вторым залпом. Один из снарядов этого залпа, разорвавшись у борта "Гебена", причинил заметные повреждения: борт ниже ватерлинии был вдавлен на протяжении 6 метров, через выбитые заклёпки вода затопила бортовой коридор между 100 и 104 шпангоутами. Осколки снаряда повредили укладку противоторпедной сети, ствол 150-мм орудия и временно вывели из строя орудия, расчёт которого был отправлен в нокдаун. Спустя минуту, в 08.06, "Гебен" отвернул, а в 08.12, с увеличением расстояния до 20 300 м (110 кабельтовых), прекратил огонь.
      Словом - короткий бой, стычка. Тем не менее, здесь есть, что отметить. Хотя материальный результат стрельбы наших кораблей был невелик - они выиграли бой "всухую". Чему способствовало решение Эбергарда о движении зигзагом: такой манёвр снижает эффективность огня обеих сторон, но маневрирующей стороне всё же легче, поскольку артиллеристы знают параметры зигзага.
      Далее, наши артиллеристы выиграли состязание у немецких - мало кому это удавалось, как минимум в ситуации, когда успеху не способствуют наличие радара или выгодное положение относительно солнца. Наши артиллеристы добились успеха, несмотря на то, что материальная часть - 305/40-мм орудия - была устаревшей по сравнению с немецкими 280/50-мм пушками. И, наконец, "Пантелеймон" в этом бою, видимо, установил рекорд дальности успешного выстрела с додредноута, причинив повреждения "Гебену" на дистанции около 18 500 м (100 кабельтовых).
      Наконец, и это главное: бой представлял собой состязание двух "волящих" сторон. Сушон выслал "Гебен" в море для атаки, и командир "Гебена" хотел нанести поражение броненосцам Эбергарда. Который, в свою очередь, решил дать противнику бой - и выиграл. Наш флот сломил волю противника и заставил его отступить - не самим фактом превосходства в силах, а именно успешными действиями, удачной стрельбой.
      Почему этой истории стоит уделить особое внимание? Вот почему. Можно утверждать, что лежащее в основе отечественного морского пессимизма утверждение - "наш флот ничего не показывал со времён Синопа" - сводится к куда как более узкому "со времён Синопа наш флот не выигрывал больших сражений". Поскольку и после Синопа в истории нашего флота есть рассказы про "политический эффект, стратегическое влияние и оперативные достижения". Есть успешные действия на коммуникациях и минные постановки, примечательные операции лёгких сил, десанты и эвакуации, грандиозные и героические межтеатровые манёвры. Есть успешные одиночные бои.
      Нет - действительно - только большой решительной победы в крупном бою. Большой нет, а малая вот имеется. В связи с чем полезно обратить внимание на условия, в которых эта победа была одержана. Соотнести их с условиями на других театрах и в других войнах. И всерьёз подумать над тем, является ли отсутствие больших побед симптомом тяжёлого флотского недуга - или чем-то совсем другим...".
      Единственное, что я бы добавил к этому тексту - это не единственный успех черноморцев именно в такого рода бою в Первую Мировую. Вообще, в эту войну черноморцы действовали не в пример более активно и успешно, нежели балтийцы, и у меня есть сильные подозрения, что и в гипотетичной ситуации, когда с японцами столкнулись бы броненосцы Черноморского флота, то они показали бы себя лучше, нежели балтийцы. Почему? А потому, что Черноморский флот все время был занят конкретным делом - подготовкой к Босфорской операции и был более сплаванным именно как соединение, а не собрание образцов, как на Балтике.

97fe4d5c3c4b



Via

Saygo
      Поворотный пункт, однако - это я про события вокруг Нарвы весной 1558 г. Я уже не раз писао о том, что круговорот событий конца 1557 - начала 1558 гг. имел своей целью заставить ливонцев немножко потрясти своей мошной и расплатиться по выкаченным Tyrann'ом счетам, и когда они этого не сделали, то в ответ получили конкретный такой наезд. Если бы они заплатили, то, может быть, этим дело все и ограничилось. Однако ливонцы уперлись, и в итоге дело зашло слишком далеко, чтобы можно было вернуть все взад. И точкой невозврата стало падение Нарвы в мае 1558 г. О том, что тогда происходило, и идет речь и первой части статьи
«Взятье полоцкое литовские земли…»: триумф русской артиллерии.
i_018
      P.S. Как обычно, премного благодарен буду за доброе слово и лайк после прочтения статьи!

Via

Saygo
       Так писал Terribl'ю его "брат", крымской "царь" Девлет-Кирей Мубарекгиреев сын, истребывая у него Магмет-Кирееву дань и Астрахань с Казанью впридачу.
      Но не в это суть, а в другом - вот классик (я имею в виду А.А. Новосельского, который, по большому счету, определил тот угол зрения, под которым будут рассматривать русско-крымские отношения в XVI в, хотя он писал о реалиях следующего столетия) писал в свое время, что де татары противник недипломатический, договориться с ним нет невозможности по причине их абсолютной недоговороспособности и постоянной жажде крови (ну вот прямо упыри, вурдалаки какие-то, не иначе).
      И все бы хорошо - картина маслом, все сходится, паззл складывается, да вот беда - судя по всему, вплоть до середины XVI века в Москве так не считали (во всяком случае, до 1549 г.), полагая главаным неприятелем своим не Крым и тем более не Казань, но Литву. А почему?
      Осмелюсь предположить (и буду настаивать), что Литва и в это время, и позже, была ничуть не менее, а то и поболее того, недоговороспособной, чем Крым. И что с того, что между Москвой и Вильно по итогам очередной "горячей" войны возобновлялся режим перемирия и, следовательно, режим прекращения боевых действий. Ага, вот так прямо два раза (или три) и прекратили. Там, "наверху", вроде бы и изобразили готовность хотя бы на время примириться, но тут, в низу, на местах (ага, привет тебе, "централизованное" государство, которое оказывается, на поверку, совсем не централизованное, а так, на уровне громких деклараций) так отнюдь не считают. Граница не разграничена, стороны разграничивать ее особо не торопятся - и хлопотно, и дорого, да и вообще, надо ли - а где, в таком случае, повод для следующей войны сыскивать?
      В общем, "литовская украина", складывается впечатление, по напряженности была почище, чем "украина крымская". На последней татаровя злыя приходят редко (все-таки месяц путешествовать по Полю, а потом идти обратно с полоном, который в массе своей пешки идет об этом я уже писал прежде. Да, и все же - я настаиваю на том, что основная масса полона шла пешки), крупными, правда, силами, то мурзы набегут, то царевичи, то сам царь придет со всею своею Ордою - но на этот случай на берегу их поджидают государевы ратные люди в немалом количестве, с нарядом, пищальниками и прочими tools of war. Но, подчеркну, это редкость. А вот на "литовской украине" пусть и не столь заметная, но "малая" война идет безперестани. Случайно ли Василий III в письме Сигизмунду I в мае 1531 г. жаловался, что «нашы наместъники и прыказъные люди украинъных наших городовъ, што твои люди въступаються в нашы земли и въ воды через перемирные грамоты, и людемъ нашымъ великие обиды чынять татбами и розбои, и убийства, и многихъ людей головами водять, а жывоты их грабятъ». Кстати, стоит обратить внимание - в письме (и если бы подобное свидетельство было единственным!) речь идет о захвате пленников и их животов, угоне скота, убийствах и пр. Подчеркну - все это происходит в условиях заключенного и ратифицированного обеими сторонами мира, подтвержденного клятвами и крестоцелованиями.
      Ну и где здесь радикальная разница между татарами и литовцами (впрочем, наши тоже хороши были и спуску литвинам не давали)? И литовская украина была, пожалуй, в эти десятилетия более опасной - здесь голову сложить или оказаться в плену было не в пример проще и быстрее, чем на украине крымской. Далеко за добычей литовцам ходить не надо было - все рядом, под рукой, и мелкие ватажки охочих людей, легкие на подъем, "делают кратковременные и внезапные набеги с меньшим числом войска, кружась около границы подобно тому, как летают дикие гуси, захватывая по дороге все и стремясь туда, где видят добычу..." (да-да-да, именно так).

history_b1_12_026



Via

Saygo
Приквел некоторым образом к посту про Куликовскую битву - готовился сей материал для одного известного сайта, но не пошел - так не пропадать же добру.
      Некоторым образом вступление. Киевский князь Владимир Мономах, неутомимый воитель, немало пота проливший за землю русскую в сражениях с «погаными», в своем «Поучении» писал, обращаясь к своим детям: «на войну вышед, не ленитися, не зрите на воеводы; ни питью, ни еденью не лагодите, ни спанью; и стороже сами наряживайте, и ночь, отвсюду нарядивше около вои тоже лязите, а рано встаньте; а оружья не снимайте с себе вборзе, не розглядавше ленощами, внезапу бо человек погыбает». Увы, нижегородский княжич Иван Дмитриевич и его родственник князь Семен Михайлович, явно не читали этих строк, а если и читали, то решили, что мнение пращура им не указ, за что испили смертную чашу жарким днем 2 августа 1377 г. на реке Пьяна, что на Нижегородчине…
      Завязку печальной истории про «побоище иже на Пьяне» можно отнести к началу 1377 г., когда московско-нижегородская рать во главе с нижегородскими княжичами Иваном и Василием и московским воеводой князем Дмитрием Боброком совершила успешный поход на волжский город Булгар (кстати, похоже, что в этом походе русские впервые познакомились с огнестрельным оружием). Одержав победу и взяв с города контрибуцию в 5 тыс. рублей, русские с полоном и награбленными «животами» вернулись домой.
      Ордынский темник Мамай, полагавший себя господином Булгара, был крайне недоволен этой неудачей и вознамерился взять реванш, отправив против нижегородского князя свою рать. Разгневан был нападением на Булгар и враг Мамая сарайский хан Каганбек, в свою очередь полагавший этот город своим владением. Он послал на Нижний «царевича» Арабшаха, который, по отзывам русских книжников, был «свиреп зело, и ратник велий, и мужественен, и крепок, возрастом же телесным отнуд мал зело, мужеством же велий и победи многих».
      Нижегородский великий князь Дмитрий Константинович, прознав о нападении Арабшаха, послал гонца к своему зятю Дмитрию Ивановичу, врагу Мамая, с просьбой о помощи.
      Дмитрий не стал медлить и, «собрав воя многи», поспешил на помощь к тестю. Арабшах же как сквозь землю провалился – высланные в Степь сторожи никак не могли сыскать следов его войска. Промаявшись от безделья в Нижнем несколько недель, Дмитрий вернулся в Москву, оставив в подмогу Дмитрию Константиновичю своих воевод с «володимерцы, с переяславцы, с юрьевцы, и с муромцы, и с ярославцы». Вскоре после его отъезда поползли слухи, что Арапшах вот-вот появится в пределах княжества. Желая упредить его, нижегородский князь отправил соединенную рать навстречу ворогу.
      Разбив лагерь на берегу реки Пьяна, русское войско ждало прихода татарского «царевича», а он все медлил и медлил. Долгое ожидание сыграло с русскими воеводами и ратниками злую шутку. Полагаясь на великое множество своего войска (одних москвичей на Пьяне было порядка 2-3 тыс. бойцов), князья и воеводы «оплошишася». Поскольку врага полагали далеко, по обычаю рать не стала вооружаться и «класть» на себя доспехи – «доспехи своя на телеги и в сумы скуташа, рогатины и сулицы и копья не приготовлены, а инии еще и не насажени была, такоже и щиты и шоломы». Дала о себе знать и июльская жара – ратники «ездиша, порты свои с плеч спущающе, а петли разстегавше, аки в бане разспревше». А и то правда – в суконных кафтанах и портах, не говоря уже о поддоспешниках и бронях, по летнему солнцепеку много не наездишься.

      Веселие на Пьяне
веселие

      Разброду и шатания добавила и неумеренная страсть ратных к питью горячительных напитков (в точности по завету Владимира Святославича, крестителя Руси – «Руси есть веселье питье: не можем бес того быти»). «Егда где наезжаху пиво и мед, – с горечью писал книжник, – упивахуся без меры, и ездяху пьяни». Пьяному же, как известно, и море по колено, и забыв про поговорку «Не хвались едучи на рать, а хвались, едучи с рати», русские воинники «глаголюще в себе кождо их, яко «может един от нас на сто татаринов ехати, поистине никтоже может противу нас стати». Впрочем, что требовать с рядовых воинов, когда их начальные люди, князья и воеводы, забыв про наказ Мономаха, «веселящеся, пиюще и ловы деюще, мняще ся дома суще», подавая тем самым пример своим подчиненным.
      Тем временем высланная Мамаем рать, заручившись помощью местных мордовских князьцов, скрытно подобралась к русскому лагерю. Обрадованные увиденным, татарские воеводы не стали дожидаться, когда русские протрезвеют. В воскресный полдень 2 августа, «вборзе разделишася на 5 полков», они ударили с разных сторон на предавшегося полуденному отдыху и сну неприятелю (в точности по завету Мономаха: «Спанье есть от Бога присужено полудне»), «биюще и секуще и колюще».
Застигнутые врасплох, безоружные русские ратники «не успеша ничтоже» против татар. Те немногие, кто сохранил присутствие духа и успел вооружиться, вступили в безнадежную схватку с ликующими татарами, остальные же бросились к реке. Враги же безжалостно избивали бегущих, «и тамо убиша князя Семена Михаиловича, и множество князей и бояр и велмож и воевод». Юный князь Иван, «прибежа вборзе» у реке, «ввержеся на коне в реку в Пиану и утопе», а вместе с ним перетопло и множество начальных людей, рядовых ратников и обозных слуг. «И бысть на всех ужас велий и страх мног, и изнемогоша вси и бежаша», – с печалью констатировал летописец. Татары же, по его словам, «возрадовашася радостию велиею, и полон мног безчислен собраша и поставиша в станех своих, вострубише на костех христианскых».
      Оставив часть людей охранять добычу, мамаевы воеводы с остальными силами двинулись на Нижний Новгород, рассчитывая взять город «изгоном», и не ошиблись в расчетах. Дмитрий Константинович, оставшись без войска, бежал в Суздаль. Горожане же, оставленные своим князем, поспешили погрузиться в лодки, покинули обреченный город. 5 августа татары ворвались в Нижний и подвергли его беспощадному двухдневному разгрому, напоследок спалив его. Часть татар тем временем рассыпалась по нижегородской округе, «власти и села пленяще и жгуще», после чего со многим полоном благополучно вернулись в свои становища.

      Побоище на Пьяне
пьня битва

      Бедствия нижегородцев на этом не закончились. Под занавес трагедии объявился, наконец, и Арабшах, воины которого дотла разорили Засурье. Вслед за татарами в Нижегородском уезде объявились мордвины и довершили ордынский погром. Правда, на обратном пути удача им изменила – их рать нагнал на все той же Пьяне сын нижегородского князя Борис, и его дружинники отыгрались на мордвинах, перебив и перетопив здесь большую их часть. Зимой 1377/78 гг. же соединенная московско-нижегородская рать вторглась в Мордовскую землю и «всю землю их пусту сотвориша», перебив множество народу и еще больше взяв в полон. Знатных пленников казнили в Нижнем «многими казньми, и псы травиша по леду волоча». Эта запоздалая месть, увы, лишь частично скрасила последствия безалаберности и разгильдяйства князей, воевод и рядовых ратников, слишком поздно протрезвевших на Пьяне-реке.

Via

Saygo
       Третья, заключительная "чумная" история.

scale_1200 (1)




      На этот раз беда пришла с другой стороны – если 1-я волна чумы явилась с запада, то 2-я – из Степи. Во всяком случае, массовая смертность от нее отмечена прежде всего в Нижнем Новгороде в 6872 году (1364/1365 г.). «Бысть мор велик в Новегороде Нижнем, хракаху людие кровью, а инии железою боляху и не долго боляху, но два дни или три, а инии единъ день поболевше умираху». Судя по описанию, в Нижнем Новгороде встретились все три основных разновидности чумы – легочная («хракаху людие кровью»), бубонная «(железою боляху» и септическая («инии единъ день поболевшее умираху»), а, значит, и сама эпидемия носила более смертоносный и разрушительный характер, чем 1-я волна мора в 1352-1354 гг.
      Из Нижнего Новгорода болезнь двинулась дальше. Сперва она объявилась в Коломне, затем в Переяславле-Залесском, а в следующем году начала опустошать Москву, Кострому, Ярославль «и по всем градомъ и странамъ бысть мор великъ и страшенъ» [35, 182. Ср.: 42, 48, 105]. Среди пораженных болезнью городов позднейшая Никоновская летопись называет также Рязань, Владимир, Суздаль, Дмитров, Можайск, Волок Ламский, Ростов, Тверь, Торжок, Псков и, если верить книжнику, вторично обезлюдело от мора Белоозеро. Поражена эпидемий оказалась и Литва.
      Летописная традиция сохранила подробную картину симптомов болезни и ее развития у заболевших. «Болесть же бе сица: преже яко рогатиною ударитъ за лопатку или под груди или меж крыъ, и тако разболевъсе человекъ начнет кровью храхати и огнь зажьжнтъ и потому потъ, та же дрожь, и полежавъ единъ день или два, а ретко того кои 3 дни, и тако умираху», – описывал летописец течение болезни у одних заболевших. У других же картина отличалсь от описанной прежде. «Инии железою умираху. Железа же не у всякого бываше въ единомъ месте», – фиксировал признаки заболевания книжник, – но овому на шие, а иному под скулою, а иному под пазухою, другому под лопадкою, прочимъ же на стегнехъ».
      Смертность снова, как и в 1-ю волну, носила массовый характер. В том же Переяславле, согласно летописи, ежедневно умирало по 20-30, а то и по 60-70 человек, а в иные дни по сотне и больше. В Ростове от чумы умерли и епископ Петр, и ростовский князь Константин Васильевич со своей супругой, дочерью Ивана Калиты Марией и всеми детьми. Жертвой мора стал и суздальский епископ Алексей. Опустошен чумой был и тверской княжеский дом. Сперва 20 ноября 1365 г. от болезни умерла престарелая великая княгиня Настасья, вдова великого князя Александра Михайловича, того самого, который боролся за великое княжение с Иваном Калитой. За ней последовали другая вдовая великая княгиня, Авдотья, жена покойного великого тверского князя Константина Михайловича, князь Семен Константинович, ее сын. В конце года – начале следующего умерли один за другим три сына Александра Михайловича, Всеволод и Андрей вместе с женами и Владимир. От чумы скончался и великий князь нижегородский Андрей Константинович.
      Массовая смертность от чумы («и пологаху въ едину могилу по седми и по десяти и по дватцати человек»), сопровождашаяся природными катаклизмами («того же лета бысть сухмень велиа по всей земле и въздухъ куряшеся и земля горяше» и «мъгла стояла съ поллета, и зной и жары бяху велицы, лесы и болота и ззмля горяше, и реки презхоша, иныа же места воденыа до конца исхоша») и знамениями («бысть знамение на небеси,солнце бысть аки кровь, и по немъ места черны») в эти два года не могли не посеять ужас и панику среди людей. «И бысть скорбь велиа повсей земли, и опусте земля вся и порасте лесом, и бысть пустыни всюду непроходимыа», – с горечью писал московский книжник. Касаясь последствий 1-й и 2-й волн «Черной смерти», итальянский историк и демограф М. Ливи Баччи отмечал, что «в первый век чумного поветрия в Европе потери, понесенные сельской местностью – выразившиеся в уменьшении количества очагов и в исчезновении деревень, – были таковы, что гипотеза о более тяжелом положении в городах кажется малообоснованной. Во всяком случае, массовые потери населения на всем континенте, где менее одного человека из десяти жили в сколько-нибудь значительном населенном пункте, большей частью обусловлены уничтожением сельского населения». Исходя из этого, слова русского книжника не выглядят преувеличением и фигурой речи, призванным произвести необходимое моральное впечатление на читателей
      2-я волна «Черной смерти» опустошала Русскую землю, судя по летописным свидетельствам, до 6874 года (1366/1367 г.), после чего она постепенно пошла на спад. Это не означало, правда, что опасность со стороны чумы ушла окончательно в прошлое. Некий «великий мор», под которым, видимо, стоит понимать чуму, поразил и Русь, и Орду в 1374 г., вспышки которого отмечались до 1377 г., когда эпидемия поразила Смоленск.
      Следующая чумная волна пришлась на конец 80-х – нач.90-х гг. XIV в. Сперва болезнь объявилась в 6895 году (1387/1388 г.) в Смоленске (уже в который раз!), да так сильно опустошила его, что, если верить летописцу, в городе осталось в живых только 5 человек (или 10 – по другой версии). Они вышли из вымершего города и закрыли за собой ворота. В 6897-6898 годах (1389/1390- 1390/1391 гг.) болезнь поразила Псков – псковский книжник писал о том, что в городе и по всей псковской земле был «мор велик.., а знамение железою» (очевидно, что это была именно бубонная чума. Впрочем, новгородские источники упоминают и о «храке с кровью», т.е. и о легочной чуме, уточняя и время эпидемии – с конца зимы и до Петрова поста). Из Пскова чума перекинулась на Новгород, где также осенью 6898 года «бысть мор силен велми». При этом летописец так описывал симптомы и течение болезни, не оставляющие сомнений в том, какая именно болезнь на этот раз косила новгородцев: «Сице же знамение на людех: при смерти явится железа; пребыв три дни, умре».
      Эпидемия 1387/1388-1390/1391 гг., затронувшая, похоже, преимущественно запад и северо-запад Русской земли, в XIV в., оказалась последней, 4-й по счету чумной волной. Упоминаемая некоторыми авторами эпидемия 1396 г. связана с ошибочной трактовкой летописных известий. Осенью 6904 года (т.е. 1395 г.) «гнев Божий, мор силен» поразил Орду, ее «приморие». Однако до Руси эта эпидемия неясного характера (мор поразил и людей, и «скотов») не добралась и, судя по всему, это произошло по той простой причине, что контакты между Русской землей и Ордой были прерваны по причине продолжавшихся в ордынских землях военных действий. Упоминаемая же осада Москвы татарами, которая прекратилась якобы потому, что в татарском войске вспыхнула эпидемия чумы, стала результатом недоразумения, ибо тогда татарами был осажден и взять «лестью» Нижний Новгород, который они вынуждены были покинуть, узнав о приближении московских ратей. Впрочем, можно предположить, что отступление знаменитого Тамерлана от Ельца в конце лета 1395 г. могло быть обусловлено болезнью в его армии. Таким образом, летописные свидетельства позволяет довольно точно описать четыре волны чумы в Русской земле во 2-й половине XIV в. – в 1352-1355 гг., 1360-1367 гг.,1374-1377 гг. и 1387-1391 гг., причем наиболее пагубными и разрушительными были первые две из них, две же последние, судя по всему, охватили не всю территорию Руси и затронули лишь некоторые ее регионы.
      Вот так чума посетила Русскую землю во 2-й половине XIV в. и осталась в ней надолго.




Via

Saygo
у посла медальон...".
       У А. Мартынюка в его последней работе ( о которой я уже писал прежде) одна из глав посвящена сочинению Энея Сильвио Пикколомини (который папа Пий II, гуманист, просветитель и все такое) "Европа", в котором Пикколомини касается, в частности, Литвы и ее великого князя Витовта (кстати говоря, не так уж и много лет разделяли Витовта и Пикколомини и Литва не такая уж и Terra Incognita была для эуропейцев то время).
       Так вот - почему я споткнулся об это описание? А вот почему. Характеризую опус Пикколомини, А. Мартынюк пишет, что (цитирую):
       Рассказ собственно о Литве Эней Сильвий Пикколомини начинает с характеристики страны, покрытой лесами и болотами. Этой страной долго правил князь Витовт, который вместе со своим двоюродным братом королем Владиславом-Ягайло принял крещение. В отличие от короля Владислава, характеристика Витовта дана в самых черных тонах... Под пером Пикколомини фигура Витовта приобретает черты тирана.
       И в чем же, спросите вы, уважаемый читатель, проявлялось это тиранство Витовта? А вот в чем:
       Подданные очень боялись его (Вивтота, конечно - Thor)и были готовы скорее повеситься сами (хм, а вот этот пассаж я встречал у Герберштейна - значит ли это, что оный барон читал Пикколомини? Лично я склоняюсь к этому - Thor)чем не угодить ему. Тех, кто выступал против него, он приказывал зашить в медвежьи шкуры и бросить к медведям на съедение (а кто еще из персонажей нашей истории любил баловаться таким вот развлечением, а? И нет ли тут некоего копипастинга и наглого, панимаш, опирачивания и оплагиачивания - Thor) либо же казнил каким-то другим жестоким образом".
       Дальше - больше. В описании Пикколомини Витовт превращается в этакого Влада Дракулу:
       Когда князь Витовт выезжал, он всегда держал наготове лук и пронзал стрелою тех, кто ему не нравился. Многих убил этот кровавый мясник только для своего удовольствия.
       Но и это еще не все:
       Ему (Витовту, вестимо - Thor) было неприятно даже то, что подданные походили на него своим внешним видом, поэтому он приказал всем обрить бороды. Когда же ему это не удалось ("ибо литвин скорее готов лишиться головы, чем бороды"), князь сам начал брить себе бороду и голову, а подданным запретил это делать под страхом смертной казни..
       Вот такой вот вышел у Пикколомини образ великого князя Витовта - образ злодея и самодура, подытожил А. Мартынюк. У Tyrann'a был достойный предшественник, однако (впрочем, а чему удивляться-то - кто была прабабка Васильевича?). А если серьезно, то все эти описания злодейств, учиняемых Витовтом, живо напоминают мне другие описания злодейств, учиняемых известно кем - практически дословно. Бродячий сюжет? Или же прав В.М. Тюленев, когда писал о том, что каждый писатель, бравшийся за перо историка, обладал некоторой суммой взглядов на прошлое и настоящее, философией истории, исходя из которой, он и организовывал исторический материал, привлекал те или иные источники. «Замалчивание» какой-то информации, событийная путаница, «сгущение красок» оказываются в этой связи не столько проявлением «непрофессионализма» историка, сколько суммой его методов, с помощью которых он конструировал собственный исторический мир.... Лично я склоняюсь ко второму варианту, и чем дальше, тем в большей степени. Верить никому нельзя, а уж очевидцам и современникам - паче того.

Витовт объективизирует тевтонов и московитов

IMG_0414



Via

Saygo
       Те, кто читал "Войну миров" Г. Уэллса, помнят захватывающий эпизод поединка HMS "Сын грома" с марсианскими треножниками:
      Взглянув на северо-запад, брат заметил, что порядок среди судов нарушился: в панике они заворачивали, шли наперерез друг другу; пароходы давали свистки и выпускали клубы пара, паруса поспешно распускались, катера сновали туда и сюда. Увлеченный этим зрелищем, брат не смотрел по сторонам. Неожиданный поворот, сделанный, чтобы избежать столкновения, сбросил брата со скамейки, на которой он стоял. Кругом затопали, закричали "ура", на которое откуда-то слабо ответили. Тут судно накренилось, и брата отбросило в сторону.
      Он вскочил и увидал за бортом, всего в каких-нибудь ста ярдах от накренившегося и нырявшего пароходика, мощное стальное тело, точно лемех плуга, разрезавшее воду на две огромные пенистые волны; пароходик беспомощно махал лопастями колес по воздуху и накренялся почти до ватерлинии.
      Целый душ пены ослепил на мгновение брата. Протерев глаза, он увидел, что огромное судно пронеслось мимо и идет к берегу. Надводная часть длинного стального корпуса высоко поднималась над водой, а из двух труб вырывались искры и клубы дыма. Это был миноносец "Сын грома", спешивший на выручку находившимся в опасности судам.
      Ухватившись за поручни на раскачивавшейся палубе, брат отвел взгляд от промчавшегося левиафана и взглянул на марсиан. Все трое теперь сошлись и стояли так далеко в море, что их треножники были почти скрыты водой. Погруженные в воду, на таком далеком расстоянии они не казались уже чудовищными по сравнению со стальным гигантом, в кильватере которого беспомощно качался пароходик. Марсиане как будто с удивлением рассматривали нового противника. Быть может, этот гигант показался им похожим на них самих. "Сын грома" шел полным ходом без выстрелов. Вероятно, благодаря этому ему и удалось подойти так близко к врагу. Марсиане не знали, как поступить с ним. Один снаряд, и они тотчас же пустили бы его ко дну тепловым лучом.
      "Сын грома" шел таким ходом, что через минуту уже покрыл половину расстояния между пароходиком и марсианами, - черное, быстро уменьшающееся пятно на фоне низкого, убегающего берега Эссекса.
      Вдруг передний марсианин опустил свою трубу и метнул в миноносец тучи черного газа. Точно струя чернил залила левый борт миноносца, черное облако дыма заклубилось по морю, но миноносец проскочил. Наблюдателям, глядящим против солнца с низко сидящего в воде пароходика, казалось, что миноносец находится уже среди марсиан.
      Потом гигантские фигуры марсиан разделились и стали отступать к берегу, все выше и выше вырастая над водой. Один из них поднял генератор теплового луча, направляя его под углом вниз; облако пара поднялось с поверхности воды от прикосновения теплового луча. Он прошел сквозь стальную броню миноносца, как раскаленный железный прут сквозь лист бумаги.
      Вдруг среди облака пара блеснула вспышка, марсианин дрогнул и пошатнулся. Через секунду второй залп сбил его, и смерч из воды и пара взлетел высоко в воздух. Орудия "Сына грома" гремели дружными залпами. Один снаряд, взметнув водяной столб, упал возле пароходика, отлетел рикошетом к другим судам, уходившим к северу, и раздробил в щепы рыбачью шхуну. Но никто не обратил на это внимания. Увидев, что марсианин упал, капитан на мостике громко крикнул, и столпившиеся на корме пассажиры подхватили его крик. Вдруг все снова закричали: из белого хаоса пара, вздымая волны, неслось что-то длинное, черное, объятое пламенем, с вентиляторами и трубами, извергающими огонь.
      Миноносец все еще боролся; руль, по-видимому, был не поврежден, и машины работали. Он шел прямо на второго марсианина и находился в ста ярдах от него, когда тот направил на "Сына грома" тепловой луч. Палуба и трубы с грохотом взлетели вверх среди ослепительного пламени. Марсианин пошатнулся от взрыва, и через секунду пылающие обломки судна, все еще несшиеся вперед по инерции, ударили и подмяли его, как картонную куклу. Брат невольно вскрикнул. Снова все скрылось в хаосе кипящей воды и пара.
      - Два! - крикнул капитан.
      Все кричали, весь пароходик от кормы до носа сотрясался от радостного крика, подхваченного сперва на одном, а потом на всех судах и лодках, шедших в море. Пар висел над водой несколько минут, скрывая берег и третьего марсианина. Пароходик продолжал работать колесами, уходя с места боя. Когда наконец пар рассеялся, его сменил черный дым, нависший такой тучей, что нельзя было разглядеть ни "Сына грома", ни третьего марсианина...


      А ведь у "Сына грома" был вполне реальный прототип в британском флоте - торпедный таран "Полифемус", спущенный на воду в 1881 г.

6e67eada16d51a4e3594b537e25fa37a--profiles


      "Полифемус" в доке:

62c43eab51343ff809bce6a62336f66f17f8c379


      А ведь когда я читал "Войну миров" в далекие школьные годы, я все ломал голову - как так-то, "мили за две от берега стояло одетое в броню судно, почти совсем погруженное в воду, как показалось брату. Это был миноносец "Сын грома", - как миноносец может быть почти совсем погруженным в воду? И только когда я добрался до "Военных флотов и морской справочной книжки" (а случилось это в 85-м году), загадка оказалась разгаданной. Вспомнил же эту историю, увидев в Сети вот это фото:
      "Полифемус" на ходу (колоризованное сегодня викторианское фото):

Destroyer-Torpedo ram HMS Polyphemus goes on the attack



Via

Saygo
      Не совсем, впрочем, красные, хотя знамена у них таки красного спектра. На Warspot'e вторая статья из истории кампании 1567 г. на "Литовском фронте":
       С началом осени грозные признаки готовящегося московского наступления стали обретать всё более явственные очертания. 14 сентября 1567 году диснянский староста Б. Корсак сообщал польному гетману, что взятый в плен московский служилый человек на допросе показал: государь пока находится в Москве, но приказал войску собираться в Полоцке на день святого Николая зимнего, то есть 6 декабря. Кроме того, продолжал староста, Иван велел собрать посошных людей под наряд общим числом 40 000 человек...

102825_original.jpg


      P.S. И снова, как обычно, премного благодарен буду за доброе слово и лайк на Warspot'e после прочтения статьи! qAEEr7ltNQKy6GSHglri8zWwOMKWlRNEeqtfREy4


Via

Saygo
      Еще пара царских указов, датированных осенью 1655 г., относительно "славных" обычаев войны.
      В первом Тишайший наказывал воеводе князю Черкасскому со товарищи, дабы те, как только "сия наша грамота к вам придет, и вы б своих полков нашим ратным всяких чинов людям велели сказать всем вслух, и заказ крепкой учинит под смертною казнию, чтоб с сего числа впредь в загоне сел и деревень не жгли и не разоряли, людей не секли и в полон отнюдь не имали и не продавали; а у которых полон взят до сего нашего указу, и они б потомуж полоном не торговали, не продавали и не покупали.
      А будет которые люди, мимо сей наш указ, села и деревни учнут жечь, и людей сечь и в полон имать и продавать, или кто взятым полоном учнут торговать, продавать и покупать, и тем от нас быть в жестоком наказанье безо всякия пощады. А которого числа ратным всяким чинов людям наш указ о том сказать велите, и вы б о том к нам отписали с иными нашими делы...".
      И другой указ на примерно ту же тему: "Велено ратным всяких чинов людям заказ учинить крепкой под смертною казнью, чтоб они сел и деревень не жгли, и людей не секли и не побивали, и в полон отнюдь нигде не имали, и разоренья никакого никому не делали.
      А буде которые люди, мимо сей государев указ, учнут воровать, села и деревни жечь, и людей побивать и в полон имать, и им, боярам и воеводам, тех людей за их воровство, розыскав допряма, велено вешать безо всякого переводу...".
 
18562

      Надо полагать, Тишайший пришел в ярость, коли стал указы в духе Tyrann'a рассылать в полки - дети боярские и прочий служивый люди, похоже, совсем берега потеряли и, не слушая прежних царских указов (о которых мы писали прежде), продолжали со все возрастающей энергий создавать запасы на зиму и хомячить все, что плохо лежит, а что приколочено гвоздями - то отдирать и обратно хомячить. Зима близко, однако!

Via

Saygo
      Наш претендент на роль Карамзина 2.0 разразился большой (относительно) статьей на сайте "Оборзевателя" с претензией на endlösung "русского вопроса" и русской же "национальной идеи" (ссылку давать не буду - если кому надо, найти несложно).
      Длинный перечень благоглупостей, созданный человеком, который в жизни никогда ни за что всерьез не отвечал (литературно-редакторская деятельность не в счет - это все равно что пахота на асфальте) не стоил бы и упоминания (ну вот если бы я , к примеру, имея некоторый опыт землепользования и выращивания бататов на личном приусадебном участке, стал бы давать советы как нам обустроить агропром", а ведь тут и этого нет), если бы не одно но - "с Московией пора закончить", поскольку "ресурс тотально-централизованного, «ордынского» управления исторически исчерпан". Я бы и этот пассаж пропустил бы мимо ушей, если бы г-н с труднопроизносимой фамилией не претендовал бы на лавры Карамзина 2.0 и "интеллектуального гуру" нынешнего поколения (что-то эти претенденты на роль "интеллектуального гуру" нынче плодятся как кролики).
      Собственно, я то же за то, чтобы покончить, но не с Московией, а с "Московией" , т..е с той "черной легендой", которая сложилась в рамках либерального "дискурса" в русской историографии во 2-й половине XIX в. и потом была подхвачена либеральной журналистикой и публицистикой, в немалой степени поспособствовавшей закреплению негативного образа Московского государства, общества, их политических, правовых, административных и иных институтов и пр. И то, что было еще простительно полтораста лет тому назад (хотя почему простительно - во 2-й половине XIX в. было опубликовано великое множество документальных актов, при внимательном, непредвзятом изучении которых образ "Московии" как деспотичного, авторитарного государства, чуть ли не тоталитарного - впрочем, а разве любое средневековое общество не было "тоталитарным"? - рассеялся бы ка утренний туман. Кстати говоря, славянофилы, среди которых не было профессиональных историков, так, одна любительщина, сумели уловить суть московского политического режима лучше, чем историки-"западники", высоко оценивая именно московский период русской истории - и ведь было за что!), совершенно непростительно сегодня.Зачем переписывать написанное и повторять уже пройденное - от того, что мы тысячу раз напишем "халва, халва", во рту слаще не станет, не так ли? Оно, конечно, чем чудовищнее ложь, тем скорее в нее поверят, но опять же, это то прошлое, которое нужно будущему России (если что, то "мопед не мой, это слова единомышленников Карамзина 2.0)?
      К чему этот гневный спич? А к тому, что в Московии, в особенности в досмутное время, в XVI в., сложилась своеобразная (впрочем, так уж ли она своеобразная, если она существовала повсеместно в то время по всей Европе) "система" взаимоотношений между верховной властью, государством, и обществом, "землей", система, построенная на отношениях своего рода "партнерства" и разделения компетенций (о чем я уже не раз писал) и сфер управления. И в этой системе "земля", "земство", "земское" самоуправление играло роль чрезвычайно важного и необходимого (без которого система управления государством просто не функционировала бы) элемента государственной машины с чрезвычайно широким полномочиями и правами. Если хотите, то тогда реально существовало то, что сегодня назвали бы "гражданским обществом" (кстати, я его совсем не идеализирую, поскольку и тогда, и сейчас в этом обществе так или иначе будут всем рулить "лучшие люди" - "цапки" местного розливу или, если хотите, некто вроде семейства Клергов в Монтайю - читай одноименную работу Ле Руа Ладюри). И если вас не устраивает засилье нынешней бюрократии (глупость какая-то - а без нее точно лучше будет? В этом есть уверенность?), тогда, быть может, лучше обратиться к опыту "земского" самоуправления Московии XVI - начала XVII вв. (которое, кстати, было конституировано окончательно во времена Ивана Грозного и, как я уже писал прежде, спасло Россию в Смутное время, когда центральная власть рухнула). Правда, для этого придется поменяться нам самим, встать с дивана и отложить в сторону клавиатуру, а заняться чем-то более конкретным и полезным для общества (однако это тема для отдельного разговора).
      А тезис "долой Московию" проистекает или от незнания нашей истории, или - впрочем, насчет этого "или" уже высказался предшественник нашего Карамзина 2.0 (кстати, неплохой историк, но, увы, оказавшийся никудышным политиком) - "Что это, глупость или измена?". И я почему-то склоняюсь ко второй части этой дилеммы...
726378_original.jpg
      P.S. Нет пророка в своем Отечестве. На Западе в историографии в последние десятилетия сложился устойчивый тренд положительного освещения политических реалий Московского государства. Увы, не у нас, не у нас. Робкие попытки внедрить этот тренд на местную российскую почву пока не дали серьезных результатов - жалкие ростки, которые того и гляди, будут побиты заморозками или же сожраны прузями. Зато с избытком хватает господ с труднопроизносимыми фамилиями, хорошими лицами и правильными генами, которые знают, "как нам обустроить Россию" и ее историческое прошлое в нужном им направлении (и справа, кстати говоря, и слева).

Via

Saygo
       Весьма любопытный материал про средневековую войну - точнее, ее кровавую изнанку:
      Мы обычно смотрим на древние сражения сверху – правый фланг атакует левый, в центре король возглавляет строй… Красивые прямоугольники на картинки, где стрелочками показано кто и где на кого напал, но что творилось непосредственно в месте столкновения солдат? В рамках этой популярной статьи хочу рассказать про ранения и те способы, которыми они наносились. Тема эта мало популярная в отечественной историографии, как, в общем-то, и другие вопросы, рассматривающие «лицо войны». С другой стороны, на Западе накоплен неплохой объем работ, в которых анализируются костные останки древних воинов. Современные методы криминалистической экспертизы позволяют понять по зарубкам на костях, как был нанесен удар, с какой стороны, можно восстановить даже очередность атак, поняв картину боя

1574230274172166408


      Такое вот получилось приложение к предыдущему посту. Кровь, кишки и все такое...
      P.S. Что касается нашей традиции - действительно, объемных исследований, за исключением отдельных статей, на подобную тему на русском материале мне не попадалось. Увы...


Via

Saygo
      Конечно, всякие мезозойские (или там пермские или палеогеновые) монстры, в силу своих размеров, более внушающие уважение, почтение и прочий страх и ужас, но ведь в прошлом жили пусть и не мелкие, но настолько забавные существа - просто настоящий цирк уродов. И почему бы о них и не вспомнить?
      Вот, к примеру, презабавный кембрийский Herpetogaster collinsi:
 
Herpetogaster-small

      Загадочное существо (впрочем. многие обитатели кембрийских морей загадочны и не имеют прямых аналогов - появились из ниоткуда и ушли в никуда), о котором пишут, что оно представляло из себя червеобразное животное ... длиной около 3-4 сантиметров. Его тело значительно отличалось от любого другого животного, известного в настоящее время. Тело было изогнуто вправо, приземистое и состояло, по крайней мере, из тринадцати сегментов. Из девятого сегмента вырастала длинная трубчатая конструкция, гибкая и снабженная крепежным диском, благодаря которому животное, вероятно, закреплялось на морском дне. Голова была луковичной формы и с двумя большими ветвящимися структурами. Эти щупальца были размещены вокруг рта и были оснащены многими «ветвями», которые заканчивались чем-то похожим на «листья». Пищеварительная система животного была заключена в напоминающую сумку структуру внутри тела. Она, вероятно, была разделена на короткую глотку, большой линзовидный желудок и узкий кишечник
      Есть и небольшое видео с нашим "ползающим желудком".
      Вот такие дела - Создатель этого чуда явно употреблял перед актом творения тяжелую синтетику!

Via

Saygo
Вот, дошла наконец (и руки дошли после "Котла Хубе") до меня классика жанра - Ф. Фишер, "Рывок к мировому господству".
ImageHandler

      Прелюбопытная, надо сказать, вещь. Вроде бы как ничего нового из нее не узнаешь (впрочем, это и не удивительно - ибо первое ее издание вышло еще в 1961 г., вызвав тогда немалый шум и гевалт), пишет Фишер о вещах все более знакомых (а о кризисе июльском 14-го года так и вовсе лучше Такман почитать - живее будет и красочнее, хотя, конечно, Такман - это гнусная популярщина, а Фишер - чистейшей воды германское die Wissenschaft der Elefanten, и эта его работа лишь начало тетралогии). Но после долгого перерыва воспринимаешь его информацию несколько иначе, в особенности на фоне событий последних лет.
     &nbsНу вот, к примеру, что думали в Берлине и в германских финансово-промышленных кругах в начале войны (да и не только в начале). Одна из целей развязанной Германией войны ( Фишер на этот настаивает, и я с ним в этом в общем согласен- Париж, Петербург и Лондон тоже не были уроженцами Гаскони в белом, однако даже на их фоне Берлин и Вена отличались не в лучшую сторону своей агрессивностью и неуемным аппетитом) про поводу России? Прежде всего Abioth подчеркивает, что германские политики, подстрекаемые финансистами и промышленниками, исходили из того, что Германия к 1914-му уперлась в потолок своего промышленного роста, и для дальнейшего роста ей нужен пресловутый Lebensraum. И это как колонии, так и территориальные захваты на Западе (в меньшей степени) и на Востоке (а тут в большей), причем "для германских устремлений на Востоке характерно двойное целеполаганиее из военно-стратегического и политико-колонизационного проекта (что вело к ограниченным планам прямых аннексий) и политико-экономического расчета, который подразумевал общее ослабление России за счет расшатывания ее устройства (а это было связано с экономическим покорением России как сырьевой базы и рынка сбыта)".
      Это ослабление включало в себя в качестве элементов наложение на Россию таких репараций и контрибуций (как и на другие страны Антанты), что бы она на протяжении как минимум 15-20 лет не могла расходовать на перевооружение своей армии и флота средства, которые способствовали бы восстановлению подорванного поражением в войне военного потенциала. Далее план предполагал, как пишет Фишер, "отбросит восточного соседа к допетровским границам, расчленив и тем самым надолго ослабив Россию"."Целесообразно добиться, - цитирует Фишер выдержку из меморандума статс-секретаря Г. фон Ягова, - образования нескольких буферных государств между Германией или Австро-Венгрией и Россий; чтобы избавить Западную Европу от давления со стороны русского колосса и по возможности оттеснить Россию на восток". В идеале предполагалось вернуть Россию к допетровским временам, изъяв у нее Прибалтику, Украину и Кавказ и отрезав тем самым от Балтийского и Черного морей. Как писал в своем меморандуме Август Тиссен (нужно ли его представлять?) в сентябре 1914 г. (еще до окончания Марнского сражения), на востоке нужно присоединить к Германии прибалтийские земли, очень желательно - Донбасс с Одессой и Крымом, а также устье дона и Кавказ (кстати, а ведь программа была практически реализована в 1918 г.). Канцлер Бетман-Гольвег был не согласен с такими амбициозными планами, но действовал в том же духе - мягче, но в том же духе (да и как долго он сопротивлялся бы Тиссену и другим стальным, угольным и прочим "баронам", которыми стояли миллионы?). Отсюда и идея "инсургирования" и Украины, и Прибалтики с Финляндией, и Кавказа (Грузии прежде всего) с созданием "самоуправляющихся" туземных "бантустанов" под немецким контролем (военным прежде всего) и, наилучший вариант, с таможенной унией (и экономическим закабалением).
      Любопытная деталь - в своем весеннем 1915 г. меморандуме герцог Иоганн-Альбрехт Мекленбургский предлагал для закрепления за Германией новых продвинутых на западе и и востоке границ посадить в "бантустанах" лояльных империи туземных князьков и гарантировать новую ситуацию массовой колонизацией благоприобретенных земель ветеранами войны и переселенцами, в т.ч. и "фольксдойче".
      Вот и выходит, что та же роль Германии в украинском кризисе - это третий по счету подход Берлина к старой проблеме (стабильность - признак мастерства. И вот еще что - ведь это только бизнес, ничего личного), и планы Берлина насчет Украины не меняются - Украина превращается в "бантустан", источник процветания расы господ, беспощадно эксплуатирующих освободившуюся от ига московитов нэньку... Зато у жителей "бантустана" появляется возможность пить баварское (если денег наскребут).
      P.S. Это касается не только Украины - но и младоевропейцев в первую очередь (да и не только их). Именно они должны были составить основу Mittel Europe, экономического содружества под германским протекторатом, рынком сырья, рабочей силы и сбыта для германской индустрии. Впрочем, именно это мы сейчас и наблюдаем. Mittel Europa as is...
 

Via

Saygo
глядел на волн бегущих отблеск он...". Michał Bylinа, „Bolesławowa drużyna”.

Druzyna-Chrobrego


       Это тот Болеслав, который Bolesław I Chrobry, 992-1025 гг.
       P.S. Художник, похоже, поклонник сарматизма, однако. "Какие отвратительные рожи!..".


Via

Saygo
      Полиэн пишет:
      "Камбиз (персидский царь - Thor) осаждал Пелузий (врата Египта - Thor). Егшиптяне мужественно сопротивлялись, закрыв проходы в Египет и, собрав много оружий, пускали катапультами стрелы, камни и горящие головни. Камбиз всех животных, которым египтяне поклонялись: собак, овец, кошек (кошек, Карл, кошек!) ибисов, поставил впереди своего войска. Египтяне перестали стрелять из-за страха поранить какое-либо из священных животных. Таким образом, Камбиз, взяв Пеоузий, вошел в Египет...".

      Поль-Мари Ленуар. Персы осждают пелузий, 1872.
 
ADPCrYDbmII

      Но Великий Кошачий Бог покарал нечестивца и его войско! И так будет со всеми, кто обижает котиков!

Via

Saygo
       Или где должен быть командир?

       Классика жанра:



       А это Филипп, который II Испанский,

ага, вот он, король-паук

Philip_II_by_Alonso_Sanchez_Coello


пишет своему зятю, савойскому герцогу Карло Эмануэле I,

вот он, красавец

Jan_Kraeck_-_Ritratto_Di_Carlo_Emanuele_I_Di_Savoia_(1562-1630)


когда тот, впереди своего войска на лихом коне (естественно, белом, а как иначе-то? Не поймут-с!), решил взять приступом еретическую Женеву (хм, загадка, однако, ибо Филипп волею Божиею умре в 1598 г. от Рождества Господа нашего Иисуса Христа, а L’Escalade имела место быть в декабре 1602 г.):

       Герцогу не следует находиться на поле брани, какие бы на то ни были причины. В случае успеха его престиж возрастёт, независимо от личного присутствия – а возможно даже и более при его отсутствии. Однако же в случае поражения (потому как на всё Воля Господа, а не человека) урон будет куда сильнее, коль будет он на поле боя

       Вопрос - верно ли поступил Tyrann, когда в 1572 г. покинул Москву и отбыл к войску и казне в Новгород в преддверии нашествия Девлет-Гирея со всей его Ордой и не вспоминал ли при этом Wassilevtz о поведении своего пращура Димитрия Московского летом 1382 г. и отца Василия III летом же 1521 г. (а также и о том, что случилось под Суздалем летом 1445 г., когда прадед Ивана Василий II был взят в полон злым татарином, о чем, кстати, потом "царь" крымской Сахиб-Гирей писал тогда еще младому государю: "С великим царем с Магмедом с упокоиником, з дедом нашим из Суздаля прадед твои Василеи бился с ним да и в руки ему попал жив. И в те времяна мочно было нашему деду твоего прадеда убить, а Московское государство с сею землею взяти, ино такова ему сила была и мочь. А он его простил, и горсти крови пощадел, и все то презрел и Москву ему опять отдал. И того прошлого добра не поминаешь")? Или же Tyrann'у надлежало впереди, на лихом коне, сразиться с басурманином, аки Димитрий Московской на Дону в 1380 г., чтобы потом его, Tyrann'a, нашли иссеченного и израненного, (аки прадеда, "на самом же многи быша раны: у правыя руки его три перъсты отсекоша, толико кожею удержашася, левую же руку наскрозь прострелиша, а на голове его бяше 13 ран кровавых. Плеща же и груди от стрелного ударения и от сабелного и брусного бяху сини, яко и сукно") после боя под березою (зело добра броня праотеческая!) - зато благодарные потомки потом вспоминали бы с восхищением про его ратоборство? Это важнее, чем судьба государства?
       P.S. У покойного Майкла (Михаила) Чернявского (Michael Cherniavsky) есть статья под любопытным названием: Ivan the Terrible as Renaissance Prince, написанная еще давным-давно, в 1968 г., однако она практически осталась незамеченной нашей историографией, которая продолжала развивать привычный и удобный "либеральный" "обличительный" "дискурс" в своей "иваниане"...


Via

Saygo
       Иван Грозный в 1569 г. отписывал брату своему Жигимонту по поводу взятия 11 января того же года "изгоном" Изборска вольмарским старостой князем Александром Полубенскими со товарищи (среди которых были и государевы изменники Тимоха Тетерин и братья Сарыхозины), что де "государя вашего люди не умеют [города] имати силою, и они емлют изменою да украдом, а государь наш, надеясь на Бога, да емлет воинским делом...".

      Tyrann четко подметил коренное различие в осадной тактике между его воинством и воинством брата своего Жигимонта. Для Москвы снарядит большое войско, обильно снабженное самой разнообразной артиллерией и необходимым для ее успешных действий артиллерийским парком не было серьезной проблемой - Казань, Полоцк и ливонские замки и городишки подтвердят это. Вот они, преимущества правильно организованной бюрократии в служилом государстве!
 
85490_original.gif

      Совсем не то, когда за дело берется литовская власть, страдающая неизлечимой бледной организационной немочью. Найти людей, деньги, пушки, порох и прочее для организации правильной осады по всем правилам тогдашней военной науки для нее проблема. Как результат, вечно чего-то не хватает им попытка взять крепость превращается в позорное зрелище для державы, претендующей на доминирование в Восточной Европы. Что осенью 1564 г., когда литовская рать подступила к Полоцку, а подлые московиты не стали выходить биться в чисто поле, а засели за стенами отремонтированного Верхнего замка, что зимой 1568 г., когда жмудский староста Я. Радзивилл расшиб себе лоб о пограничную крепостцу Сушу - все едино. Ни организационно, ни технологически Литва никак не тянула на раннемодерное государство, что в итоге и предопределило ее исчезновение с карты Европы как политического субъекта.
      Однако воевать-то все равно надо, а крепостная война - важный составной элемент войн XVI в. И поневоле литовским воеводам и "полевым командирам" (типа того же А. Полубенского и другого князя, Романа Сангушко) пришлось свой позорный недуг обращать в подвиг и геройство - брать московские крепости "изгоном" да "искрадом", как это было с той же Сушей в августе 1568 г. (правильная осада провалилась, а "изгон" - получился), гарнизон которой почти вымер от эпидемии, или с Изборском, где явно не обошлось без помощи "пятой колонны". Но порядок все равно бьет класс, и пускай в поле литовские воеводы и превосходили, быть может, московских, но пара-тройка выигранных сражений, как показал опыт Полоцкой войны, есть верный путь к тому, чтобы проиграть войну - что литовцы наглядно и продемонстрировали в 60-х гг. XVI в.

Via

Sign in to follow this  
Followers 0